В 70-ые годы в результате отъезда друзей, коллег изменилась география связей, произошло вымывание прежнего круга общения, появ



жүктеу 339.22 Kb.
Дата02.04.2019
өлшемі339.22 Kb.

Виктория Мочалова

Литваки из рода Мордехая Яффе: попытка генеалогии



Памяти Лео Абрамовича Мазеля1

В XVI в. знаменитым раввином Великого Княжества Литовского (1572–1588 – иешива в Гродно, в Кременце – до 1592), лидером польского и литовского еврейства своего времени был Мордехай бен Авраам (из Праги) бен Иосеф бен Элиезер бен Авраам (из Богемии) Яффе (3 адара 5290/1530, Прага – 1612, Познань2). Первоначальное разностороннее образование будущий ученый получил у своего отца, Авраама из Праги3, затем учился у виднейших польских талмудистов Шломо Лурии и Моше бен Исраэля Иссерлеса, его каббалистическими штудиями руководил Маттиягу бен Соломон Делакрут; он также изучал астрономию в Венеции (с 1561 г., после изгнания евреев из Богемии и до 1571 г.).

Из Италии Яффе отправляется в Литву, ему предшествует громкая слава, и он приглашается одной из видных общин – Гродненской4 занять там пост раввина (здесь по его инициативе строится каменная синагога 1575–15785), затем он занимает еще более почетный раввинский пост в Люблине, где некогда завершал свое образование. В этой должности Яффе достигает апогея своей славы, становится признанным духовным главой польско-литовского еврейства. Отсюда он приглашается на раввинскую должность в Каменец, а в 1592 г. переезжает в Прагу, где также занимает пост раввина6. С 1592 Мордехай – глава бет-дина в Праге, с 1599 г. и до конца жизни – главный раввин в Познани.

Труды этого представителя эпохи расцвета талмудической науки и каббалистических исследований, которым он придавал исключительное значение, выделяясь этим из современного научного сообщества7, были посвящены кодификации законов, (ориентированных на евреев Германии, Чехии, Моравии, Руси, но особенно – Польши и Литвы), а также философии, астрономии, еврейскому календарю. Яффе объединил свой состоящий из десяти книг труд, над которым он работал почти полвека, общим названием – «Левуш малхут» (одеяние царства, очевидная цитата из Книги Эсфири: «Мордехай вышел от царя в царском одеянии яхонтового и белого цвета» – Эсф 8:15). Последние три части труда («одеяния раввина») должны были, по замыслу автора, изучаться каждым студентом в следующем порядке: философия, астрономия, каббала («бриллиант в короне духовности»), в чем усматривают влияние идей Ренессанса на еврейскую мысль его времени. Хронист Давид Ганс (1541–1613) писал: «Рабби Мордехай Яффе, великий раввин и ученый, маститый знаменосец в стане израильском, который оставил труд под названием «Левуш Малхут» и др., бывший много лет раввином в святых общинах Гродно, Люблина и Кременца, имевший многочисленных учеников, первый среди великих глав иешиботов и судей Трех Земель (Польша)…»8. Действительно, Мордехай Яффе играл также значительную роль в создании и деятельности Ваада Арба арацот9.

Мордехай стал одним из виднейших представителей рода10, давшего еврейству многих известных раввинов, ученых и общественных деятелей. У него было два сына – Перец (ум. в 1627) и Арье-Лейб – и три дочери, вышедшие замуж за выдающихся людей своего времени: Шауля (Самуила) Валя11, Иехиеля Михеля Эпштейна12 и Вениамина Вольфа Гинцбурга. Сын Переца, Авраам Эбериль был раввином в Никольсбурге (вплоть до смерти в 1674 г.).

Сын Мордехая по прозвищу Зингер, двоюродного брата Мордехая Яффе –– Калман (Калоним) бен Мордехай (?-1603)13 был в Люблине одним из первых (с 1557 и до своей смерти) издателей (печатал Пятикнижие, Талмуд, махзор – по-немецки и по-польски, множество других книг, в том числе – «Левушим» Мордехая Яффе). Согласно привилегии, полученной от Стефана Батория (1578), обеспечивалась едва ли не монопольная позиция Калмана на издательском рынке: запрещалось переиздавать выпущенные Калманом книги и ввозить религиозную литературу из-за границы. Позднее Калману стали помогать сыновья – Иосиф, Цви Гирш (унаследовавший семейное предприятие в 1604 г., также издавший, в частности, Талмуд, произведения раввинистической литературы и др.) и Хаим. Бедствия середины XVII в. – события Хмельниччины и польско-шведской войны – препятствовали издательской деятельности, однако уже в 1665 г. другой представитель рода Яффе – племянник Калмана/Калонима, женатый на его дочери, Соломон Залман Калманкес14, продолжил ее вплоть до начала XVIII в.

К этой известной семье принадлежали, если говорить только о польско-литовских землях15, раввины Авраам бен Калоним Яффе из Люблина, оставивший комментарии к Пятикнижию («Адерет Элияху» – «Облачения Илии», Франкфурт-на-Одере, 1694), шкловский раввин Исраэль бен Аарон Яффе (ок. 1640, Украина – 1710, Франкфурт), Ашер бен Яков Яффе (умер во Львове), оставивший сборник проповедей («Ха-Эшель», Люблин, 1674) и сочинения по талмудическому праву («Биркат Абрахам» – «Благословение Авраама»); Вениамин Вольф Яффе, автор этического труда «Ханхагат ха-байт» («Устроение дома»), также умерший во Львове (1709).

Известен живший в Литве раввин Мордехай Гимпель Яффе (1820, Утена Ковенской обл. – 1891)16, сторонник сионистских идей, член возникшего в Российской империи в начале 1880-х годов палестинофильского движения Хиббат Цион. Его переписка с баронами Гинзбургами, с Моше Монтефиоре (попытки влияния на российское правительство с целью разрешить евреям селиться на земле вне черты оседлости) была издана в 1913 г.; он оставил также многочисленные сочинения – комментарии к мидрашу на Псалмы (1865), мемуары (изданы в 1923 г. его сыном, включившим в книгу и другие тексты отца17).

Внуки имевшего 8 детей Мордехая Гимпеля – известный поэт Лейб Яффе (1876, Гродно – 1948, погиб в результате теракта, Иерусалим)18 и Бецалель Яффе (1868, Гродно – 1925, Израиль) стали известными сионистскими деятелями, последний много сделал для развития сионистского движения в Литве19. В Ковно родился идишский писатель и переводчик Мордехай Иоффе (1899–1961, Нью-Йорк), эмигрировавший после Первой мировой войны20.

В течение 200 лет со дня смерти Мордехая Яффе его фамильное имя у некоторых проживавших в литовских землях его потомков утратилось, хотя часть рода продолжала использовать его. Независимо от этого, память о великом предке сохранялась в его роду: представитель уже 13-го поколения его потомков, Исаак Савельевич Урысон (1877, Ковно – 1938, Москва) посвятил ему в связи с 300-летием его смерти цитировавшуюся статью, опубликованную в «Еврейской старине»21 и использовавшую информацию, полученную от одного из потомков Мордехая Яффе – Цви Гирша Иоффе22.

Автор отмечает это характерное явление утраты своих фамильных имен евреями, переселявшимися в XVIII в. (из Германии или Польши) в Литву и Белоруссию. Так, сын Мордехая Яффе из Волковышек23, р. Моисей (по прозвищу Мойшеле Гендельс) еще изредка употреблял фамильное имя Яффе. Но уже два его внука по мужской линии (Моисей Эдельман и Самуил Рогальский) и один правнук – Исаак Урысон24 приняли (после издания «Положения о евреях» 1804 г., параграф 32 которого предусматривал обязательное наличие фамилий) три различные фамилии, используя имена из рода матерей или жен. Фамилию Урысон Исаак произвел, в силу существовавшей традиции, от имени раввина (в местечке Камай) Урия, который считал себя потомком Шаббтая Когена – ШАХа25, оставил свою родословную, хранившуюся у его правнука (в местечке Шаки Сувалкской губ.; не сохранилась), своего деда с материнской стороны (отца Гинды, первой жены Самуила Рогальского)26.

У сына первого Урысона, Исаака, – Иосифа Исааковича Урысона и его жены Пессель (Полины) было пятеро сыновей и три дочери, родившихся в Ковно (Каунасе), где впоследствии был основан знаменитый Банкирский дом братьев Урысонов. Если первые попытки устройства банков в России относятся к середине XVIII в.27, а развитие банковского дела – к следующему веку, то начинание ковенских братьев следует признать новаторским.

Старшим из детей был Гуго Иосифович (1852–193328), глава банкирской конторы братьев Урысон, возглавивший ее московский филиал29. Он получил только домашнее и религиозное образование (в Ковно при синагоге30). Некоторые отголоски этого образования можно видеть в его (цитировавшихся его племянником, Лео Абрамовичем Мазелем) сентенциях такого рода: «Я внимательно изучил все религии и пришел к выводу, что лучшая из них, самая разумная, самая благородная – это религия буддийская. (Пауза). После иудейской»31. Гуго как купец 1-ой гильдии был членом московского купеческого клуба, имел в Москве свой выезд, экипаж. Вероятно, он был причастен к руководству Всемирного Сионистского Союза.

Следующими по возрасту были близнецы32 Савелий (1854–1918, Кисловодск33), впоследствии, в отличие от братьев, оставшийся в родном городе (вплоть до переезда в Москву в 1914 г.) и возглавлявший ковенский филиал конторы, и Самуил (1854–1927)34, вставший во главе (с 1892 г.) одесского филиала; Адольф, руководивший петербургским филиалом, и Яков (умер в 1924 г.), работавший секретарем у старшего брата Гуго.

Одна из дочерей Урысонов, Хае Двойра, вышла замуж за немецкого еврея из Кенигсберга, Лео Блоха; их сын, Иосиф Блох стал одним из лидеров германской социал-демократической партии, главным редактором ее теоретического органа ”Sozialistische Monatschrift”.

Другая дочь вышла замуж за Марка Блюменфельда, а их сын, Вениамин Блюменфельд, стал знаменитым шахматистом (его именем назван гамбит Блюменфельда35), первым призером Всероссийского турнира 1912 г., защитил диссертацию по психологии игры в шахматы36.

Если пятеро Урысонов-банкиров имели только домашнее и религиозное образование, то все их сыновья получили высшее образование. Усыновленный Гуго (у которого не было своих детей) сын его овдовевшей сестры Лии, Иосиф Георгиевич (Исаакович) Урысон (1882-1952, Москва), окончил в 1911 г. Императорское Московское техническое училище (ныне – Московский государственный технический университет имени Н.Э. Баумана), стал инженером-путейцем, в декабре 1905 г. участвовал в составе дружин в боях на баррикадах Красной Пресни. В 1938 г. был репрессирован, сослан в Соликамск, умер в Москве в 1952 г.

У Савелия было пятеро детей. Иосиф (Осип, 1876-1964) Савельевич закончил в Одессе Новороссийский университет, стал известным московским адвокатом по гражданским делам, присяжным поверенным, тоже подвергся репрессиям, но был выпущен.

Исаак Савельевич37, также адвокат, помощник присяжного поверенного, до революции издавал единственный в России юридический журнал «Вестник права», писал статьи на юридические темы38, был также автором и упоминавшейся статьи о Мордехае Яффе в «Еврейской старине». Исаак Савельевич много раз сидел как до революции, так и после нее. В первое послереволюционное десятилетие он работал в Народном комиссариате юстиции, активно участвовал в создании Гражданского кодекса РСФСР (1922 г.), высказывая, как бы в духе талмудической традиции, особое мнение39. Он был одним из авторов меморандума советской делегации на международной конференции в Генуе (1922). Однако он не избежал участи многих, включающей репрессии и посмертную реабилитацию. Он был арестован в 1928 г. (во время пасхального седера), получил 3 года ссылки (был освобожден досрочно) без права проживания в 6 крупных городах (Москва, Ленинград, Киев, Харьков, Ростов, Одесса). В Нижнем Новгороде, где он отбывал ссылку, он преподавал в техникуме математику, прослушав курс по ней у своего сокамерника по Бутырской тюрьме. В 1930 г. он был вновь арестован, отправлен по этапу в Москву, где получил предписание отправиться на 3 года в ссылку в Северный край (Великий Устюг). С 1933 г. и до нового – последнего ареста в 1938 г.40 работал юрисконсультом в НИИ механизации сельского хозяйства. В краткой справке о нем, помещенной в Книге памяти жертв репрессий, говорится: «Урысон Исаак Савельевич. Род. 1877, г. Ковно; еврей, б/п, бывший член Бунда, обр. высшее, юрисконсульт НИИ механизации сельского хозяйства, прож. в Москве: Кречетниковский пер., д. 9, кв. 10. Арест. 4.01.1938. Приговорен ВКВС СССР 16.06.1938 по обвинению в шпионаже. Расстрелян 16.06.1938. Реабилитирован 29.10.1956»41.

Роза Савельевна (1880–1916) окончила в Ковно Мариинскую гимназию, затем кенигсбергский пансион для девушек, акушерские курсы, но в 1906 г. вышла замуж (за Абрама Львовича Мазеля, 1874–1941) и посвятила себя семье. Другая дочь Савелия, Полина (1898–1982), стала юристом.

Видимо, одним из самых знаменитых представителей этого рода в XX в. стал сын Самуила Урысона и также родившейся в Литве Берты Рабинович, Павел Самуилович Урысон (22.1(3.2).1898, Одесса, – 17.8.1924, Ба-сюр-мер, Бретань, Франция)42, математик, один из крупнейших специалистов в области топологии, создавший новое направление – теорию размерности, доказавший важные т. н. метризационные теоремы о топологических пространствах (известны уравнение Урысона, метризованная теорема Урысона, лемма Урысона, пространство Урысона).

Он родился уже в Одессе, куда семья (Самуил с женой Бертой и дочерьми Линой, Еленой и Анной) переехала в 1892 г. Уже в раннем детстве проявились его незаурядные способности к наукам (химия, физика, математика), интерес к языкам (к 12 годам он уже знал французский, немецкий и английский, изучал итальянский), литературе, музыке. После смерти жены (1909 г.) Самуил Урысон переехал в Москву, где уже жили его замужние старшие дочери, жил с сыном в Старопименовском переулке (д. 8, кв. 3)43. Старшая сестра Павла – Лина Самойловна Урысон (в замужестве – Нейман, 1884–197144), вместе с отцом воспитывавшая брата после смерти матери, стала известной детской писательницей45.

С 7-го класса гимназии Павел посещал университет имени А.Л. Шанявского в Москве, а в 17 лет он опубликовал свою первую научную работу, окончил с отличием гимназию и поступил на физико-математический факультет Московского университета. После окончания университета (1919 г.) Павел Урысон был оставлен при кафедре Н.Н. Лузина46, работал в Институте математики и механики 1-го Московского университета и профессором 2-го Московского университета (ныне Московский государственный педагогический институт), где первым в стране прочитал в (1921–1922 гг.) курс топологии. Этот безвременно погибший (утонул во время командировки во Францию в возрасте 26 лет) талантливый математик стал – вместе с П.С. Александровым – создателем советской топологической школы. Важнейшие работы П.С. Урысона47 посвящены топологии, он получил фундаментальные результаты в общей теории топологических и метрических пространств, теории интегральных уравнений, теории функций комплексной переменной, в геометрии (теория выпуклых тел). Ему принадлежат также работы по нелинейным дифференциальным уравнениям, геометрии и др. Павел обладал универсальной математической одаренностью, однако, его интересы не ограничивались математикой, охватывая разнообразные области знания, литературу и особенно музыку.

Юристом и экономистом-международником, специалистом по банковскому делу стал сын Адольфа, Иосиф (1885–1952), хорошо владевший иностранными языками. Юриспруденция стала профессией и сына Якова, Лазаря Яковлевича Урысона (умер в 1959 г.).

Представители двух следующих поколений также являются ярко выраженными интеллектуалами.

Внук Савелия Урысона, сын его дочери Розы Савельевны – Лео Абрамович Мазель [13(26).5.1907, Кенигсберг – 9.10.2000, Москва] – известный теоретик музыки, доктор искусствоведения (1941), заслуженный деятель искусств РСФСР (1966). Л.А. говорил мне, что, наряду с гимназическим (он посещал гимназию на Знаменке в Москве) получил традиционное (хотя и в домашнем варианте) образование, полагавшееся всякому еврейскому мальчику, занимался с раввином, знал необходимые молитвы и немного – библейский иврит. Однако после наступления совершеннолетия он заявил родителям, что более его эти занятия не интересуют, и они не настаивали на их продолжении48.

В 1930 г. Л.А. окончил математическое отделение физико-математического факультета Московского университета, занимался, подобно своему далекому предку, астрономией, и одновременно – научно-композиторское отделение Московской консерватории (по классу А.Н. Александрова), в 1932 г. – аспирантуру (руководитель М.В. Иванов-Борецкий).

Лео Абрамович преподавал в Московской консерватории (1931–1967, с 1939 – профессор, в 1936–1941 – заведующий кафедрой теории музыки), а также в Свердловской консерватории (1942–1943), в Государственном музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных, а также в Институте военных дирижеров, когда в 1949 г. он был, естественно, причислен к космополитам и даже, как писала «Правда», «играл в космополитическом оркестре первую скрипку», и потерял работу в консерватории49.

Он – автор многочисленных (более 100) трудов в области исследования музыкальных стилей, музыкального синтаксиса, форм, мелодики, гармонии, музыкальной эстетики, методологии анализа50. Метод его исследования основан на комплексном анализе, историко-стилистическом и эстетическом рассмотрении структуры музыкального произведения.

Как вспоминает его сын51, Лео Абрамович «сохранился», пройдя через многочисленные тяжкие испытания, пережив к тридцати пяти годам мировую войну, революцию, гражданскую войну, аресты друзей и родственников, еврейский ужас перед приходом немцев, гибель любимого брата в ополчении под Москвой, хаос эвакуации и готовность к смерти, кампании против формализма и космополитизма52, изгнание из Консерватории. Окончил два вуза, он стал, несмотря на заикание и глухоту, блестящим лектором и знаменитым музыковедом (у него или по нему учились практически «все»53), не покаялся во время ждановских проработок, прожил 94 года, и все это время оставался для окружающих воплощением юмора, житейской мудрости и профессиональной этики. Он владел незаурядным мастерством рассказчика, обеспечиваемым не только его эрудицией и знанием формальных законов построения текста, но и особым ироническим взглядом, чувством юмора, каким-то трагикомическим восприятием жизни54.

Ему была присуща четкая до маниакальности дисциплина: пунктуальность (родился, как и Кант, в Кенигсберге, и по нему тоже можно было проверять часы55), организованность, корректность, соблюдение всех возможных правил, боязнь малейших отклонений от порядка, нарушения слова, которому он отчаянно пытался вернуть надежность56.

Его младший брат, Юлий Абрамович (1911–1941), был талантливым филологом, лингвистом, в 30-летнем возрасте погиб в ополчении под Москвой. Публикация одной из его работ предварялась следующим редакционным предисловием: «Написанная три десятка лет назад, работа Ю.А. Мазеля поражает системным подходом к описанию лексических значений, характерным для современной семантики. Редакция выражает признательность академику В.М. Жирмунскому, который любезно согласился ознакомиться с рукописью и рекомендовал ее к печати»57.

Сын Иосифа (Осипа) Урысона, Владимир (1908-1985) был геофизиком, кандидатом наук, работал электроразведчиком в нефтяной промышленности, позже стал доцентом кафедры «Геофизических методов разведки нефтяных и газовых месторождений» РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина (1944-1960), где читал курс электроразведки, внеся большой вклад в подготовку инженерных и научных кадров в области нефтегазовой разведочной геофизики58.

Сын Исаака Савельевича – известный антрополог Михаил Исаакович Урысон (1916–2007) – кандидат биологических наук, был старшим научным сотрудником Научно-исследовательского Института и Музея антропологии МГУ имени Д.Н. Анучина59.

Внук Самуила Иосифовича Урысона, сын его дочери Елены, Михаил Семенович Липецкер (1906–1985) был юристом, кандидатом юридических наук60.

К следующему поколению принадлежат также ставшие учеными дети Владимира Осиповича Урысона – физики Борис Владимирович (род. в 1948 г.) и Анна Владимировна (род. в 1950)61, и ее сестра-близнец, лингвист Елена Владимировна (род. в 1950)62 Урысоны.



Таким образом, представители рода, восходящего к выдающемуся мудрецу, лидеру польско-литовского и чешского еврейства, Мордехаю Яффе, в XIX–XX вв. в силу различных обстоятельств переселившиеся на европейский Восток, а также их потомки относились к российской интеллектуальной элите, внесли (а некоторые из них – продолжают вносить) значительный вклад в науку и культуру63.

1 Эта работа не могла бы быть начата без стимула, полученного мною от одного из потомков Мордехая Яффе – Лео Абрамовича Мазеля (1906– 2000), и продолжена без его консультаций, рассказов, без общения с этим незаурядным человеком, которого я с глубочайшей благодарностью и восхищением вспоминаю. – В.М.

2 См. о нем: Encyclopaedia Judaica. Jerusalem. V. 9. P.1263-1264, интернет-ресурс: http://www.eleven.co.il/article/15254; Еврейская энциклопедия. СПб. Т. XVI. Репринт: М., 1991. Стлб. 418-420; Краткая Еврейская энциклопедия. Иерусалим. 2001. Т. 10. Стлб. 994– 995; M. Bersohn. Słownik biograficzny uczonych Żydów Polskich XVI, XVII i XVIII wieku. Warszawa. 1905 (репринт: Warszawa. 1983); Polski Słownik judaistyczny. Dzieje – Kultura – Religia – Ludzie / Opr. Z. Borzymińska, R. Żebrowski. Warszawa, 2003. T. I. S. 654.

3 Среди ученых нет единства мнений относительно отца Мордехая – предполагается, что им был Авраам из Богемии – возможно, именно он упоминается как умерший в 1543 г. в хронике Давида Ганса («Цемах Давид», 1592), – сын Моисея Яффе, тот известный Abraham Bogemus, которого Сигизмунд I назначил главой польского еврейства (см. о нем: Еврейская энциклопедия. СПб. Т. I. Репринт: М., 1991. Стлб. 280). Он, как впоследствии и сам Мордехай, действовал в Богемии и Польше. Однако, данная генеалогия не считается доказанной и представляется гипотезой, имеющей историко-культурное значение и подлежащей дальнейшему исследованию. Согласно иной точке зрения, Авраам из Богемии был предком Мордехая, а его отцом был умерший в 1564 г. Авраам из Праги (см.: Еврейская энциклопедия. Т. XVI. Стлб. 418). У отца Мордехая Яффе было два старших брата – Моисей и Исаак. Сын Моисея, Мордехай, после женитьбы на дочери Иоиля Зингера принял его фамилию; дочь Моисея стала женой главы люблинской общины Самуила Сиркеса и матерью знаменитого комментатора кодекса ”Турим” Иоиля Сиркеса. – См.: И.С. Урысон. Мордохай Яффе. К трехсотлетию его смерти // Еврейская старина. 1912. № 4. С. 355–366.

4 См. об этом: Фриденштейн. Вильно. 1880. С. 39-40.

5 См.: А.Я. Гаркави. Историческая справка о синагогах и еврейских молитвенных домах в России до царствования Александра II // Восход. 1894. Кн. III. С. 62.

6 И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 356–357.

7 Его опубликованные в Люблине, Праге и Кракове (1590–1604) труды вызвали широкий интерес, но также и критику со стороны раввинистических авторитетов. Ср.: «Заключение живого талмудического потока в каменные берега писаного кодекса естественно требовало своего психологического дополнения, особенно во время великого испытания народа огнем и водой. «Шулхан-Арух» требовал компенсации, которая и выразилась в возрождении элементов живого религиозного чувства, находящего свое высшее выражение в радостном экстазе слияния с Божеством». – И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 354.

8 Давид Ганс. Цемах Давид (1592). Варшава. 1878. С. 58. – Цит. по: И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 357.

9 См. об этом: Graetz H. Geschichte der Juden. Leipzig. 1861. B. IX. S. 577; И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 362–363.

10 Об этом выдающемся роде раввинов, писателей, деятелей, прославившихся в Германии, Австрии, Италии, Англии, Америке, России см., в частности: Еврейская энциклопедия. Т. XVI. Стлб. 417-421; Encyclopaedia Judaica. V. 9. P. 1259–1266; Polski Słownik judaistyczny. Dzieje – Kultura – Religia – Ludzie. T. I. S. 654 (здесь это фамильное имя приводится в двух транскрипциях: Яффе и Иоффе); И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 364–365.

11 Шауль бен Иегуда Валь, Шауль Юдич (1541, Венеция или Падуя –1617, Брест-Литовск), сын раввина Шмуля Иуды Катценелленбогена, ректора иешив в Падуе и Венеции, переехал из Италии в Брест-Литовск, преподавал здесь Талмуд, стал откупщиком (привилегия на добычу и продажу соли; таможни и солеварение в ВКЛ – с 1578), «королевским слугой» (1589) Стефана Батория и Сигизмунда III Вазы, помогал евреям Брест-Литовска в переговорах с королем и духовенством, неоднократно представлял еврейство Литвы на съездах польского Ваада, имел в Люблине собственную синагогу. Шауль – герой легенд и поговорки о еврейском короле на одну ночь. В 1586 г., в период междуцарствия после смерти Стефана Батория, когда выборщики, обсуждавшие кандидатуры Максимилиана Австрийского, Сигизмунда Шведского и сына Ивана Грозного, Федора на польский престол, не могли прийти к согласию, Шауль (по предложению князя М.К. Радзивилла по прозвищу Сиротка) был избран королем на одну ночь и успел дать евреям привилегии (см. сборник легенд об этом: Edelman H. Gdulat Shaul. London. 1854). Когда – уже после смерти Шауля –был создан литовский Ваад, его возглавил его сын Меир. – См.: Polski Słownik judaistyczny. Dzieje – Kultura – Religia – Ludzie. T. I. S. 769–770.

12 Белла, их дочь, вышла замуж за потомка Раши, Авраама Хейльприна.

13 См.: И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 366. Относительно родственных связей Калмана и Мордехая Яффе нет единства мнений: его считают также троюродным братом Мордехая (Encyclopaedia Judaica. V. 9. P. 1258), его сыном (Polski Słownik judaistyczny. Dzieje – Kultura – Religia – Ludzie. T. I. S. 653). Калмана называют родоначальником осевшей в Польше семьи Калманкес (Калманкер) и Калманкер-Яффе.

14 Потомки Калмана стали использовать это фамильное прозвище, иногда употребляя двойную фамилию: Калманкес-Яффе. – См.: И.С. Урысон. Мордохай Яффе. C. 366.

15 Среди других известных представителей этого рода, в частности, – такие потомки Мордехая Яффе, как франкфуртский раввин Иегуда-Лейб Маргалиот (1747–1811), известный своей приверженностью идеям просвещения, автор, помимо респонсов, многих трудов по естественным наукам, этике, религиозной философии; венгерский раввин Исраэль Давид Яффе-Марголиот (1802–1864); сувалковский и калишский кантор, к концу жизни исполнявший эти функции в Нью-Йорке Исраэль бен Едидия Яффе-Калманкес (1813, Курляндия-1888, Нью-Йорк); сэр (с 1900) Отто Яффе (1846-1929), чья семья переехала в Белфаст, где основала успешный льняной бизнес. Одна из ветвей этой семьи – Хальберштадт-Яффе, Итциг-Яффе – жила в середине XVIII в. в Берлине. О сохранявшихся связях свидетельствует изданная в Вильно книга «Йосеф биюр» (1881) литовского раввина Иосифа бен Моисея Яффе (1846, Литва-1897, Манчестер), с 1893 г. ставшего раввином русско-польской еврейской общины в Манчестере. – Polski Słownik judaistyczny. Dzieje – Kultura – Religia – Ludzie. T. I. S. 654.

16 Видимо, его имеет в виду И.С. Урысон, сообщая о раввине в Ружанах в 70-ые годы XIX в., Мордехае Гимпеле Яффе, выдающемся талмудисте, ревнителе ортодоксии, известном полемисте против религиозно-реформаторских попыток М.Л. Лилиенблюма. - И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 366.

17 См. о нем: Encyclopaedia Judaica. Jerusalem. V. 9. P.1265; Еврейская энциклопедия. Т. XVI. Стлб. 417; И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 364.

18 Лейб (Лев Борисович) Яффе опубликовал три сборника на русском языке, посвященных сионизму, а также две антологии еврейской поэзии (совместно с В. Ходасевичем, с предисловием М. Гершензона). – См.: Ходасевич В. Из еврейских поэтов / Сост., вст. ст., коммент. З. Копельман. М.; Иерусалим. 1998. Его первая поэтическая публикация вышла в «Восходе» (1892), сборники его стихотворений: «Грядущее» (Гродно, 1902), «Огни на высотах» (Рига, 1938). Дочь Лейба, Фрейда вышла замуж за Вениамина Каплана из Вильно. – Еврейская энциклопедия. Т. XVI. Стлб. 418. Encyclopaedia Judaica. Jerusalem. V. 9. P.1259-1260, 1262-1263; Polski Słownik judaistyczny. T. I. S. 653.

19 Encyclopaedia Judaica. Jerusalem. V. 9. P. 1261–1263; Краткая Еврейская энциклопедия. Т. 10. Стлб. 994.

20 Его перу принадлежат 4 тома переводов из поэзии на иврите, вышедшие в 1935, 1939, 1948 и 1958 гг., очерки о ивритских писателях («Ринген ин дер кейт», 1939), антология «Эрц Исроэл ин дер идишер литератур» (1961). – Polski Słownik judaistyczny. T. I. S. 696.

21 И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 353–369.

22 См.: И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 364–366, 368. Можно предположить, что Цви Гирш (ум. в 1921) – один из сыновей Мордехая Гимпеля (1820–1891) и его жены Гинды. См. генеалогическую таблицу в: Encyclopaedia Judaica. V. 9. P. 1259–1260.

23 Мордехай по прозвищу Зундельс, или Литовский, жил в середине XVIII в. в Волковышках (Вилкавишкис), был известен как талмудист и благочестивый человек (Mordche der grosser). 12-летним мальчиком во время польской конфедерации он был похищен у своего отца, Иосифа (в Плунгянах) и перевезен в Волковышки, был выкуплен из плена Ханохом-Зунделем, выдавшим за него свою дочь. Этот Мордехай, ставший таким образом Зундельсом, отличался незаурядными способностями и познаниями, его святость и ученость отражены в многочисленных легендах. И.С. Урысону рассказывал их «старец р. Исаак Рогальский по прозванию Ицеле дер Клейнер», живший в Пильвишках. -- И.С. Урысон. Мордохай Яффе. C 364-365/

24 См. о том, что в России потомки рода носили фамилии Эдельман, Рогальский, Урысон, в: Polski Słownik judaistyczny. T. I. S. 654.

25 Шабтай бен Меир ха-Коген (ШАХ – «Шивтей коэн», «Колена когенов», 1621–1662, Вильно) – один из выдающихся талмудистов своего времени. Уже в молодом возрасте стал раввином и даяном в Вильне, написал комментарий к Иосифу Каро, принесший ему известность. В 1655 г. бежал от московских и шведских войск в Моравию, где стал раввином в Голешове, призывал собирать пожертвования для страдающих польских евреев, описав их несчастья в хронике «Мегилат Эйфо» и плачах – слихот (1651, многократно переиздававшихся). – См.: Послание. Хроника Саббатая Гакогена // Еврейские хроники XVII столетия. Эпоха ”Хмельничины” / Иссл., пер. и коммент. С. Борового. М.; Иерусалим, 1997. С. 183–190.

26 И.С. Урысон. Мордохай Яффе. С. 369; Л.А. Мазель. Из воспоминаний о П.С. Урысоне // Вопросы истории естествознания и техники. 1998. № 4. С. 74 (на подаренном мне оттиске этой статьи – надпись: «Дорогой Вике от одного из потомков Мордехая Яффе. 23.04.1999» – В.М.).

27 Кауфман. Статистика русских банков. СПб., 1873; Иващенко. Ежегодник русских кредитных учреждений. СПб., 1881—1885.

28 В «Общем aлфавите жителей Москвы» за 1901 г. о нем приведены (с. 457) следующие сведения: Урысон Гуго Иос., куп., Солянка, Дом Рос. о-ва страхов. Тлфн. 1796. Банкирск. Дом «Братья Урысон». Гуго умер 3 июля 1933 г. от воспаления легких: «сгорел в три дня, будучи 81 года от роду», как вспоминал Лео Мазель.

29 «Урысон бр.». Солянка, Дом Рос. страхов. о-ва. Банкирск. Контора. – Общий aлфавит жителей Москвы. 1901. С. 457.

30 Согласно приводимым в Энциклопедии Брокгауза и Ефрона сведениям, население Ковенского уезда по данным на «1 января 1894 г. составляло 174175 чел., среди них православных – около 3060, раскольников – около 5000, католиков – более 139600, протестантов – около 2060, евреев – более 24360». В многоконфессиональном Ковно было 10 православных церквей, 8 католических костелов, 1 единоверческая церковь, 1 лютеранская кирха с училищем при ней, 1 молельня баптистов, 4 синагоги с несколькими общественными школами и 20 молитвенными домами.

31 Другая запомнившаяся мне цитата из высказываний Гуго Урысона, переданная его племянником Лео Абрамовичем, с которым он долгое время жил в одной квартире, относится к их политическим дискуссиям. Поскольку он, «100%-ый противник советской власти», был одновременно большим любителем поесть, эти два качества некоторым образом комбинировались в дискуссиях с Лео, который был противником советской власти, по его собственному признанию, лишь «на 90%» (собственно, эти 10%, видимо, и становились почвой для подобных дискуссий). Например: если Л.А. был склонен допустить существование некоторых преимуществ планового хозяйства, то Гуго прибегал к самому серьезному аргументу: «Слушай, а ты хочешь, чтобы продукты были свежие? А это может только частник. Государство, план этого обеспечить не могут». – Ср.: Жолковский А. Эросипед и другие виньетки. М., 2003. С. 94–95, 98.

32 Через 2 поколения в этой ветви – у внука Савелия, Владимира Осиповича – вновь родятся близнецы, Анна и Елена Урысон.

33 Савелий умер от рожистого воспаления, перешедшего в заражение крови.

34 Вспоминая о Самуиле, Л.А. отмечал его честолюбие, тщеславие, побуждавшие его, в частности, объяснять какие-то пробелы в своем образовании соображениями идейного порядка, например: «Я не знаю английского, ибо я враждебно отношусь к англичанам» (однако Л.А. был склонен приписать это незнание лени). Однако Самуил хорошо знал немецкий язык и читал художественную литературу по-немецки. Хотя он вполне хорошо владел и русским, читал на нем газеты, однако главным языком культуры для него оставался немецкий, чем Л.А. объяснял и особенности его транскрипций: «У Шакеспеаре я видел…».

35 C. Анапольский. Гамбит Блюменфельда E10. М., 1999.

36 В истории шахмат сохранились рассказы о нем, воспроизведенные Юрием Авербахом. (1) В партии с неким шахматистом К. у Блюменфельда возникла позиция, в которой он должен был сделать последний, контрольный, сороковой ход, и этим ходом он мог поставить своему противнику мат. Однако он сидел, погруженный в раздумье, и хода не делал. До контроля оставалось минут десять. Его партнер уже смирился с поражением. Но прошло пять, семь, девять минут, часы все тикали, а Блюменфельд не делал хода. Флажок на его часах начал угрожающе подниматься. У его противника пробудилась надежда: вдруг мастер не видит мата, вдруг он просрочит время. Когда до падения флажка оставалось всего несколько секунд, Блюменфельд резко протянул руку и поставил мат. Над чем Вы так долго думали? – воскликнул его заметно перенервничавший противник, неужели Вы мата не видели? – Мат я видел, – ответил Блюменфельд, – но я никак не мог понять, почему Вы не сдаетесь. (2) Московский мастер Блюменфельд много занимался психологией в шахматах и даже защитил на эту тему диссертацию. Обычно, когда его противник обдумывал свой очередной ход, Блюменфельд записывал ход своих мыслей. Однажды он играл с молодым шахматистом, который, заметив, что Блюменфельд что-то записывает, решил прочитать его записи. Шахматист сделал ход, встал и, подойдя к мастеру сзади, сумел прочитать: ”очень боюсь хода ферзем на d5”. Вернувшись на свое место, шахматист быстро поставил ферзя на d5, снова встал, чтобы посмотреть очередную запись Блюменфельда. А мастер старательно, своим мелким неровным подчерком выводил: «Как я и ожидал, мой партнер попался в ловушку. Теперь я даю ему мат в три хода». – Девять историй Юрия Авербаха. http://www.64chess.com/Humor/Averbax.html.

Другой вариант этой истории приводит Эдуард Гутфельд: Известный шахматный мастер Бениамин Блюменфельд, много внимания уделявший психологии шахматной борьбы, часто во время игры записывал в тетрадку собственные мысли. Один из его противников постоянно заглядывал в чужую тетрадку. Тогда Блюменфельд решил сыграть на любопытстве соперника. Опытный психолог записал в тетрадку: "Опасаюсь жертвы слона!" – и отошел от столика. Соперник, не задумываясь, отдал своего слона. Блюменфельд вернулся к столику и на глазах у радостного противника сделал новую запись: "Опасения были напрасны. Жертва слона проигрывает", – после чего взял неприятельского слона. Соперник, прочитав текст, немедленно сдался. – Эдуард Гуфельд. // Вестник online. № 10 (269). 8 мая 2001 г. http://www.vestnik.com/issues/2001/0508/koi/gufeld2.htm.



37 Лео Мазель вспоминал спор двух братьев на политические темы в 20-30-ые годы. Исаак Савельевич придерживался того взгляда, что «польская государственность имеет огромные потенциальные возможности». Ему весьма выразительно, скороговоркой возражал Осип Савельевич: «Польша будет раздавлена, раздавлена Германией и Россией». Показательно, что некоторые представители европейской интеллигенции предчувствовали это задолго до начала войны. Об этом свидетельствуют, в частности, мемуары польского поэта еврейского происхождения Александра Вата, где приведены такие сведения: Зд. Черманьский имел предчувствие неизбежности войны, а его контакты в военных кругах подтверждали его предчувствия – «Польша будет уничтожена за очень короткое время. Это знали все пилсудчики… Мы погибнем, мы не можем воевать с Германией, об этом нет речи, но мы вынуждены, потому что народ нас толкает» (Wat A. Mój wiek. Pamiętnik mowiony / Rozmowy prowadził i przedmową opatrz. Cz. Miłosz // Pisma zebrane. Warszawa. 1998. Cz. I, S. 248.

38 См., в частности: Урысон И.С. Агент-провокатор по действующему уголовному праву // Право. 1907. № 32, 33; Законы о политических и общественных преступлениях: Практический комментарий / Малянтович П.Н., Муравьев Н.К.; Сост.: Н.Н. Полянский, А.Ю. Рапопорт, И.С. Урысон. СПб.: Изд. юрид. скн. скл. "Право", 1910. Исаак Савельевич занимался также и изучением уголовной и политической ссылки в Сибирь.

39 См.: www.jurfak.ru/statii/igp/igp5.htm

40 Была арестована, сидела в мордовских лагерях и его жена, Элла (Гелла) Исааковна (урожденная Трауб, ум. в 1950). В силу этих драматических обстоятельств жизни семьи, и она сама, и ее дочь Софья, врач, умерли в Уфе, где сейчас живут внучка Исаака Савельевича и Эллы, Инна, тоже врач, и их правнук Сергей.

41См. Книгу памяти на сайте "Мемориала»: http://www.memo.ru/memory/communarka/Chapter8.htm, а также: А.Б. Рогинский. Послесловие к спискам захороненных в «Коммунарке». (Имеется в виду захоронение на 24-м километре Калужского шоссе, близ совхоза «Коммунарка»). См. также: http://stalin.memo.ru/spiski/pg09205.htm

42 См. о нем также: Л.А. Мазель. Из воспоминаний о П.С. Урысоне // Вопросы истории естествознания и техники. 1998. № 4. С. 69-75; В. Тихомиров, В. Успенский. Павел Самуилович Урысон // http://courier.com.ru/kvant/kv0398urison.pdf; БСЭ; http://www.univer.omsk.ru/omsk/Edu/Math/uurison.htm; В. Тихомиров, В. Успенский. Павел Самуилович Урысон // http://courier.com.ru/kvant/kv0398urison.pdf; Аспиз М. Выдающийся математик прошлого века погиб в бурных водах Бретани // Алеф. № 918. 02/5764 (при написании этой статьи автор использовал материалы, предоставленные двоюродным племянником П.С. Урысона – М.И. Урысоном); Российская Еврейская энциклопедия. М., 1995. Т. 3. С. 180.

43 Л.А. вспоминал характерную сценку: у Павла гость, входит отец и Павел обращается к нему на идише, как это было между ними принято. Отец отвечает по-русски и после ухода гостя выговаривает сыну за невежливость использования непонятного присутствующим языка. Ты прав, папа, – говорит Павел, – но я так ненавижу евреев, которые стесняются своего еврейства, что при каждом удобном случае я подчеркиваю, что я еврей. – И при неудобном тоже, – замечает отец.

44 Она проживала с мужем, врачом С.М. Нейманом в том же доме, в кв. 5, куда после смерти своего мужа, тоже врача, С.Г. Липецкера, умершего во время эпидемии сыпного тифа в 1919 г., переехала и ее старшая сестра Елена с сыном Михаилом, единственным племянником Павла Урысона. Сюда же после смерти Павла переселился и его отец, здесь осталась вдова Михаила Липецкера, юрист А.П. Порецкая, передавшая в 1996 г. в дар Российской академии наук хранившиеся у нее архивные материалы Павла. – Л.А. Мазель. Из воспоминаний о П.С. Урысоне. С. 75.

45 См. ее посвященную брату книгу «Радость открытия» (М., 1972), включающую фрагменты его писем и дневника, оценки коллег (П.С. Александрова, А.Н. Колмогорова, Л.А. Люстерника, В.А. Ефремовича и М.А. Красносельского) его вклада в математическую науку, не потерявшего своего значения.

46 О называемой «Лузитанией» школе (1917--1926 гг.) Н.Н. Лузина, собравшего большой коллектив выдающихся математиков, среди которых были, в частности, П.С.Урысон, П.С.Александров, Л.В.Келдыш и А.Н.Колмогоров, см. воспоминания М.А. Лаврентьева (http://prometeus.nsc.ru/akademgorodok/lavrentev/works/luzin.ssi) и Л.А. Люстерника (Звуковые мемуары из коллекции В.Д. Дувакина // Историко-математические исследования. М.: Наука. Вып. XXXII-XXXIII. С. 511-514.

47 Опубликованы посмертно: Урысон П. Труды по топологии и другим областям математики / Прим. и вст. ст. П.С. Александрова. Т. 1-2. М.; Л., 1951. См. рецензию Л.С. Понтрягина в: Советская книга. 1953, № 1. С. 20–22.

48 Лео Абрамович – как ассимилированный интеллектуал – в известной степени дистанцировался по отношению к еврейству, ко всему национально окрашенному. Впрочем он с сочувствием относился к моему интересу к еврейской истории и даже передал через меня в дар Еврейскому университету в Москве миниатюрное издание 1840 г. «Федон, или о бессмертии души» Мозеса Мендельсона на немецком языке. Показательно, что это был именно Мендельсон, родоначальник еврейского Просвещения, идей ассимиляции.

49 Приятно сознавать, что во все времена и при всех обстоятельствах встречались достойные люди: один из них, Иван Васильевич Петров, принял тогда Л.А. на работу в Институт военных дирижеров, где Л.А. работал в 1949–1954 гг.

50 См. некоторые из его работ: "Фантазия f-moll Шопена" (1937); Очерки по истории теоретического музыкознания. М.-Л., вып. 1 – 1934, вып. 2 – 1939 (совместно с И. Рыжкиным); О мелодии (1952); Симфонии Д. Д. Шостаковича (1960); Строение музыкальных произведений (1960; 1979, 1986); Анализ музыкальных произведений (1967, совместно с В.А. Цуккерманом); К дискуссии о современной гармонии. // Теоретические проблемы музыки ХХ века. Вып. 1, М., 1967; Исследования о Шопене (1971); Проблемы классической гармонии (1972); О музыке. Проблемы анализа (1974); Вопросы анализа музыки (1978); Метод анализа и современное творчество. // Статьи по теории и анализу музыки. М., 1982, и др. См. о нем статьи (И.М. Ямпольского) в Большой советской энциклопедии; в Российской Еврейской энциклопедии. М.1995. Т. 2. С. 225.

51 Жолковский А. Эросипед и другие виньетки. М., 2003. С. 89–90.

52 Предвестия этой кампании можно обнаружить уже в военное время: в 1942 г. начальник Управления пропаганды ЦК ВКП(б) Г. Александров и заведующая отделом этого управления Т. Зуева представили секретарям ЦК ВКП(б) А. Андрееву, Г. Маленкову и А. Щербакову докладную записку «О подборе и выдвижении кадров в искусстве», где отмечалось ”отсутствие правильной и твердой партийной линии” в руководстве советским искусством со стороны Комитета по делам искусств и ”извращении политики в деле подбора, выдвижения и воспитания” кадров, в результате чего во главе многих учреждений оказались «нерусские люди (преимущественно евреи)». В записке упоминалась и Московская консерватория, и преобладание евреев в музыкальной критике, оказывающей влияние на формирование музыкальных кадров. Среди наиболее активно выступающих в печати нерусских критиков назывался и Мазель. – См.: Безыменский Л. Информация по-советски // Знамя. 1998, № 5.

53 Невозможно в современной музыкальной сфере России (точнее – стран бывшего СССР) найти исполнителя или теоретика музыки, которому было бы не известно имя Л.Мазеля, он до конца жизни продолжал участвовать в научной жизни, был окружен коллегами, учениками, причем некоторые из них, даже если они провели долгие годы в отдалении от него, вновь появлялись в его кругу, посещали его лекции. – См.: Жолковский А. Мемуарные виньетки и другие non-fiction. СПб. 2000. С. 77.

54 Некоторое представление об этом могут дать один из его опубликованных рассказов (Мазель Л.А. Ессентуки-1952 // Знамя. 1995. № 10) и записи некоторых его устных историй (Жолковский А. Эросипед и другие виньетки. С. 93–108).

55 Вообще, кажется, можно сказать, что время было и его стихией, и объектом исследования, в том числе – профессионального, а напряженные отношения со временем – доминирующим свойством личности (фанатическая приверженность к пунктуальности, склонность к монотонному распорядку жизни, как бы противостоящие хаосу и абсурду внешнего мира, спасающие от него – наряду с его педантизмом, вниманием к житейским мелочам, аскетизмом, культом упорядоченности, рационализмом). Он был склонен размышлять как о времени жизни (мысли о смерти составляли важную часть этих размышлений), так и о длительности времени, в течении которого может продолжаться существующее положение дел. Л.А. пересказывал мне разговор со своим старшим родственником (кажется, кузеном), который на недоуменный вопрос читавшего социалистическую литературу Л.А. «Неужели мы доживем до этого социализма?», ответил: «Ха-ха, мы не только до него доживем, но и переживем его!». С другой стороны, как вспоминает сын Л.А., на прогнозы, подобные тому, который сделала в 1918 г. его одноклассница («Ну, долго же такое продолжаться не может!»), он любил цитировать высоко ценимого им Шостаковича, говорившего «Были же Средние века. Понимаете? ВЕ-КА!». – Жолковский А. Эросипед и другие виньетки. М., 2003. С. 98. У него не было иллюзий, особенно политических, – этому препятствовали не замутненная ничем прямота его мысли и привычка к трезвому анализу. Эти свойства в сочетании с присутствовавшей у него тягой к смерти, которая, возможно, была связана с его боязнью пережить нечто еще более страшное, побуждали его – после победы «перестройки» – делать такие заявления: «Я бы хотел умереть прямо сейчас, когда рухнула советская власть, о чем я не мог и мечтать, и пока еще не режут на улицах. Тогда я умер бы совершенно счастливым человеком». – А Вы полагаете, что будут резать? – Непременно, – с какой-то глубокой убежденностью сказал Л.А.

56 Жолковский А. Новые виньетки // Звезда. 2002. № 1.

57 Мазель Ю.А. Отвлеченная терминология «Песни о Нибелунгах» // Ученые записки 1-го Московского государственного педагогического института иностранных языков имени Мориса Тореза. М. 1969. Т. 52. С. 305–352.

58 См.: Курс геофизических методов разведки нефтяных месторождений / Сорокин Л.В., Урысон В.О., Рябинкин Л.А., Долицкий В.А. М. 1950.

59 Михаил Исаакович Урысон в 1952 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Лобный шов человека в сравнительно-анатомическом освещении», занимался теоретическии вопросами теории антропогенеза, автор около 100 работ по антропологии. См., например: Метопизм у человека // Советская антропология, № 1, 1959; Взаимосвязи основных морфологических особенностей черепа человека в процессе антропогенеза. М., 1964: Начальные этапы становления человека (древнейшие и древние люди). // У истоков человечества. М., 1964; Питекантропы, синантропы и близкие им формы гоминид // Ископаемые гоминиды и происхождение человека / Труды Института этнографии. Новая серия. Т. 92. М. 1966; Современная наука о происхождении человека. М., 1966; Морфологические и хронологические аспекты проблемы выделения гоминидной линии эволюции // Биологические предпосылки гоминизации. М. 1976; Дарвин, Энгельс и некоторые проблемы антропогенеза // Советская этнография. 1978. N. 3. Пользуясь случаем, приношу глубокую благодарность Михаилу Исааковичу за сообщенные мне ценные сведения о его родственниках. Хотя против моего предположения, что в роду Мордехая Яффе «бродит ген гениальности», так или иначе проявляясь в поколениях, Михаил Исаакович энергично возражал, кажется, сочтя это моей ненаучной фантазией. – В.М.

60 См., например: Кооперативы: квартира, дача, гараж / Ватман Д.П., Липецкер М., Хинчук В. М.: Юридическая литература, 1982.

61 Анна Владимировна Урысон – кандидат физико-математических наук (ФИАН), занимается энергией космических лучей, ускоренных в активных ядрах. См., в частности, ее работы: Возможное происхождение и спектр космических лучей сверхвысоких энергий // ЖЭТФ, Т. 65, вып. 10, 1997; Космические лучи сверхвысоких энергий: возможное происхождение и спектр. //ЖЭТФ. 1998. Т. 113, вып. 1; Возможные ограничения на источники космических

лучей сверхвысоких энергий //Краткие сообщ. по физике. 1997. N. 11, 12; Отождествление внегалактических источников космических лучей по данным разных установок // ЖЭТФ. Т. 116, вып. 4(10), 1999.



62 Елена Владимировна Урысон – доктор филологических наук (1997 г.), ведущий научный сотрудник Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН. К ее научным интересам относятся теоретическая семантика, лексикография, семантика синтаксиса. Елена Владимировна занимается и преподавательской деятельностью на филологическом факультете МГУ, принимает участие в коллективных трудах (Новый объяснительный словарь синонимов русского языка / Под общ. рук. акад. Ю.Д. Апресяна. Вып. 1. М. 1997. Вып. 2. М. 2000). Ее основные публикации: Поверхностно-синтаксическое представление русских аппозитивных конструкций // Wiener Slawistischer Almanach. Bd. 7. 1981; Обособление как средство смыслового подчеркивания // Вопросы языкознания.1990. № 4; Фундаментальные способности человека и "наивная анатомия" // Вопросы языкознания. 1995. № 3; Синтаксическая деривация и ”наивная” картина мира // Вопросы языкознания. 1996. № 4; Языковая картина мира VS. обиходные представления (модель восприятия в русском языке) // Вопросы языкознания. 1998. № 2; "Дух" и "душа": к реконструкции архаичных представлений о человеке // Логический анализ языка. Образ человека в культуре и языке. М., 1999; Словарная статья местоимения САМ: проблемы описания лексической многозначности // Теоретическая лингвистика и лексикография: опыты системного описания лексики / Отв. ред. Ю.Д. Апресян. М., 1995; ”Несостоявшаяся полисемия” и некоторые ее типы // Семиотика и информатика. Вып. 36. М. 1998; Русский союз и частица "И": структура значения // Вопросы языкознания. 2000. № 3. Пользуясь случаем, приношу Елене Владимировне глубокую благодарность за предоставленные материалы, связанные с генеалогией Урысонов.

63 Материалы этой статьи легли в основу моего доклада на Втором Всемирном Конгрессе литовских евреев (литваков) в Вильнюсе (2004), где я познакомилась с госпожой Далией Эпштейнайте, также потомком Мордехая Яффе, но по линии его другого сына – Переца. Она сообщила мне ценную информацию о других членах знаменитого рода. Двоюродные братья ее деда, Абы Пагирского, были сыновьями Гаона Элиягу Давида Рабиновича, известного как АДЕРЕТ (аббревиатура его имени Элиягу Давид Рабинович Теомим, у которого был брат-близнец по имени Иегуда-Цви). АДЕРЕТ был раввином и Гаоном в Поневежисе, а с 1901 г. и до конца своих дней (1905) – раввином в Иерусалиме. Здесь же была опубликована его автобиография «Сефер Элиягу» (Институт Рава Кука, 1983), где он приводит генеалогию предков вплоть до Мордехая Яффе – по ветви его сына Переца Яффе. В труде Цви Гаркави «Лекекир Мишпахот», посвященном Мордехаю Яффе (Иерусалим: Эрец Исраэль, 1953, С. 27) сообщается, что автор – также один из потомков Мордехая Яффе и показывается, каким образом Мордехай Яффе является потомком царя Давида. Мои скромные изыскания не простирались столь глубоко, но я очень признательна госпоже Далии Эпштейнайте за эти ценные сведения. Другим ценным информантом стала израильская писательница, госпожа Анна Исакова, породненная с семейством Яффе по линии Катценеленбогенов. Однако, изыскания в этом направлении принадлежат будущему.





Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет