Валерий Егозарьян, кандидат политических наук Жизнь за «красной линией»



жүктеу 138.17 Kb.
Дата21.04.2019
өлшемі138.17 Kb.

Валерий Егозарьян,

кандидат политических наук

Жизнь за «красной линией»

Весной 2003 года весь мир был круглосуточно увлечен новым телевизионным шоу под названием «Янки в Ираке». Правда, не для всех это представление оказалось телевизионным. Убитым и раненым солдатам, женщинам, детям и их родителям это представление совсем не показалось увлекательным. И все же основная часть мира находилась и продолжает находиться в стороне от этой войны, и впитывает ее через телевидение, радио, газеты. Информационный поток, который выплескивался на нас, вызывал ощущение какой-то фантасмагории, нереальности что ли… Создавалось впечатление, что в Ираке, в перерывах между столкновениями с иракской армией, американцы и англичане от скуки гробили свою военную технику, при этом немножко воюя друг с другом. Даже официальная статистика была неутешительна.

Беспричинные падения и исчезновения вертолетов и самолетов союзников только за первые 10 дней войны просто поразительны:

21 марта – на севере Кувейта разбился вертолет союзников СН-46, погибли 8 англичан и 4 американца;

22 марта – над Персидским заливом столкнулись два британских военных вертолета;

23 марта – министерство обороны Великобритании сообщило, что пропал один из британских самолетов, участвовавших в ракетно-бомбовых ударах по Ираку;

24 марта – центральное командование вооруженных сил США подтвердило потерю одного вертолета «Апач» на юге Ирака. Представитель американского командования просто и незатейливо сообщил, что «один наш «Апач» упал в Ираке»;

25 марта – два военных американских вертолета «Блэк Хоук» и «Апач» пропали на юге Ирака;

29 марта – два американских вертолета «Апач» разбились при посадке в центральном Ираке;

30 марта – три человека погибли и один ранен в результате катастрофы вертолета американо-британских сил на юге Ирака.

Ко всему прочему американские самолеты тогда начали падать с палуб авианосцев прямо в Персидский залив.

Через три дня, после того как американский солдат закидал гранатами штаб своей родной 101-й воздушно-десантной дивизии США, министерство обороны Великобритании признало, что их двое военнослужащих погибли около Басры от огня своих коллег. Два английских танковых экипажа, устав сражаться с иракцами, стали стрелять друг в друга. В результате британские солдаты доказали на поле боя техническое превосходство британского танка «Челленджер» над другим британским «Челленджером». 25 марта американский истребитель F-16 нанес удар по ракетной установке Patriot, входящую в систему ПВО союзников на юге Ирака.

27 марта оказалось вообще не очень счастливой датой для американцев. Сначала в результате некоего инцидента на самоходной 155-мм гаубице, принадлежащей вооруженным силам США, серьезные ожоги получил американский военнослужащий, видимо, не до конца прошедший курс обучения. Затем две группы американских морских пехотинцев, направленные в район города Эн-Насирия для контрудара по иракским позициям, вступили в бой друг с другом. Потом, у этого же города, союзникам удалось все-таки повоевать и с настоящими иракцами – американские морпехи ввязались в перестрелку с иракскими детьми. Но и этот небольшой успех дня был смазан тем, что смешанная американо-британская группа десантников, засланная на юг Ирака, приземлилась по ошибке в Иране.

Еще через пару дней британские представители сообщили, что один британский солдат погиб и пять получили ранения на юге Ирака в результате очередного обстрела своим же подразделением. Отдельные австралийские летчики, узнав обо всем этом, отказываются бомбить иракскую территорию, очевидно, чтобы случайно не развязать войну с союзниками. Пентагон же, подсчитав свои потери после первой недели «четырехдневной» войны и прикинув дальнейшие перспективы, объявил, что намерен начать в апреле переброску в Ирак дополнительно 100 тысяч военнослужащих.

Эту классическую картину неразберихи гармонично дополняли периодические попадания высокоточных американских ракет по территории Ирана, Турции, Кувейта и Саудовской Аравии. По неволе в голову приходили мысли о том, что при колоссальном финансировании, техническом и технологическом развитии американские пилоты так и не научились летать, а ракетчики стрелять. Безусловно, Ирак не такое уж и огромное государство, но самая-самая армия в мире должна все-таки попадать в пределах государственных границ назначенных плохишей. Однако нельзя категорично говорить и о том, что союзники совсем утратили меткость. 23 марта, например, американский самолет выпустил ракету по сирийскому автобусу, в котором находились граждане Сирии, возвращавшиеся из Ирака, и попал-таки...

Теперь представьте, что вся эта информация попадала к нам, проходя через фильтры военной цензуры. Что бы мы могли услышать в эфире, не будь на боевом посту бдительных цензоров?!

Не исключено, правда, что все это результат усилий созданного министерством обороны США в феврале 2002 года Управления стратегического влияния (Office of Strategic Influence), предназначенного для ведения информационных войн по всему миру. Помогает этому управлению, нанятая Пентагоном, «Rendon Group», международная консалтинговая фирма со штаб квартирой в Вашингтоне, руководит которой Джон Рендон, бывший помощник по избирательной кампании президента Джимми Картера. «Rendon Group», по информации журналистов «The New York Times» Джеймса Дао и Эрика Шмита, не первый год проделывает большую работу в интересах Центрального разведывательного управления США, королевской семьи Кувейта и Иракского национального конгресса, группировки оппозиционной Саддаму Хусейну. Эти совместные усилия, вероятно, направлены на недопустимость формирования общественного мнения о наличии какой-либо организованности и хотя бы минимальных возможностях иракской армии. Однако через две недели ведения боевых действий цепь недоразумений и невероятных случайностей в подразделениях союзнических войск вызывала непроизвольную улыбку.

Правда, в конце концов, иракская армия как по мановению волшебной палочки просто исчезла с поля боя, и американцы вошли в Багдад. И все мы сегодня гадаем: показывают ли нам по телевидению настоящего плененного Саддама, или это очередное «спасение» рядовой Джессики Линч.

Тем не менее, «четырехдневная» иракская война, под руководством Буша-младшего не слишком удалась и, видимо, фактически еще не закончена. Да и не такая эта легкая задача – за четыре дня найти решение всех своих экономических и политических проблем. Еще дед нынешнего Президента США Прескотт Шелдон Буш и его прадед Джордж Герберт Уокер, в некотором смысле, занимались иракской проблемой, а также увлекались решением различных финансовых, политических и военных задач.

Журнал «National Examiner» летом 2001 уже приводил доказательства экспертов о том, что Прескотт Буш и Джордж Герберт Уокер были активными участниками международных политических и экономических процессов, в том числе и управляя до Второй мировой войны несколькими фасадными организациями в Америке, обслуживавшими германских нацистов. В 1942 году в США даже было проведено государственное расследование деятельности базировавшейся в Нью-Йорке корпорации «Юнион Бэнкинг», совладельцами которой являлись Буши, показавшее, что соглашения этой корпорации с Германским стальным трестом позволили Гитлеру очень неплохо подготовится к войне.

Нефть всегда была в центре интересов этой семьи, и не только техасская. Буши еще с конца XIX века являются «нефтяными» партнерами Рокфеллеров, Морганов, Уитни, Вандербильтов, Меллонов, Гарриманов. В частности через компании «Браун Бразерс, Гарриман» и «Интернэшнл Барнсдалл Корпорейшн» они имели отношение и к российским месторождениям.

Этот узкий круг людей, страшно далеких от народа, к началу XX века контролировал более 90% мирового рынка нефти. Было бы удивительно, если бы богатейшая земля Месопотамии не удостоилась их внимания еще почти сто лет назад. Не исключено, что последняя война в Ираке – всего лишь попытка решить современные проблемы, интригуя вокруг старинных интересов и противоречий.


Приблизительно в 1891 году, по просьбе турецких чиновников, стамбульский армянин Саркис Гульбекян, изучив различные геологические данные, сделал экспертное заключение о наличии нефти в Месопотамии. И еще до начала Первой мировой войны Оттоманская империя, постоянно нуждавшаяся в финансах, передала месопотамские месторождения в концессию некоей германской финансовой группе, возглавляемой «Дойче Банком» и стремящейся максимально распространить немецкое влияние на весь Ближний Восток. Но в 1912 году «Дойче Банк» совершил непростительную ошибку, уступив свои интересы в концессии недавно созданной, тем же Гульбекяном, «Турецкой нефтяной компании», в которой «Дойче Банк» и «Ройал Датч Шелл» имели по 25 процентов, а 50-ю процентами, владел Турецкий национальный банк.

Появление на рынке «Турецкой нефтяной компании» сначала обеспокоило англичан, которые давно уже приглядели иракскую нефть и всячески пытались ее заполучить. Но весь курьез ситуации состоял в том, что Турецкий национальный банк, контролировавший эту компанию, был по сути английским, поскольку в свое время был создан Великобританией в Турции для поддержки британских экономических и политических интересов.

Тем не менее, с момента появления «Турецкой нефтяной компании» Великобритания, стремясь укрепить свои позиции, добивалась ее слияния с Англо-персидской нефтяной компанией, контролируемой, по информации из различных источников, семейством Ротшильдов и именуемой ныне «Бритиш Петролеум». Впрочем, и «Ройал Датч Шелл» тоже была далеко не посторонняя компания для Ротшильдов – транспортное направление фирмы начиналось с перевозок нефти, добываемой Ротшильдами в России, в Западную Европу.

Так вот, в результате длительных дипломатических баталий, правительства Великобритании и Германии договорились об объединении, и в соответствии с «Соглашением Министерства иностранных дел» от 19 марта 1914 года «Англо-персидская нефтяная компания» получила 50-процентный пакет акций в новом консорциуме, тогда как «Дойче Банк» и «Шелл» имели по 25 процентов. В некотором смысле Ротшильды уже тогда получили 75 процентов нефти будущего Ирака.

28 июня 1914 года Великий визирь Турции официально обещал вручить концессию в Месопотамии преобразованной «Турецкой нефтяной компании». Но по роковой случайности, именно в этот день в Сараево убили эрцгерцога Австрии Франца Фердинанда, и началась Первая мировая война. Англо-германское сотрудничество рухнуло, немцев фактически выдавили из Месопотамии, а Франция на правах союзника к началу 1916 г. по соглашению Сайкса-Пико получила от Великобритании город Мосул на северо-востоке Месопотамии, который был отнесен к будущей сфере ее влияния. Это тот самый Мосул, который сегодня пытаются штурмовать американские войска.

Но Великобритания не хотела просто так расставаться с богатым нефтью районом Мосула и практически не подпускала французов к нему, игнорируя взаимные обязательства. К тому же в 1917 году англичане захватили Багдад и де-факто уверенно контролировали ситуацию в регионе.

Встреча французского премьера Жоржа Клемансо, приехавшего в Лондон, и премьер-министра Великобритании Дэвида Ллойд Джорджа, состоявшаяся сразу после окончания войны, вроде бы сдвинула ситуацию вокруг спорного района. В результате переговоров премьеры решили, что Франция откажется от притязаний на Мосул в обмен на признание Великобританией французского контроля над соседней Сирией, но при условии, что французы все-таки будут получать часть добычи нефти в Мосуле.

Поскольку это соглашение навсегда осталось устным, то оно в определенной степени обусловило возникновение в будущем борьбы за ближневосточную нефть. И в этой борьбе уже тогда Франция противостояла Англии, и уже тогда Вашингтон жаждал поучаствовать в этой потасовке. Но они боролись между собой за территорию, которую Германия считала в определенном смысле своей.

Весной 1919 года, во время Парижской мирной конференции, на встрече Большой тройки Клемансо и Ллойд Джордж разругались, обсуждая свое лондонское соглашение, которое вновь не смогло обрести конкретные очертания.

Наконец для устранения многочисленных разногласий в апреле 1920 года в Сан-Ремо собрался Высший совет союзников, без участия Соединенных Штатов. Ллойд Джордж и новый премьер-министр Франции Александр Мильеран нашли приемлемое для обеих сторон решение. Часть территории рухнувшей Османской империи, которая прежде называлась Месопотамией, состоявшей из таких вилайетов как Багдад, Мосул и Басра, становилась по мандату Лиги Наций британской. Великобритания получала также и Палестину. Франция получала мандат на Сирию и Ливан. При этом Великобритания гарантировала Франции 25 процентов будущей добычи мосульской нефти, а Франция дала обещание обеспечить вывоз нефти к Средиземному морю. Основным инструментом нефтяных разработок продолжала оставаться «Турецкая нефтяная компания», Франция получала в ней долю, которая ранее принадлежала Германии и была конфискована Великобританией в результате войны. Взамен Франция окончательно отказывалась от Мосула.

23 августа 1921 года королем вновь образованного при поддержке англичан государства Ирак стал Фейсал, сын Хусейна, шерифа Мекки. После победы на выборах, на которых Фейсал собрал 96 процентов голосов избирателей, он стал всенародно избранным королем. Некоторый опыт королевской работы, благодаря своим британским покровителям, он уже приобрел – успел побывать несколько месяцев королем Сирии, но поскольку англичане, в конце концов, договорились с французами, то его «освободили» от занимаемой должности, он пересидел некоторое время в Палестине и получил от Лондона Ирак.
Поскольку в то время для США роль статиста в мировой политике еще не совсем была чужда, то они вполне логично остались за бортом этого интересного раздела. Но во время войн государства взрослеют также быстро как дети, к тому же война наглядно доказала значение нефти в эпоху бурного роста промышленности и развития техники. Учитывая, что в США не так уж велики собственные запасы нефти, ожидание быстрого истощения нефтяных ресурсов сопровождалось в Америке ростом спроса на нефть: потребление ее с 1911 по 1918 год выросло на 90%. По окончании войны эксперты прогнозировали дальнейшее увеличение этого роста. С 1918 по 1920 год цена сырой нефти в США подскочила на пятьдесят процентов – с двух до трех долларов за баррель. Зимой 1919-1920 годов наблюдалась реальная нехватка нефти. США уже тогда готовились к импорту нефти в значительных количествах. Это в свою очередь означало неминуемое столкновение с Великобританией. Нефтепромышленники, в их числе и Буши, и правительство США знали не понаслышке, что Великобритания, опираясь на свой уникальный опыт колониальной политики, будет вести себя довольно агрессивно и захочет взять под свой контроль оставшиеся в мире нефтяные ресурсы прежде, чем это сделает кто-нибудь другой.

Главный нефтепромышленник Америки Джон Рокфеллер, создавший крупнейший нефтяной трест «Стандарт Ойл» и контролировавший к 1879 году девяносто пять процентов мощностей американской нефтепереработки, знал, с кем предстоит столкнуться. «Стандарт Ойл» была крупнейшим продавцом нефти, пока Ротшильд и братья Нобель, после получения в разработку Бакинских месторождений в России, не составили ему достойную конкуренцию. К 1888 году семья Ротшильдов догнала «Стандарт Ойл» по поставкам сырой нефти на мировой рынок. А уже в 1911 году Ротшильд, как считают историки, нанес мощнейший удар по монополии Рокфеллера, пролоббировав в США принятие Верховным судом решения о разделении компании «Стандарт Ойл» на 33 треста, используя антитрестовский закон Шермана. Поэтому в борьбе за перспективную иракскую нефть американские бизнесмены не ждали легкой победы.

Для начала США возмутились англо-французским соглашением, достигнутым в Сан-Ремо, и нарушением равноправия между победившими союзниками. Американский Конгресс на волне этих настроений одобрил «Акт об аренде недр» 1920 года, запрещающий добычу нефти на общественных землях иностранным компаниям, правительства которых закрывали подобный доступ для американцев.

Между Соединенными Штатами и Великобританией возникла напряженность. Рассказывают, что когда первые два американских геолога из «Стандарт ойл оф Нью-Джерси» вступили на иракскую территорию, представитель британских властей сдал их шефу полиции Багдада.

Но затем вдруг произошло чудо – англичане подпустили американцев к участию в нефтяном бизнесе Ирака. Почему? Прежде всего, они помнили о двусмысленности юридического статуса «Турецкой нефтяной компании». Ведь в 1914 году Великий визирь Турции официально лишь пообещал вручить этой компании концессию в Месопотамии, но документов об этом так и не было подписано. Кроме того, между США и Великобританией было множество других экономических и стратегических вопросов. Лондон также беспокоили и антибританские настроения в США. Отказ американцам в добыче нефти Ирака был бы в лучшем случае постоянной конфликтной темой для англо-американских отношений. А участие американцев могло принести пользу: британцы смогли бы обеспечить доходы новому правительству, пришедшему к власти в Ираке, дабы уменьшить нагрузку на свое казначейство, а американские капитал и технологии ускорили бы разработку иракских месторождений. Лондон как всегда мудро и последовательно решил не таскать самостоятельно каштаны из огня. За прошедших сто лет почти ничего не изменилось. К тому же параллельно с этими событиями молодая обновленная и голодная, как все растущее, Турция предъявляла свои претензии к Ираку, постоянно оспаривая прохождение границы и ставя под сомнение легитимность «Турецкой нефтяной компании».

Только 31 июля 1928 года, через девять месяцев после первого фонтана нефти, был подписан окончательный договор, по которому «Ройал Датч Шелл», «Англо-персидская компания» и Франция получали по 23,75 процента нефти каждый, как и «Компания ближневосточного развития», созданная для того, чтобы учесть интересы американской стороны. А 5 процентов, в виде нефти, получил неутомимый «отец проекта» Саркис Гульбекян.

При этом партнеры обязались не участвовать в операциях с нефтью на этой огромной территории иначе, как в сотрудничестве с остальными учредителями «Турецкой нефтяной компании», переименованной в 1929 году в «Ирак петролеум».
В 2003 году нам довелось увидеть, как иракская война поставила на одну сторону баррикад англо-американский капитал, а на другой стороне опять оказались Германия, которая, по сути, является первым инвестором месопотамской нефти, и Франция, чье участие в иракском проекте совсем не отвечает экономико-политическим интересам Великобритании и США. К тому же в Лондоне и Вашингтоне довольно прохладно, если не сказать более, наблюдают в последние годы за развитием франко-германского сотрудничества и их совместными усилиями по объединению Европы. Поэтому и Испания, по общему мнению, оказалась в такой несвойственной для себя роли. Совершенно ясно, что Мадрид уже несколько лет старается выйти на первые роли в Европейском союзе, и, несмотря на экономические и внутриполитические трудности, он имеет на это определенные основания. Однако практически невозможно оттеснить с передовых европейских позиций Германию и Францию, да еще и тогда, когда они смогли найти силы объединить свои интересы на отдельных политических направлениях, отодвинув свои разногласия на второй план.

Испания, присоединившись к англо-американской коалиции в Ираке, вероятно, рассчитывала на получение и политических и экономических дивидендов, но, на мой взгляд, никогда США и Великобритания по-настоящему не примут в свой круг исторически чужую и иноязычную Испанию, хотя будут ее использовать, в частности для решения своих проблем в Европе и Латинской Америке.

Суета же Турции в иракском конфликте, как и проявленное настороженное отношение к ней Вашингтона, тоже вполне исторически объяснима. Анкара с самого начала желала получить доступ к иракской нефти и мечтала передвинуть несколько на юг северную границу Ирака. Да, и создание Курдской автономии на территории Ирака категорически не устраивает турок, ведь туда в перспективе может присоединиться и часть турецкой территории, а по идеологии воссоздания Великой Турции наоборот все должно присоединятся к Турции, в том числе и часть Ирака. Поэтому с началом войны и появились сообщения о вводе около тысячи солдат и офицеров спецподразделений турецких войск на территорию Ирака. Затем последовали категорические возражения курдской администрации, резкая реакция Вашингтона и в итоге оправдания министра иностранных дел Турции Абдуллы Гюля, что турецкие войска будут проводить только гуманитарные операции и заниматься предотвращением терактов.
В 1928 году, когда партнеры по разработке месторождений Ирака подписали между собой договор, пункт об обязательстве работать учредителям «Турецкой нефтяной компании» на территории Ирака только всем вместе был закреплен в виде «соглашения Красной линии». И в пределах этой «Красной линии» сегодня опять проливается красная кровь. Именно это соглашение заложило основы будущей разработки нефтяных месторождений на Ближнем Востоке и на десятилетия определило наличие жесточайшего конфликта, элементы которого мы сегодня продолжаем наблюдать в Ираке. Продолжаем, потому что вся новейшая история Ирака свершалась под давлением той нефти, которая находится в его недрах.

Нефть была фоном для множества различных событий. Попытка большого арабского восстания Рашида Аль-Гаилани, восстание курдов во главе с Мустафой Барзани, создание в 1955 году Багдадского пакта, свержение иракской монархии в 1958 г., выход в 1959 г. Ирака из Багдадского пакта, экспроприация в 1961 г. месторождений, находившихся в концессии у компании «Ирак петролеум», перевороты 1963 и 1968 гг., провозглашение Иракского Курдистана в 1974 г., ирано-иракская война, война в Кувейте, «Буря в пустыне» и нынешний американский «блицкриг» – все это только самые яркие мазки на полотне нефтяной истории Ирака и его многострадального народа.



И история Ирака лишний раз доказывает нам, что одним из ключевых фактов понимания современных международных процессов является осознание того, что мировая элита не имеет политических пристрастий, она имеет одинаково тесные отношения со всем политическим спектром различных государств, от крайнего «лево» и направо до упора. Итог – деньги и власть.






Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет