Владимир Павлович Максаковский



жүктеу 10.16 Mb.
бет16/43
Дата26.08.2018
өлшемі10.16 Mb.
түріКнига
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   43
иероглифическое письмо, общее для всех диалектов и диалектных групп. Именно иероглифическая письменность в наибольшей мере обеспечивает культурное и лингвистическое единство Китая. Для этого существуют единый письменный язык вэньянь, основанный на древнекитайском языке IV в. до н. э., и более новый литературный язык байхуа, основанный на северных диалектах среднекитайского языка XIV–XVI вв.

Китайская иероглифическая письменность зародилась очень давно, еще в середине второго тысячелетия до нашей эры. Сначала рисунок каждого иероглифа напоминал то понятие, которое он должен был отразить. Такое письмо, характерное для многих древних языков, называют пиктографическим. С течением времени, по мере усложнения понятий и обогащения словарного запаса языка, пиктографическое (рисуночное) письмо стало заменяться идеографическим (образным), которое получило наиболее полное выражение именно в китайской иероглифике (рис. 93). Обычно иероглиф складывается из двух частей: «ключа» и «фонетика». При этом «ключ» определяет его принадлежность к определенной группе понятий. Так, «ключ» «вода» входит в состав иероглифов, обозначающих такие слова, как «море», «озеро», «река», «вино», «жидкость». А «фонетик» показывает, как надо читать иероглиф. Можно добавить, что раньше китайцы располагали иероглифы на странице столбцами, причем справа налево (соответственно и корешок книги был справа – как у арабов и евреев). Но в 1950-х гг. они перешли на строчное письмо слева направо.





Рис. 93. Некоторые употребительные иероглифы китайской письменности

Общее число иероглифов китайского языка в различных источниках определяется по-разному: в 40 тыс., 45 тыс., 50 тыс., 55 тыс. и даже 80 тыс.! Конечно, в наши дни китаец не должен знать их в таком количестве, поскольку более или менее употребительных из них примерно 7000, а наиболее употребительных – от 1,5 тыс. до 3,5 тыс. Официальный минимум иероглифов, которые подлежат усвоению в системе ликвидации неграмотности, составляет 1500 для крестьян и 2000 для рабочих и служащих. Оканчивающие начальную школу должны знать 3500 иероглифов. Для чтения современной литературы и газет нужно знать 5000–6000 иероглифов.

И тем не менее иероглифическое письмо остается чрезвычайно сложным. Во всяком случае намного более сложным, чем европейское алфавитное, при котором каждая буква обозначает определенный звук. Нельзя не учитывать и сложности написания отдельных иероглифов, ведь в некоторых из них число штрихов может достигать 25–30. Да еще нужно овладеть особым искусством каллиграфии – умением красиво писать их при помощи особой кисточки и черной туши.

Вот почему в Китае уже давно ведется реформа письменности с целью ее упрощения – отказа от употребления некоторых иероглифов и уменьшения числа штрихов в других. Эта реформа особенно активизировалась уже после образования КНР, когда началась массовая ликвидация неграмотности. Еще более радикальный путь нашел выражение в попытках создания для китайского языка принципиально иного, алфавитного письма, основанного на латинской графике.

Такие попытки предпринимались начиная с конца XIX в. А в 1958 г. было официально принято алфавитное письмо, разработанное на латинской основе с учетом всего предшествующего движения за «алфавитизацию» китайского языка. Это письмо получило название «пиньинь цзыму». Предполагалось, что оно постепенно заменит иероглифическое. Но этого не произошло. Алфавитное письмо стало только вспомогательным и используется главным образом в информационных системах, рекламе и в особенности при транскрипции географических названий и собственных имен китайцев на другие языки. При этом полной унификации записи китайских слов латинскими буквами так и не произошло.

Можно добавить, что усилия по созданию единого национального языка предпринимали и на Тайване. В настоящее время таким языком (на основе пекинского диалекта) владеют уже 90 % жителей острова. А в Сянгане (Гонконге) на протяжении длительного времени в качестве официального языка использовался английский. Практически китайцы Сянгана двуязычны: они владеют английским, в быту же используют один из южных диалектов китайского языка. Что же касается национальных меньшинств в самом Китае, то маньчжуры и хуэй также пользуются китайским языком, остальные – своими языками. Хотя для многих из них китайский служит вторым языком.

50. Китайская система летосчисления

Китайская система летосчисления зародилась более 3000 лет назад. Уже в то время здесь возникли астрономические обсерватории и начались наблюдения за планетами и звездами, причем особый интерес астрономов вызвали самые большие планеты – Юпитер и Сатурн. Было установлено, что Юпитер совершает свой кругооборот за 12, а Сатурн– за 30лет. При составлении календаря за основу было принято время двух оборотов Сатурна, равное 60 годам. Этот период, в свою очередь, подразделили на пять 12-летних частей – по числу оборотов Юпитера вокруг Солнца. Так возникли традиционные 60-летний и 12-летний циклы китайского календаря, который обычно именуют солнечно-юпитерианским. Его называют также лунно-солнечно-юпитерианским календарем, поскольку чередование отдельных месяцев в нем основано не на фазах Солнца, а на фазах Луны.[43]

Каждый год 12-летнего цикла имеет свою сложную символику, включающую «земные корни», «элементы природы» (дерево, огонь, земля, металл, вода), «стихии» (весна, лето, осень, зима) и т. д. Кроме того, с этим циклом совмещен распространенный на Востоке с древних времен 12-летний цикл, при котором каждый год имеет название одного из 12 животных.

Согласно легенде, однажды Будда пригласил на встречу Нового года множество животных. Но пришли только 12 – крыса (мышь), бык (корова), тигр, заяц, дракон, змея, лошадь, овца (баран), обезьяна, петух, собака и свинья (кабан). В награду Будда подарил каждому из них по одному году: 12 лун, 12лет, 12 животных. Исстари считается, что эти животные обладают способностью наделять присущими им чертами всех, кто родился под их знаком. Так, змея выступает символом мудрости, бык – выносливости и уравновешенности, тигр – храбрости, петух – чистосердечия и т. д.

Поскольку в каждом 60-летнем цикле одно и то же животное встречается пять раз, хотя и с промежутками в 12 лет, для уточнения года внутри большого цикла китайцы пользуются цветовой гаммой. Например, год обезьяны в большом цикле имеет порядковые номера 9, 21, 33, 45 и 57. Но первый из них обозначается как год черной обезьяны, второй – синей, третий – красной, четвертый – желтой и пятый – белой обезьяны.

На систему летосчисления в Китае, как и в некоторых других странах Восточной и Юго-Восточной Азии, большое влияние оказала также традиция начинать отсчет новой эры со времени вступления на престол очередного императора. Последним императором Китая, правившим с 1909 по 1911 г., был Пу-и. В настоящее время в Китае, особенно в городской среде, наряду с традиционным используется и европейский (григорианский) календарь.

51. Урбанизация в Китае

На протяжении всей своей истории Китай оставался типичной сельской страной. Несмотря на то что еще в средние века крупными городами стали Пекин, Нанкин, Ханчжоу, Сучжоу, Учан, Гуанчжоу и некоторые другие, а в конце XIX в. Шанхай стал одним из первых трех городов-миллионеров Азии, подавляющее большинство населения страны было сельским. И в 1949 г., когда образовалась КНР, в ее городах проживало только 10 % населения. Это значит, что уровень урбанизации в Китае был очень низким.

В годы народной власти, с началом индустриализации страны, процесс урбанизации ускорился. В целом в нем нашли отражение все основные черты мирового урбанизационного процесса, но тем не менее каждая из них приобрела чисто китайскую специфику.

Прежде всего это относится к темпам и уровням урбанизации. Как и во многих других развивающихся странах, темпы урбанизации в Китае были высокими, и она достигла того уровня, который принято именовать «городским взрывом». В результате за первые 40 лет существования КНР (1949–1989) этот уровень значительно возрос (табл. 36).

Таблица 36 показывает, что за четыре десятилетия уровень урбанизации в стране поднялся в пять раз, превысив 50 %. По общей численности горожан Китай вышел на первое место в мире, намного превзойдя Индию, США и другие страны. Затем, в 1990-х гг., урбанизация сделала новые успехи.

Таблица 36

ДИНАМИКА ЧИСЛЕННОСТИ ГОРОДСКОГО И СЕЛЬСКОГО НАСЕЛЕНИЯ КИТАЯ С 1949 ПО 1989 г.[44]



Однако такие мажорные выводы нуждаются по крайней мере в трех комментариях, отражающих упомянутую китайскую специфику.

Во-первых, она касается причин роста города. Известно, что в принципе подобных причин может быть три: а) естественный прирост населения в самих городах; б) миграции населения из сельской местности в города; в) административное расширение территории городов и увеличение их числа. Все эти три причины способствовали росту городского населения в Китае, однако пропорция между ними сложилась довольно необычная: 25 % роста обеспечивал естественный прирост, 20 – внутренние миграции населения и 55 % – административные преобразования.

Дело в том, что во второй половине XX в. само понятие «город» в Китае изменялось неоднократно. Сначала городская «квота» здесь была едва ли не самой высокой в мире, поскольку городом считался населенный пункт с численностью жителей более 100 тыс. человек (!) и лишь в отдельных случаях – с меньшим населением. Однако предпринятая в 1984 г. административная реформа круто изменила прежний подход. По решению Государственного совета КНР городом стали считать центр промышленности, торговли или ремесла с населением более 3000 человек, находящийся под непосредственным управлением уездной администрации, в котором 85 % жителей заняты вне сельского хозяйства. Ясно, что такая мера не могла не привести к скачкообразному росту численности горожан.

Но и это еще не все. Одновременно было произведено административное расширение территории городов, в население которых включили жителей не только ближних и дальних пригородов, но и обширных сельских территорий. По замыслу реформаторов создание таких «сельских городов» должно было способствовать сглаживанию различий между городом и деревней, распространению городского образа жизни на сельскую местность, уменьшению оттока жителей из села в город, а также лучшему обеспечению городов продовольствием. В результате расширения территорий крупных городов в их пределах оказались сотни тысяч и даже миллионы людей, занятых в сельском хозяйстве (например, в Пекине и Тяньцзине – по 1,2 млн, в Чэнду – 1 млн, в Гуанчжоу – 700 тыс.). Можно согласиться с С. Н. Раковским, который назвал подобную ситуацию «полуурбанизацией».

Особенно разителен в этом отношении пример Чунцина, который в 1997 г. стал четвертым в стране городом центрального подчинения. При этом ему выделили из территории огромной по численности жителей провинции Сычуань площадь в 82 тыс. км2, что примерно равно территории Австрии или Чехии! А численность жителей в его новых пределах составила 31 млн человек, т. е. соответственно в 3,6 и 3 раза больше, чем в этих странах! Интересно, что из 30 млн в самом Чунцине (с пригородами) живут 7,5 млн человек, тогда как остальная часть приходится на другие города и сельскую местность. Вот и получается, что административный город Чунцин ныне дает больше сельскохозяйственной продукции, чем многие европейские страны. Это и есть один из китайских парадоксов.

Все сказанное объясняет, почему китайские показатели уровня урбанизации, приведенные в таблице 36, очень сильно отличаются от официальных данных ООН. Согласно последним, доля горожан в Китае в 2005 г. составила 43 % всего населения, что ниже среднемирового уровня и примерно равно уровню для группы развивающихся стран. По тем же данным, общая численность горожан в Китае возрастала следующим образом: в 1985 г. – 251 млн, в 1990 г. – 302 млн и в 2000 г. – более 400 млн и в 2005 г. – 560 млн человек. Не приходится удивляться и тому, что ООН не считает Чунцин с его 30-миллионным населением самым большим городом мира.

Во-вторых, специфика Китая находит отражение в неравномерности самого процесса Урбанизации. Наглядное представление о нем дает та же таблица 36. Из ее данных вытекает, что в 1949–1960 гг., т. е. в начальный период индустриализации, наблюдалось поступательное развитие урбанизационных процессов, связанных прежде всего с крупным промышленным строительством в городах и перемещением в них рабочей силы из сельских районов. Затем, в 1961–1963 гг., наступило не только относительное, но даже абсолютное уменьшение городского населения, объясняющееся развалом экономики в предшествующий период «большого скачка», когда, как уже отмечалось, и общая численность населения страны также сократилась. Далее, на протяжении второй половины 1960-х и 1970-х гг., уровень урбанизации не изменялся, да и абсолютный рост городского населения был сравнительно невелик (от 1 млн до 4 млн в год). Это именно тот период, когда были приняты административные меры, запрещавшие переселение в города и, более того, 16 млн человек были выселены «на перевоспитание» в сельскую местность. В начале 1980-х гг. такая стабилизация сменилась небольшим подъемом.

Но особенно обращает на себя внимание вторая половина 1980-х гг., когда в Китае начался настоящий «городской взрыв». В самом деле, всего за несколько лет доля городского населения выросла вдвое, а абсолютная численность горожан увеличилась в 2,5 раза, причем среднегодовой их прирост составил 50–60 млн, а в 1984 г. достиг даже 90 млн человек! Нетрудно догадаться, что такой скачок объясняется административной реформой, проведенной в этом году. И только в 1990-х гг. и в начале XXI в., когда в экономике Китая происходил большой подъем, динамика процесса урбанизации тоже стала стабильной и устойчивой. Общее число городов возросло до 600.



Рис. 94. Агломерации-миллионеры Китая

В-третьих, к специфике Китая можно отнести чрезвычайно неравномерное размещение городского населения по территории страны. При этом основной «водораздел» проходит между восточными и западными районами Китая. Чтобы как-то уменьшить эту диспропорцию, правительство с самого начала придавало первоочередное значение развитию старых и формированию новых городов во внутренних и пограничных районах страны. Здесь возникали преимущественно малые и средние города, но у главных новостроек – нередко и большие, и даже города-миллионеры (Баотоу, Ланьчжоу и др.). Но тем не менее и в наши дни подавляющее большинство всех городов (9/10) находится в восточной части страны. К наиболее урбанизированным относятся провинции Северо– Востока, Севера, Востока и Юга Китая, тогда как на всем китайском Западе уровень урбанизации значительно ниже.

В полном соответствии с мировым процессом урбанизации в Китае происходит не просто рост городов, а рост больших городов, точнее – городских агломераций. Особенно наглядно это можно проследить на примере агломераций-миллионеров. В 1980 г. их было 20, в 1990 г. – 34, а в 2000 г. – 46 (без Тайваня) (рис. 94). Уже в середине 1990-х гг. они концентрировали половину всех городских жителей страны.

В последнее время географы обращают внимание на быстрый рост в Китае не просто городов-миллионеров, а сверхбольших городов с населением более 5 млн и даже 10 млн человек. В 2005 г. уже 17 городских агломераций КНР имели более 6 млн жителей. Население трех из них превышало 10 млн: Шанхай (17,4), Пекин (14,9) и Чэнду (10,4). От 9 до 10 млн жителей имели Харбин, Тяньцзинь, Шицзячжуан, от 7 до 8 млн – Чунцин, Гуанчжоу, Циндао, Чанчунь, Сиань, от 6 до 7 млн – Шэньян, Чжэнчжоу, Ханчжоу, Нанкин и Чанша.

Нет никаких оснований считать, что в начале XXI в. процесс формирования крупногородских агломераций в Китае пойдет на убыль.

52. Пекин и Шанхай – крупнейшие города Китая

Пекин и Шанхай – крупнейшие города Китая – входят также в число крупнейших городов мира. Пекин – административная столица страны, Шанхай же можно назвать ее «экономической столицей». В чем-то похожие, эти города имеют и очень много различий. Тем не менее каждый из них по-своему выполняет функции «визитной карточки» самой большой по населению страны мира.

Столица КНР Пекин – важнейший политический, административный, экономический и культурный центр страны. Он расположен в северной части Великой Китайской равнины, в 120 км от моря, на издавна сложившихся важных торговых путях, которые связывают северо-восточные и северные районы страны с восточными, южными и западными. С западной и северной сторон район Пекина окаймлен горами, и лишь в 50 км от него проходит один из участков Великой Китайской стены. А в направлении на юг он не имеет четко выраженных природных рубежей.

Считается, что история Пекина насчитывает около 3000 лет. Первое упоминание о населенном пункте на этом месте относится ко второму тысячелетию до нашей эры. Затем город продолжал расти и под разными названиями служил столицей различных государственных образований, хотя в эпохи империй Тан и Сун столицами всей страны были другие города. Только с началом правления монгольской династии Юань в XIII в. Пекин (под названием Ханбалык, т. е. «город хана») становится столицей Китая. Затем, после воцарения династии Мин, он сначала опять теряет свои столичные функции, но с 1421 г. снова становится столицей (под названием Бэйцзин – «северная столица»). С тех пор и до наших дней Пекин остается столицей Китая, за исключением периода 1929–1949 гг., когда гоминьдановское правительство перенесло столицу в Нанкин (правильнее – Наньцзинь, т. е. «южная столица»). В 1949 г. Пекин был провозглашен столицей КНР.

До 1949 г., тем более после потери столичных функций, Пекин развивался довольно медленно, преимущественно как торгово-распределительный центр. Промышленность была сравнительно небольшой, с преобладанием таких отраслей, как текстильная и пищевая; широко распространены были здесь кустарные промыслы. После 1949 г. Пекин стал развиваться во много раз быстрее. Радикально изменились и его функции.

Во-первых, Пекин выполняет важную административно-столичную– функцию, поскольку в нем сосредоточены все высшие органы государственной власти.

Во-вторых, к числу главных относится его промышленная функция. За годы народной власти Пекин превратился в один из самых больших индустриальных центров страны. Теперь его промышленный профиль прежде всего определяет тяжелая промышленность, а в ней такие отрасли, как машиностроение (станки, автомобили, подвижной состав железных дорог, машины для сельского хозяйства), черная металлургия, химическая промышленность, энергетика. Вся их продукция производится на предприятиях, построенных уже в годы народной власти. Реконструирована и текстильная промышленность.

В-третьих, очень важна и транспортно-торговая функция Пекина. Он стал одним из главных транспортных узлов страны с общим годовым грузооборотом более 400 млн т, что сравнимо с грузооборотом портов Сингапура и Роттердама. От него отходят четыре магистральные железные дороги, связывающие столицу с другими районами страны. Но в последнее время еще большую роль в грузо– и пассажироперевозках стал играть и автомобильный транспорт, а в перевозках пассажиров – также воздушный. Значительная часть продукции пекинских предприятий направляется на экспорт, в первую очередь в Японию, США, страны Европы.

В-четвертых, в последнее время все большее значение приобретают непроизводственные функции столицы КНР. Их доля в занятости ее жителей уже превысила долю промышленности и приближается к 30 %. К этим функциям относятся услуги, банковское дело, здравоохранение, образование, культура, управление. В Пекине находятся Академия наук КНР, десятки вузов и научно-исследовательских институтов, более 20 театров и столько же музеев.

Естественно, что ускоренное социально-экономическое развитие Пекина в последние десятилетия не могло не привести и к росту его населения. Еще в 1950 г. в городе было 3,9 млн жителей, но в 1970 г. – уже 8,1 млн, а в 2005 г. Большой Пекин имел 14,9 млн жителей. При этом до середины 1980-х гг. население города росло главным образом благодаря высокому естественному приросту и притоку людей из сельской местности. Но затем – под воздействием демографической политики – показатель естественного прироста уменьшился в несколько раз. Зато в результате административной реформы площадь города была увеличена до 16,8 тыс. км2 с включением в нее нескольких пригородных сельских уездов. Численность жителей в собственно Пекине, без пригородов, – около 8 млн человек. Прогноз говорит о том, что к 2010 г. население Большого Пекина может возрасти до 17,8 млн человек.



Рис. 95. План центральной части Пекина

В архитектурно-планировочном аспекте Пекин представляет собой идеальный образец, отражающий основные традиции средневекового Китая, когда зодчие исходили из обязательности предельно четкой прямоугольной городской структуры с ориентацией улиц по сторонам света. Это относится в первую очередь к Старому Пекину, образующему историческое ядро города, но также и к Новому Пекину, возникшему уже после 1941 г.

В свою очередь Старый Пекин состоит из двух частей – Внутреннего и Внешнего города (рис. 95).

Внутренний город имеет форму квадрата, в центре которого расположен окруженный стеной так называемый Запретный город с архитектурным комплексом бывшего императорского дворца, построенного еще при династии Мин. Свои функции дворцовый комплекс выполнял до революции 1911 г., а затем, после провозглашения республики, был превращен в музей Гугун. Его архитектуре, сочетающей дерево и камень, присущи особая пышность и декоративность. Здесь, на площади 720 тыс. м2, расположены многочисленные дворцы и павильоны, каждый из которых имеет свое название в типично китайском стиле (рис. 96). За стенами Гугуна находится остальная часть Внутреннего города со старинными парками и другими достопримечательными местами. Перед его Южными воротами находится главная площадь китайской столицы – Тяньаньмэнь, которая считается самой большой в мире. Хотя переводят это название как площадь Небесного Спокойствия, ее история богата многими бурными событиями. А в октябре 1949 г. здесь была провозглашена Китайская Народная Республика.

С юга же к Внутреннему городу примыкает Внешний город, тоже сформировавшийся еще в эпоху Мин как центр торговли и ремесла. Здесь и до сих пор сохранились старые узкие улицы с одноэтажными глинобитными домами. Главная из исторических достопримечательностей этой части города – знаменитый храм Неба, построенный в 1420 г. и восстановленный после пожара в конце XIX в. Ныне этот район стал также и индустриальным. Но большинство промышленных предприятий концентрируется уже в возникшем после 1949 г. Новом городе, в особенности в его восточной части. А в его западной части преобладают жилые кварталы с многоэтажными зданиями и широкими транспортными магистралями. Здесь же находятся многие высшие учебные заведения.

Все сказанное не означает, что столица Китая – беспроблемный город. Нет, бурное развитие Пекина вызвало к жизни целый ряд сложных проблем. Это все еще сохраняющаяся очень высокая средняя плотность городского населения. Это заметное постарение населения города в последнее время. Это проблема «грязных» производств, которые уже начали выносить из столицы за ее пределы. Это проблема городской инфраструктуры и городского транспорта, бичом которого (несмотря на сеть метрополитена, почти 300 автобусных маршрутов и 80 тыс. таксомоторов) служат постоянные пробки на главных улицах. В связи с подготовкой к проведению XXIX летних Олимпийских игр Пекин обогатился многими новыми городскими сооружениями – в первую очередь спортивными, но не только.

«Экономическая столица» КНР – Шанхай – крупнейший промышленный, торговый, транспортный, финансовый и культурный центр страны. Он расположен на р. Хуанпу, в месте впадения ее в устье-эстуарий р. Янцзы. В переводе с китайского название «Шанхай» означает «над морем» (хай – «море»).[45] ЭГП Шанхая чрезвычайно выгодно: здесь сформировался главный в стране узел сухопутных, речных (Янцзы и Великий канал) и морских транспортных путей.

История Шанхая восходит к IV в., когда на морском побережье возник рыбачий поселок. Долгое время это место оставалось малопривлекательным. Некоторые изменения произошли значительно позднее, когда в устье Янцзы стали строить суда для китайского морского флота. Но главный перелом произошел уже в середине XIX в. После первой «опиумной войны» (1840–1842) англичане сумели навязать Китаю договор, согласно которому Шанхай становился портом, открытым для иностранных судов. Вскоре иностранные компании получили также право судоходства по Янцзы. Все это обусловило быстрый рост Шанхая, который за короткое время превратился в главный портовый город, промышленный, торговый и финансовый центр Китая. В нем возникли так называемые сеттльменты, где вся полнота власти фактически принадлежала европейским странам-метрополиям. Позднее к ним присоединились Япония и США.

Рис. 96. Бывший императорский дворец в Пекине

К середине XX в. значение Шанхая как «экономической столицы» Китая еще более укрепилось. Его порт стал главными морскими воротами страны. Как центр текстильной промышленности Шанхай не только занял первое место в Китае, но и вошел в число крупнейших в мире. Он стал также самым большим городом страны – одним из трех в Азии, которые еще в XIX в. достигли ранга города-миллионера. Но при всем этом Шанхай оставался космополитическим городом, где процветали беззаконие, эксплуатация, преступность. Для него были характерны самые разительные социальные контрасты: наряду с богатыми фешенебельными районами европейского стиля в нем существовали районы бедных лачуг с невероятной скученностью населения. Не случайно слово «шанхай» стало нарицательным. Так называли бедные и неблагоустроенные окраины больших городов во всем мире.

Современный Шанхай сохранил свои прежние ведущие функции, но в преобразованном виде.

Шанхай остается главным морским портом Китая, тылом (хинтерландом) для которого служит весь огромный по территории бассейн Янцзы. По размерам грузооборота (450 млн т в 2005 г.) он занимает первое место не только в Китае, но и в мире. В него заходят суда более чем 160 стран.

Шанхай остается и главным промышленным центром Китая: в нем насчитывается 13 тыс. предприятий, дающих 7 % всей промышленной продукции страны. После 1949 г. в городе не только многократно возросли масштабы промышленного производства, но и изменилась его структура. На первое место вышло разнообразное машиностроение (станки, автомобили, морские суда, электроника, приборы и др.). Возникли и такие «портовые» отрасли промышленности, как металлургия, нефтепереработка. Шанхай стал самым большим в стране центром химической промышленности (минеральные удобрения, химические волокна, фармацевтика). Хотя значение текстильной промышленности уменьшилось, по абсолютным размерам производства ее продукции Шанхай может соперничать не только с другими текстильными центрами, но и с целыми странами.

В последнее время внимание уделяется прежде всего развитию в Шанхае наукоемких производств с экспортной ориентацией. Здесь уже созданы экспортно-перерабатывающая зона Миньхан, внешнеторговая зона Хунцяо, зона высокой технологии Цаохэцзин. В 1990 г. новой зоной экспортного и технологического развития был объявлен район Пудун в восточной части Шанхая, на берегу р. Хуанпу, которому также предоставлены особые права и льготы для привлечения иностранного капитала.

Получила дальнейшее развитие и торгово-транспортная функция Шанхая. Во-первых, потому, что (особенно в годы первых пятилеток) он играл роль лидера растущей китайской экономики и отправлял свою продукцию во все другие районы страны. Во-вторых, потому, что с течением времени его промышленность стала приобретать все большую экспортную направленность: в целом Шанхай обеспечивает 1/4 внешней торговли КНР.

Совершенно новым для Шанхая явлением стало развитие непроизводственной сферы. За годы народной власти он превратился в очень крупный центр культуры и науки с 45 вузами, многими десятками научно-исследовательских институтов. В них работает 800 тыс. специалистов, и в том числе многие ведущие ученые в таких отраслях, как микроэлектроника, биотехнология, робототехника, искусственные материалы, оптика, океанология. Шанхай стал своего рода инкубатором самых высококвалифицированных научно-технических кадров. Возросла и его роль как внутреннего и международного финансового центра.

В последнее время «визитной карточкой» Шанхая все более становится возникший на месте болот и сельскохозяйственных угодий новый район Пудун, который стал лидером в области высоких технологий и ноу-хау.

Уже к концу 1990-х гг. в Пудуне действовали зона свободной торговли, районы промышленной, торговой, научной специализации, морской порт с контейнерным терминалом. Промышленность этого района специализируется на микроэлектронике, биофармацевтике, информационных технологиях. В Пудуне зарегистрировано более 4000 предприятий с иностранным участием. Здесь обосновались штаб-квартиры или представительства нескольких транснациональных корпораций. Капитал поступает сюда из Сянгана и более чем из 50 стран, причем половину этого притока обеспечивает Сянган, а остальное– Япония, США, Республика Корея, Сингапур, Тайвань и другие страны. К 2000 г. валовая продукция Пудуна превысила 20 млрд долл. (это больше того, что в 1989 г. давал весь Шанхай). Можно сказать, что теперь именно Пудун в наибольшей мере способствует превращению Шанхая в один из крупнейших промышленных (а также финансовых и торговых) центров не только Китая, но и всего Азиатско-Тихоокеанского региона.



Рис. 97. План Шанхая

По мере экономического роста Шанхая росло и его население. В 1950 г. Шанхайская агломерация насчитывала 5,3 млн жителей, в 1970 г. – 11,2 млн, в 1990 г. – 13,3 млн, в 2000 г. – 14,2 млн, а в 2005 г. – 17,4 млн. По административной реформе 1994 г. территория города тоже была увеличена до 6,3 тыс. км2 за счет «прирезки» соседних сельских уездов.



Архитектурно-планировочный облик Шанхая (рис. 97) также сильно изменился.

По-прежнему его главным фасадом служит набережная р. Хуанпу. Но на ее противоположном, правом, берегу находится район Пудун с контейнерным терминалом и международным аэропортом. Другие промышленные районы сформировались на северных и южных окраинах города. По размаху нового жилищного строительства Шанхай не уступает Пекину, хотя здесь сохранился и Старый город, который до 1912 г. огораживали городские стены. На рубеже XX и XXI вв. в Шанхае были сооружены небоскребы высотой в 380, 400 и 460 м (Мировой финансовый центр), и его все чаще стали называть «Манхэттеном Азии».

Как и в Пекине, в Шанхае еще много нерешенных проблем, что называется трудностей роста. Самая главная из них – перенаселенность: плотность населения здесь превышает 40 тыс., а в некоторых районах даже 160 тыс. человек на 1 км2.

«Народу на торговых улицах в часы «пик», – пишет В. С. Куликов, – столько, что, для того чтобы попасть в нужный магазин, покупателю приходится, как шоферу в потоке машин, «перестраиваться», дабы толпа не пронесла его мимо. Чтобы разделить потоки пешеходов, в Шанхае стали делать дополнительные тротуары и переходы на уровне вторых этажей зданий. Отсюда через окна, превратившиеся в двери, можно попасть прямо в магазин или другие заведения сферы обслуживания».[46]

С перенаселенностью непосредственно связаны и постоянные транспортные заторы, когда автобусы еле пробираются через сплошной поток велосипедов и пешеходов, и недостаток жилья, и так называемое шумовое загрязнение, которое нередко превышает допустимые нормы. Многие промышленные предприятия также отрицательно влияют на экологическую обстановку в городе.

Перспективные планы развития и Пекина, и Шанхая учитывают необходимость решения острых проблем этих городов.

53. Хозяйство Китая: достижения и проблемы

Еще в середине XX в. Китай был довольно отсталой, преимущественно аграрной страной; нередко его называли «больным человеком Азии». С тех пор прошло всего несколько десятилетий, но за этот сравнительно короткий для истории страны промежуток времени роль Китая в мировой экономике кардинально изменилась. Прежде всего об этом свидетельствуют данные о ВВП страны, который вырос с 280 млрд долл. в 1950 г. до 4,9 трлн в 2000 г. и 10,2 трлн в 2006 г. В результате доля КНР в ВМП увеличилась с 3 до 15,8 %; по этому показателю она еще в конце XX в. вышла на второе место после США. По темпам среднегодового прироста ВВП Китай тоже стал «рекордсменом мира»: в 1980–1990 гг. эти темпы составили 8 %, в 2001–2006 гг. – 10–11 %. Все это говорит о том, что в стране имел место не единовременный рывок вперед, а произошло настоящее «экономическое чудо».

В литературе часто приводятся данные о том, в каких отраслях производства Китай занимает лидирующие места в мире. Эти данные выглядят очень впечатляюще (табл. 37).

Таблица 37

ПРОМЫШЛЕННАЯ И СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ ПРОДУКЦИЯ, ПО ВЫПУСКУ КОТОРОЙ КИТАЙ ЗАНИМАЕТ 1—2-е МЕСТА В МИРЕ



Если же выйти за пределы промышленного и сельскохозяйственного производства, то к данным таблицы 37 можно добавить такие важные показатели, как грузооборот железных дорог (второе место после США), золотовалютные резервы (первое место, 1,2 трлн долл.). Вот почему Китай занимает важное место среди десяти ведущих центров мирового хозяйства. А по общим размерам промышленного производства он уступает только США (табл. 77 вкниге I).

За годы народной власти существенно изменилась и отраслевая структура экономики КНР, которая превратилась из аграрной в индустриально-аграрную страну. Еще в начале 1950-х гг. в структуре ее ВВП на долю сельского хозяйства приходилось 50 %, а на долю промышленности – 17,5, но в 2006 г. – соответственно 12 и 48 %. Доля сферы услуг уже достигла 2/5.

Однако экономическое развитие страны во второй половине XX в. отнюдь не было поступательно-равномерным. Для его определения более всего подходит, пожалуй, термин «скачкообразное».

В течение первых лет после образования КНР в 1949 г. страна добилась значительных успехов в деле индустриализации и создания тяжелой промышленности. Поскольку в это время экономика КНР была фактически почти изолирована от экономики развитых капиталистических стран, она опиралась прежде всего на помощь СССР и других социалистических государств. Именно в этот период в стране возникли такие новые отрасли промышленности, как черная металлургия, производство тракторов, приборов и др.

Но затем политическая и экономическая обстановка в стране резко изменилась к худшему. Это было связано с провозглашенной в 1958 г. концепцией «большого скачка» (она ставила задачу за короткий срок «догнать и обогнать Англию») и «культурной революцией» 1966–1976 гг. В результате экономика страны была отброшена далеко назад. Связи с большинством социалистических стран фактически прервались, а отношения с Советским Союзом и Вьетнамом доходили даже до военных столкновений. В таких условиях Китаю в еще большей степени, чем раньше, приходилось опираться на собственные силы. А неурожайные годы подвели его к грани голода.

Все это вынудило новое китайское руководство начать серьезные экономические реформы. Курс на их проведение был провозглашен в конце 1978 г., т. е. через два года после смерти Мао Цзедуна. Главным идеологом, или, как часто говорят, архитектором этих реформ стал Дэн Сяопин, который формально не занимал высоких постов в китайском руководстве. Ему же приписывают и выдвижение новой формулы, которая стала с тех пор определяющей, – «создание в стране системы социалистической рыночной экономики», и обоснование задачи строительства «социализма с китайской спецификой», и программу «четырех модернизаций» – промышленности, сельского хозяйства, образования и обороны. Разработанная на этой основе стратегия социально-экономического развития не ставила своей задачей достижение немедленных результатов. Она исходила из необходимости постепенного реформирования экономики с последовательным прохождением ею «трех шагов».

Охарактеризовать стратегию «трех шагов» можно следующим образом. «Первый шаг» должен был охватывать период 1980-х гг. Ставилась задача в течение этого времени удвоить объем ВВП и обеспечить население страны продуктами питания и предметами первой необходимости. «Второй шаг» предполагалось осуществить в 1990-е гг. Его задача – новое удвоение объема ВВП. Реализация ее означала бы, что китайское общество стало обществом малого благосостояния («сяокан»). А «третий шаг» намечалось сделать уже в начале XXI в. – до 2010 г. и даже после этого срока. Речь шла уже о четырехкратном увеличении ВВП – с тем чтобы по показателю ВВП из расчета на душу населения (4000 долл.) достигнуть уровня среднеразвитых стран мира.

Задачи «первого шага» удалось не только выполнить, но и перевыполнить. Объем ВВП Китая удвоился по сравнению с 1980 г. уже в 1988 г., и 90 % населения страны удалось накормить и одеть, обеспечить всем самым необходимым. Поэтому задания восьмой (1991–1995) и девятой (1996–2000) китайских пятилеток намечали еще большее ускорение роста. Так, только за годы девятой пятилетки предполагалось еще раз удвоить объем ВВП.

Всего за 30 лет реформ ВВП Китая вырос в 18, а из расчета на душу населения – в 11 раз. Темпы его экономического роста в 2–3 раза превосходят среднемировые. Во много раз повысилась зарплата рабочих, доходы крестьян, уровень производительности труда. Доля людей, находящихся за чертой бедности, снизилась с 53 % в 1978 г. до 7 % в 2006 г. Более того, Китай стал крупной ядерной и космической державой; в 2003 г. был осуществлен первый пилотируемый полет в космос.

Всего этого удалось добиться благодаря проведенным в стране коренным социально-экономическим преобразованиям. Во-первых, они изменили отношения собственности. Вместо единой государственной собственности в Китае была фактически восстановлена многоукладная экономика с четырьмя видами собственности – государственной, коллективной, индивидуальной и частной.[47] Например, уже к середине 1990-х гг. доля государственного сектора в промышленности уменьшилась до 40 %. При этом государство сохранило за собой контроль за стратегически важными отраслями, которые определяют развитие всего народного хозяйства и обеспечивают экономическую безопасность. Но в остальных сферах оно открыло широкие возможности для деятельности частного капитала. Во-вторых, реформы затронули вопросы планирования. Сначала, в конце 1970-х гг., реформа проходила под девизом: «плановая экономика – главное, рыночное регулирование – вспомогательное», что, в сущности, означало сохранение директивного характера государственных планов. Но постепенно рынок стал приобретать все большее значение. В-третьих, претерпела большие изменения инвестиционная политика. Основные инвестиции были направлены на создание инфраструктуры, на развитие приоритетных отраслей промышленности, сельского хозяйства, науки и культуры, жилищно-коммунального сектора. В результате, как нередко пишут, вся страна превратилась в одну большую стройку. В-четвертых, многое было сделано для того, чтобы трансформировать китайскую экономику из закрытой в открытую, активно участвующую в международном географическом разделении труда и привлекающую иностранные инвестиции.

Реформы «первого шага» начались с сельского хозяйства, где вместо не оправдавших себя народных коммун была введена система семейного (дворового) подряда. Такая новая система хозяйствования сыграла определяющую роль в повышении урожайности и увеличении валовых сборов главных сельскохозяйственных культур. Наиболее яркое подтверждение этому – сбор зерновых, который сначала достиг уровня 330 млн т, затем – 400 млн, 450 млн и в 1996 г. – впервые в истории Китая – 500 млн т (в 2007 г. – тоже 500 млн т). Поскольку в китайской деревне все равно оставалось много свободных рабочих рук, была создана так называемая сельская промышленность – 25 миллионов малых предприятий, на которых заняты 150 млн сельских жителей.

Затем начались реформы в промышленности, где были введены в строй тысячи новых заводов и фабрик. Сначала они затронули главным образом текстильную и другие отрасли легкой промышленности, потом – тяжелую (металлургию, судостроение, железнодорожное машиностроение и др.). Одновременно во много раз увеличился выпуск промышленных товаров народного потребления – телевизоров, часов, велосипедов, холодильников, швейных машин. Но постепенно акцент начали смещать в сторону более дорогих и наукоемких изделий, таких, как промышленная электроника, космическая и ракетная техника.

Однако в конце 1990-х гг. развитие китайской экономики явно замедлилось. Конечно, на нее не мог не повлиять финансовый кризис 1997–1998 гг., зародившийся в соседних странах Юго-Восточной Азии. Но замедление экономического роста было обусловлено и другими, отнюдь не конъюнктурными, причинами. Их анализу посвящено много литературы как на китайском, так и на русском языке.

Оказалось, что на первом этапе реформ китайская экономика все же развивалась преимущественно по экстенсивному пути, оставаясь, как принято говорить, ресурсозатратной, т. е. требующей больших затрат сырья, энергии и рабочей силы. Выяснилось, что из 14 тыс. государственных предприятий половина убыточна, а 1/3 фактически относится к категории предприятий-банкротов. Оказалось, что решить проблему трудоустройства до конца не удалось. Масштабы явной и скрытой безработицы в Китае разными источниками оцениваются по-разному. Но сами китайские специалисты считают, что в конце 1990-х гг. в городах она составляла 20–30 %, а в сельской местности, включая скрытую безработицу, достигала абсолютного показателя в 130 млн человек. К тому же в аграрной сфере, несмотря на тенденцию к снижению ее доли, все еще занято 40 %. Оказалось, что производимые предприятиями сельской промышленности товары в большинстве своем примитивны и не отвечают современному городскому потребительскому спросу. К этому перечню обычно добавляют еще усиление коррупции в партийном и государственном аппарате, возросшее социальное неравенство – как между городом и деревней, так и между различными слоями горожан, распространение экономической и уголовной преступности.

Следовательно, опыт Китая еще раз подтвердил, что понятия «экономический рост» и «экономическое развитие» не являются синонимами. В результате в программу реформ «второго шага» пришлось вносить существенные коррективы. В последнее время внимание стали обращать не столько на показатели годового прироста ВВП, как таковые, сколько на обеспечение необходимого научно-технического прогресса, на развитие компьютеризации, на подготовку интеллектуальных кадров – при безусловном обеспечении политической стабильности в стране. Надо сказать, что для такой переориентации уже имеется довольно значительный задел. Например, в середине 1990-х гг. в стране насчитывалось более 50 технопарков, которые здесь называют зонами новых и высоких технологий. Приоритетными для них служат такие направления, как микроэлектроника, информатизация (по числу пользователей Интернета (140 млн) Китай в 2007 г. занимал второе место в мире), оптико-волоконное, генная инженерия и биотехнологии, природоохранные техника и технологии, медицинское оборудование. А в сельском хозяйстве при помощи повышения урожайности намечено поднять валовой сбор зерновых до 550 млн т.

В 2002 г. на XVI съезде Коммунистической партии Китая была поставлена задача до 2020 г. увеличить объем ВВП в 4 раза, что позволит перейти к «среднезажиточному обществу». Соответственно этому были сформулированы и задачи 10-го (2001–2005) и 11-го (2006–2010) пятилетних планов КНР. Так, в 11-й пятилетке намечено обеспечить среднегодовой прирост ВВП в объеме 7,5 %, довести долю непроизводственной сферы в ВВП до 43 %, трудоустроить 45 млн городских и сельских жителей (с тем, чтобы уровень безработицы не превысил 5 %), увеличить расходы на науку с 1,3 до 2 %, сократить пахотный клин в размере 120 млн га.

Однако XVII съезд КПК (2007 г.) внес в ход экономических реформ новые существенные коррективы, обеспечивающие переход от преимущественно количественных показателей экономического рода к качественным. В свою очередь он предусматривает: 1) переход от ресурсозатратной, экстенсивной к инновационной, высокотехнологичной модели развития; 2) самостоятельную разработку и внедрение современных высоких технологий – в том числе и путем повышения инвестиций в образование, науку, человеческий капитал; 3) уменьшение ориентации на экспорт продукции и ускоренное развитие внутреннего рынка; 4) ставка прежде всего на экспорт технологической продукции и вывоз отечественного капитала; 5) поднятие уровня жизни более бедных слоев населения и подъем отсталых районов.

54. Топливно-энергетическая база Китая

Природную основу топливно-энергетической базы Китая образуют его богатые топливно-энергетические ресурсы.

Первое место (более 70 %) в структуре этих ресурсов – как и во всем мире – занимает уголь. В последнее время геологи определяют общие запасы углей в Китае почти в 1 трлн т (860 млрд т каменного и 130 млрд т бурого), хотя встречаются и более высокие оценки, а разведанные – в 115 млрд т. С формально-статистической точки зрения это означает, что даже при уровне годовой добычи в 1 млрд т разведанных запасов может хватить более чем на сто лет. Однако для экономически рентабельной разработки пригодна только 1/3 этих запасов. Добавим, что Китай располагает запасами каменных углей самых различных марок – и длиннопламенными, и газовыми, и коксовыми, и антрацитами. Общее же число угольных бассейнов и месторождений достигает 300. Они рассредоточены по всей стране, но главные из них находятся в северной и северо-восточной ее частях.

Второе место в структуре топливно-энергетических ресурсов Китая занимает нефть, но оценки ее запасов сильно расходятся. Согласно международной статистике, по разведанным запасам нефти (2,2 млрд т) Китай не входит в первую десятку стран мира. Но если верить некоторым китайским источникам, то экономически рентабельные для добычи запасы нефти достигают 12–13 млрд т, т. е. уровня Ирака, Кувейта или ОАЭ. Основные из разведанных месторождений нефти расположены в северо-восточной и восточной частях страны, хотя они открыты и на Северо-Западе. В последнее время эпицентр поисково-разведочных работ перемещается как раз на Северо-Запад, где перспективы нефтеносности связаны с Джунгарской, Цайдамской и другими котловинами. Другое важное направление поисков – шельфовые акватории Желтого, Восточно-Китайского и Южно-Китайского морей, где уже открыты богатые месторождения.

Запасы природного газа в Китае, который долгое время ориентировался в первую очередь на угольное топливо, начали разведывать значительно позднее, так что и ныне этот процесс находится, можно сказать, в начальной стадии. Тем не менее международные источники уже оценивают их примерно в 2,5 трлн м3, а китайские – в 7—13 трлн м3; вторая из этих оценок ставит Китай в один ряд с самыми богатыми природным газом странами мира. Но уже встречается и оценка в 30 трлн м3! Основные газовые месторождения пока разведаны на Среднем Западе Китая – в провинции Сычуань, но они известны и в других частях страны, причем и на суше, и на шельфе.

По размерам своего экономического гидропотенциала Китай не просто входит (наряду с Россией, Бразилией, Канадой и Индией) в группу стран-лидеров, но и занимает в ней первое место. Его гидропотенциал оценивается в 1260 млрд кВтч. Гидропотенциал страны распределяется между реками и речными бассейнами неравномерно. Наиболее велик он у Янцзы – самой полноводной реки Китая с годовым стоком более 1 тыс. км3.

Запасы урана в Китае невелики, хотя разведано более 200 его месторождений. Страна обладает очень большими (5—10 млрд т) запасами горючих сланцев. То же относится и к нетрадиционным источникам энергии, которые пока используются лишь в незначительной степени. Например, ресурсы геотермальной энергии, по оценкам, составляют 3 млрд тут, ресурсы солнечной энергии – не менее 1,6 млрд кВтч; при этом для развития гелиоэнергетики благоприятные условия существуют в большинстве районов Китая.

На основе перечисленных выше ресурсов топлива и энергии сложился топливно-энергетический комплекс Китая– один из ключевых в национальной экономике, от которого во многом зависит все экономическое развитие страны. Этот комплекс отличается не только большими, но и все время растущими масштабами (табл. 38).

Цифры второй колонки таблицы 38 свидетельствуют о весьма быстром росте производства первичной энергии, которое в 1991 г. превысило 1млрдтут, а в 2005 г. поднялось до 1,7 млрд тут. Ныне по этому важному показателю Китай уступает только США; по этому показателю он сравним со всеми 27 странами ЕС, вместе взятыми. Данные остальных колонок таблиц говорят о том, что в структуре производства первичных энергоресурсов ведущая роль остается за углем, и это отличает Китай от большинства стран мира. Главный потребитель топлива и энергии – промышленность, доля которой составляет 75 %. Доля транспорта —7 %, а остальное распределяется между коммунально-бытовым и торговым секторами.

Таблица 38

ДИНАМИКА ПРОИЗВОДСТВА ТОПЛИВА И ЭНЕРГИИ В КИТАЕ



Еще одна особенность топливно-энергетического комплекса Китая – широкое использование таких нетрадиционных видов топлива, как древесина, отходы растениеводства и животноводства, или, иными словами, биомассы. Годовое производство различных видов биомассы оценивается в 5 млрд т. В сельских районах она (в основном солома и древесина) обеспечивает примерно 70 % общего потребления энергии. На базе бытовых и сельскохозяйственных отходов распространено также производство биогаза, который используют как непосредственно для бытовых нужд, так и для производства электроэнергии. Еще в середине 1980-х гг. в стране насчитывалось 5,5 млн мелких биогазовых установок, которые обеспечивали потребности 25 млн сельских жителей.

Из всего сказанного вытекает, что основу ТЭК Китая образует угольная промышленность. Добыча угля, составлявшая в 1949 г. всего 32 млн т, в 1989 г. (впервые в мировой истории!) превысила 1 млрд т, а в 1996 г. достигла своего максимума – 1,4 млрд т. Таким образом, по размерам угледобычи Китай вышел на первое место в мире. Затем уровень угледобычи несколько снизился. Но в начале XXI в. мировое лидерство Китая, можно сказать, еще более утвердилось. В 2003 г. был превышен уровень в 1,7 млрд т, в 2004 г. был достигнут уровень в 2, а в 2005 г. в 2,2 млрд т.

Временное снижение уровня добычи угля в стране вовсе не означало, что в этой отрасли наступил кризис. Напротив, оно свидетельствует о начале ее модернизации с целью повышения эффективности. Дело в том, что в середине 1990-х гг. принадлежащие государству 600 угольных шахт добывали лишь немногим более 500 млн т угля в год. Примерно столько же давали небольшие и слабо механизированные 25 тыс. шахт волостного и поселкового подчинения, а остальную часть – и вовсе полукустарные местные шахты. Долгое время государству приходилось мириться с подобной ситуацией. Во-первых, потому, что мелкие шахты позволили занять работой часть избыточных трудовых ресурсов. Во-вторых, потому, что они снизили нагрузку на железнодорожный транспорт, который и так на 45 % загружен перевозками угля. Но, приступив к модернизации угольной промышленности, государство пошло на такую меру, как закрытие многих тысяч мелких и нерентабельных шахт.

Одновременно начали происходить некоторые сдвиги и в географии угледобычи. Едва ли не главной ее чертой была и остается территориальная децентрализация. В самом деле, в Китае нет угольного бассейна, который играл бы такую же доминирующую роль, как Аппалачский в США, Рурский в ФРГ, Верхнесилезский в Польше или Донецкий на Украине. Уголь добывается примерно в ста бассейнах и месторождениях. При этом даже самые крупные из них (Кайлуань, Датун и др.) дают по 20–30 млн т. Основные бассейны (рис. 98) находятся в Северном, Восточном, Северо-Восточном и Центрально-Южном Китае – соответственно в провинциях Шаньси (1/4 всей добычи), Хэбэй, Шаньдун, Хэйлунцзян, Ляонин и Хэнань. Но в последнее время к ним добавилась также Внутренняя Монголия, где годовая добыча имеет тенденцию к постоянному росту. При этом во Внутренней Монголии и на севере провинции Шаньси строят преимущественно крупные угольные разрезы.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   43


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет