Вершина Казбек расположена в Восточном Кавказе



жүктеу 382.44 Kb.
бет1/3
Дата07.02.2019
өлшемі382.44 Kb.
  1   2   3

КАЗБЕК – ТАКОЙ БЛИЗКИЙ

И ДАЛЁКИЙ.

«А счастье, по-моему, просто

Бывает разного роста:

От кочки и до Казбека -

В зависимости от человека».
Э. Асадов.




Для людей старшего поколения эта пачка папирос наиболее узнаваема. Только «Беломорканал» - дизайнерская находка 50-х годов, делил ту популярность. Гурманы говорят, что от папирос «Казбек» исходил приятный кисловатый привкус. Если «Беломорканал» самим названием напрямую связан с историей нашего государства и его деспотическими методами строительства светлого будущего на костях соотечественников, то папиросы «Казбек» – ассоциировались со свободной жизнью летящего во весь опор всадника. Сочетание синего неба, бело-голубых склонов гор и тёмного профиля скакуна в вихре полёта, действительно, создают впечатление простора и величия. Но картинка, как часто бывает, обманчива. И та, и другая пачки, как ни странно, связаны с одним человеком – «отцом всех народов» – Сталиным. Автор дизайна пачки папирос «Казбек» - художник Роберт Грабе в тридцатые годы создал рисунок, напоминающий Сталину о своей малой Родине. Инициатива создания папирос исходила от работников «Табактрест». Понятно, что эта «добровольная» инициатива принудительно корректировалась работниками НКВД. Угодили ребята – ибо сам Сталин одобрил папиросы и утвердил рисунок на пачке. После одобрения папиросы вошли в число наиболее престижных.
Так, всё-таки, Казбек ли изображён на пачке? Вряд ли художник видел эту гору, поскольку изображение далеко от истинной картины. Сравните сами. Вершина Казбека – округлая заснеженная шапка, хотя и двуглавая, но никак не остроконечная. Да и сам Сталин созерцал ли её? Его родное село – Гори находится достаточно вдали от этого района. И всё же, он не мог не видеть вершину из Владикавказа. Сталин бывал там. А в хорошую погоду Казбек выделяется на фоне прикрытых серовато-синеватой вуалью гор. На пачке некий символ, а надпись ниже лишь подтверждает, что сзади символ Казбека. Тогда возникает вопрос: «Почему же именно эта, а не иная гора?» Ответ достаточно прост: Казбек был и остаётся первой по высоте вершиной Грузии. Он же был наиболее известен массовыми восхождениями, заложившими основы альпинизма в Советском Союзе.
Прошло время. Изменились приоритеты. Папиросы «Казбек» практически исчезли с прилавков магазинов. По спортивной известности Казбек уступил место Ушбе, той самой Ушбе, которая стала сердцем и гордостью Сванетии, символом неприступности и спортивного мастерства. Одновременно гордость всей Грузии – та же Ушба. И всё же, речь пойдёт о Казбеке…
*

Не знаю, как Вам, а мне о Казбеке хочется сказать что-то тёплое и приятное. Такая аура исходит от него. Лучше, чем сказал Пушкин А.С., вряд ли удастся. Поэтому я напомню его стихи, но сначала приведу его слова из главы V «Путешествия в Арзрум»: «…Переезд мой через горы замечателен был для меня тем, что близ Коби ночью застала меня буря. Утром, проезжая мимо Казбека, увидел я чудное зрелище. Белые оборванные тучи перетягивались через вершину горы, и уединенный монастырь (*), озаренный лучами солнца, казалось, плавал в воздухе, несомый облаками».




(*) - Уединенный монастырь — старинная церковь Цминда Самеба. Один из самых высокогорных храмов - Троицкая Церковь в Гергети возведена на горе высотой 2170 м - регион Казбеги, что на 150 км севернее Тбилиси. Судя по проекту, церковь и колокольня предположительно были построены в XIV-м столетии. Живописная гора Мкинварцвери, создаёт грандиозный фон позади Церкви св. Троицы (http://geo.orthodoxy.ru/churches28.htm).

Кто не читал чудесные строки стихотворения «Монастырь на Казбеке»? В них и гора, и монастырь возведены в ранг чудного зрелища. Творенье природы и творенье рук человека вознесены на одну высоту. Они неразлучны. Неразлучны и сейчас, хотя прошло уже … ох, как много веков.


МОНАСТЫРЬ НА КАЗБЕКЕ


Высоко над семьёю гор,

Казбек, твой царственный шатёр

Сияет вечными лучами.

Твой монастырь за облаками,

Как в небе реющий ковчег,

Парит, чуть видный, над горами.

Далёкий, вожделенный брег!

Туда б, сказав, прости ущелью,

Подняться к вольной вышине!

Туда б, в заоблачную келью,

В соседство бога скрыться мне!..

Вот, несколько прекрасных строк о том самом монастыре ещё одного нашего классика - М.Ю. Лермонтова:
В глубокой теснине Дарьяла,

Где роется Терек во мгле,

Старинная башня стояла,

Темнее на чёрной скале.


*

Мне дважды довелось подняться на вершину Казбека. Первый раз глубокой осенью 1979 года – после окончания сборов по подготовке горных спасателей. Второй раз – летом, спустя три года, работая в качестве инструктора воронежской спортивной группы (на фото воронежцы на Казбеке). Столько же раз я видел прекрасное создание грузинских зодчих - Гергетскую Самебу. С Казбеком связаны запомнившиеся мне истории. Что произошло? Ничего особенного. Жизненные эпизоды, замешенные на альпинистской тематике и не более того. О них и рассказ.




«СПАСАЛОВКА».
1979 год – стал вторым годом, как я включился в альпинистскую жизнь Воронежа. Жизнь здесь бурлила. Круглогодично проводилась череда соревнований, что заставляло постоянно держать себя в спортивной форме. Бальная система при подведении итогов соревнований способствовала объективной оценке при отборе кандидатов в будущие экспедиции и на различные сборы. Вот и в тот год, после завершившегося летнего сезона мы собрались на методсборы по подготовке горных спасателей. Для продвижения по альпинистской лестнице нужен был жетон «Спасательный отряд». Сборы проходили в альплагере «Торпедо», который расположен в Цейском районе. Лагерь стал базовым для воронежцев, поскольку благоустраивался при активном участии наших альпинистов старшего поколения (Заев Э., Заева Г., Гончаров В., Глушко И., Румянцева Н., Стукалов А. и другие). Здесь, даже баня - ядрёная, с высокой температурой, с уютным каминным залом, с заводью горного ручья вместо бассейна и с отрезвляюще холодной водой, построены их руками.
Та поздняя осень выдалась на редкость устойчивой. Погода иногда баловала нас ласковым солнышком. Обустроились по-армейски быстро. С утра до вечера учились спасать людей. Работали с верёвкой, вязали носилки, спускали и поднимали по скалам «пострадавших», осваивали, или точнее, доводили до автоматизма те самые способы транспортировки пострадавшего с помощью тросового хозяйства, которые по жизни неприменно пригодятся. Акья – лягушки – барабан – рюкзак-носилки, полиспас и прочая специфическая атрибутика, я уж не говорю о крючьях, молотках и ледорубах – стали нашим местным жаргоном. Мы трудились в поте лица, понимая, что работаем на себя, на свои амбициозные будущие планы (на фото Боев Ю. и Филякин О.). И не дай-то, Бог, вдруг случится….
К вечеру, нагруженные рабочей усталостью, мы возвращались к тёплому очагу. К этому времени горы окутывались в темноту, а утром радовали наши взоры повторяющейся изо дня в день картиной: там, где были облака, на скалах оседала изморозь, припудривая всю округу. Заиндевелая граница, разделяя склон надвое, уходила далеко вниз по ущелью. Всё шло хорошо: днём занятия, к вечеру ужин, приготовленный дежурными, баня с обжигающим тело ручьём и «пулька» для полуночных картёжников. Наши «деспоты» - инструктора Заев Э., Ковалёв Н., Воротилин В. делали из нас СПАСАТЕЛЕЙ с большой буквы. И не было нам ни на йоту скидки ни на погоду, ни на то, что мы же свои - воронежцы. Это правильно, ибо не бывают спасаловки в тепличных условиях. Мы отработали программу и из рук начальника спасотряда района Б. Ряжского получили номерные жетоны. Для нас они были сравнимы с настоящими орденами. Конечно же, обмыли их, как и положено орденам.

Позже, мы перебрались под Казбек.




И вот, мы, вновь испечённые одиннадцать СПАСАТЕЛЕЙ плюс инструктора, 6 ноября поднялись на казбекскую метеостанцию. Надо сказать, что пришли как нельзя кстати. Будь-то, нас там ожидали, чтобы обратить приобретённые теоретические знания в практическую плоскость.

В монументальном строении 1933 года на высоте 3657 м. мы нашли гуляющий ветер в просторных комнатах и длинных коридорах. (Кстати, сейчас она закрыта). Не метеостанция, а холодильник в виде вытянутой гондолы. Точнее – морозильник. Ни окон, ни нормальных дверей там не было. Подвешенные к потолку бараньи туши усугубляли и без того серовато-мрачную обстановку. Зрелище не для слабонервных. Одновременно туши не могли не радовать нас. Мясо всё же. Уж, что-что, а баранине мы найдём применение!
На метеостанции «отбывали срок» два метеоролога. Они ютились в двух небольших смежных комнатушках, согреваемых буржуйкой. Это были молодые, заросшие, забытые миром энтузиасты своего дела. Работа на метеостанции для них - очередная практика перед окончанием новосибирского метеорологического училища. Ребята, проверяя себя на прочность, дали согласие на зимовку в том убожестве. Ими двигала романтика больших дорог, равно, как и голый энтузиазм. Подобное пребывание не считалось ссылкой, хотя по существу, было таковой. С Большой Землей они общались на языке морзе, отстукивая собранные данные о температуре, величине осадков, силе ветра и пр. Был и радиоприёмник. По приёмнику внимали сводки иной жизни. Ребята несли людям ценную информацию, как и сотни таких же метеорологов в десятках точек на задворках огромных просторов Советского Союза. Внешний вид патриотов не вселял в нас патриотизма. Скорее наоборот, напоминал то ли бомжей, то ли хиппи. Глядя на ребят, я вспоминал строчки из стихов Роберта Вознесенского: «Мы - хиппи, не путайте с хэппи. Не путайте с нищими, денег не суйте…».

Так они и жили. Или мучились. А точнее - жили мучаясь.
«Там, где воронежцы, - как-то под пиком Ленина, наблюдая за благоустройством стоянки, говорил мне коллега по спорту из другого города, - там всюду бурная деятельность». И я с ним соглашался. Причина тому – неуёмность нашего «мэтра» Эдуарда Заева, который и по делу, и без дела не давал спокойно жить нам. Как старший по возрасту и опытный альпинист, он пользовался непререкаемым авторитетом. Мы звали его Дедом, вкладывая в это слово и уважение, и почёт, и разницу в мировосприятии. До мозга костей, всю жизнь, он был и остаётся предан горам и свою любовь к ним передал многим спортсменам. Все действия Дед оправдывал необходимостью проведения активной акклиматизации перед восхождением. «Будем, - говорил он, - кровь гонять». И мы гоняли. Акклиматизация, и впрямь, шла на пользу. Как результат – напилили и накололи дров на всю зиму про запас, подстригли и помыли ребят, сделали хаш из баранины и переделали ещё «кучу» дел. Мы слились с ними в единую семью. Они, словно дети, искренне радовались нам, а мы - им. С детьми ведь не соскучишься даже в горных условиях.
В ночь на 7 ноября вышли на восхождение. Почти одновременно, выдвинулась группа калужан. В праздничные даты в больших городах – парады, в малых – гражданские колонны маршируют с транспарантами и портретами вождей. Праздник хотели встретить, как подобало - возвышенно. Потом отрапортовать через местные СМИ, что, мол, «группа альпинистов поднялась на пятитысячник…». Модно было. Все мы подвержены этой эпидемии и по сей день. Маршрут на вершину прост. От метеостанции он, как бы спиралью, идёт по юго-западному склону и левому краю морены, а затем снова по правому краю ледника на перевал «Казбекский». Далее – по склону к вершине. Сначала шлось ни шатко, ни валко. Сумерки ещё не развеялись и с просони тяжело впрягаться в рюкзак. Только разошлись, как погода начала портиться. Вокруг запуржило. Стало тоскливо, да и холод доставал. Поразмялись и хорош, надо возвращаться на базу. Порою отступить - лучше, чем безрассудно переться вверх. С нами вернулась здравая часть калужской группы, а экстремалы устремились к перевалу с напутствием остающимся: если через 3-4 часа не вернёмся, то значит, что-то случилось. При этом, руководитель трижды сплюнул через левое плечо… Вскоре их сокрыла метель.
Под вой ветра время тянулось мучительно долго. Его коротали по-разному. Кто-то, закутавшись в пуховые мешки, навёрстывал упущенные сны. Кто-то брал аккорды на гитаре… Уже и минутная стрелка пошла по пятому кругу, а их всё нет. Беспокойство нарастало. Гитара умолкла. Шутки исчезли. Нервишки стали пошаливать у оставшихся калужан. Они вносили раздражение в напряжённую атмосферу. Обсуждение рождало лишь вопросы. Ответов не было. В ходе разговора выяснилось, что квалификация наших попутчиков не столь высока, а у некоторых, кроме энтузиазма и куда-то исчезнувшего гонорка, за плечами не было, извините, ни шиша. И обозначенное время «Ч» прошло. И всё равно, сверху ни слуху, ни духу…
Вопрос - что делать? - не стоял. Надо выходить. Вышли с надеждой на скорую встречу c заблудшими и совместное возвращение. А снег метёт пуще прежнего. Погода – для разгулявшихся чертей. Пурга не унимается. Беспросветная серо-свинцовая муть затянула всё. Ледник с открытыми трещинами исчез из видимости, слившись воедино с окружающим пространством. Трещины замело. С того момента воронежцы начали месить снег. Месили с чувством ответственности. Вновь испечённые спасатели - народ не избалованный. Выходили и возвращались. Одна группа меняла другую. Пробирались на ощупь по леднику, словно по минному полю, прощупывая ледорубами (палки тогда не были в моде) путь перед собой. Вешками обозначали траншею в снегу. Возвращались и снова отправлялись… И вновь приходили на базу без результатов. В таком режиме прошли почти двое суток... Время тревог, разочарований и тающих надежд казалось нескончаемо.
Наконец, ветер заметно сник. В облаках появились синеватые окна. Улучшилась видимость, что дало шанс пробраться на перевал. Как смогли, обследовали трещины. Может пурга вынудила их укрыться в ледовых схронах? Только в них можно найти защиту. И там - никого. С Игорем Коренюгиным поднялись на вершину в надежде найти записку и понять логику их спуска. Ни записки, ни следов их пребывания. Пусто. Сугробы, да и только. На душе скверно, «кошки скребут».
Очередная группа поисковиков который раз уже возвращается на базу ни с чем. Выложились. Сидим у печки, греемся. Даже огонь не бодрит. Настроение паршивое. Мысли крутятся вокруг одного: где они застряли? Что же случилось? Версий много, одна мрачнее другой. Последние надежды улетучиваются. Хуже нет, когда чувствуешь себя беспомощным, будучи в физическом здравии и хорошей спортивной форме. И вдруг, как гром среди ясного неба: девятого вечером на очередном сеансе связи узнаём, что эти… находятся в Орджоникидзе (ныне Владикавказ) и завтра планируют подняться на метеостанцию. В это не верилось. Оказалось, что они смотались туда ещё 7-го, махнув через перевал на Военно-Грузинскую дорогу и далее уехали в город (!?). И радость, и злость. Хорошо, что живы-здоровы! Обидно: дубы – и те умнее. Связь-то не пропадала. Нервное напряжение, копившееся эти дни, перерастало в откровенную неприязнь. Неприязнь «просилась» вылиться. Нам казалось, что при встрече мы им всё объясним по-мужски.

Ночь прошла спокойно. Утро 10-го ноября выдалось на удивление прекрасным. Свету столько, что без очков глаз не откроешь. Обелённые просторы замерли. Штиль, тишина и солнце вселяли в наши души спокойствие. Вот, уж, действительно, горная идиллия. С метеостанции видно на многие километры: всё, как на ладони. Мы увидели их точки далеко внизу. Они поднимались. Наша группа спускалась. Точки росли, контуры вырисовывались всё чётче и чётче. Встреча приближалась… Желание поговорить по-мужски сгладилось и почти всё спустили на тормозах. С ихстороны ни слова разочарования поведением и заваренной ими же кашей. Говорят, что дружба рождается в горах. Всегда ли? Да, чаще всего рождается и крепнет. Только убедился, что не всегда. Так сами я, и мои коллеги, получили горький урок невежества. Хоть бы ради приличия…, но… остаётся поставить только точки.
Моё первое знакомство с людьми из прекрасного города Калуга – родины основоположника космонавтики – К.Э. Циолковского состоялось. Как говорят дипломаты, встреча прошла на высоком уровне, в атмосфере полного взаимопонимания и радушия. На горном же языке это означает, что - каждый остался при своём мнении. Состоялось и первое знакомство с Казбеком, с его нравами. Мне он пришёлся по душе. Это классика. Логично изогнутый маршрут, ведущий на округлый конус вершины, сформированной когда-то под воздействием лавы. Не прогулочный и не для простаков Гергетский ледник, изрезанный лабиринтом трещин, ведёт мимо вершины Орцвери к перевалу. А главное - у горы есть характер. Да, к тому же, далеко ни всех допускает к своему телу. Словом, Казбек, ну, … настоящий кавказский мужчина!

ДУШЕВНЫЙ РАЗГОВОР … ЗА «СТАКАНЧИКОМ» ЧАЧИ.
Минули годы... Второе знакомство с Казбеком произошло накануне 60-летнего юбилея альпинизма СССР. Как не отметить такую дату с «помпой»? Будучи инструктором альплагеря «Торпедо», я с группой выехал в район моего знакомого. А какое юбилейное восхождение без бюста Ленина и красного государственного флага? Сразу признаюсь, тут-то я и влип.
Вообще «бюст» – слово не наше, похоже, французское. Бюкс – некая пластинка, вложенная в корсет для формирования фигуры. Оно и для нашего брата в понимании тяжело. Позже я понял, что для русского тяжело, то для грузина – невозможно понять. Начальник учебной части альплагеря Акритов В.П., напутствуя нас при отъезде, велел зайти (запамятовал его фамилию), словом, к одному известному в селе Казбеги грузину, взять у него бюст Ленина и флаг СССР.
По Военно-Грузинской дороге мы добрались до Гергети и остановились в вестиБЮЛе гостиницы. Хороший вестибюль. На номера денег не было. Да и не планировали. Для альпиниста, что для зэка, небо над головой - голубая мечта. И окончание слова – «бюль» - близкое к тому – бюсту, и крыша есть. Ибо, вскоре, на нас обвалился ливень. Такой может быть только в тропиках или в горах. Отсиживались столько, сколько могли, а вечером - хочешь, не хочешь – вдвоём пошли искать того самого грузина. Благо, что Казбеги (*) - напротив через мост.
(*) Казбеги Александр [8(20).1.1848, село Степанцминда, ныне Казбеги, посёлок городского типа, расположен на высоте 1750 м. в верхнем течении реки Терек, в 46 км к Югу от г. Владикавказ], грузинский писатель. Родился в семье правителя Горского округа. После смерти отца вёл помещичье хозяйство. Он освободил крестьян от податей, но вскоре, отказавшись от положения властительного феодала, ушёл в горы пастушествовать, вёл жизнь, полную лишений, глубоко узнал обычаи и законы общины. В 1879 поселился в Тбилиси, стал сотрудником газеты. Им написаны ряд романов, в которых он разоблачал беззакония царских чиновников и феодалов, создавал героические образы благородных и мужественных крестьян. Почти все его герои гибнут в неравной борьбе, и, тем не менее, его произведения проникнуты верой в неиссякаемые силы народа. Лишения и преследования привели Казбеги к тяжёлой душевной болезни. Умер он в одиночестве и нищете.

Идём по селу. Дождь хлещет безжалостно. Под ногами чавкает. Ноги плывут. Темнота. Единственный на всё село светящийся фонарь раскачивался поскрипывая (напоминал эпизод из фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»). Когда не знаешь ни номера дома, ни улицы, а лишь фамилию, то найти человека весьма проблематично. Полагались на местных жителей, но непогода развёла всех по домам. На узких улочках пусто. Казбекская «экзотика» напрочь вырубила из нас энтузиазм. Мы загрустили. (Спустя годы, я изредка задумывался - что? и - зачем искали? То-ли чудачество, то-ли безрассудный фанатизм двигали нами?) И вдруг, навстречу через стену дождя «едут фары» - наша надежда. Фары остановились. Из побитого жизнью, залитого грязью жигулёнка на миг показалась голова. Заглянув в салон машины, объяснили водителю кого ищем. Грузин подзарядил уверенность в наших поисках. Расплывшись в улыбке и что-то громко буркнув, он рванул с места. Потом, так же резко, остановил своего жигулёнка у дома. Посигналил – тишина. Двинулись дальше. Тут нас ждала удача. Вышла женщина в чёрном и провела нас в дом, где двое заросших щетиной людей, в полумраке, сидели за столом с бутылью и стаканами.

Мы представились. Мне показалось, что для них мы были инопланетянами. По той погоде, когда хозяин собаку не выгонит, трудно ожидать в гости незнакомцев. Хозяин, замешкавшись на миг, вдруг, то ли на радостях, то ли с грустью выдал со специфическим акцентом: «Ви – наши гости». Делая ударение на первое «а», добавил – «Дарагие гости!» и посадил за стол. Он бросил женщине несколько непонятных нам фраз и супруга засуетилась. Смахнула крошки с грубого деревянного стола. На минуту вышла и вернулась со стаканами. С закуской было плоховато, но мне запомнились сыр, лаваш и зелень. Разлили напиток. Хозяин встал, рука с гранёным стаканом застыла на уровне плеча. Красивые слова говорил хозяин о гостях. Как не выпить за себя? Выпили. Оказалась известная грузинская чача. После короткой паузы они ставят стаканы, едва пригубив. «Что за чёрт? Спаивают?», - дурная мысль посетила меня и тут же погасла. (Позже узнал, что и у них есть обычай наподобие нашей – штрафной рюмки). Потом выпили за хозяев, за гостеприимную землю Грузии… Я объяснил от кого и зачем пожаловали. «Хароший он человек. Помним, помним его отца», - изрёк хозяин. То есть от кого мы - он понял, зачем – нет. Я сказал о флаге – он понял. И друг понял. Я попросил бюст Ленина. Вот, тут-то, их заклинило. Чувствую, что до них никак не доходит. Я и так, и сяк – не хватает моей эрудиции. Когда уже язык запинался и не знал, что говорить, подключил руки и показал, как мог то, что демонстрируют мужчины, говоря об округлых женских формах. Хозяин, переговорив на своём наречии, вдруг искоса взглянул на жену. Я прижух. Ну, думаю, влип. Непонимание полное. Уже более осторожно я ему напомнил про бюст и флаг, а он в ответ про то, что если бы мы пришли двумя-тремя днями раньше, то дал бы лошадей. Я им про то, что сами мы как ишаки и любому из них «дадим фору» в части перетаскивания груза. Что альпинизм и есть ишачество - перенос груза снизу вверх на большие расстояния с туманной целью и, что нам лошади не нужны... А он с гордостью объясняет их достоинства: как хорошо на них верхом скакать (тут-то я вспомнил скакуна на той самой пачке папирос «Казбек»), или рядом спокойно идти, да иной раз к другу в гости заехать…Сенокос, опять же… (Сколько раз я, про себя, «добрым» словом вспоминал начальника учебной части, за то, что не включали в программу обучение альпинистов разговорной грузинской речи).
Долго объяснять – трудно, ибо мозги помутнели не столько от выпитого, сколько от непонимания. Словом, диалог глухого с немым подходил к логическому завершению и закончился рукопожатием, переходящим в объятия. Я понял это как напутствие: хорошие, мол, вы ребята, но… И мы в долгу не остались, поблагодарили хозяев за тёплый приём. Выйдя из дома, мы с грустью смотрели на потоки дождя, представляя себе то, как будем месить грязь по пути назад. И всё же, радовало ощущение обретаемой свободы. Однако…ох, как был я не прав: от грузина так просто не уйдёшь. Радушие хозяина не знало предела. Он что-то торжественно объявил другу и гордо, опять же с акцентом, произнёс: «Давезут, тэбя, генацвали! И тэбя, дарагой!».
Тут же, из темноты юрко подрулил самосвал и резко затормозил, дверь открылась, а за рулём, улыбаясь, восседал тот самый усатый друг, с кем только что мы выпивали чачу. «Залэзай, прокачу!» - бросил он нам. «ПРИехали …», - подумал я, влезая с опаской в кабину. После того, как он, влившись воедино с баранкой руля, врубил далеко не первую скорость на этих мрачных, глухих, узких, залитых потоками грязи, казбекских улочках с крутыми зигзагами и, вприпрыжку, помчался по каменным кочкам … мы всё же успешно ДОехали…
С тех пор я не люблю слово «бюст» и не в восторге от самосвалов, но с большим, чем ранее, уважением отношусь к грузинам: даже выпивший грузин надёжен и летает по горным улочкам так, как горный орёл по ущельям. Не раз, позже, я от души поднимал тост за моих друзей из замечательной Грузии и за двух дорогих мне знакомых из села Казбеги - в первую очередь. Добрых, радушных и непонятливых. Как и я для них.
Без бюста и флага мы благополучно поднялись в пушкинское «соседство бога» - на заоблачную вершину Казбека . Здесь здорово! Даже собака поднялась с нами на вершину. Похоже, она тут постоянный восходитель. Кстати, ни все грузины знают, что Казбек носит ещё одно имя: Мкинварцвери. По крайней мере, ни все воронежские грузины. Это уж точно - проверено.

МКИНВАРЦВЕРИ:

ИСТОРИЯ И СТАТИСТИКА.
Как известно, Кавказ условно делится на Западный (до Эльбруса), Центральный (от Эльбруса до Казбека) и Восточный (восточнее Казбека). Из них наиболее низок - Западный Кавказ. Его «населяют» в основном трёхтысячные вершины. Исключение составляет лишь Домбай-Ульген, высота которого 4040 м. Центральный Кавказ отличается величественными вершинами, множество из которых выше 4000 м. Здесь расположены все восемь пятитысячников Большого Кавказа. Далее горы опять понижаются в абсолютном исчислении, но Восточный Кавказ насчитывает сотни трёхтысячников и три десятка четырёхтысячников. Первая половина Центрального Кавказа - Балкаро-Сванетские горы - протянулась на 90 км до поперечного сечения от реки Псыгансу в Северной Дигории до Цхенисцкали в Грузии. Вторая половина Центрального Кавказа - Осетино-Рачинские горы (90 км) - заканчивается на востоке массивом Казбека, целиком относящимся к ним.
Если заглянуть в словари, то можно найти следующее: Казбек, гора, вершина Кавказа, под 42°41´56´´ северной широты и 44°29´48´´ восточной долготы. Казбек - потухший вулкан. У него две вершины. Высота первой - 5033 м., вторая чуть ниже 5015 м. Снеговая линия на уровне 3200 – 3300 м. Окружают его 8 ледников, из которых самый значительный на восточном склоне – Орцвери. Погода в районе Казбека неустойчива и всегда может преподнести «подарок»: от полного штиля на вершине до метели в летнее время.

Вершина Казбек расположена на восточной оконечности Центрального Кавказа на территории суверенной Грузии. Рядом Дагестан и Ингушетия. Казбек – последний (по высоте) из пятитысячников Кавказа (*), что никоим образом не умоляет его достоинств. Здесь нет сверхсложных маршрутов, если подниматься нормальным путём «без наворотов». Один из маршрутов – проходит по юго-восточному снежно-ледовому склону (3Б категории сложности). Второй – классический. О нём шла речь выше. Третий пройден недавно – по «Скалам Дракона». Одновременно это очень красивая, достойная кавказского характера вершина. Недаром гора воспета поэтами. В хорошую погоду её снежно-ледовая папаха облагораживает панораму Владикавказа.
(*) - Высшие точки Кавказа: Эльбрус (5642), Дыхтау (5204), Коштан-тау (5151), пик Пушкина (5100м), Джанги-тау (5085), Шхара (5068), Мижирги (5050), Казбек (5033).

Казбек назван русскими в начале XIX века по имени грузинского Великого Моурави Казибека (**). Другие названия этой вершины:

  • грузинское – «Мкинварцвери» - дословно означает «Гора с ледовой вершиной», встречается ещё и «Гора ледников»;

  • ингушское – «Баш-Лоам», что означает «Тающая гора», видимо, подразумеваются ледники на горе (см. Барахоев М.В.; http://www.ingushetiya.ru); Шат-гора (ингушское «ша» - снег, лед);

  • осетинское «Урс-Хох», то есть «Белая гора». Раньше называли «Чырысти-Хох», то есть «Гора Христа»;

  • чеченское название «Беш-Лам» - означает «Гора общин» (***).

(**) - Великий Моурави - Георгий Саакадзе (около 1580-1629) - человек уникальной судьбы, незаурядного ума, силы духа и безграничной любви к Родине. Выходец из небогатого грузинского рода, стал не только выдающимся полководцем и политиком, но и поистине легендарным героем средневековой истории. Сторонник объединения Грузии. В 1625 возглавил восстание против иранского шаха. Потерпев поражение в борьбе с грузинским царем Теймуразом I, бежал в Турцию, где был убит.

(***) - Своим религиозным центром беглецы избрали Казбек… До сих пор на Казбеке сохранились остатки святилищ нескольких народов Кавказа (вайнахов, осетин и народов горной Грузии). Вершина Казбека именуется на чеченском языке «Ир», то есть: вершина, острие (см.: http://www.getto.ru/anarh/a_08.html) .

Эти фотографии разделяет почти столетие. Их авторы Г. Раев и Э. Манукянц Снимки сделаны с близких исходных точек. В центре возвышается Казбек. На переднем плане снимков слева - дворец князей казбегских, а на правом – россыпь мелких штришков – дома селения Казбеги. На холме и там, и там видны «пики» Самебы. Прекрасный вид и отличные снимки! Время летит, а Казбек остаётся столь же великим и неизменным, как и прежде.

Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет