Уитли Стрибер



жүктеу 3.54 Mb.
бет4/16
Дата02.04.2019
өлшемі3.54 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Глава 5

Монстр Каира

Раздались звуки "Сладкого пирога", и Ян вывернул громкость приемника на всю катушку. Он вдавил в пол педаль газа отцовского "мустанга". Отец просто влюблен в эту старую безотказную машину. Да, у Пола Уорда любой механизм работает отлично независимо от своего возраста. Ему наплевать на расходы для своих любимцев, будь то антикварный гидросамолет или новая спортивная модель. Черт, он может тратить деньги на то, что ему нравится, а Ян все еще торчит в этой проклятой высшей школе в Ист-Милле.

— Я живой, отец, я — ЛИЧНОСТЬ! — завопил он, стараясь перекричать ревущую музыку. — Я — ЛИЧНОСТЬ!

Ян сообщал это ночной тишине и извилистой дороге, по которой со скоростью восемьдесят миль в час с воем несся "мустанг".

С ловкостью, которая шокировала бы даже его отца, прекрасно знавшего правду о причине великолепной физической формы и необычайных рефлексах своего сына, Ян сделал три полных круга вокруг столь ненавистной ему школы, и повернул на стоянку, где мистер Сличер отчаянно махал флажком.

— Уорд, так тебя и разэтак, — проворчал он, — ты же чуть было на тот свет не отправился.

Ян повернул на то место, которое указал мистер Сличер.

Извините, мистер Сличер, — сказал он, вежливо улыбаясь. — Знаете, у этого "мустанга" впереди все днище прогнило. Я с трудом справился.

— Ладно тебе, Ян. Ты... бросил бы ты это. Тебе надо... Знаешь, в Данбури устраивают отличные гонки на обычных автомобилях переделанных для гонок. Только не говори своим родителям, что это я посоветовал, но тебе вполне можно попробовать — ты водишь подходяще. Они берут после восемнадцати, сам, наверное, знаешь.

"Это именно то, что мне надо!" Уже с девяти лет из-за его способностей Яна считали выскочкой. Он старательно это скрывал, но родители знали. Черт, они всегда его за это хвалили! Так что же они думали, запихивая его в эту крысиную дыру, когда все ребята, с которыми он вырос, пошли в частные школы? Томми Роял был в Тафте, сестры Сингер в Андовере, его лучший в жизни друг Кев Потер-Джонс — в Эстере... а он торчит здесь, потому что папочка хочет держать своего ненаглядного сыночка рядом с домом. Отец учился в Чоате, и у Яна были все права стать там потомственным выпускником. Что касается матери". Ходила ли она вообще в школу? Возможно, ее вырастило ЦРУ гидропонным способом — просто взяли и посадили в одну из ячеек в своем подвале.

Ян хотел заглянуть в этот подвал с того самого момента, как начал думать, но его туда не пускали. Он не имел ни малейшего представления о том, что делают его родители, кроме того, что они работают на ЦРУ. Однако отец каким-то образом разбогател, потому что они всегда летали первым классом и каникулы проводили, честно признаться, замечательно. Ко всему прочему ты же не станешь покупать просто так спортивный самолет за четверть миллиона долларов, если не являешься состоятельным человеком? В школе Яна вообще считали богачом.

Он пересек стоянку по направлению к гимнастическому залу. Занудная группа Керри Логана "Дрянные мальчишки" пыталась спугнуть ночь грохотом. Ян подошел к столу с билетами и выложил на него пять долларов. Шерри Глизон поставила ему на руку штамп.

— Зачем я здесь? — спросил он ее.

— Вот уж не знаю. И зачем же?

— Ищу выживших.

Ему нравились девчонки, причем всегда. Считалось, что он очень симпатичный, но на самом деле в его липе было слишком много от маленького мальчика. Ян попробовал отпустить бороду, но его подбородок украсило какое-то торчащее безобразие. Может, вытатуировать свастику на мочке уха?

— Привет, придурок, — крикнул Теренс ван Аальтен.

Родители Теренса были фермерами. Его семья выращивала яблоки еще тогда, когда Всадник без головы прискакал из Сонной лощины, которая находилась в тридцати милях к югу отсюда.

— Привет, Яблочко.

Великолепная Виктория Гандерсон посмотрела на Яна таким невидящим взором, что его даже бросило в дрожь при мысли о том, что он, наверное, стал невидимкой. Ян наклонился к ее уху.

— Полижи мой член.

Ее глаза округлились. Скандал на всю чертову Ист-Милльскую школу!

— Что ты так удивленно на меня уставилась. Я дам тебе доллар, — он заморгал глазами. — Я та-а-ако-о-ой сладенький.

— Ты хочешь, чтобы тебя опять побили, Выскочка, — заметила она. — Этого хочешь?

— Обожаю наказания.

Керри Логан наклонился к микрофону и объявил:

— Эта... ышо ра-а-а-азо-о-о-ок... — он откинул голову назад, затем наклонился снова, — а-а-а-азо-о-о-ок...

Где-то за сценой сидел Малыш Берли и убирал громкость микрофона, каждый раз, когда "Дрянные мальчишки" из скаутского отряда "Орлы" пытались пропеть:

— Такая дря-я-я-я-янь!

Ян подумал, что ему неплохо бы тоже направиться туда и помочь в этом Малышу Берли. К тому же у парня иногда можно раздобыть немного странных маленьких пилюль. Ян этим не увлекался: сыну офицеров разведки нельзя позволять себе что-либо подобное, если он уважает их допуск к секретной работе. Но само наличие таких таблеток в кармане поможет добиться расположения некоторых красоток, дергающихся на танцевальной площадке. Таблетка "X" обеспечит разговор в глубине его машины. Правда, приборная доска может этому помешать, но, в конце концов, у любой красотки есть дом.

Айри Дирборн пахла как какой-то чудесный фрукт, это был аромат настоящей женской прелести. Он наклонился к ней и сказал:

— Твои духи пахнут, как собака во время течки.

— Посмотри, какая царапина, — она протянула руку.

Девушка порезалась о пластиковый стакан, который валялся на полу около ее хорошенькой ножки. Ян поднял его и поцеловал, но на самом деле сделал это только для того, чтобы еще раз почувствовать ее запах. Очень странно — быть таким восприимчивым к запахам, но с этой своей особенностью он перестал бороться.

Она взяла стакан.

— Спасибо.

— Через неделю от прикосновения моих губ у тебя будет меланома, — прошептал он ей в ухо.

— Это еще что такое?

— Рак.

Сон: он живет в Челси рядом с доками, в одном из тех огромных заброшенных зданий, где устраивают подпольные тусовки. Он устроил самую крутую тусовку, потому что он — ЛИЧНОСТЬ. О да, у таких примерных мальчиков должно хватить нервов на это. Но его мать и отец... их работа нацелена на то, чтобы не случались определенные вещи, например подобные тусовки.



Чтобы пройти в будку звукооператора, надо было подняться на сцену, и, едва Ян там оказался, какой-то придурок издал дикий визг и забился в утрированном припадке. В считанные секунды к нему присоединилась еще дюжина парней.

— Только попробуйте укусить меня! — взвыл Ян, пробираясь в темное крыло кулис.

Керри подпрыгнул и завилял бедрами. Тем временем Ян нашел кабель питания и несколько раз вынул из розетки и вставил обратно электрическую вилку, прислушиваясь к тому, как гитара Керри то замирает, то оживает снова.

— Эй, там, — послышался голос Керри из динамика. — Я знаю, что за задница нам мешает.

Сказать "задница" со сцены для Керри... дают ли медаль за такое?

Малыш действительно сидел в будке звукооператора, окруженный такими плотными клубами дыма, что его с трудом можно было разглядеть.

— Привет.

Ян зашел в будку.

— Наше вам, — ответил Малыш и протянул ему на удивление тонкий косяк.

Ян опустил ставни и закрыл дверь, после чего отмахнулся от косяка.

Малыш, который был, наверное, самым крутым новичком в Ист-Милле за все времена, скорчился от смеха.

— Господи, ты только послушай — каким он местом поет? — Малыш несколько раз подряд ослабил и усилил звук. — Наверняка готов надрать мне задницу.

— Удачи, — Ян уселся на один из складных стульев, расставленных по всей комнате. — Я, вообще-то, здесь только потому, что мне нужна Х-таблетка.

Малыш беззвучно рассмеялся и закивал.

— И я тоже. И я тоже.

— У тебя что, ничего нет?

— Так ты ничего не получил от этого... как его там... ну... этот, из младших классов? Мой обожаемый соперник.

— Робинсон. Робинсона вроде как родители уложили в кровать. У них появилось подозрение, что он торгует наркотой.

— Эта девочка покончила с собой.

— Какая девочка?

— Робсон, Бритни.

— Бритни Робсон? Да откуда у нее такие деньги?

— Спроси у кокаинового ангела на небе. Она теперь там, — он закатил глаза. — Она отправилась туда ик-ик-ик, — он отчаянно задергался, — прямиком из комнаты с надписью "Только для леди" в "Макдональдсе" на Джилфор-роад.

Бритт Робсон сидела слева от него... И ее больше нет? Неужели правда?

— Разыгрываешь.

Малыш потряс головой.

— Жизнь продолжается.

Яну уже не хотелось никаких таблеток. Керри запел, и Малыш принялся за прежнее.

— Я буду уууааауууааауууаа...

— Я... Господи!

— Ты ходил с ней?

— Нет... нет, просто удивлен. А народ знает?

— Конечно. Но она была... словом, выпендриться любила. Никому нет дела.

Ян ушел с танцев и теперь стоял, запрокинув голову, уставившись в звездное небо. Почему не отменили танцы? Неужели нет никакого трепета перед смертью? Ведь они все знали Бритни, еще вчера девчонка болталась здесь. А теперь она просто еще один мертвый подросток, жертва. Это как на войне. На войне, когда кто-то умирает, танцы не отменяют.

— Уууууаааааауууу, — доносилось из гимнастического зала.

Было бы здорово, если бы сейчас на его плечи легла отцовская рука, как это случалось в детстве. Нет, черт подери, не надо, он не хочет! Ян сел в "мустанг" и выехал со стоянки. Он вдавил педаль газа в пол, прислушиваясь к визгу шин, дребезгу ослабшего переднего бампера. Скоро позади остался Ист-Милл, Джилфорд-роад вела его мимо мороженицы Джергена, деревеньки под названием Амон-Антик, сверкающего Тако-Белл к "Макдональдсу".

В кафе сидели всего лишь несколько человек, за прилавком — обычные ребята, которым не повезло, гудят неоновые лампы. Так оно и есть: жизнь идет своим ходом. Человек умер! Эй! Эй!

Ян поехал дальше, мимо заброшенной радиостанции, оставил за спиной последние огни и, безжалостно гоня машину по проселочной дороге, повернул на север, в холмы. Ему не хотелось останавливаться, а просто ехать и ехать, догоняя ее душу. Запихнув в магнитофон кассету, он быстро перемотал ее на песню "Эй, я что-то значу":

"Эй, я что-то значу, ты хоть взгляни на меня, пожалуйста, я ведь что-то значу. У меня есть имя, эй, я ведь что-то значу. — Затем последовало соло на ударных, и снова сильный голос запел: — Я что-то значу, у меня есть имя, эй, я что-то значу..."

Но в одном, Лео, ты не права. Мы ничего не значим, мы как солома, а то и хуже. Просто имена, которые вспыхивают в памяти и уходят.

— МЫ, ЧЕРТ ПОДЕРИ, ЧТО-ТО ЗНАЧИМ!

Ян так заорал, что у него заболело горло. Прислушиваясь к визгу шин, он почувствовал, что передний бампер объявляет о своей кончине, но в конце концов решил, что в запасе еще есть пара минут, и продолжал нестись все глубже в ночь.

Бекки Уорд еще раз прочитала сообщение, полученное по электронной почте. Не то чтобы она не верила своим глазам, а просто не знала, чему верить. На ее запрос поисковая система предоставила ей интернетовское издание тунисской газеты. Под заголовком "Монстр Каира" рассказывалось, как высокая женщина в темном плаще выбежала на улицу, где играли дети, и тут же убила одного из них, "оставив лишь сухие останки, легкие, как бумага".

Они в Каире не работали — это территория египтян и французов. Бекки вспомнила отзывы Жана Бокажа о египетской команде. Он говорил, что они эффективно поработали на одной из самых древних инфицированных территорий, а полковник Бокаж скуп на похвалу, как скряга на милостыню. Значит, работа была проделана действительно большая.

Бекки вернулась к сайту тунисской газеты. Заметка была маленькой, и в ней не содержалось никаких имен. Может быть, стоит попробовать поиск по ключевым словам в материалах других египетских газет? Попытка оказалась безрезультатной, так что Бекки ограничилась тем, что распечатала заметку для Пола. Он находился наверху, в своей комнате, и было слышно, как он расхаживает — взад-вперед, взад-вперед.

После гибели отца Пол спустя некоторое время занял его комнату, оставив все вещи на прежних местах. Даже журналы, которые Уорд-старший читал в день своего исчезновения, так и продолжали лежать там, на полочке рядом с его любимым старым кожаным креслом.

Бекки сознавала, что горе от этой потери оказалось сильнейшим потрясением для мужа, за исключением, может быть, той любви, продиктованной зовом крови, которую он испытывала к Мириам Блейлок. Бекки старалась не винить Пола за то, что весь этот эмоциональный запас он принес в их супружескую жизнь. По всем правилам, она бы должна была ненавидеть то, что в результате получила: одержимого мужчину и чужого мальчика. Но они в ней нуждались, и оба были яркими личностями. Бекки ничего не могла поделать с этой своей безграничной преданностью и такой же безграничной любовью.

Пол ходит взад-вперед, взад-вперед. Она должна рассказать ему про Монстра Каира... Бекки выключила компьютер и занялась сигнализацией. Ян уже давно не проявлял любопытства в отношении этой комнаты и, соответственно, не пытался отключить сигнализацию, чтобы проникнуть сюда. Однако в последнее время он был таким мрачным, раздражительным, поэтому Бекки не знала, что от него можно ожидать.

Прошлой ночью Ян явился в три часа, его глаза красноречиво свидетельствовали, что он взвинчен и пьян. Но все же парень стоял твердо как скала, его речь была четкой, язык ничуть не заплетался. Совсем как его отец: Уорд мог выпить четверть галлона шотландского виски и после этого выхватить пистолет из кобуры и прицелиться ровно за две секунды.

— Пол, — она переступила порог его комнаты и протянула мужу распечатку. — У меня для тебя кое-что есть.

Пол прочитал текст по крайней мере три раза.

— Я поеду в Лэнгли, — сказал он, закончив чтение.

Их группа выжила по одной простой причине: держись подальше от высокопоставленных бюрократов, и они о тебе не вспомнят.

— Это будет ошибкой.

— Ну и ну. Вампиры на свободе, а ты называешь это ошибкой. Спасибо.

— Разве Бокаж не возьмет это дело в свои руки? Добавь к этому египтян... такую команду можно считать превосходной.

Он снова долго и внимательно изучал распечатку.

— Французская программа до сих пор работает, не спорю. Но что случилось с египтянами, я не знаю — возможно, их разогнали.

— В любом случае это не наши проблемы.

— И что ты предлагаешь? Сидеть на месте?

— Позже, Пол, ты займешь мою позицию.

— Я не собираюсь вставать ни на чью позицию, ясно? Я просто вижу, что все возвращается, а никого это не трогает. Вот в чем проблема, — он бросил распечатку на стол. — Мне нужны еще люди для слежки за Паттен.

— Это не получится.

— Ну, это по крайней мере глупо. Почему это не получится, если учесть, что в прикрытии дыры размером с Большой каньон? Она покинула находящийся под наблюдением номер три ночи назад. Я знаю, что она привела кого-то в свой дом, и знаю зачем Мне нужны люди, которые будут следить за ней день и ночь.

— Пол, если ты поедешь в Лэнгли... — она замолчала.

Незачем продолжать — будет только хуже.

— И что?

— Сам знаешь, — Бекки повернулась к нему спиной.

— Меня уволят и восстановят. Стоит только выиграть хотя бы один из процессов, эти тупицы оставят тебя в покое. Мне нужны еще тела по делу Паттен, и я добуду их.

— Пол, ты просто во всеуслышание объявишь, что ловишь без крючка в пустом пруду.

— Ради Христа! Топка была теплой, и человек исчез!

— И с этими уликами ты отправишься в Лэнгли?

— Да.

— Ты не получишь подкрепление, у тебя отберут и тех людей, что есть.



Пол улыбнулся ей, и в комнате словно стало светлее. У его сына точно такая же улыбка. Тогда Бекки неожиданно для себя поцеловала мужа и позволила себе раствориться в его ответном поцелуе.

— Если я захочу, чтобы мое лицо отполировали, то пойду к столяру, — смеясь, заметила она.

Он потрогал свой подбородок.

— Я брился.

Бекки провела пальцами по ею щеке.

— Два дня назад.

— Так давно? Ты уверена?

— Я при этом присутствовала.

Пол взглянул на нее, и какое-то мгновение она словно смотрела в глаза большого ребенка. Ее всегда поражало удивительное сходство между ним и Яном В каком-то смысле Бекки была не женой и матерью, а хранителем двух странных, но безмерно притягательных существ.

— У нас трудности, настали крутые времена.

— Если ты будешь держаться подальше от Лэнгли, то никаких трудностей не будет.

— У нас все еще есть два вампира, которые действуют на широком пространстве в двух разных уголках мира, — вот это я и называю крутыми временами. — Пол подошел к окну. — Нам нужно оружие, — тихо закончил он.

— Ну конечно. А что, если на него наткнется Ян? Или... Господи, ты говоришь о Лэнгли. Если там узнают, что у нас есть оружие, они могут возбудить против нас официальное дело.

— Но Господи, Боже мой! Оно должно быть у нас!


— Я знаю, что нам нужно оружие. И я помогла тебе обзавестись им. Вспомни, чье имя стоит на расписке о возврате? Не твое.

— Если их только двое... А что, если их двадцать, или пятьдесят, или пять сотен?

— Ты же знаешь, что это не так.

— Мне надо встретиться с Бриггси.

— Это чудовищно плохая идея. Ты не только нарушаешь субординацию, ты явишься к человеку, который, мягко говоря, тебя не любит.

— У него есть власть. Мне нужен тот, кто может сказать "да".

— Думаю, тебе следует начать с Сесилии.

— Сесилия — зануда.

— Сесилия — справедлива, к тому же она твой непосредственный начальник. Иди в ее кабинет с железными доказательствами, и она тебя выслушает. Ты не уважаешь субординацию, Пол, начинаешь не с того конца. Из-за этого мы и висим, держась за веревочку зубами, в то время как нам следовало бы быть такими, как Бокаж, у которого со штатами все в порядке. Он-то при деле — ждет, наблюдает.

— Ага, значит, это моя вина. Ну конечно. А я вот, оглядываясь на все эти годы, считаю, что вина лежит на администрации с их дубовыми головами.

— Пол, я не хочу, чтобы ты пошел туда и все испортил. Мы можем потерять то малое, что осталось от нашей операции.

— Ну и что? Ты же считаешь, что она закончилась.

— Конечно нет! Я постоянно просыпаюсь по ночам в холодном поту из-за того, что она не закончилась. И я знаю... Пол, а что будет с Яном? Что из него получится? Пол, Ян... ты поэтому был таким... таким напуганным недавно? Да, Пол? Ян?..

— Какое отношение Ян имеет ко всему этому?

— Ян к этому имеет прямое отношение! Он живет с нами! И я боюсь за него. Я не знаю, что с ним может случиться.

Вот оно, на столе.

— Никто не знает, кем станет Ян. Единственный выход — это ждать и наблюдать, пото...

Пол прервался на полуслове и обернулся. Бекки последовала его примеру. В дверях стоял Ян. Лицо Пола напряглось, Бекки подошла к сыну, задавая себе тот же самый вопрос, который увидела в испуганных глазах мужа: как давно мальчик здесь стоит и что он слышал?

— Доброе утро, Ян.

— Да уже полдень, — проворчал Пол.

— Ждать и наблюдать, отец? Чего ждать?

— Это деловой разговор. Мы не можем это обсуждать, ты прекрасно знаешь, что...

— Нет, отец, можем, потому что ты лжешь. Разговор шел обо мне, — он вошел в комнату и приблизился к отцу. — За чем вы наблюдаете?

— Ради всего святого, Ян.

— Что со мной не в порядке?

— Ян...


— Замолчи, мама.

— Не смей говорить матери "замолчи".

— Тогда скажи мне, отец, за чем вы наблюдаете. Что со мной не в порядке? — Он покраснел, глаза у него стали большими. Бекки еще никогда не видела такого выражения на его лице. — Что со мной не так?

Он излучал гнев, как ядерный реактор — жар. Как давно он знает, что существует тема, касающаяся его, но которую с ним не обсуждают? Что ему уже известно?

— С тобой все в порядке, — ответил Пол, и любовь, промелькнувшая в его глазах, поразила Бекки. Сердце неприятно заныло в груди.

— Правда? Тогда давай поставим вопрос по-другому. Раз со мной все в порядке, то я должен спросить, что случилось с тобой.

— Ян...

— Мама, что-то происходит! Наша семья изменилась, она теперь совсем не такая, как раньше. Отец, я и ты... мы обычно... — его голос задрожал. Какое-то время он молчал, и в душе его мужчина старался подчинить себе мальчика. — Отец, ты меня ненавидишь? Так? Или я просто пугаю тебя?



Пол вздохнул, как вздыхает человек, которому только что перерезали аорту метко брошенным ножом.

— С чего ты взял, что он тебя ненавидит?

— Если я все делаю правильно, то он безразличен, как могильный памятник, но если я делаю что-то такое, что ему не нравится, он готов треснуть меня молотком. Разве я не прав, отец?

Уорд продолжал молчать.

— Скажи мне! Ты презираешь меня, или боишься, или ненавидишь? Ради Бога, скажи мне, что происходит! Ответь, отец!

У Пола резко обозначились скулы; он опустил глаза. Из курса ведения допросов Бекки знала, что сейчас он ощущает в вопросах угрозу для себя, поэтому может взорваться и нанести ответный удар.

— Пол, — произнесла она с нажимом в голосе, надеясь, что он услышит ее предупреждение.

— Ты не балуешься наркотиками. Не напиваешься. Ты не исчезаешь, черт подери, в моей машине до трех часов ночи!

— О Боже! Боже мой, я не могу в это поверить. Я просто не могу в это поверить.

Ян взглянул на Бекки, в его глазах сверкнули слезы. Как ей хотелось обнять их обоих, чудесным образом излечить семью одной силой своего желания сделать это. Затем он резко повернулся и убежал к себе наверх. У Бекки не оставалось выбора, и она последовала за ним. Пол тоже испытывал боль, но Ян был ее сыном (пусть кто-нибудь попробует отрицать это!), так что Уорд может и подождать.

Ян яростно запихивал свои вещи в рюкзак. Хорошо бы вернуть те дни, когда ее поцелуй волшебным образом залечивал все его раны... Она обняла сына за плечи, пытаясь повернуть к себе лицом, но он высвободился из ее рук. Бекки повторила попытку.

— Мама, пожалуйста, не трогай меня!

— Милый...

Ян указал на дверь.

— Этот человек... этот человек... он разрушил мою жизнь.

— Ян!


— Мама, я с первого курса получаю одни пятерки, я говорю на четырех языках, а он заставляет меня оставаться в этой дурацкой школе в забытой Богом дыре... и он может только говорить глупые, бессмысленные вещи, когда я протягиваю ему руку и прошу сказать мне правду, — закинув рюкзак на плечо, он направился к двери. — Спасибо, папочка! Ты все упростил! Ты подсказал мне чертовски легкий выход!

— Ты куда?

Бекки проиграла и понимала это. Напряжение между Яном и Полом... ужасное, разрушительное напряжение... стало слишком сильным. Все неизбежно подходит к своему концу; эту истину она знала уже не первый год. И вот сейчас тайная часть ее сознания, та, в которую она старалась не заглядывать, открылась для нее, и внутренний голос прошептал: "Пусть идет. По крайней мере, он будет в безопасности... и недоступен для Пола".

Бекки подошла к Яну. Юноша позволил себя обнять, но оставался холоден и неподвижен. Она коснулась его великолепных светлых волос.

— Я помню, как подстригала твои кудри в первый раз.

— Мам...


— Я плакала — мне было их жалко...

Они молчали, женщина и ребенок, и Бекки из Джерси, которая знала, что в большинстве случаев делает что-то неправильно, где-то глубоко внутри себя почувствовала, что по крайней мере одно остается бесспорным: она мать, а это ее сын.

Пол верил, что Бекки сможет уладить отношения с Яном Сам он вряд ли отважился бы на это. Он не мог даже смотреть ему в глаза. Чем старше становился мальчик, тем сильнее росло волнение Пола. Подарив ему жизнь, он поступил опрометчиво, и причиной тому — нежелание даже допустить возможность того, что его сын может превратиться в монстра. Да, мать мальчика была одним из самых ужасных вампиров — кровожадная софистка, обладавшая особой смертельной способностью вмешиваться в человеческий мир. И он ожидал, что законы природы неприменимы к этому ребенку? Именно так, причем для этого у него были основания: Ян не мог считаться стопроцентным вампиром, он не воспитывался в семье вампиров, никогда не питался человеческой кровью. Чтобы быть уверенными, что у него не может даже возникнуть подобное желание, ему никогда не рассказывали о вампирах.

Но теперь Ян достиг зрелости, и эта страсть к Лео Паттен ужаснула Пола.

— Я люблю тебя всей душой, — прошептал Уорд, прислушиваясь к голосам наверху. — Мальчик мой...

Пол вышел из дома и сел в свой "мустанг", машинально отметив, что прошлой ночью Ян истратил около четырех галлонов бензина. Старушка пожирает галлон примерно за шестнадцать миль, значит, парень проехал намного больше, чем несколько миль до школы и обратно. Он в самом деле, как и говорил, ездил на холмы. Но что это означает? Не пропал ли кто-нибудь прошлой ночью в холмах?

Нет. Господи, только не это! Он пока еще не знает вкуса крови и, дай Бог, не узнает никогда. Сделай ему рентген, и ты не увидишь тот полый огромный орган, который служит вампирам желудком, а также слишком большое сердце. Ян унаследовал от матери только мозг, в котором было на треть больше извилин, чем у человека.

Пол запустил двигатель и направился к аэропорту, стараясь избавиться от беспокойства за сына. По сотовому телефону он поинтересовался погодой на всем протяжении своего маршрута. Метеосводка оказалась просто великолепной. По крайней мере, хоть что-то хорошо. Черт, вдруг это хорошая примета... Может быть, это означает, что в Лэнгли ему помогут.

Спустя четверть часа Уорд свернул к возвышавшемуся перед ним зданию аэропорта и вынужден был притормозить, чтобы не проехать. "Ты лихачишь, — сказал он себе, поняв, что мысли о Яне заставили его разогнаться до восьмидесяти миль в час. То же самое случилось с ним вчера на Манхэттене. — Приятель, успокойся".

Ему было назначено на двенадцать двадцать. Сейчас девять двадцать. Перелет на "Муни-М20М" займет около двух часов. Это был прекрасный и достаточно быстрый маленький самолет. Пол отправлялся в путь из аэропорта "Стом-Кинг" с бетонными заплатками на взлетной полосе и старой дренажной системой, но ему нравилось здесь. Кроме спортивного самолета Уорд был владельцем гидросамолета "Пайпер Супер Каб", который они с Яном использовали для того, чтобы летать на рыбалку на север, за холмы. Там, на озерах, пятифунтовая форель была обычным явлением.

Он уже был в ангаре, когда раздался звонок сотового телефона.

— Слушаю.

— Милый, ты ему нужен. Ему нужен отец.

— Господи! Скажи ему, что я буду к шести.

— Он наверху, собирает вещи, и он уезжает. Пол! Он уезжает!

— Ты сумеешь это уладить. Ему всего лишь семнадцать, ты можешь его остановить.

— Его не остановить за три минуты одними лишь угрозами — твой сын не обычный человек. Возвращайся и помоги ему. Это зашло уже слишком далеко, Пол!

Что зашло слишком далеко? Она зашла слишком далеко? Они зашли слишком далеко?

— Послушай, мне необходимо сделать то, зачем я лечу в Лэнгли, и ты знаешь, что я должен это сделать!

— Пол, это будет полным провалом. Посмотри на вещи трезво: тебе не дадут еще одного шанса. Они ненавидят тебя еще с того момента, как ты получил отдел. Ненавидят тебя! Они заставят тебя подать в отставку, а если ты поднимешь слишком большой шум, то могут просто убрать.

— Они своих не убивают. Ради Бога, ты же сама это прекрасно знаешь. Такое бывает только в дешевом кино.

— Итак, насколько я понимаю, ты не вернешься.

— Я вернусь не раньше шести.

— Пол, в шесть Яна здесь, возможно, уже не будет. И если это произойдет, то должна предупредить, что меня, скорее всего, не будет тоже.

Уорд прислушался к тишине, которая последовала за этой фразой. Бекки перешла к мелодраме — что ж, простим жене одну из ее слабостей.

— Пожелай мне удачи, — попросил он, пожалуй слишком поспешно.

— Не буду.

Это его взбесило. Где же справедливость?

— Хорошо. Тогда я пожелаю тебе удачи. Возможно, я разобьюсь и ты получишь страховку. Звучит заманчиво?

Пол оборвал разговор — по крайней мере, последнее слово осталось за ним. Он подождал повторного звонка — безрезультатно. Может быть, позвонить самому? Но так и не смог собраться с духом.

По крайней мере, это не гордость, пытался убедить себя Уорд. Это его сущность, отказывающаяся нанести удар... или его сердце, которое подсказывает ему отпустить сына.

Может быть, если Ян стал вампиром, ему нужно убежище. А может быть, Боже сохрани, Пол хочет, чтобы он спрятался.

Внезапно на глаза у него навернулись слезы. Да, черт возьми, он заплакал! Если Ян преобразился, то у Пола появилась работа.

Несколько глубоких вздохов — и ему наконец удалось взять себя в руки, загнать чувства глубоко внутрь.

Отлично. Ты собираешься лететь на самолете. Как это сделать со взвинченными нервами?

Пол направился на летное поле, куда спустя некоторое время Per Смоут выкатил его любимца, низкий, стремительный "БМВ" из самолетов среди летающих "шевроле" и "фордов". Он открыл откидную дверь и забрался внутрь, погрузившись в кожаную роскошь кабины.

Мягкая кожа, легкий запах авиационного топлива, преобладающий аромат новизны, прекрасные приборы, готовые к работе... замечательно! Пальцы сомкнулись вокруг ручки управления, тело склонилось вперед, пока он не коснулся лбом щитка, закрывавшего приборы от солнца. За закрытыми веками он ясно видел лицо Яна.

Глубоко, прерывисто вздохнув, Уорд сел ровно, затем инстинктивно огляделся, боясь, что кто-то заметил момент его слабости. Но нет, поле было пустым — только трава да старые ангары. Он запустил двигатель и двинулся вперед. Затем проверил двигатель, остальное оборудование и отправился уже на взлетную полосу. Связавшись с диспетчером, Пол запросил свой курс и подтвердил его получение. У него был полный набор приборов, так что он вполне мог лететь даже на секретные аэродромы, если заранее получал разрешение из Лэнгли.

— "Мунли-7821", вам разрешен взлет через двадцать первую полосу по двадцать второй полосе на Потомакский региональный аэропорт. Подтвердите прием.

Пол подтвердил прием слово в слово и получил "добро" на взлет. Гудение двигателя перешло на низкий тон, и самолет взлетел. Солнце светило Полу прямо в лицо, и пришлось надеть темные очки. Под ним протянулись на север родные холмы; там, внизу, были и Ян с Бекки, и его мать с отцом, и Ист-Милл. Пол почти поддался искусу повернуть назад и сделать несколько кругов над домом, что было правилом в лучшие дни. Однако время ушло, Уорд уже поднялся достаточно высоко, поэтому его полет контролировали радары федерального авиационного агентства. Теперь уже нельзя отклоняться от курса, по крайней мере не дав полного объяснения происходящего. Некоторое время он изучал дисплей сотового телефона, проверяя, не пропустил ли каких-нибудь сообщений, затем начал набирать домашний номер, но остановился. Все пройдет. Они будут дома к его возвращению.

Он почти постоянно следил за небом, боясь на высоте шестисот футов наткнуться на прогулочный самолет. Но небо было чистым, и вскоре самолет уже скользил по новой полосе Потомакского аэропорта.

Пол записался на вылет в три сорок — следовательно, успеет вернуться домой еще до шести. Поездка до Лэнгли на арендованном "таурусе" прошла без всяких приключений.

— Пол Уорд, — представился он секретарю, сидящему напротив дверей в кабинет Бриггса.

Бриггс заменил резкого пронырливого старика Джастина Тэрка на посту директора отдела специальных операций. Джастин был офицером старой гвардии и преодолел все ступени иерархической лестницы. Иногда он делал то, о чем потом сожалел, но на самом деле понимал Пола.

— Привет, Пол, — поздоровался совсем еще молодой Бриггс. — Рад, что ты сумел выбраться.

— Я приехал представить кое-какие факты, Генри.

— Сесилия просит передать свои извинения. К сожалению, она не сможет присутствовать при нашем разговоре.

Это был хороший знак. Для себя Пол прозвал ее Мисс Нет.

После ухода Джастина кабинет заметно преобразился. Стол был такой, какой купил бы человек, собиравшийся перебраться на более высокий уровень, и казался немного великоватым по сравнению с остальной обстановкой. Но эта громадина ясно давала понять, что хозяин имеет достаточно власти, чтобы самостоятельно разукрасить свою нору.

— Что за факты?

— Первый: в Каире произошло убийство, по которому французы и египтяне ведут активное расследование. Похоже, это касается наших клиентов, и я бы хотел послать туда наблюдателя, но у меня его нет. Второй: моя подозреваемая в Нью-Йорке подбрасывает мне все более и более убедительные улики. В общем, я здесь для того, чтобы сказать, что мне нужны люди.

— Интересно.

В кабинете повисла тишина. Что бы это могло значить?

— Четыре агента и обычная группа — вот все, что необходимо, — добавил Пол.

— Это дело, касающееся Лео Паттен, — я прав?

— Да.


— Певицы Лео Паттен?

Он, черт подери, прекрасно знает, о ком идет речь! Слух Пола неприятно резал высокомерный тон, которым разговаривал с ним этот пухлый маленький бисквитный человечек. Но все, что он смог сделать, это сказать:

— Я годами собирал улики. По моему мнению, Мириам Блейлок незадолго до того, как ее убили, перелила ей свою кровь.

— Как Дракула свой жене, чтобы сделать ее вампиром?

— Такое случается, и у нас есть результаты исследований, которые проделала Сара Робертс, чтобы доказать это.

Бриггс издал смешок, но тут же его подавил.

— Извини, Но это просто... Твои рапорты читаешь как настоящий роман.

— Существуют научные доказательства. Вампиры были реальностью и, если рапорт из Каира точен, и остаются таковой.

При таком повороте разговора Джастин бы сделал паузу, чтобы набить свою трубку. Однако Бриггсу не потребовалось и этого времени.

— Пол, мы собираемся отозвать весь персонал из дела по вампирам, — он лучезарно улыбнулся. — Вы проделали великолепную работу!

Уорд проходил это много раз. Он знал, как отражать такие удары.

— У меня убитый ребенок в Каире, убийства в Нью-Йорке. А в ответ ты говоришь: "Да и черт с ним"? Я что-то не понимаю.

— Есть мнение: вас с Ребеккой перевести в другой отдел. Если вы согласитесь на новые должности, то оба будете работать в Лэнгли.

Пол слышал такое и раньше. Но он понял, что на этот раз они подошли к финальной черте.

— И не вздумай созывать свою команду. Нам всего этого больше не надо.

— Они частные лица.

— Если они незаконно носят оружие, совершают акты насилия, используют запрещенные частоты, то им прямая дорога в тюрьму.

— Ну-ну, давай.

— Пол, с этим покончено. Что там произошло в прошлом, мы не знаем и знать не хотим. Но, говоря откровенно, если это дойдет до Конгресса, то ты с Ребеккой и еще два-три ваших сотрудника будете обвинены в убийстве.

Лицо Бриггса оставалось безразличным, а вот тон, которым это было сказано, свидетельствовал, что он наслаждается тем, что делает. Это так взбесило Пола, что он буквально лишился дара речи.

— Почему? — наконец-то удалось ему выговорить. — Почему, когда я приезжаю сюда, меня обязательно начинают потрошить?

— Пол, тебе предлагают хорошую должность. Отдел Восточной Азии, связь с оперативными офицерами.

— Перейти на бумажную работу?

— Вопрос о досрочной отставке поднимался и раньше. Если ты откажешься от этого назначения, то, боюсь, выбора у тебя не останется.

Пол не привык проигрывать. Ему потребовалось время, чтобы понять, что у него не только отбирают нескольких оставшихся оперативных помощников, но еще и втягивают в какой-то торг.

— Дело Паттен нельзя откладывать!


— Суперзвезда с мировой известностью, которая живет, считай, в аквариуме, — тайный серийный убийца? Пол, это просто немыслимо. Это даже смешно. Ты что, не понимаешь?

Лицо Уорда искривилось словно частично парализованное.

— Нет, я этого не вижу.

— Вся проблема в том, что ты, вероятно, просто неравнодушен к этой женщине, а мы здесь по электронной почте получаем твои длинные послания на тридцати листах, которые, надо отдать им должное, иногда и имеют какой-то смысл. Но в большинстве случаев — нет.

Джастин Тэрк, по крайне мере, считал Пола своим игроком и относился к его работе серьезно.

— Когда я думаю о людях, которых потерял...

Бриггс поднял вверх руку.

— Мы не любим, когда люди гибнут у нас на службе.

— Но это происходит.

— Наша организация старается сохранить своих сотрудников живыми. А вот ты своих не жалеешь. Сорок процентов на случайные потери!..

— Я не принимаю нового назначения и отказываюсь от отставки.

— Тогда ты просто получишь расчет. Твои данные вполне подходят под досрочную отставку, раз ты собираешься устроить еще один процесс.

Почетная отставка в его возрасте не подлежит судебному разбирательству, и он это прекрасно знал.

— Но люди будут погибать.

— Люди умирают каждый день.

Удивление Пола перешло в гнев, а гнев — в ярость. Он обнаружил, что вскочил на ноги — одновременно с Бриггсом, который начал осторожно выпроваживать его из кабинета. Пол еле сдерживался и шел спокойно. В такие моменты кулаки были его дурной привычкой. Однако незачем превращать обычное увольнение в повод для обвинения в рукоприкладстве.

По дороге в аэропорт он заметил, что машинально открывает и закрывает сотовый телефон. Но звонить им он не будет. Пусть все идет своим чередом.

Когда Пол летел сюда, то управлял самолетом сам, однако на пути домой он включил автопилот, установил максимальную скорость и откинулся на спинку сиденья, поглядывая вокруг. Он поставил лазерный диск, бродвейские постановки двадцатых — тридцатых годов: "В старой Виргинии", "Пока не развеются облака", "Були".

Когда самолет заходил на посадку, было уже темно, и Полу пришлось потрудиться, чтобы найти взлетную полосу "Стом-Кинг", сохранившего минимальное освещение, чтобы федеральное авиационное агентство все-таки оставило его в списке действующих аэропортов.

Пол посадил самолет, открыл кабину и остался сидеть, слушая ночь.

Легкий ветерок трепал его воротник, забирался под рубашку, ласкал шею и грудь. Сейчас ветерок всего лишь прохладный, но скоро настанет зима и над холмами заревет ветер, который принесет с собой метель, и тогда станет ясно, почему горы сразу за аэропортом носят такое название.*

* Storm King (англ.) — Король Шторма.

Он вздохнул: Бекки была абсолютно права, ему не стоило ездить в Лэнгли.

По пути домой он размышлял о своем нынешнем положении. Реальность случившегося была сурова: он вне игры, его выбросили сюда, где никому нет никакого дела до повернутого парня с забавными идеями в отношении знаменитой певицы. Он был понижен с должности имеющего большую власть детектива до психа-огородника.

К тому времени, когда Пол добрался до дома, он был до такой степени поглощен горькими мыслями, что совершенно позабыл, что не должен удивляться погруженному в темноту и объятому тишиной семейному гнезду.

— Эй?


Ни единого намека на глухие звуки музыки из-за дверей Яна, никто не готовит ужин на кухне.

Его работа, брак, отношения с сыном — все рассыпалось в один-единственный проклятый день. Пол с такой силой ударил кулаком по стене, что содрогнулся весь дом. Если бы он не тратил время на поединки с боксерской грушей, этот взрыв эмоций стоил бы ему переломанных пальцев — можно не сомневаться.

Пол открыл бар в гостиной и налил большую порцию виски. За ней последовала другая, третья... И тут он услышал голос Бекки:

— В Каире несчастье.

Она бледной тенью стояла в дверях.

— В Каире?

— Я весь день была на связи с французами по секретному каналу, — она включила свет, подошла к столу и тяжело опустилась на стул. — Господи, это у тебя не чай со льдом.

— Отчитайся.

— Пока подтвердились три смерти. Вся полиция Каира, а также особое подразделение — эти люди имеют опыт борьбы с вампирами — не могут поймать кого-то пришедшего из пустыни около недели назад.

— Из пустыни? Как вампир может жить в пустыне?

— Оно прибыло на машине, принадлежавшей бедуину-контрабандисту по имени Ибрагим Шариф. Парень пропал. Они прожили вместе в оазисе в Аравийской пустыне несколько дней. Существо описывают как женщину, бледную, как бумага, одетую в длинный кожаный плащ. Брат Шарифа говорит, что она пришла из пустыни к их лагерю и предложила Ибрагиму целое состояние за то, чтобы тот подвез ее до Каира. В городе она расправилась с ребенком и, возможно, еще с одним человеком, но его останки были брошены в Нил, и их до сих пор не удалось найти.

— И насколько успешны их действия?

— Они работают не так, как мы, Пол. Вспомни, вампиры притесняли Египет тысячи лет. Египтяне ненавидят эти существа. Они обнаружили логово одного из них и пригвоздили к двери его хозяина, надеясь, что кто-нибудь из других вампиров попробует прийти ему на помощь. По всей видимости, это сработало. Эта тварь явилась туда. По тревоге была поднята целая армия.

— И тут следы потерялись.

— И тут следы потерялись.

Он сделал еще несколько глотков.

— Пол...

— Хочешь услышать мои новости? Ты была абсолютно права, говоря, что мудрый человек не будет настаивать на встрече в Лэнгли. Мы переведены в запас, чтобы не смогли поставить слишком шикарную точку в нашем деле.

— Отправлены в запас? Сейчас?

— С их обычными зловещими предупреждениями. Их вполне достаточно, чтобы сделать тебя руководителем заговора.

Она взяла у него из рук стакан и залпом осушила его.

— Отлично, у нас на руках вампир и никакой поддержки. И нет сына. Он поехал искать свое счастье в Нью-Йорк.

— Господи, я так сожалею о том, что произошло сегодня утром.

— Почему ты не позвонил?

— Я... черт побери! Когда он уехал?

— Около полудня. Я посадила его в поезд.

— Ты посадила его в поезд? Да как ты могла?

— А ты бы хотел, чтобы он отправился автостопом?

— Я хочу, чтобы он был здесь!

— Ага, хочешь. Ты провалил это дело, отец.

Он потянулся за стаканом.

— Ты знаешь, где он?

— Снимет квартиру.

— Он бросил школу?

— Может быть, он поступит в какую-нибудь частную школу и таким образом закончит год.

— Резонно.

Однако Уорд теперь не сможет наблюдать за ним, чтобы каждый день быть уверенным, что Ян еще чист, чувствовать его присутствие в доме глубокими ночами...

— Резонно?! Это более чем просто резонно, потому что он на самом деле великолепное юное человеческое существо, чью жизнь ты спас и к кому отнесся с таким сострадание и благоразумием.

Полу захотелось оказаться в ее объятиях. Она это почувствовала и привлекла его к себе. Оба знали, что их только что швырнули в глубокие темные воды. И берег очень далеко.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет