Вдохновение как уменьшение эгоизма



жүктеу 4.66 Mb.
бет2/16
Дата07.02.2019
өлшемі4.66 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
«Льюис Кэрролл и его мир».)
Звук лопнувшей страны. (н. м.)
Лицо непьющего человека.
Последние слова умирающего: «Чудес не бывает».
Мысль-изгнанница.
Есть одна истинная вера — вера в себя.
Умна, могла быть умней. Красива, могла быть красивей. Берёт от жизни то, что на поверхности.
Талия сильфиды. (П.Мериме)
Письма крестьянского поэта Ивана Никитина. 1856 год, а кажется, век XVIII-й.

В 1783 году Екатерина за оду «Фелица» подарила Державину золотую, усыпанную бриллиантами табакерку с 500 червонцами. Прошло семьдесят лет, и крестьянский поэт, воронежский мещанин Иван Никитин, пославший царской семье сборник своих стихов, получает от государыни императрицы Александры Федоровны золотые часы с золотой цепью и перстень от великого князя Константина Николаевича. Счастлив — не передать.


Жить молча.
Запредельный возраст.
Если б это было не так, всё было бы по-другому.
Размер потери связан с пониманием ценности того, что потерял. Кто-то переоценивает, кто-то недооценивает, и только немногие знают цену утрат.
Как в уксусе вымочен.
Зачем доказывать теорему, если она доказана? Притом людьми более осведомлёнными, чем я?
Пройди мимо неё Пушкин, она бы даже не поздоровалась.
А.П.Чехов — А.С.Суворину, 10 мая 1891 г.: «В «Вестнике иностранной литературы», в последней книжке, напечатан рассказ Уйда, перевод с английского нашего Михайлы, податного инспектора. Зачем я не знаю языков? Мне кажется, беллетристику я переводил бы великолепно; когда я читаю чужие переводы, то произвожу в своем мозгу перемены слов и перестановки, и получается у меня нечто легкое, эфирное, подобное кружевам». (Чехов А.П. СС в 12 тт. Т. 11. М., 1956. С. 504.)

Доказательство, которое ничего не доказывает.


«О Франция! Прощай, я умираю...» (Беранже). Не представляю, чтобы кто-нибудь так прощался с Россией.
Самый большой враг человека — его совесть.
Вечно я на скамье подсудимых.
Распространять скуку с помощью пера. (н. м.)
«Ирина, не считаясь с расходами, приезжает в Эпидавр и отправляется в храм Эскулапа посоветоваться с оракулом о своих недугах. Первым делом она жалуется на изнеможение и усталость; бог отвечает, что это объясняется длительным путешествием. Она уверяет, что по вечерам у нее пропадает аппетит; бог рекомендует ей быть умеренной за обедом. Она добавляет, что подвержена бессоннице; бог предписывает ей спать только по ночам. Ирина спрашивает, отчего она полнеет и как помочь этой беде; оракул отвечает, что ей следует вставать с постели до полудня и почаще пользоваться для передвижения собственными ногами. Она говорит, что ей вредно вино и что у нее бывает несварение желудка; оракул велит ей пить воду и соблюдать диету. «У меня портится зрение», — печалится Ирина. «Носи очки», — советует Эскулап. «Я слабею, у меня уже нет ни былого здоровья, ни сил», — продолжает она. «Ты просто стареешь», — объясняет бог. «Каким же путем избавиться от такой напасти?» — «Самым простым, Ирина, — умереть, как это сделали твоя мать и бабка». — «Что за совет ты мне даешь, о сын Аполлона! — восклицает Ирина. — Неужели это и есть твоя премудрость, которую так превозносят люди и так чтит весь мир? Разве ты открыл мне что-нибудь новое и необычайное? Разве я сама не знала всего, чему ты меня учишь?» — «Почему же ты не воспользовалась этим, вместо того чтобы ехать ко мне издалека и сокращать свои дни долгой дорогой?» — возражает бог». (Жан де Лабрюйер, «О человеке». В кн.: Жан де Лабрюйер. О монархе или о государстве. М., 2003. С. 50-51.)
Не разрушение люблю — щекотание.
Четыреста лет назад Елизавета III запретила мужьям бить своих жён после десяти вечера — «чтобы их крики не беспокоили соседей».
Последовательно серьёзен.
Идея идеи.
Новая жизнь в старых декорациях.
Праведно и скучно.
Рабле говорит, лгать нужно, прибегая к нечётным числам.
Виталий, брат Аронзона, пишет, что тот погиб вследствие неудовлетворённости «своим положением, неприступностью редакций, невозможностью посвятить себя любимому делу».
«Хрю-хрю!» — прохрюкала хрюшка. И добавила: «Хрю!»
Цветочки в горшочке.
Такими шагами на восьмитысячники восходят, а я на работу иду.
Ты в своём резюме?
Непонятные порывы непонятных чувств. (н. м.)
Ради неё я пошёл бы на преступление — но такое, за которое больше пятнадцати суток не дают и больше десяти тысяч штрафа не выписывают.

Пора браться за реквием.


Пушкин понимал, что останется в истории литературы, но что будет вознесён на высоту меры искусства вообще, — этого он знать не мог.
Уже и на ладан не дышит.
Пытка рекламой.
То Сё. Лирика. Перевод с японского А.Е.Щедрецова.
Нет знания более эзотерического, чем правда о мире.
Ничто не вечно под луной (мусульманская поговорка).
«Речь зашла о Фридрихе II, все наперерыв хвалили и превозносили его. Кронпринц вообще соглашался, но прибавил: «Жаль только, что он слишком был пристрастен к пустякам солдатской формы. От этого все последовавшие государи сделались капралами!» Эти слова произвели самое неприятное действие. Александр I не показал этого в ту минуту, но с тех пор крайне охладел к принцу. Слова эти были тем разительнее, что принц, как известно, был сам умный и искусный полководец.

В Павле эта страсть доходила до крайних пределов смешного. Малейшая ошибка против формы, слишком короткая коса, кривая пукля и т. п. возбуждали его гнев и подвергали виновного строжайшему взысканию. Но у нас где строгое, там и смешное. Павел приказал всем статским чиновникам ходить в мундирах, в ботфортах со шпорами. Однажды встречается он с каким-то регистратором, который ботфорты надел, а о шпорах не позаботился. Павел подозвал его и спросил: — Что, сударь, нужно при ботфортах? — Вакса, — отвечал регистратор. — Дурак, сударь, нужны шпоры. Пошел! На этот раз выговор этим и ограничился, но могло бы быть гораздо хуже. Я сказал, что статские должны были ходить в мундирах. Должно знать, что фраки были запрещены: носили мундир или французский кафтан, какие видим ныне на театральных маркизах. Жесточайшую войну объявил император круглым шляпам, оставив их только при крестьянском и купеческом костюме. И дети носили треугольные шляпы, косы, пукли, башмаки с пряжками. Это, конечно, безделицы, но они терзали и раздражали людей больше всякого притеснения. Обременительно еще было предписание едущим в карете, при встрече особ императорской фамилии, останавливаться и выходить из кареты. Частенько дамы принуждены были ступать прямо в грязь. В случае неисполнения, карету и лошадей отбирали в казну, а лакеев, кучеров, форейторов, наказав телесно, отдавали в солдаты. К стыду тогдашних придворных и сановников должно знать, что они, при исполнении, не смягчали, а усиливали требования и наказания. Однажды император, стоя у окна, увидел идущего мимо Зимнего дворца пьяного мужика и сказал, без всякого умысла или приказания: «Вот скотина, идет мимо царского дома, и шапки не ломает!» Лишь только узнали об этом замечании государя, последовало приказание: всем едущим и идущим мимо дворца снимать шапки. Пока государь жил в Зимнем дворце, должно было снимать шляпу при выходе на Адмиралтейскую площадь с Вознесенской и Гороховой улиц. Ни мороз, ни дождь не освобождали от этого. Кучера, правя лошадьми, обыкновенно брали шляпу или шапку в зубы. Переехав в Михайловский замок, т. е. незадолго до своей кончины, Павел заметил, что все идущие мимо дворца снимают шляпы, и спросил о причине такой учтивости. «По высочайшему вашего величества повелению», — отвечали ему. — «Никогда я этого не приказывал!» — вскричал он с гневом и приказал отменить новый обычай. Это было так же трудно, как и ввести его. Полицейские офицеры стояли на углах улиц, ведущих к Михайловскому замку, и убедительнейше просили прохожих не снимать шляп, а простой народ били за это выражение верноподданнического почтения». (Н.И.Греч, «Записки о моей жизни».)


Выпросил и выбросил.
Однажды это случится, вот только когда случится это однажды?

Настроение — менее всего элегическое. И не печаль, и не светла, просто пора.


Н.Г.Гарин-Михайловский о Чехове: «Удивительный это был человек по отзывчивости и жизнерадостности. Он давно недомогал, скрипел. Но всего этого он как-то не замечал. Все его интересовало, кроме болезни». (Гарин-Михайловский Н.Г. СС в 5 тт. Т. 5. М., 1958. С. 657.)
Утреннее умовение.
Знать жизнь по первоисточникам.
Остаётся цокать языком и качать головой.
2008. Вся русская жизнь макаронизировалась, вместо извилин в головах макароны. Из высочайших уст слышу о «диссеминации инновационного опыта», что в домакаронические времена ничего не значило, кроме распространения передового опыта.
Заключить с пылью пакт о ненападении.
Знать, чтобы узнавать.
Необитаемое сердце.
Семь синяков на моём теле.
Чем отличается обилие от изобилия? «Рог обилия» — так не скажешь. Изобилие всё-таки побольше будет.
Прежде всего Цветаева умна. Бабьего практического ума, может, и не было, зато был ум настоящий.
Протянуть лапу примирения (кот).
Прилив энтузиазма.
Стерилизованно-пастеризованная.
Есть поверье о волшебной силе пояса, оберегающего от злых чар. «Распоясаться», даже без умысла, — отказаться от мирского суда, отдать себя во власть нечисти. Пояс снимали с себя колдуны при чаровании, разбойники, идя на грабёж.
Ничего резкого. Ни резких движений, ни резких решений.
Сказка о мальчике, который в один сантиметр умудрился запихать одиннадцать миллиметров, и что из этого вышло.
«Итак, пусть каждый ищет свою селедочную голову и не пытается перебежать дорогу другим расторопным и сообразительным собратьям своим, каковые, ведомые инстинктивным чутьем и здоровым аппетитом, припасают оные головы для собственного употребления!» (Гофман Э.Т.А. Избранные произведения. М. «Музыка». 1989. С. 82.)
Новые иллюзии взамен утраченных.
Чтобы хорошо работать, надо хорошо зарабатывать.
Врать не люблю, люблю придумывать. Люблю видеть то, чего нет; люблю что-нибудь такое превратить во что-нибудь этакое.
Ландау не пил. Не пил и на своём 50-летии. Стоя на сцене, чокался с очередным поздравляющим и передавал рюмку «дежурному выпивале», которые менялись, чтоб никого не пришлось выносить.

Дом обуви (в прихожей).


Институт философии имени Трёх Мудрецов.
В роли получателя удовольствий.
11.05.09. Первый канал. «Жизнь после нас». Авторы фильма вместе с учеными — биологами, экологами, геологами, инженерами — пытаются найти ответ на вопрос, что произойдет с нашей планетой, животными и растениями, если люди внезапно исчезнут. Как долго будут существовать созданные человечеством памятники и артефакты? Что останется от нашего индустриального мира? Что разрушится прежде всего? В поиске ответов на эти вопросы эксперты обращаются к опыту прошлого, исследуя руины античных цивилизаций и современные города, разрушенные в результате стихийных бедствий и техногенных катастроф. Через 6 месяцев пригородные районы начнут заселять койоты и рыси, обычно сторонящиеся городов, а мыши и крысы, поглотившие все съедобные запасы, покинут их. Через 25 лет морская вода затопит Лондон и Амстердам. Через 40 лет почти все деревянные постройки либо сгорят, либо сгниют, либо будут уничтожены термитами. Разрушатся земляные дамбы. Через 75 лет большая часть из 600 миллионов автомобилей превратится в груду металла. Через 100 лет обрушатся мосты из-за коррозии несущих конструкций. Через 200 лет не станет даже небоскребов. Через 500 лет превратятся в прах современные средства хранения информации: жесткие диски, DVD, фотопленка и бумага. Через 1000 лет на Земле практически не останется доказательств существования человеческой цивилизации. Меньше всего пострадают здания и конструкции, сделанные из массивных камней и толстого бетона, например, египетские пирамиды, Великая китайская стена и плотина Гувера. Однако через 10000 лет исчезнут и они. Жизнь на Земле не прекратится после исчезновения людей. Просто она будет другой.
Несколько известных и несколько неизвестных имён, координаты моей жизни.
Столько лет трясти пустую копилку!
Это предвестие. Чего?
«...Сердце не знает черновиков!» (О.Бальзак — сестре Лоре Сюрвиль)
Гурия по вызову.
Временно вымирающий жанр.
Глупость, как ни припудривай, всё глупость.
Культ точности. (н. м.)
Больше похоже на правду, чем правда на себя.
«...Недавно, на пустынной дороге над озером Альбайо, размышляя о своей жизни, я нашел, что всю её можно выразить в следующих именах, инициалы которых я начертал, как Задиг, тростью на пыли; я сидел на скамье позади монастыря Голгофы ордена Minori Menzati, выстроенного братом Урбана VIII Барберини, у двух прекрасных деревьев, окружённых небольшой круглой стеной:

Виржини (Кюбли), Анджела (Пьетрагруа), Адель (Ребюфе), Мелани (Гильбер), Минна (фон Грисгейм), Александрина (Дарю), Анджелина, которую я никогда не любил (Берейтер), Анджела (Пьетрагруа), Метильда (Дембовская), Клементина, Джулия. И наконец, в продолжение месяца, самое большое, г-жа де Рюбампре, имя которой я позабыл, да еще по неосторожности, вчера, Амалия (Б).

Большая часть этих очаровательных существ не удостоила меня своими милостями; но они буквально заполнили всю мою жизнь. Уже после них шли мои произведения». (Стендаль, «Жизнь Анри Брюлара». В кн.: Стендаль. СС в 15 тт. Т. 13. М., 1959. С. 15.)

Массаж по телефону. (н. м.)


Мы приходим в жизнь, чтобы что-то взять и что-то дать. Берут все, дают немногие.
Плюс христианизация всей страны.
Археологически говоря, я из другого культурного слоя.
Прижизненное издание («Издалека»).
Способ преувеличить заслуги: «Никто до Пифагора не мог даже представить себе, что сумма углов треугольника равняется 180 градусам».

Способ преуменьшить заслуги: «Не так уж далёк от истины был Пифагор, утверждая, что сумма углов треугольника равняется 180 градусам».

Способ приписать чужие заслуги себе: «Не надо быть Пифагором, чтобы догадаться, что сумма углов треугольника равняется 180 градусам».
«Талант великих душ есть узнавать великое в других душах». (Н.М.Карамзин)
Опухоли отступлений.
Русская зима. Немного открыточная.
Мысли являются сами собой, откуда-то. Моё дело оценить, сформулировать, записать и забыть. Сотри мои записи — сотрёшь меня.
Холодность, доводящая до безразличия почти враждебного. (н. м.)
Жить с нерешённым вопросом.
Способность — одарённость — талантливость — гениальность.
«К.Чуковский убивался из-за положения дел в библиотеке, подаренной им переделкинским детям. Жалко большого, чудесного человека, но этого и следовало ожидать: человек ничего не должен получать за так, без труда. Он, как все животные, должен натрудиться, истомиться, добывая нечто для себя. А иначе он будет вести себя, как скотина, будь то хоть мышка: набегается по полю, намается, найдёт зёрнышко — и бережно-бережно тащит в норку. А попадёт в сусек с зерном — и наестся без хлопот, да тут же и нагадит». (В.Гаврилин, «О музыке и не только... Записи разных лет».)
Горошек без мозгов.
Взрослость — ответственность за собственную жизнь и жизнь других людей, за общий ход жизни.
Вся душа в синяках.
«В Тарту семьи Лотманов и Егоровых попали случайно. А может быть, не совсем случайно: ведь все-таки относительно выбрали. Ю.М.Лотман стоял перед выбором потому, что по окончании Ленинградского университета в 1950 г. ему как еврею закрыли путь в аспирантуру, а единственный ближайший вуз, который принял его преподавателем, пока еще без ученой степени, — это Учительский институт в Тарту. Там же стала преподавать и его жена З.Г.Минц, окончившая университет в 1949 г. и затем работавшая в средней школе Волховстроя (Ленинградская область). (Егоров Б.Ф. Структурализм. Русская поэзия. Воспоминания. Томск., 2001. С. 294.)
Воздух надежды.
Современный механический секс когда-нибудь обнаружит бедность своего содержания, и тогда начнётся возвращение к романтизму — чистоте чувства, лирическому строю души.

Тонул — топор сулил, вытащили — топорища жалко. (пословица)


Воздух беседы.
Хорошо то, что растит человека,
Россия — нагромождение глупостей, всё балансирует и всё на краю.
Распоясавшиеся микробы.
Кроме веры в чудеса, других чудес я не знаю.
Самообновляющаяся статистика.
«Батюшков состоял в двадцатых годах при посольстве в Неаполе, видел всю ничтожность, всю гнусность революции и потом содрогался, видя казни, которым подвергаемы были не одни преступники, но также восторженные мечтатели и легкомысленные говоруны. Воротясь в Россию, он, вероятно, узнал от Никиты Муравьева о существовании тайных замыслов; может быть, и ему предложено было вступить в союз... Он ужаснулся и сошел с ума. Вот, по моему мнению, истинная причина расстройства его рассудка». (Н.И.Греч, «Записки о моей жизни».)
От трёх четвертей души...
Фамилия: Икебанов.
Хочется поменять планету.
«Черепичник получает деньги за свою черепицу, каждому работнику оплачивают его время и труд. А как воздают сочинителю за то, что он думает и пишет? Щедро ли вознаграждают его даже тогда, когда мысли его глубоки? <…> Нет, дайте мне, если можно, доходное место, которое позволит мне украсить мою жизнь, одалживать друзей, давать тем, кто не в состоянии вернуть взятое, и писать для забавы, для развлечения, как Титир свистит или играет на флейте. Только при этом условии я согласен писать, уступив настояниям тех, кто берет меня за горло и твердит: «Пиши!» Пусть на обложке моей новой книги они прочтут: «О красоте, добре, истине, идеях и первичных началах, сочинение Антисфена, торговца морской рыбой». (Жан де Лабрюйер, «О суждениях». В кн.: Жан де Лабрюйер. О монархе или о государстве. М., 2003. С. 106-107 .)
Серьёзно я отношусь к тем, кто не относится серьёзно к себе.
Огромная коммунальная квартира. Когда на востоке рассвет, на западе закат. (н. м.)
С наигранным уважением.
Нужны субтитры (кто тихо разговаривает).
«Золотой ключик» вышел из печати в 1936 году. Популярность его была так велика, что уже в 1938 году сочинили пьесу, в 1939 поставили фильм, а писательница Елена Данько (1898-1942) написала две книги о дальнейших приключениях деревянного человечка.
Учитель — та первая ступень образования, которая выводит ученика на орбиту, отделяется и сгорает в плотных слоях атмосферы.
Огурец в очках.
По разные стороны разных барьеров.
Эротика — искусство прикосновений, а не лапаний, приближений, а не сближений.

Расстрел за неготовность к самопожертвованию.


Дела, потом деяния. Деяния, потом дела. Выбор за мной.

Из «Арабесок»:

«С мыслию о средних веках невольно сливается мысль о крестовых походах — необыкновенном событии, которое стоит, как исполин, в средине других, тоже чудесных и необыкновенных. Где, в какое время было когда-нибудь равное ему своею оригинальностью и величием? Это не какая-нибудь война за похищенную жену, ее порождение ненависти двух непримиримых наций, не кровопролитная битва между двумя алчными властителями за корону или за клочок земли, даже не война за свободу и народную независимость. Нет! ни одна из страстей, ни одно собственное желание, ни одна личная выгода не входит сюда: все проникнуты одною мыслию — освободить гроб божественного спасителя! Народы текут с крестами cо всех сторон Европы; короли, графы — в простых власяницах; монахи, препоясанные оружием, становятся в ряды воинов; епископы, пустынники, с крестами в руках, предводят несметными толпами — и все текут освободить свою веру. Владычество одной мысли объемлет все народы. Нет ли чего-то великого в этой мысли? И напрасно крестовые походы называются безрассудным предприятием. Не странно ли было бы, если бы отрок заговорил словами рассудительного мужа? Они были порождение тогдашнего духа и времени». («О средних веках»)

Так гениальный в изобразительности и беспомощный в исторической мысли Гоголь воспел изуверство христиан-крестоносцев. Можно понять Тассо с «Освобождённым Иерусалимом», но тот и жил в XVI веке.


Анютики. (Н.)
«Вальс-фантазия» Глинки длится не менее 10 минут; обычному танцору столько не выдержать.
Бальзак об иезуитах: «янычары римской курии».
«Лучше не делать зарядку в проветренном помещении, чем делать её в непроветренном». (П.Ф.Лесгафт)
Понять не значит простить.
Маленькое заблуждение в лесу.
Продавцам и кондитерам «Севера» уже полгода не платят северные.
Художественное чтение художественной литературы.
Готовить русистов надо уже в школе; разные есть школы: английские, химические, физико-математические, но ни разу я не слышал о школах с углублённым изучением русского языка.
Вопрос в том, чистить ли кастрюли до блеска или только до чистоты.
Давать легче, чем брать.
«Глубокое понимание современной жизни делало, надо сказать, Бальзака маловосприимчивым к пластической красоте. Небрежным оком читал он мраморные строфы, в коих греческое искусство воспевало совершенство человеческих форм. В музее античных древностей он без большого восторга глядел на Венеру Милосскую, но глаза его сверкали от удовольствия при виде остановившейся перед бессмертной статуей парижанки, закутанной в кашемировую шаль, которая без единой складочки ниспадала от затылка до пяток, в шляпке с вуалеткой от Шантильи, в узких перчатках от Жувена, с выставленным из-под воланов платья носком лакированной туфельки. Он анализировал ее кокетливые повадки, медленно смаковал заученную грацию, находя, как и она, что у богини слишком грузное телосложение и что она неважно выглядела бы в гостиных госпожи де Листомер или д'Эспар». (Бальзак в воспоминаниях современников. М., 1986. С. 124-125.)

Их двое. И каждый со своего высока поглядывает на другого.


Зло никогда не будет побеждено добром, глупость — умом, и объяснение этому простое. Глупость и зло не требуют усилий — как ум и добро. Разрушать легче, чем создавать, понимать трудней, чем не понимать.
Так и ушёл — принятый, но непонятый.
Домышечные времена (компьютерное).
Философия выживания.
И то, что было в радость, стало в тягость.
«Постараюсь писать как можно проще, без всяких затей, прикрас и авторских требований. Буду писать обо всём, что видел, слышал, испытал, о делах важных и о безделицах. Постараюсь об одном: чтоб в моих записках было сколь можно более правды. Безусловной правды не обещаю, и обещать не могу: она не далась никакому человеку в этой жизни страданий, искушений, разочарований; довольно того, если он желает и старается быть правдивым». (Н.И.Греч, «Записки о моей жизни».)
Отсутствие присутствия духа.
На десерт — мытьё посуды.
Что логика говорит на этот счёт?
Плохой роман похож на подробный пересказ этого романа.
Развенчивать и развинчивать.
Умные люди... разные бывают. Есть замкнутые умные люди, есть неврастеники, есть болтуны, но всех объединяет понимание простых вещей.
Мне хочется забредать в комнаты, куда давно никто не заглядывал — с вывернутой лампочкой, сонной пылью, паутиной с засохшими пауками... Взялся читать Н.И.Греча.
Среднеарифметическое лицо.
В двадцати двух словах.
«Мою попытку подарить врачам-коллегам таблицу совместимости антибиотиков коллектив решительно отклонил: «Зачем нам знать сочетаемость того, чего нет, с тем, чего тоже нет и никогда не будет?» (А.К.)
Вырастил ребёнка, построил дом, посадил дерево. Ребёнка убили, дерево срубили, дом сожгли.
То комары, а то ангелы. Нехорошо путать.
Мы писали, мы писали, наши копчики устали.
Жизнь забывается. По старым записям, фотографиям, рассказам знакомых приходится заучивать её. Так резидент заучивает легенду.
Как трудно найтись, и легко потеряться.
Половина правды за правдой, половина за её приукрашиванием.
Девочек должны воспитывать мужчины: биологически они авторитетней.
Торжественное заседание по случаю 80-летия стихотворения В.В.Маяковского «Прозаседавшиеся».

«...Помню, как я посетовала, что по рассеянности снесла одной своей знакомой крещенскую святую воду предыдущего года и теперь мучаюсь, а сознаться боюсь.

Улыбнулся епископ и поведал такую историю. Знал он одного священника, и тому удалось побывать в Иерусалиме. Перед отъездом близкие его знакомые просили привезти с собою хотя бы маленькую бутылочку иорданской воды. Даже и не просили, а просто умоляли: кто-то из них надеялся исцелиться этой святой водой.

Завершилась его поездка, вернулся он домой, полный впечатлений, и только тогда вспомнил про иорданскую воду, которую забыл привезти. Прямо-таки в ужас он пришел и не знал, как поступить. И, воззвав ко Господу, отправился к ближайшей реке, зачерпнул из нее воды и просил, и молился, чтобы на этой воде явилась сила Иорданских струй. И свершилось: приняв пития, исцелился тот человек». (Валькова О.И. Листы разноцветные. Симбирск, 2008. С. 137.)


«Они жили долго и умерли в один день». (А.С.Грин. Избранное. М. 1956. С. 46.)
Соответствие образа смерти образу жизни.
«В поучение подающему большие надежды кошачьему юношеству я не могу не упомянуть о том, что, когда мне приходила охота что-нибудь проштудировать, я, зажмурившись, прыгал прямо в книжный шкаф моего маэстро и, вцепившись когтями в какую-нибудь книгу, вытаскивал ее и прочитывал, причем мне было совершенно безразлично, каково ее содержание. Благодаря такому методу обучения разум мой приобрел ту гибкость и многосторонность, а мои знания — то дивное богатство и ослепительную пестроту, которым будет дивиться благородное потомство». (Гофман Э.Т.А. Избранные произведения. М. «Музыка». 1989. С. 90-91.)
По... чему-то.
Вопрос, который я никому никогда не задам.
Подстроено, как в романе Эжена Сю.
Призабыть. (н. м.)
«Тогда жил в толстовской семье в качестве учителя детей некто Лазурский, впоследствии профессор Новороссийского университета, который рассказывал мне, как однажды Софья Андреевна говорила с ним о «Крейцеровой сонате», когда вдруг вошел Толстой. — О чём это вы? — сказал он. — О любви, о браке? Брак — погибель. Шёл человек до поры, до времени один, свободно, легко, потом взял и связал свою ногу с ногой бабы. Софья Андреевна спросила: — Зачем же ты сам женился? — Глуп был, думал тогда иначе». (И.А.Бунин, «Освобождение Толстого».)
К вопросу о «трудных детях». Лёгких детей не бывает, просто трудности разные.
Молитва: «Господи Боже, дай Федьке по роже».
Вы вот курите, а нам по сто рублей на похороны сдавать.
«Кончил «Былое и думы». Изумительно по уму, силе языка, простоте, изобразительности. И в языке — родной мне язык — язык нашего отца и вообще всего нашего, теперь почти уже исчезнувшего племени». («Устами Буниных», И.А.Бунин, 26.07.1913.)
Облагораживание жизни.
Ментально чужие.
Не тот я человек, чтоб свет на мне клином сошёлся.

Бог так меня сконструировал, что говорить я должен не о событиях, а их значимости — интеллектуальной, речевой, языковой. Чем и занимаюсь последние сорок лет.


Попунктно.
«...Сложное художественное оформление обычно описывается (с подробнейшими уточнениями и очень растянуто) на страницах наихудших пьес (за исключением Шоу), и наоборот — очень хорошие пьесы сравнительно равнодушны к окружающей обстановке. Такие скучные описания убранства в целом родственны описанию героев в начале пьесы, и со всем рядом «описательных» наречий, выделенных курсивом, определяющих каждую реплику в пьесе, являются, чаще всего, результатом ощущения автора, что его пьеса не содержит в себе то, что по идее должна содержать, и тогда он ударяется в патетику и многоречивые попытки усилить содержание декоративными дополнениями». (В.В.Набоков, эссе «Драматургия».)
Раньше клячу истории загоняли левой, теперь правой.
На авто, потом на лифто.
«11 сентября 1833. Луи-Филипп вместе с семьей теперь находится в городе, который видел рождение Корнеля. Как люди глупы, как ограничен народ!.. Суетиться ради короля, тратить 30 тысяч франков на празднества, выписывать за 2500 франков музыкантов из Парижа, лезть из кожи вон — ради кого? ради короля! Стоять в очереди у входа в театр с трех часов до половины девятого — ради кого? ради короля! Ах!!! до чего мир глуп». (Письма Г.Флобера.)
Самый скорбный траур не тот, который носят на шляпе. (н. м.)
Эскизное проектирование (термин).
«…Мне кажется, что я существовал всегда! Некоторые мои воспоминания восходят ко временам фараонов. Я четко вижу себя в разные исторические эпохи, занимающимся разными ремеслами, попадающим в различные обстоятельства. Мое теперешнее «я» — итог моих исчезнувших индивидуальностей. Я был лодочником на Ниле, римским сводником времен Пунических войн, затем греческим ритором в Субуре, где меня пожирали клопы. Я умер во время крестового похода, объевшись винограда на берегу моря в Сирии. Я был пиратом и монахом, жонглером и кучером. А быть может, и императором Востока.

Многое разъяснилось бы, если б мы имели возможность узнать подлинную нашу родословную. Ведь число элементов, составляющих человека, ограничено, значит, определенные комбинации должны повторяться. Так что наследственность — понятие в принципе верное, которое до сих пор недостаточно применяли». (Флобер Г. О литературе, искусстве, писательском труде. Письма. Статьи. В двух томах. Т. 2. М., 1984. С. 40.)


Подумав, передумал.
«Имеет ли право философ, обуреваемый тщеславием, презирать придворного, обуреваемого корыстью? На мой взгляд, вся разница между ними в том, что один из них уносит луидоры, а другой уходит, вполне довольный тем, что слышал их звон». (Шамфор, «Максимы и мысли. Характеры и анекдоты».)
Животные умней людей и не выдумывают богов. Вы видели где-нибудь молящуюся обезьяну? И я не видел.
Свет погас, а спектакль так и не начался.
Просыпаюсь, медленно соображаю, где я. Организм подаёт первые, ещё неустойчивые признаки жизни.

Это моё больное место в медкарте не отражено.


Даже не то неприятно, что Эдмон Дантес мстил, а что старался делать это красиво.
Притяжение бумаги.
Подпись: «Признательная общественность».
Иностранный бог.
«По замечанию К.Маркса, голод, утоляемый с помощью ножа и вилки, это не тот же голод, который утоляется с помощью клыков и когтей. Психологический смысл этого замечания не только в том, что с изменением способа удовлетворения потребности меняется сама потребность, но и в том, что социокультурная трансформация натурального феномена создает специфическую область культурной нормы и патологии, закономерности которой не выводимы из органического субстрата». (н. м.)
Мёртвый адрес.
Выкричаться в микрофон.
Что ж это за Бог, если его за бороду дёргать можно?
Виртуальная ипостась человека уже сегодня вторая его природа.
Из анкеты: «Ваши сексуальные предпочтения».
«Распущенности Клемент [Фёдор Дмитриевич Клемент, ректор Тартуского университета — А.Щ.] терпеть не мог, но к бытовой невоспитанности молодежи относился без раздражения: «Вот был я на конференции в Новосибирске: до чего есть талантливые студенты! Но распоясанные очень: уселся на стол президиума, утащил у профессора стул и т. п. — а я смотрел и думал: может быть, отдельно не продается?» (Егоров Б.Ф. Структурализм. Русская поэзия. Воспоминания. Томск., 2001. С. 299.)
Коврик-самолёт.
Принять такой рай — значит не обладать хорошим вкусом.
В основании современной педагогики — философия выживания.
Великая гостиница Вселенной. (н. м.)
«Справедливость требует упомянуть ещё Емельянова-Коханского. Это он первый поразил Москву: выпустил в один прекрасный день книгу своих стихов, посвященных самому себе и Клеопатре, — так на ней и было напечатано: «Посвящается Мне и египетской царице Клеопатре», — а затем самолично появился на Тверском бульваре: в подштанниках, в бурке и папахе, в чёрных очках и с длинными собачьими когтями, привязанными к пальцам правой руки. Конечно, его сейчас же убрали с бульвара, увели в полицию, но всё равно: дело было сделано, слава первого русского символиста прогремела по всей Москве. Все прочие пришли уже позднее, — так сказать, на готовое. <…> Емельянов-Коханский вскоре добровольно сошел со сцены — женился на купеческой дочери и сказал: «Довольно дурака валять!» Это был рослый, плотный малый, рыжий, в веснушках, с очень неглупым и наглым лицом...» (Бунин И.А. Повести. Рассказы. Воспоминания. М. 1961. С. 556-562.)
Мальчик с вечно больным зубом.
У Д. не бывает задних мыслей, он весь задняя мысль.
Творчество как условие выживания.

Пишется одними глазами, проговаривается одной внутренней речью; читается другими глазами, проговаривается другой внутренней речью.


Назавтра запланировано: три мелких неприятности, одна крупная.
Это как выработанный карьер.
Хранители языка.
Если тексты воруют, значит это хорошие тексты.
Один сказал, другой добавил, третий убавил, получилось то, что надо.
Так и съел бы тебя! И добавки бы попросил.
«Я был в младших классах Царскосельской Гимназии, когда Иннокентий Анненский заканчивал там свое директорское поприще, окончательно разваливая вверенное его попечению учебное заведение. В грязных классах, за изрезанными партами галдели и безобразничали усатые лодыри, ухитрявшиеся просидеть в каждом классе по два года, а то и больше. Учителя были под стать своим питомцам. Пьяненьким приходил в класс и уютно подхрапывал на кафедре отец дьякон. Хохлатой больной птицей хмурился из-под нависших седых бровей полусумасшедший учитель математики, Марьян Генрихович. Сам Анненский появлялся в коридорах раза два, три в неделю, не чаще, возвращаясь в свою директорскую квартиру с урока в выпускном классе, последнем доучивавшем отмененный уже о ту пору в классических гимназиях греческий язык». (Николай Гумилёв в воспоминаниях современников. М. 1990. С. 26.)
Больной съел огурец и помер. (н. м.)
Добролюбов, упрекавший Некрасова за минуты хандры.
Понимающий взгляд.
Не за ту верёвочку дёрнул.
Бесконечность измеряется бесконечностью.
Умирать надо в пасмурную погоду.
Актовый зал. Всё есть, нет благодати.
«...Даль рассказывала, как всем дамам хотелось видеть Пушкина, когда он был здесь. Он приезжал ненадолго и бывал только у нужных ему по его делу людей или у прежних знакомых. Две её знакомые барышни узнали от неё, что Пушкин будет вечером у её мужа и что они будут вдвоём сидеть в кабинете Даля. Окно этого кабинета было высоко, но у этого окна росло дерево; эти барышни забрались в сад, влезли на это дерево и из ветвей его смотрели на Пушкина, следили за всеми его движениями, как он от души хохотал; но разговора не было слышно, так как рамы были уже двойные». (В.В.Вересаев, «Пушкин в жизни».)
С такими победами не поздравляют.
— Как бы Вы поступили на моём месте?

— Предложил бы поменяться местами.


Умная мысль сама постоит за себя, глупую надо поддерживать.
«По-моему, поучительным у хорошего поэта являются и далеко не совершенные явления. Красота лежит не в одной гармонии и законченности, а и в смутном стремлении к чему-то более совершенному, чего перед нами нет, что мы только провидим». (Анненский И.Ф. Книги отражений. М. 1979. С. 297.)

Поизносился. Лучше бы поистаскался.


Хуже, чем плохо.
«Нечистому не дано прикоснуться к чистоте». (Платон)
Только бы не забыть, только бы не забыть... И, конечно, забыл.
Только в XIX веке я чувствую себя своим человеком.
Когда вода дойдёт до подбородка, и не умеющий плавать поплывёт. (н. м.)
Совращение в католицизм. (н. м.)
Плохая музыка в плохом исполнении.
О чтении Пушкиным «Бориса Годунова»: «Какое действие произвело на всех нас это чтение — передать невозможно. Мы собрались слушать Пушкина, воспитанные на стихах Ломоносова, Державина, Хераскова, Озерова, которых все мы знали наизусть. Учителем нашим был Мерзляков. Надо припомнить и образ чтения стихов, господствовавший в то время. Это был распев, завещанный французскою декламацией. Наконец, надо себе представить самую фигуру Пушкина. Ожиданный нами величавый жрец высокого искусства — это был среднего роста, почти низенький человечек, вертлявый, с длинными, несколько курчавыми по концам волосами, без всяких притязаний, с живыми, быстрыми глазами, с тихим, приятным голосом, в черном сюртуке, в черном жилете, застегнутом наглухо, небрежно повязанном галстухе. Вместо высокопарного языка богов мы услышали простую ясную, обыкновенную и, между тем, — поэтическую, увлекательную речь! Первые явления выслушали тихо и спокойно или, лучше сказать, в каком-то недоумении. Но чем дальше, тем ощущения усиливались. Сцена летописателя с Григорьем всех ошеломила... А когда Пушкин дошел до рассказа Пимена о посещении Кириллова монастыря Иоанном Грозным, о молитве иноков «да ниспошлет господь покой его душе, страдающей и бурной», мы просто все как будто обеспамятели. Кого бросало в жар, кого в озноб. Волосы поднимались дыбом. Не стало сил воздерживаться. Кто вдруг вскочит с места, кто вскрикнет. То молчанье, то взрыв восклицаний, напр., при стихах самозванца: «Тень Грозного меня усыновила». Кончилось чтение. Мы смотрели друг на друга долго и потом бросились к Пушкину. Начались объятия, поднялся шум, раздался смех, полились слезы, поздравления. <…> Не помню, как мы разошлись, как докончили день, как улеглись спать. Да едва кто и спал из нас в эту ночь. Так был потрясен весь наш организм». (Воспоминания М.П.Погодина.)
Судьбы наши не пересеклись: потёрлись друг о друга и разошлись.
Упростить выражение лица.
Уже выпустив книгу, Л.Г. нашёл ошибку, которую никто никогда не заметит — настолько узка тема. Л.Г.: «Но я-то знаю».
«Игрек»: от Игорёк.
Хорошо, когда есть старик Державин, который заметит. А если нет?
«Сострить и сознаться в том, что острота принадлежит нам, нередко означает рисковать ее успехом: если слушатели — люди умные или почитают себя таковыми, они постараются ее не заметить, ибо считают несправедливым, что придумали ее не они, а кто-то другой. Напротив, передать ее как бы с чужих слов — значит снискать ей одобрение, ибо в таком случае ее принимают как некий факт, о котором никто не обязан был знать заранее; при этом она метче попадает в цель, возбуждает меньше зависти и никого не задевает; если она смешна — люди смеются, если достойна восхищения — восхищаются». (Жан де Лабрюйер, «О суждениях». В кн.: Жан де Лабрюйер. О монархе или о государстве. М., 2003. С. 124.)

Курага — свежая, сочная, прямо с куста. (н. м.)


Раньше — «девушка из нашего квартала», теперь — «из нашего портала».
Отдохнуть от себя самого.
Понимание масштаба.
В каждом правиле прячется исключение.
Не смысл, но содержание жизни. А оно — есть.
Рожки неплохо смотрелись бы на моей голове.
Эдисон Денисов: «Если я пишу для оркестра (большого или камерного), я никогда не знаю состава заранее — он образуется постепенно в процессе работы. Иногда лишь к самому концу работы выясняется, нужен ли мне данный инструмент или нет (так лишь, когда я дописал до самого конца «Камерную симфонию», я понял, что контрабас мне вообще не нужен; совершенно неожиданно для меня в конце «Гайдн-вариаций» возник колокол; 2 гобоя, 3 cirni и тромбон сами собой постепенно появились в Пушкине). Инструментальный состав — за исключением специальных заданий — не должен предопределяться заранее».

Всё так. И музыка, и инструменты должны рождаться сами собой, надо только уметь слушать.


Учительница. Тридцать восемь лет стажа. Разучилась говорить тихо.
Фамилия: Анонимов.
Даже в споре я пока не трясусь и не стучу палкой.
«Экономка» приятней для слуха, чем «экономика».
Лучше иногда, чем никогда.
Всё к лучшему, и чем дальше, тем лучше.
Встроиться в чужую судьбу. (н. м.)
Вызвать лучшие стороны человека и любоваться ими.
Во время декабристского восстания, под грохот выстрелов, императрица Мария Федоровна блуждала по Зимнему дворцу, восклицая: «Господи, что скажет Европа!».

Свет клином сошёлся, да разошёлся.


Фсё. (н. м.)
От этого может случиться всё что угодно и неугодно.
Самоорганизация беспорядка.
«Если бы не отлив, я бы, пожалуй, утопился». (Саша Чёрный, «Дневник Фокса Микки». В кн.: Саша Чёрный. Избранная проза. М. 1991. С. 35.)
Похоже, она приняла меня за интеллигента.
Пуговица не прижилась.
Кто за то, что чудес не бывает? — Несколько человек поднимают руки, остальные молчат.
Не потому, что лучше, а потому что так мне больше нравится.

Истина, рождённая в споре (с синяками и кровоподтёками).


Учителям кажется, что нельзя не знать, что такое «корень из икс» или что «Сказку о рыбаке и рыбке» написал Пушкин. Напрасно они так думают. И про корень, и про Пушкина можно не знать, между тем жить и радоваться. Вчера учительница одна говорит: «В седьмом классе не знать, что такое распространённое предложение! Говорили об этом сколько, и в учебнике есть, и дети с мест подсказывают, а он...» — А Вы сами знаете, что такое распространённое предложение? — Смотрит с удивлением. «Предложение с второстепенными членами». — А по-моему, предложение, которое часто употребляют, которое распространено. — Смеётся. А ведь мальчик мог запутаться в значениях. И потом слово «распространённое» само по себе так распространено, что, пока доберёшься от первой буквы до последней, забудешь, куда отправлялся. И опять вспоминаю Жванецкого: «Она не знает, где находится Лаос? Так объясните ей». Какой всё-таки умница Жванецкий!
Весь в холестерине. (н. м.)
Накопившаяся за жизнь усталость.
Аксиома, бесконечно доказывающая самой себе саму себя.
Тайна ухода.
Опиумная трубка Гумилёва.
Относиться ко мне серьёзно даже смешно.
Никогда не говорил: мне интересно то или это, но — мне интересно то, что мне интересно.
Страдать грудью (устар.): болеть чахоткой.
Пикассо выгонял из мастерской жену, запирал дверь и устраивал скандалы, когда она стучала. Требовал, чтобы его оставили в покое. Только так он мог работать.
Лирический оргазм.
«Современная песня — рождественская похлёбка для бедных». (В.Гаврилин, «О музыке и не только... Записи разных лет».)
Абсолютных потерь не бывает.
Гоголь про свои хвори: «Не говорю уже о том, что самое здоровье, которое беспрестанно подталкивает русского человека на какие-то прыжки и желание порисоваться своими качествами перед другими, заставило бы меня наделать уже тысячу глупостей». («Значение болезней». Из письма к гр. А.П.Т......му.)
Я человечеству ещё не всё сказал.
Первый муж второй жены.
Есть взрослые взрослые и невзрослые взрослые, с последними так же интересно, как с детьми.
Соблазнительна — до головокружения. На всякий случай захвати нашатырь.
Лицом к лицу, как две фаянсовые собачки. (н. м.)
Вопрос «Как быть?» употребляют в значении «как поступить?», «что делать?», «что предпринять?» Но можно понять иначе: «как существовать в этом мире?», «каким должно быть бытие?», «если быть, то как?». Как продолжение гамлетовского вопроса.

В кепке я похож на члена Союза писателей.


Человек на время. Человек навсегда.
Дверца в меня.
«Первую рукопись «Приключения Алисы под землей», примерно восемнадцать тысяч слов, Кэрролл не только переписал для девочки от руки, но и украсил тридцатью семью собственными рисунками. Рукопись он закончил переписывать в феврале 1863 года, а отправил ее Алисе, в дом ректора, только в ноябре 1864 года». (Джон Падни,
Каталог: txt
txt -> Қазақстан Республикасы Үкіметінің кейбір шешімдерінің
txt -> Ұшу қауiпсiздiгiн қамтамасыз етуге қатысатын авиация персоналының кәсiптiк даярлығының үлгiлiк бағдарламасын бекiту туралы
txt -> Трафиктi өткiзуді және өзара есеп айырысу тәртібін қоса алғанда, телекоммуникация желiлерiн қосу және өзара іс-қимыл қағидалары
txt -> Телефон байланысы қызметтерін көрсету қағидалары
txt -> «Химия өндірісіндегі қашықтықтан басқару» кәсіби стандарты Жалпы ережелер
txt -> Қазақстан Республикасы
txt -> Қазақстан Республикасының 2015-2025 жылдарға арналған сыбайлас жемқорлыққа қарсы стратегиясы туралы
txt -> Идентификация опасных производственных объектов


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет