Вдохновение как уменьшение эгоизма



жүктеу 4.66 Mb.
бет4/16
Дата07.02.2019
өлшемі4.66 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
«Льюис Кэрролл и его мир».)
Всего опасней затрагивать общие места; ничто так не оскорбляет, как сомнение в общеизвестном.
Тайна выбора.
Когда-то я говорил себе: делай то же, что делаешь, но быстрей. Теперь: делай то же, но медленней.
Вылезла из кровати с чувством глубокой удовлетворённости.
Выписан под наблюдение патологоанатома.
«Всякая шутка в устах умирающего неуместна; если же она касается определенных предметов, она гибельна. Что может быть печальнее, чем участь острослова, который даже ценой спасения души пытается перед смертью рассмешить тех, кого оставляет?» (Жан де Лабрюйер, «О вольнодумцах». В кн.: Жан де Лабрюйер. О монархе или о государстве. М., 2003. С. 236.)
Музыка, спустившаяся с небес.
Зиновий Гердт: «Почему говорят, что дети — наше будущее? У них своё будущее, у нас своё».

Даже если ошибка, я должен её совершить.


Шкловский — воображение без границ. Не боится дичи. Мысль движется, как движется, без... этого самого — а так можно? Хочется, пишется — значит можно.
У глупых людей глупых мыслей не бывает.
«...Я знаю одного поэта, который в машинописи фактически подготовил «академическое» собрание своих стихотворений: со всеми вариантами, с подробным идеологическим и реальным комментарием, с творческой историей — эх, если бы все крупные писатели проделали подобную работу!..» (Егоров Б.Ф. Структурализм. Русская поэзия. Воспоминания. Томск., 2001. С. 356.)
«...Женщины потому и любопытны, потому что женщины, потому что любопытны». (Гоголь Н.В., «Рим». В кн. Гоголь Н.В. Сочинения в двух томах. Т. 1. М. 1971. С. 634.)
Патриот своей комнаты.
Международный институт этологии имени Франциска Асиззского.
Стряхнуть с себя мусор.
Чему на самом деле учит Библия? Внимательному, неторопливому чтению, размышлению над прочитанным, возвращению к одним и тем же страницам. Библия учит читать Пушкина, Бунина, Набокова. Свою уставную задачу — стать книгой книг — Библия не выполнила, странно было бы требовать этого от неё.
Самозаклание не состоялось.
Я знаю, что шепнул Змий Еве. Что, кроме безделья и прозябания, есть Культура.
Музыкальные побрякушки.
«Миклуха-Маклай поставил себе правилом, которому неуклонно следовал, — быть всегда прямым с дикарями и никогда их не обманывать, даже в мелочах, даже для научных целей. Когда он впоследствии путешествовал по Малайскому архипелагу, к нему на службу поступил туземец, выговоривший, чтобы его никогда нз фотографировали, — как известно, дикари считают, что вместе с фотографией берется некоторая часть их самих. И вот однажды, когда дикарь крепко спал, Маклаю, собиравшему антропологические материалы, страшно захотелось сфотографировать своего слугу, так как он мог служить типичным представителем своего племени. Дикарь, конечно, никогда бы не узнал про фотографию, но Маклай вспомнил свой уговор и устоял перед искушением». (Кропоткин П.А. Записки революционера. М. 1990. С. 208.)
Был термин у коммунистов: «утрата связи с партией».
О том, о сём, обо всём.
«Будьте же не такой, как все; хотя бы только вы один оставались не такой, а всё-таки будьте не такой». (Достоевский Ф.М. братья Карамазовы. Части 3 и 4. М. 1972. С. 260.)
«Музыка — поэзия воздуха». (Ж.П.Рихтер)
Октябрьская революция только укрепила культ аристократизма. (н. м.)
«...Рассказываемое далеко не так важно, как сам рассказ». (Генри Миллер, «Размышление о писательстве».)

В мире нет ничего общеизвестного.


«Для романа в письмах необходима мотивировка — почему именно люди должны переписываться. Обычная мотивировка — любовь и разлучники. Я взял эту мотивировку в ее частном случае: письма пишутся любящим человеком к женщине, у которой нет для него времени. Тут мне понадобилась новая деталь: так как основной материал книги не любовный, то я ввел запрещение писать о любви. Получилось то, что я выразил в подзаголовке, — «Письма не о любви».

Тут книжка начала писать себя сама, она потребовала связи материала, то есть любовно-лирической линии и линии описательной. Покорный воле судьбы и материала, я связал эти вещи сравнением: все описания оказались тогда метафорами любви». (Шкловский В.Б., «Zoo, или письма не о любви», предисловие автора к первому изданию. В кн.: Шкловский В.Б. Жили-были. Воспоминания. Мемуарные записи. Повести о времени: с конца XIX в. по 1964 г. М. 1966. с. 167.)


Сводить чудо мира к убогим чудесам религии.
Смехоустойчив.
Маленькие личные счёты. (н. м.)
Полузасучив рукава.
«В самом ли деле я хочу, чтобы вместе с человеком исчезла память о нём и его свершениях? Нет, это невозможно. Но его имя, его дела, его книги или картины — всё это уже не он. Это только отпавший от него факт общественных связей, социума, культуры. Он же есть несуществование, которое нельзя вообразить и которое поэтому живые загоняют в свои топорные оболочки». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 334.)
Прямолинейное мышление. (н. м.)
«Ты дала мне два дела:

1) не звонить к тебе,

2) не видать тебя.

И теперь я занятой человек.

Есть еще третье дело: не думать о тебе. Но его ты мне не поручала». (Шкловский В.Б. Жили-были. М. 1966. С. 193.)
Чтобы женщина, а не просто существительное одушевлённое, женского рода, первого склонения.
«...Очень было весело; танцевали до пяти часов. Как хороша была Елецкая!

— И, мой милый! Что в ней хорошего? Такова ли была ее бабушка, княгиня Дарья Петровна?.. Кстати: я чай, она уж очень постарела, княгиня Дарья Петровна?

— Как постарела? — отвечал рассеянно Томский, — она лет семь как умерла.

Барышня подняла голову и сделала знак молодому человеку. Он вспомнил, что от старой графини таили смерть ее ровесниц, и закусил себе губу. Но графиня услышала весть, для нее новую, с большим равнодушием.

— Умерла! — сказала она, — а я и не знала! Мы вместе были пожалованы во фрейлины, и когда мы представились, то государыня...

И графиня в сотый раз рассказала внуку свой анекдот». (Пушкин А.С. Романы и повести. М. 1971. С. 174.)

Перечитать «Большие надежды» Диккенса. Помнится, там тоже от старухи скрывали смерть подруг-ровесниц, и тоже случайно проговорились, и она отнеслась к известию равнодушно.
«Он матами ругается». Пятиклассник о другом пятикласснике.
Я буду вдохновителем, Вы — организатором.

Блеф бывает двух родов: хорошая мина при плохой игре и плохая при хорошей.


Те, кого мы называем шестидесятниками, как и дух шестидесятых, относится хорошо если к трём процентам населения; в основном люди были такие же, как сегодня, завтра, всегда.
«Римское самоубийство Лили Брик. В 86 лет — удивительно! Самоубийство обычно акт молодости, сохраняющей еще свежесть воли и чувства, которые восстают против унижения, страдания. Не согласны.

Она сломала шейку бедра и поняла, что ходить больше не сможет. Вот рассказ соседей по даче. Записка — традиционная, с прощанием и объяснением причин, написана была ясным почерком. Она не могла в этот час не думать о Маяковском. А внизу очень большими и уже шатающимися буквами приписано было: нембутал». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 321.)


Съёживание человека.
Когда я распадусь на молекулы...
«Я делаю большие открытия о самом себе, когда пишу эти воспоминания. Трудность заключается уже не в том, чтобы найти и передать истину, а в том, чтобы найти того, кто станет ее читать». (Стендаль, «Жизнь Анри Брюлара». В кн.: Стендаль. СС в 15 тт. Т. 13. М., 1959. С. 220.)
Поцелуй... с некоторой кинематической неуверенностью.
«Паства» похоже на «паста» — однородная масса, из которой не вычленить человека.
«Стечение вещей, прекрасных формой, цветом, запахом, шорохом, тишиной. Красота, но теперь гложущая красота.

Её некому подарить. Она слишком богата подспудными смыслами, чтобы просто в ней отдохнуть». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 194.)


Ещё неизвестно, кто о ком будет писать воспоминания.
«Взрослые очень любят цифры». (Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц. М. 1963. С. 17.)
Кисло-сладкая моя.
«Сегодня Ремир Левитан сказал мне: «Представляешь, я видел собачку, которая играет в футбол!», на что мне пришлось ответить: «Подумаешь, удивил! А вот я видел людей, которые играют в футбол». (В.Гаврилин, «О музыке и не только... Записи разных лет».)

Я продукт не только своего времени, но разных времён — судьба тех, кто много читал.


« . . . Дед мой, живучи в Петербурге и служа в гвардии, был коротко знаком с Орловыми: все это было еще при Елизавете, прежде их известности. По этим связям и знакомствам ему часто случалось бывать вместе с Сумароковым. Судя по его словам, Сумароков очень любил блистать умом и говорить остроты, которые нынче, вероятно, не казались бы остротами, и любил умничать, что тогда принималось за ум, а ныне было бы очень скучно; например, однажды за столом у моего деда подали кулебяку. Он, как будто не зная, спросил: «Как называют этот пирог?» — «Кулебяка!» — « Кулебяка! — повторил Сумароков: — какое грубое название! а ведь вкусна! Вот так-то иной человек по наружности очень груб, а распознай его: найдешь, что приятен!» Замечание очень обыкновенное, которого дед мой, однако, не применял к Сумарокову». (Дмитриев М. А. Московские элегии. М., 1985. С. 143-144.)

«А слова говорят: «Она — единственный остров для тебя и твоей жизни. От нее нет тебе возврата. Только вокруг нее море имеет цвет». (Шкловский В.Б. Жили-были. М. 1966. С. 237.)


За порог — как в открытый космос.
В запыхе.
«...Главная причина, помешавшая мне работать, была довольно-таки глупой. Я писал, чтобы позабавить одну прелестную особу. А когда она перестала интересоваться мной, я перестал писать». (Мериме П. СС в 6 тт. Т. 6. М., 1963. С. 179-180.)
Человек силён знанием чего-то и незнанием чего-то.
...Если я к тому времени ещё буду вдыхать носом и выдыхать ртом.
Кто-то намочил снег.
Гордый сознанием своей обыкновенности.
«Нереализовавшийся человек на неизбежном пути своей деградации проходит разные стадии; в том числе — желание быть бездарным. Легче думать, что, собственно, ничего и не было, — только юношеский просчёт в своих силах, навсегда оставшийся непроверенным. Смирение и покой». (Гинзбург Л.Я. Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 184.)
Позволить себе непозволительное.
Я — всепогодный.
Возраст обещаний и возраст обобщений.
«Друзья мои, я так немолод, что уже перестал быть вежливым». (Шкловский)

За какой-то чертой перестаёшь приспосабливаться к жизни. Всё равно не приспособишься.


Что за жизнь без вранья?
«Генрих Гейне, отправившись с визитом к Гёте, не нашелся сказать ничего лучшего, как сообщить, что сливы, падающие с деревьев на дорогу из Йены в Веймар, превосходно утоляют жажду, и это вызвало добрый смех Юпитера немецкой поэзии». (Бальзак в воспоминаниях современников. М., 1986. С. 109.)
Умеренно развратный образ жизни.
Невесомость быта. (н. м.)
Лицо, не смотреть на которое я не могу. Не может стрелка не обратиться на Север, в самом молчании я уличён.
Любовь не в повтореньях глагола, а в соприсутствии — хотя бы мысленном.
Прийти к Д. со своими мыслями всё равно что в ресторан со своей бутылкой.
«Приехали. Риехали. Иехали. Ехали. Хали. Али. Ли. И... Это я так нарочно пишу, а то лапа совсем затекла». (Саша Чёрный, «Дневник Фокса Микки». В кн.: Саша Чёрный. Избранная проза. М. 1991. С. 48.)
Обострённое восприятие красоты не сродни болезни, а болезнь.
Никак не справиться со словом «наверное», с этим прибавочным «е». Не люблю. Когда я был маленький, так не говорили, и теперь не говорят. Академики, не иначе, придумали.

Чтобы изменилось мировоззрение, надо, чтоб изменился мир.


Исподнее жизни.
Лучшие мысли посещают нас, когда им вздумается.
«Призванные — в силу своей преобладающей способности — к созиданию форм и не реализовавшие эту способность, в хаосе несозданного, недодуманного, неосознанного испытывают всегдашнее тупое беспокойство — гнёт несуществования. Они присутствуют при том, как кто-то параллельный и подменённый бессмысленно проживает их жизнь». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 194.)
День был солнечный и немного лунный.
Не любовь к мудрости, а мудрость.
«Читаю записки В.Бертенсона «За тридцать лет». Еще раз убеждаюсь в ничтожестве человеческих способностей — сколько их, людей, живших долго, видевших очень многое, вращавшихся в обществе всяких знаменитостей и обнаруживших в своих воспоминаниях изумительное ничтожество. Вспоминаю книгу Н.В.Давыдова — то же думал и ее читая». («Устами Буниных», И.А.Бунин, 27.10.1916.)
Чтоб не затрагивать высокие темы, будем думать, что их нет.
Рассчитанные на подготовленного читателя, записные книжки Л.Я.Гинзбург принципиально не нуждаются в комментарии.
Повеситься на вопросительном знаке.
Стать молочными братом и сестрой можно и в зрелом возрасте. Покупается бутылка молока, разливается по стаканам, пьют — глядя в глаза друг другу, и целуются. Вот и всё.
Урожая 1947 г.
Безымянный художник конфетной обёртки.
«У Эренбурга есть своя ирония, рассказы и романы его не для елизаветинского шрифта». (Шкловский В.Б. Жили-были. М. 1966. С. 243.)
Любить мы можем не иначе, как в пределах своего эмоционального и интеллектуального опыта.
Духовный примитивизм только кажется безобидным; во все времена он пускал человечеству кровь.
«Однажды Булгарин (тогда ещё холостой) давал нам ужин. Собралось человек пятнадцать. После шампанского, давай читать стихи, а там и петь рылеевские песни. Не все были либералы, а все слушали с удовольствием и искренно смеялись. Помню антилиберала Василья Николаевича Берха, как он заливался смехом. Только Булгарин выбегал иногда в другую комнату. На следующий день прихожу к Булгарину и вижу его расстроенным, больным, в большом смущении. Он струсил этой оргии и выбегал, чтоб посмотреть, не взобрался ли на балкон (это было в первом этаже дома) квартальный, чтоб подслушать, что читают и поют». (Н.И.Греч, «Записки о моей жизни».)
Маленькое издательство с большими планами.
Теперь уже можно говорить о себе в прошедшем времени.
У музыки собственная логика развития, надо только слышать и записывать, а не «выдумлять» — как говорил мой начальник, когда я пытался работать творчески.

Произведение эргономического искусства.


«Душевная лень — тайный порок, ничего общего не имеющий с обыкновенной ленью. Это бессознательное отвращение перед тем крайним напряжением сознания, которым человек достигает своего предела. Вдохновение, вероятно, акт преодоления лени и страха. Лень и равнодушие предохраняют от слишком разрушительных усилий». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 413.)
Аксиоматика жизни.
«Не рыдай так безумно над ним, Хорошо умереть молодым!». Умереть можно старым в тридцать лет и молодым в восемьдесят.
Народу — как на похоронах Сталина.
«Про разрыв Сурикова с Толстым я слыхал такой рассказ от И.Э.Грабаря:

«А он вам никогда не рассказывал, как он Толстого из дому выгнал? А очень характерно для него. Жена его помирала в то время. А Толстой повадился к ним каждый день ходить, с ней о душе разговоры вел да о смерти. Так напугает ее, что она после целый день плачет, просит: «Не пускай ты этого старика пугать меня». Так Василий Иванович в следующий раз, как пришел Толстой, с верху лестницы на него:

— Пошел вон, злой старик, чтобы тут больше духу твоего не было.

Это Льва Толстого-то... Так из дому и выгнал». (Волошин М.А. Путник по вселенным. М. 1990. С. 199.)

Обычай — потенциальный закон; закон — сертифицированный и систематизированный обычай. (н. м.)
Чтобы оценить сказку, надо понимать, что это сказка. Есть прекрасные религиозные вымыслы, оценить которые может только неверующий.
Съел конфету «Красная шапочка» и почувствовал себя волком.
Большая часть войн — религиозные войны. Страшно подумать, сколько народу сгубила религиозная мысль. А сколько ещё погубит!
На краешке столетья.
Бюффон, автор «Естественной истории», излишней скромностью не страдал и прямо говорил, что величайших гениев на свете всего пять: «Ньютон, Бэкон, Лейбниц, Монтескье и я».
Как всё-таки легко водить людей за нос. Прямо вижу протянутые носы и умоляющие лица: веди нас!
К вершинам поэзии на фуникулёре.
Революционер из меня не получится: ни в людей, ни в переустройство мира я не верю.
Символика шлейфа.

Летательный аппарат в виде юноши с крыльями.


Н.Г.Гарин-Михайловский о Чехове: «Вы знаете, что я делаю? — весело встретил он меня, — в эту записную книжку я больше десяти лет заношу все свои заметки, впечатления. Карандаш стал стираться, и вот я решил навести чернилом: как видите, уже кончаю.

Он добродушно похлопал по книжке и сказал:

— Листов на пятьсот еще неиспользованного материала. Лет на пять работы. Если напишу, семья останется обеспеченной.

Все его сочинения купил, как известно, Маркс, за 75 тысяч рублей». (Гарин-Михайловский Н.Г. СС в 5 тт. Т. 5. М., 1958. С. 658.)

Открывая книгу, я жду не поэтических открытий, а хороших стихов.
Лучшие книги те, которые делают людей лучше.
Разрастание лысины.
Отношение равнодушно-неприязненное.
Обидней всего умереть от счастья.
Я ведь к юмору почему так тянусь? Переключиться, не думать о грустном. Хватаюсь за всё, что хоть немного смешно, даже если глупо, даже если жестоко.
Если с первого раза не получилось, это ничего не значит. Если со второго раза не получилось, это тоже ничего не значит. Но если и с третьего раза не получилось, надо попробовать ещё раз.
Честно — шёпотом — самому себе.
Впервые пробел как знак разделения появился в XVII веке.
«Без слов нельзя ничего достать со дна». (Шкловский В.Б. Жили-были. М. 1966. С. 207.)
История музыки — история мелодизма.
Жить внимательно.
Вездесущий и вездесующийся.
«Суть жизни не в том, чтобы поднять самую большую тяжесть, но в том, чтобы поднять самую большую из посильных тяжестей». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 428.)
Выпустил книгу стихов. «Почему без дат?» А зачем мне даты? У меня свои отношения со временем: неважно, что когда и вслед за чем, важно, чтобы было и было хорошо.

Что-то по-настоящему настоящее. (н. м.)


Прилечь. Чисто символически.
Замысел, понятный одному режиссёру.
История обнажения в постперестроечной России. Никаких набедренных повязок, всё должно быть открыто и соответствующе преподнесено. <…> «Но если лик таков, То что же пах за диво!» (Л.Аронзон).
Пройти мимо чуда.
По-настоящему всего Гоголя надо знать наизусть.
Девиз: «Стареть, не устаревая!»
Чтобы делать что-то из последних сил, надо, чтоб эти последние силы были.
По-настоящему мы принадлежим тем, кто нас любит.
«Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом». (Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц. М. 1963. С. 31.)
Л.Гинзбург пишет, что Шкловский как говорил, так и писал. Правильно. А как ещё?

Лирические яды.


Разнузданное воображение.
«Царь взял меня на службу, но не в канцелярскую или придворную, или военную — нет, он дал мне жалование, открыл мне архивы, с тем, чтобы я рылся там и ничего не делал. Это очень мило с его стороны, не правда ли? Он сказал Puisque il esl marie et qu'il n'est pas riche, il faut faire aller sa marmite (так как он женат и не богат, то нужно позаботиться, чтоб у него была каша в горшке). Ей богу, он очень со мною мил». (А.С.Пушкин — П. А. Плетневу, 22 июля 1831 г., из Царского Села.)

Про кашу в горшке хорошо. Поговорка, наверное.


Почти всё, что я делаю, я делаю не подумав, а подумав — всё равно делаю.
«Какой долгий, изматывающий опыт нужен иногда, чтобы выжать потом из него несколько строк». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 253.)
«Сколько посторонней дряни живёт под черепом...» (Саша Чёрный, «Первое знакомство». В кн.: Саша Чёрный. Избранная проза. М. 1991. С. 22.)
Беспредметность общения.
Периферийск.
«Если у вас отнимут всё, живите тем, что осталось. Стыдно быть несчастливым». (Александр Володин)
«Ох, какую трудную бабушку послал мне Бог! Всегда-то мне попадает! Посидим мы с Лелей в уголке, пошепчемся — институтские замашки! Слишком звонко рассмеемся — вульгарность, дурной тон! Выскажу неудачное суждение или растерянно промолчу — ты держала себя, как провинциалка.

Случится проявить недостаточную корректность — современная разболтанность! Выскочишь на улицу без перчаток или с непокрытой головой — мещанские привычки! Подойдешь с земным поклоном к иконе или под благословение к священнику — от этого веет монашеством! Вернешься домой на полчаса позже назначенного времени — ты совершенно по-советски не считаешься с требованиями старших! Расплачешься над книгой — оказывается, ты барышня из романа Чарской! А уж назвать Лелю Лелькой, а ей меня Аськой — это не приведи Бог — чисто пролетарская привычка, непозволительная упрощенность. Вот так и вертись целый день между постоянными выговорами и запретами». (Головкина И.В. Лебединая песнь (Побеждённые). СПб. 2008. С. 257.)


Думающий и чужое поймёт, и своё изобретёт; понимающий только понимает.
Вертикальные мысли.
Одновременно топнуть ногой и ударить кулаком по столу.
Культура требует сил, но и даёт силы. Культура даёт силы, но и требует сил. Круг, из которого не вырваться.
«Настоящий Эпикур, действительно, был благодушен и добр. Но в остальном он был мало похож на этот образ. Это был больной человек с худым, измождённым лицом, всю жизнь страдавший от камней в печени. Он почти не выходил из дому, а с друзьями и учениками беседовал, лёжа в своем афинском саду. <…> Он говорил: «Кому мало малого — тому всего мало». (М.Гаспаров, «Занимательная Греция».)
Говорить двояко. (н. м.)
Пирожное, похожее на клумбочку. (н. м.)

«Людмилу» Жуковского, которая еще была тогда непростывшею новостию, и мастерски читал многие места, особенно: «Бор заснул, долина спит», и слово «чу!» так, что в самом деле виделось, как будто долина спит; для большего сходства он даже в это время зажмуривал глаза. Почтмейстер вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам, Юнговы «Ночи» и «Ключ к таинствам натуры» Эккартсгаузена, из которых делал весьма длинные выписки, но какого рода они были, это никому не было известно...» (Гоголь Н.В. Сочинения в двух томах. Т. 2. М. 1971. С. 399.)


У Грина в «Бегущей по волнам» — «Несбывшееся». А ещё может быть —«Несбыточное».
Похоже, и я не бездонный.
«Самое страшное, что придумали люди, — это застолье». (Георгий Вицин)
«Вечером я [Юлиан Григорьевич Оксман, литературовед — А.Щ.] задавал Горькому вопросы (в том числе и об истории его дружбы с Буниным), а он объяснял некоторые из моих недоумений по поводу «Самгина». Утром, прощаясь со мною и А.Н.Тихоновым, A.M. неожиданно швырнул в камин какую-то солидную рукопись, что-то буркнув при этом Тихонову. Когда я спросил последнего уже в машине, что это значит — он ответил: «это воспоминания М.Ф.Андреевой о жизни на Капри». До этого эпизода я не подозревал о степени ненависти A.M. к любимой когда-то им женщине». (Егоров Б.Ф. Структурализм. Русская поэзия. Воспоминания. Томск., 2001. С. 379.)
Экономить на мыле.
Это не обо мне, это о жизни.
Не с неба свалилось, не из земли выросло.
Мы принадлежим тем, кто нас любит.
Добрые поступки религия приписывает вере. Но истинно добрый поступок бескорыстен и диктуется внутренней необходимостью. Всё доброе, что принесла в мир мать Мария, она принесла не как христианка, а как истинно добрый человек — что бы ни думала об этом сама.
Шуберт в своих сочинениях никогда ничего не менял.
Если отбросить плохое, то всё хорошо.
«Творящему свойственно томительное ощущение ускользающего, даром растраченного времени, как ему свойственно мучиться тем, что сделал меньше, чем мог сделать. Иначе расценивают достигнутое люди со стороны, особенно те, для кого данный человек стал уже фактом истории. Они судят его только по делам его. Нам важно, что Грибоедов создал «Горе от ума»; мы равнодушны к тому, как он мучился тем, что не создал ничего другого. Не все ли нам равно, что Пруст начал писать в сорок лет, раз он успел написать все, что нам нужно от Пруста. Но каково было великому писателю жить до сорока лет, не имея силы преодолеть душевную лень. Дарование — самая жестокая совесть». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 218.)
Богу я, точно, душу не отдам.
Не ментальность, а моментальность. Мысль мелькнула — мысль пропала. Не записал — пеняй на себя.
Перепись комаров.
«Это была фигура девушки эпохи прерафаэлитов, с длинными руками и ногами, стройная, с узким, удлиненным, одухотворенным лицом и одухотворенными пальцами». (Гессе Г. СС в 4 тт. Т. 1. СПб. 1994. С. 250.)

Отсвет Тайны на лице.


«Из всех лиц, которые я видел, в памяти у меня не удержалось ни одно: всё исчезло, не оставив следа; но я могу с точностью описать любую мелочь вашей обстановки, число ступенек на лестнице, цветочные горшки на лестничной площадке! От моей квартиры у г-жи Тардиф не осталось в памяти ничего! Ничего от Петербурга, разве только скамейка в Летнем саду, где мы сидели, ступени лестниц на Дворцовой набережной, где я подавал вам руку! О! Если б вы знали, как дорога мне ваша булавка, упавшая на гранит набережной!» (Оноре Бальзак. СС в 24 тт. Т. 23. М., 1960. С. 334.)

Лунная змейка Экзюпери. Смерть — разрешающая все загадки.


«Все, что мы изображаем себе в очертаниях крупных, со временем осуществляется в малых размерах, и от выбора, который мы делаем на вершине горы, в точности зависит выбор, который мы сделаем в долине». (М.Метерлинк, «Прощение обид».)
Auto de fe классного журнала.
Есть классическая арабская культура, есть культура Востока, европейская культура; американской культуры — нет. Есть большие американские писатели: По, Торо, Мелвилл, О’Нил и другие, но все они воспитаны европейской школой.
Качать права человека.
Несколько китайских пословиц и поговорок:

«Чрезмерная радость порождает печаль».

«Каллиграф кисть не выбирает».

«Не можешь ловить рыбу, лови креветок».

«Разобрать восточную стену, чтоб починить западную».

«Из куриного яйца не вылупится феникс».


«Была странная пора, когда часы тикали, а время не шло...» (Шкловский В.Б. Жили-были. М. 1966. С. 78.)
Буравить одну и ту же точку.
«Когда нет самого важного, всё становится неважным, и всё неважное становится важным, и любое может стать смертельным». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 193.)
Зарасти всё мохом и горохом! (н. м.)
«Чичиков никогда не чувствовал себя в таком веселом расположении, воображал себя уже настоящим херсонским помещиком, говорил об разных улучшениях: о трехпольном хозяйстве, о счастии и блаженстве двух душ, и стал читать Собакевичу послание в стихах Вертера к Шарлотте, на которое тот хлопал только глазами, сидя в креслах, ибо после осетра большой позыв ко сну». (Гоголь Н.В. Сочинения в двух томах. Т. 2. М. 1971. С. 395.)

В бумагах Жуковского сохранилась анонимное «Письмо Вертера Шарлотте» (400 строк). «Какое именно послание имел в виду Гоголь, сказать довольно трудно. Интересно во всяком случае, что такие «послания» ходили во времена Гоголя в провинциальной помещичьей среде и при случае цитировались наизусть как признак образованности и чувствительного сердца». (Жирмунский В.М. Гёте в русской литературе. Л. 1982. С. 49.)


Пустота дня.
Утро. Финский залив. Пляж. Время собирать камни.
Человек группового сознания. (н. м.)
Глуп до мозга костей.

«В сороковые годы общество несколько перемешалось, но в тридцатые интеллигентные круги еще не сближались с пролетарским элементом, и порожденный большевистской пропагандой антагонизм был чрезвычайно обострен. Достаточно сказать, что слово «интеллигент» было широко применяемым бранным словом». (Головкина И.В. Лебединая песнь (Побеждённые). СПб. 2008. С. 237.)


Признак величия — неисчерпаемость.
Из истории нудизма:

«А в дюнах за бугром — другой век. Может быть, бронзовый, может быть, железный, может быть, волосато-орангутангский. Перед походными скворешницами на колесах сидят кирпичные, тощие люди, обросшие бурым войлоком. Вместо костюмов — пояса стыдливости шириной в почтовую марку. Ветер раздувает на головах выцветшую паклю. Выцветшие глаза, выцветшие ресницы... Сидят и молча преют... <…> Над косогором вверху проходят люди — двадцатого века. Осторожно косятся сквозь сосновые лапы и с почтительным недоумением шепчут:

— Нудисты...

— Культ тела. Они переутомлены городом и возвращаются к природе...

— О, о! Скажите, пожалуйста!

Какой, однако, тусклый «культ тела»... Почему эти коричневые макароны, принципиально высушенные и пересушенные на солнце, называются «культом тела»? Почему тряпочка-перемычка, скрывающая последнюю наготу, объединяет этих скучных чудаков в какую-то нудную, скопческую секту? Что понимают в природе эти эвритмические Робинзоны, созерцающие муравьев на большом пальце собственной ноги?..» (Саша Чёрный, «У моря», 1931 г.)


Слово «убожество» — гениальное само по себе, толкующее само себя.
«На своем веку я много встречал разных серьёзных людей. Я долго жил среди взрослых. Я видел их совсем близко. И от этого, признаться, не стал думать о них лучше». (Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц. М. 1963. С. 8.)
«Вызов на ковёр». Обрусевшее. Пришло с арабского Востока.
«Над Севильей раскинулась голубая прохладная ночь. Но Гвадалквивир «не шумел и не бежал», так как здесь он вообще не имеет привычки этого делать. Он мутен и тих как пруд и настолько глубок, что по нему до самой Севильи ходят океанские пароходы». (Волошин М.А. Путник по вселенным. М. 1990. С. 84.)
Если провести платком по моей совести, платок останется чистым.
Надушенный старик.
Сменить «веру отцов» на «истинную веру».
«Только художник на всём чует прекрасного след» (Фет, «Скучно мне вечно болтать о том, что высоко, прекрасно...»). Стихи так себе, но я о содержательной стороне. Прекрасное не оставляет следов, либо оно есть, либо его нет. Фет, скорей, имел в виду ситуацию, когда прекрасное либо присутствует в слабом растворе, либо угадывается как нереализованная возможность. Есть поговорка: ладно скроен, дурно сшит. Таких людей я встречаю постоянно и всякий раз достраиваю нераскрывшееся или упущенное прекрасное.
Людовик XI пожаловал Пр. Деве Марии герцогский титул и назначил капитаном своей гвардии.
Из-за этого можно расстраиваться, но не убиваться.
Любовь к неправильным глаголам.

Список неиспользованной литературы.


«...Мисс Уотсон все приставала: «Не клади ноги на стул, Гекльберри!», «Не скрипи так, Гекльберри, сиди смирно!», «Не зевай и не потягивайся, Гекльберри, веди себя как следует!». Потом она стала проповедовать насчет преисподней, а я возьми да и скажи, что хорошо бы туда попасть. Она просто взбеленилась, а я ничего плохого не думал, лишь бы удрать куда-нибудь, до того мне у них надоело, а куда — все равно. Мисс Уотсон сказала, что это очень дурно с моей стороны, что она сама нипочем бы так не сказала: она старается не грешить, чтобы попасть в рай. Но я не видел ничего хорошего в том, чтобы попасть туда же, куда она попадет, и решил, что и стараться не буду. Но говорить я этого не стал — все равно никакого толку не будет, одни неприятности.

Тут она пустилась рассказывать про рай — и пошла и пошла. Будто бы делать там ничего не надо — знай прогуливайся целый день с арфой да распевай, и так до скончания века. Мне что-то не очень понравилось. Но говорить я этого опять-таки не стал». (Марк Твен. Приключения Гекльберри Финна. М. 1955. С. 4.)

Эпиграф дня.

Шкловский — весь из красных строк.

Новый человек вошёл в мою жизнь. Надолго ли?

В детстве была игра: «Кто первый?». Играли вдвоём. Бросали кубик и продвигались вперёд — сколько укажет кубик. Самое трудное в конце: если до цели оставалось два шага, а выпадало, например, пять, приходилось отступать на три шага и продолжать игру. С годами желание быть первым я незаметно утратил. Даже не с годами; уже в школе мне было всё равно, какой я по счёту; к двадцати годам ценности окончательно сместились с почётного места на качество того, за что его присуждают.


Больше, чем много.
Пойду раздирать пасти львам.
«Замечательно, что — при определенной писательской установке — психика писателя может не отразиться в его творениях. Романы Гончарова даже утомляют своей нормальностью. Между тем это был полусумасшедший человек с тяжелейшими депрессиями и маниями». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 220.)
Жаль, что выражение «до скончания века» не вспомнилось мне в 1999 году. В новогоднюю ночь, за столом, я бы мог пошутить: «До скончания века осталось восемь минут»... Каково? Теперь так не пошутишь.
Поменять ценники.
Обрушить свою эрудицию на кого-либо.
«Поведением управляют устремления и интересы, превращающие человека в устройство, приспособленное, биологически и социально, для жизни.

Логика поведением не управляет, — логически мыслящие от других отличаются пониманием нелогичности своих поступков». (Гинзбург Л.Я Человек за письменным столом. Л. 1989. С. 221.)


Несостоявшийся диалог.
Толстой... «панически боялся крыс; сидя однажды в севастопольских ложементах, вдруг выскочил наружу и кинулся на бастион, под ураганный обстрел неприятеля: увидал крысу». (И.А.Бунин, «Освобождение Толстого».)
Хотела показать, что не лыком шита, — именно потому, что лыком.

Из черновых рукописей «Сказки о рыбаке и рыбке»:

«Не хочу я быть вольною царицей,

Я хочу быть римскою папой!»



<…>

Добро, будет она римскою папой.



<…>

Воротился старик к старухе,

Перед ним монастырь латынский,

На стенах латынские монахи

Поют латынскую обедню.

Перед ним вавилонская башня,

На самой на верхней на макушке

Сидит его старая старуха.

На старухе сарачинская шапка,

На шапке венец латынский,

На венце тонкая спица,

На спице Строфилус птица.


Теперь-то я знаю: успокоение приходит не через три года, а через четыре.
Георгий Вицин: «Я умереть не боюсь. Душа всё равно остаётся на земле. Если она есть».
Свидетельствую: русский человек учиться русскому языку не хочет. Он думает, что и так его знает.
«Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись среди своего мира, тягостно спохватясь и дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся? Не ясен ли его образ? Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать его слабо мелькающие черты?

Между тем время проходит, и мы плывем мимо высоких, туманных берегов Несбывшегося, толкуя о делах дня». (Грин А.С. Избранное. М. 1956. С. 240.)


Органы внутренних дел: сердце, почки, печень и прочее.
Чтобы увеличить портрет, щёлкните его по носу (компьютерное).
Романсное настроение.
Таким не открыть что-то своё, а получить свою порцию баланды.
Просто есть две культуры: традиционная культура и культура свободного человека.
Угол расхождения.
Корни, степени... Число, измеряющее себя самим собой, самодостаточное число.
«Сетевая словесность» о Кушнере: исписался, повторяется, современность не отразил... Ну, исписался, с кем не бывает. Повторяется. А современность... Может, и нет никакой современности. Современный человек так же тёмен, как его предок... ещё темней. У того дубина, у этого коммуникатор, а миропонимание одно и то же. <…> Повторяется. Но культура стиха по-прежнему высока. Сотни поэтов пишут не в пример хуже, но бранить почему-то хочется Кушнера. Так Набоков глумился над Чернышевским в «Даре». Надо что-то из себя представлять, чтоб тебя бранили.
Поликультурная неопределённость.
Все мои выстрелы — в воздух.

Два не понимающих друг друга человека, маленький Вавилон.


«Гумилев <…> с насмешливым раздражением рассказывал, что на экзамене по русской литературе, — экзамене, на котором он собирался блеснуть знаниями и остротой своих суждений, — профессор Шляпкин спросил его: «Скажите, как вы полагаете, что сделал бы Онегин, если бы Татьяна согласилась бросить мужа?» (Николай Гумилёв в воспоминаниях современников. М. 1990. С. 165.).
В жизни так много грустного, что начинаешь цепляться за любое смешное, даже если оно не смешно.
Мой символ веры: «Чудес не бывает».
Одним помогает выжить вера в бессмертие, другим правда о смерти.
Сколько их было — первомайских демонстраций! По Дворцовой, по Красной площади... Демонстраций чего? Над этим не задумывались. Существительное не предполагало зависимого слова, хотя оно было и несло скрытый смысл: демонстрация верноподданнических чувств.
То, что получается с первого раза, не всегда получается со второго.
Есть формула снижения: «правда о...». «Правда о пенсионном фонде», «правда о штурме Зимнего», «правда о мамонтёнке Диме», «правда о Ворошилове», «правда о загаре», «правда о шампанском»... — вплоть до «правды о себе».
Стихи для людей пожилого возраста.
Полиграфическое требование к посмертным изданиям: каждое стихотворение на отдельной странице.
Есть люди, место для которых будто специально уготовано в нашей душе.
Было бы, и правда, неплохо, если бы существовал Бог — воплощение мудрости, всезнания, Бог, с которым можно побеседовать на любую тему, задать любой вопрос, но в том-то и дело, что такого Бога нет и говорить с Богом — значит самому отвечать на свои же вопросы.
Жизнь даётся в одном экземпляре.
«Он умер». — «Что сделал?» «Что произошло?». Разумеется, «Что произошло?» Но при этом нарушается синтаксическая симметрия: вопрос к двусоставному оказывается безличным предложением.
О вопиющей неаккуратности Эренбурга писал М.Волошин: «С болезненным, плохо выбритым лицом, с большими, нависшими, неуловимо косящими глазами, отяжелелыми семитическими губами, с очень длинными и очень прямыми волосами, свисающими несуразными космами, в широкополой фетровой шляпе, стоящей торчком, как средневековый колпак, сгорбленный, с плечами и ногами, ввернутыми внутрь, в синей куртке, посыпанной пылью, перхотью и табачным пеплом, имеющий вид человека, «которым только что вымыли пол», Эренбург настолько «левобережен» и «монпарнасен», что одно его появление в других кварталах Парижа вызывает смуту и волнение прохожих». (Статья «Илья Эренбург — поэт».) А Эмиль Литовский, в 60-е, рассказывал мне о болтливости Эренбурга — что было полной для него неожиданностью.
«Не надо губить сосны, чтобы сажать клубнику». (Шкловский В.Б. Жили-были. М. 1966. С. 52.)
«Скучно на этом свете, господа!» (заключительная фраза «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»). — «Эх, господа, что-то скучно...» (заключительная фраза повести Н.Г.Помяловского «Молотов»).

«...Согласно обету, все роли в мистериях исполняются исключительно постоянными обывателями Обер-Аммергау; причем каждый исполнитель подготавливается к своей роли в течение нескольких лет. Выбор актеров происходит на торжественном собрании старейшин местечка и представляет особенные трудности потому, что актер должен соответствовать своей роли не только талантом, подходящей наружностью и возрастом, но и своими нравственными качествами. Не следует только думать, что затруднение заключается в отсутствии нравственных качеств, необходимых для исполнения ролей Христа, апостолов, Богоматери и других положительных типов драмы: все немцы, а жители Обер-Аммергау в особенности, настолько благоухают всевозможными добродетелями, что становятся положительно невыносимыми для свежего человека при продолжительном общении с ними. Напротив, трудности при выборе актеров начинаются тогда, когда приходится выбирать исполнителей для отрицательных ролей и в особенности для роли Иуды. Иуда — это постоянный камень преткновения благочестивых обитателей Обер-Аммергау. Говорят, что несколько раз уже ввиду непреоборимых трудностей высказывалось желание пригласить Иуду по вольному найму со стороны, но в последнюю минуту все-таки всегда находился такой обыватель, который самоотверженно брал на себя роль Иуды, что, разумеется, было со стороны истинно геройским подвигом, так как за каждым актером здесь на всю жизнь остается ореол его роли.

Поселянин, изображавший Христа, всегда является самым почетным лицом в деревушке, девушка, играющая роль Марии, избирается всегда с особенной тщательностью и имеет девяносто девять шансов в самом непродолжительном времени выйти замуж за какого-нибудь пожилого, всеми уважаемого местного Иосифа и в качестве почтенной матроны стать верховной блюстительницей чистоты местных нравов, а к Иуде, насколько добродетелен он бы ни был, все-таки на всю жизнь остается несколько подозрительное отношение». (Волошин М.А. Путник по вселенным. М. 1990. С. 20-21.)
На стартовую позицию мне уже не вернуться.
Комплекс Подколёсина.
Вся мудрость — отказываться от меньшего ради большего.
Собачка в виде лошадки.
«...Папа Бенедикт XI, намереваясь произвести некоторые живописные работы в соборе св. Петра, послал из Тревизи в Тоскану одного из своих придворных поглядеть, что за человек Джотто и каковы его работы. Придворный этот, приехавший, дабы повидать Джотто и узнать о других превосходных в живописи и мозаике флорентийских мастерах, беседовал со многими мастерами и в Сиене. Получив от них рисунки, он прибыл во Флоренцию и, явившись однажды утром в мастерскую, где работал Джотто, изложил ему намерения папы. И так как тот хотел сам оценить его работы, то он, наконец, попросил его нарисовать что-нибудь, дабы послать это его святейшеству. Джотто, который был человеком весьма воспитанным, взял лист и на нем, обмакнув кисть в красную краску, прижав локоть к боку, как бы образуя циркуль, и сделав оборот рукой, начертил круг столь правильный и ровный, что смотреть было диво. Сделав это, он сказал придворному усмехаясь: «Вот и рисунок». Тот же, опешив, возразил: «А получу я другой рисунок, кроме этого?» — «Слишком много и этого, — ответил Джотто. — Отошлите его вместе с остальными и увидите, оценят ли его». Посланец, увидев, что другого получить не сможет, ушел от него весьма недовольным, подозревая, что над ним подшутили. Все же, отсылая папе остальные рисунки с именами тех, кто их выполнил, он послал и рисунок Джотто, рассказав, каким образом тот начертил свой круг, не двигая локтем и без циркуля. И благодаря этому папа и многие понимающие придворные узнали, насколько Джотто своим превосходством обогнал всех остальных живописцев своего времени». (Джорджо Вазари. Жизнеописание Леонардо да Винчи. М. 2006. С. 25-26.)
Мы живём в слишком тесном мире, слишком близко расположены предметы друг от друга, всё время за что-то цепляешься, на что-то натыкаешься.

В жизни нашей всегда окажется лишний человек.


Кириллический человек.


Каталог: txt
txt -> Қазақстан Республикасы Үкіметінің кейбір шешімдерінің
txt -> Ұшу қауiпсiздiгiн қамтамасыз етуге қатысатын авиация персоналының кәсiптiк даярлығының үлгiлiк бағдарламасын бекiту туралы
txt -> Трафиктi өткiзуді және өзара есеп айырысу тәртібін қоса алғанда, телекоммуникация желiлерiн қосу және өзара іс-қимыл қағидалары
txt -> Телефон байланысы қызметтерін көрсету қағидалары
txt -> «Химия өндірісіндегі қашықтықтан басқару» кәсіби стандарты Жалпы ережелер
txt -> Қазақстан Республикасы
txt -> Қазақстан Республикасының 2015-2025 жылдарға арналған сыбайлас жемқорлыққа қарсы стратегиясы туралы
txt -> Идентификация опасных производственных объектов


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет