Владимир Павлович Максаковский



жүктеу 10.16 Mb.
бет9/43
Дата26.08.2018
өлшемі10.16 Mb.
түріКнига
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   43
Рис. 63. Опорный каркас расселения населения Германии (по Е. С. Юр)

В этом свете особый интерес для экономической географии приобретают исследования трансформации территориальной структуры населения и хозяйства объединенной Германии. Примером такого рода может служить по пытка Е. С. Юр проследить пути формирования единого опорного каркаса расселения (ОКР) Германии. Узловыми элементами этого каркаса служат городские агломерации и отдельные города (с подразделением их по значимости на интернациональные, национальные, региональные и межрегиональные). В качестве же линейных элементов каркаса выступают главные транспортные магистрали, в том числе и те, которые обеспечивают расширение транспортных связей между западными и восточными землями Германии (рис. 63).



Таблица 19

ПОКАЗАТЕЛИ РАЗВИТИЯ ЗЕМЕЛЬ ФРГ (2006 г.)



По общим оценкам, особое место в территориальной структуре расселения и хозяйства Германии должна занять ее столица – Берлин, который уже играет ключевую роль в объединении старых и новых федеральных земель. Перевод высших органов власти страны, включая бундестаг, резиденции канцлера и президента из Бонна в Берлин занял несколько лет и завершился в 1999–2001 гг.

28. Региональная политика в странах Европейского союза

В зарубежной Европе в целом региональная политика во всех ее формах и проявлениях проводится, пожалуй, наиболее последовательно и активно. В первую очередь это относится к интеграционной группировке 15 «старых» государств Европейского союза.

Несмотря на очень высокий, высокий и относительно высокий общий уровень развития стран ЕС, довольно существенные социально-экономические различия между ними были и продолжают сохраняться. Не случайно эти государства иногда подразделяют на две большие группы: «богатый» Север (Великобритания, Германия, Франция, страны Бенилюкса, Швеция, Австрия, северная часть Италии) и «бедный» Юг (Испания, Португалия, Греция, южная часть Италии), а также выделяют занимающие как бы промежуточное положение между ними Ирландию и Финляндию. В последнее время по отношению к странам ЕС (не говоря уже о всей зарубежной Европе) еще чаще стали применять понятие «центра» (ядра) и «периферии». При таком раскладе к «центру» обычно относят Англию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург, большую часть Франции и Германии, Австрию, Северную Италию. А к «периферии» – Ирландию, Северную Ирландию (Ольстер), Шотландию, Уэльс, юго-западную часть Франции, преимущественно аграрные районы Испании, Португалии, Италии, Греции, а также малонаселенные северные части Швеции и Финляндии.

Но это самый, так сказать, крупномасштабный подход к территориальным аспектам региональной политики Евросоюза. В самом ЕС обычно оперируют гораздо более дробной сеткой регионов (районов), что уже само по себе свидетельствует о переходе к высшей форме политической и экономической интеграции – созданию Европы регионов. Именно это понятие лучше всего отражает эволюционный переход 15 стран к созданию единого политического, экономического, финансового, социального пространства. Во многих официальных документах региональной политики стран ЕС специально подчеркивается особая роль, которую должны играть в интеграционном процессе не столько отдельные страны, сколько их регионы (районы). Неудивительно, что многие из этих регионов начинают устанавливать прямые контакты с высшими органами Евросоюза, минуя свои центральные правительства.

Что же касается выделения конкретных регионов, то этот процесс оказался довольно сложным. Если исходить из существующего ныне административно-территориального деления стран ЕС, то всего в 15 странах насчитывается 200 административных единиц, имеющих статус региона. Больше всего их в Великобритании (34), во Франции (26), в Швеции (24) и Италии (20), меньше всего в Бельгии (3), Дании (4) и Португалии (7). Однако для своих учетных целей Статистическое бюро ЕС (Евростат) использует еще более дробную сетку территориального членения.

Сетка Евростата выделяет пять уровней территориальных единиц, которые именуются НАТС.[24] K категории НАТС-1 относят самые крупные регионы общим числом 77. В среднем население такого региона составляет 4,2 млн человек. Более всего регионов НАТС-1 в таких странах, как Германия (16), Великобритания и Италия (по 11), Франция (9), тогда как Дания, Швеция, Ирландия, Люксембург фигурируют каждая в виде одного такого региона. K категории НАТС-11 относят преимущественно административные провинции, департаменты, округа общим числом 200. В среднем население такого региона – 1,8 млн человек. Больше всего их в Германии (38), Великобритании (35), во Франции (26), в Италии (20) и Испании (17). В категорию НАТС-III входит 1031 регион со средним населением по 41 тыс. человек. Это преимущественно ранг графств и префектур. К категории НАТС-IV Евростат относит 1074 региона, а к категории НАТС-V – 98 тыс. (это главным образом коммуны, округа и муниципии).

Несмотря на подобную чрезвычайную территориальную дробность, основная цель региональной политики Евросоюза фактически едина для всех категорий НАТС. Она заключается в объединении национальных экономик путем сокращения разрыва в уровнях развития между отдельными регионами. В Едином европейском акте есть специальный раздел V под названием «Экономическое и социальное сплочение». В нем говорится о том, что «Сообщество особенно стремится сократить разрыв между различными регионами и отставание регионов, находящихся в наименее благоприятных условиях».

В соответствии с этой основной целью в документах Евросоюза сформулированы и более конкретные цели региональной политики ЕС. Всего таких целей шесть:

1) содействие структурной перестройке и развитию отсталых районов;

2) содействие перестройке и развитию промышленных депрессивных районов с высокой безработицей и сниженным уровнем производства;

3) борьба с долговременной безработицей;

4) содействие включению молодежи в трудовую жизнь;

5) содействие аграрной политике, включая развитие как сельскохозяйственных районов, так и обслуживающих сельское хозяйство производств;

6) развитие регионов Европейского союза с очень низкой плотностью населения.

Каждая из перечисленных целей региональной политики ориентирована на определенный уровень НАТС. Так, первая цель относится прежде всего к более крупным регионам, отстающим в развитии и имеющим душевой ВВП менее 75 % от среднего показателя по Евросоюзу. Вторая цель имеет отношение главным образом к старопромышленным районам, многие из которых в эпоху НТР превратились в настоящие зоны бедствия и нуждаются в серьезной структурной перестройке экономики. Пятая цель относится к отсталым аграрным районам стран ЕС, а шестая – к северным районам с плотностью населения менее восьми человек на 1 км2. Она была добавлена к общему реестру целей позднее других, после вступления в ЕС Швеции и Финляндии.

Для реализации всех перечисленных выше целей в системе Евросоюза созданы наднациональные органы, прежде всего – Генеральная дирекция по региональной политике в системе Комиссии европейских сообществ (КЕС) и соответствующая комиссия в Европарламенте. В 1993 г. был сформирован Комитет регионов, в который входят более 200 представителей региональных и местных администраций. Позднее возникла еще Ассоциация европейских регионов. Очень большое значение имеют также финансовые институты ЕС, главный из которых был создан еще в 1975 г. под названием Европейский фонд регионального развития. Средства на такое развитие выделяет также Европейский инвестиционный банк. В результате в конце 1990-х гг. на осуществление региональной политики приходилось уже более 1/3 всего бюджета ЕС.

Для конкретной реализации региональной политики разрабатываются целевые программы, подпрограммы и проекты. К числу главных из них относятся программы реконструкции отдельных городских районов, программы развития угледобывающих, металлургических, судостроительных, текстильных, аграрных районов, программы содействия конверсии оборонных предприятий. Существуют также специальные программы производственного обучения и переквалификации женщин, молодежи, развития мелкого и среднего бизнеса и др.

Примером такого рода может служить программа «Интеррег», имеющая целью объединение усилий приграничных территорий некоторых стран ЕС и соседних с ними государств при помощи межрегионального территориального планирования. Эта программа охватывает проекты, затрагивающие ключевые структурные сферы и направления: экономическое, внедрение новейших технологий, охрану окружающей среды и природопользование, рынок труда и вопросы приобретения и повышения профессиональной квалификации, социально-культурную интеграцию приграничных районов. Оценивая роль этой программы, нужно принимать во внимание то обстоятельство, что длина сухопутных границ между странами ЕС составляет 10 тыс. км и на пограничные районы приходится 15 % территории и 10 % населения. Можно сослаться на академика А. Г. Гранберга, по данным которого уже в середине 1990-х гг. 122 приграничные коммуны на внутренних границах ЕС совместно осуществляли 2500 различных проектов.[25]

Несмотря на наличие единых целей и соответственно программ для всех стран Евросоюза, каждая из них может иметь и свои «ударные направления» региональной политики. Так, для Великобритании наиболее важны проблемы безработицы, жилья, перенаселенности крупных городских конурбаций и в особенности – подъема депрессивных и так называемых промежуточных старопромышленных районов. Это в первую очередь Западный Мидленд, Ланкашир, Южный Уэльс, Северо-Восток, Север. Для Германии это также проблемы подъема депрессивных в недавнем прошлом старопромышленных районов (Рурский, Саарский и др.), а с 1990 г. – выравнивание уровней социально-экономического развития западных и восточных земель страны: ведь после их объединения уровень ВВП на душу населения в бывшей ГДР оказался самым низким во всем Евросоюзе (меньше 45 % от среднего по ЕС). Во Франции приоритетными направлениями региональной политики служат уменьшение гипертрофированного перевеса столичного Парижского района при помощи создания региональных центров развития, подъем сравнительно отсталого аграрного Юго-Запада. В Италии – сглаживание социально-экономических диспропорций между Севером и Югом. В Испании – ускоренное развитие центральной части Кастилии, Галисии, Астурии, Эстремадуры. В Нидерландах – реконструкция Южного Лимбурга, поддержка северных районов, упорядочение развития агломерации Рандстад. В Португалии основные усилия региональной политики направлены на подъем Юга, в Австрии – земли Бургенланд, в Швеции и Финляндии – северных территорий этих стран.

Общее представление о том, на что идет финансово-экономическая поддержка наднациональных органов ЕС в сфере региональной политики, дает рисунок 64.

Теперь остается сказать едва ли не о самом главном – о результатах региональной политики в странах ЕС. При этом для сравнения используем все тот же универсальный показатель душевого ВВП.

Такое сравнение свидетельствует о том, что различия между странами ЕС действительно имеют отчетливую тенденцию к сглаживанию, к некоторой нивелировке. Тем не менее они еще далеко не преодолены. Во всяком случае, если принять средний показатель душевого ВВП стран ЕС за 100, то в 2000 г. в Люксембурге он был намного выше (174), в Германии, во Франции, в Австрии, Дании, Бельгии, Нидерландах, Ирландии – несколько выше

(104–116), а в Греции, Португалии и Испании – заметно ниже (69–82). Максимальное же различие между странами характеризовалось показателем 2,5 раза (Люксембург и Греция).

Естественно, что при сравнении регионов такие различия могут и должны проявляться еще более отчетливо. Статистика ЕС свидетельствует о том, что самые высокие показатели душевого ВВП имеют районы Гамбурга, Брюсселя, Большого Парижа, Люксембурга, Вены, Баварии, Бремена, Большого Лондона и Штутгарта, а самые низкие – португальские Азорские о-ва и Мадейра, некоторые районы Южной Португалии, Греции и Восточной Германии (Мекленбург—Передняя Померания, Тюрингия, Саксония, Саксония-Ангальт). При этом максимальная разница между показателями более передовых и более отсталых регионов составляет 45 раз.

Что же касается подобных территориальных диспропорций в пределах отдельных стран, то они наиболее велики в Германии (Гамбург – Мекленбург), во Франции (Иль-де-Франс – Корсика), в Италии (Ломбардия – Калабрия), Нидерландах (Флеволанд – Гронинген), Испании (Балеарские о-ва – Эстремадура), Португалии (Лиссабон – Алентежу).



Рис. 64. Районы «старых» стран Евросоюза, получающие финансово-экономическую поддержку

В итоге оказывается, что пока еще примерно 25 % всего населения «старого состава» Евросоюза живет в районах с душевым ВВП, составляющим от 75 до 100 % по отношению к среднему уровню для ЕС, а 25 % – менее 75 %.

Региональная политика стран ЕС находится в состоянии непрерывного реформирования и совершенствования. Это относится и к «старому составу» ЕС в количестве 15 стран, которые накопили уже большой опыт в региональной политике. Если за несколько лет до расширения ЕС в 2004 г. был принят пакет документов, которые предусматривали создание необходимых предпосылок для приема 10 новых стран, уровень социально-экономического развития которых был значительно ниже, чем в 15 «старых» членах ЕС; на эти цели было выделено 150 млрд евро. Понятно, однако, что такое «подтягивание» потребует еще длительного времени.

29. «Центральная ось развития» Западной Европы

Западная Европа – один из наиболее освоенных регионов мира. Как его политическая карта, так и территориальная структура хозяйства отличаются большой сложностью, разнообразием, мозаичностью, насыщенностью и узловыми, и линейными элементами опорного каркаса территории. Здесь есть страны с относительно невысоким уровнем «зрелости» территориальной структуры хозяйства, но их немного – Португалия, Греция, Ирландия. Есть несколько стран со средним ее уровнем, например Испания, Финляндия, Дания. Но большинство стран региона достигло уже высокого уровня «зрелости» территориальной структуры. Именно они оказали наибольшее воздействие на формирование макротерриториальной структуры всего западноевропейского региона, главной отличительной чертой которой можно считать наличие «Центральной оси развития».

Так принято называть ту часть Западной Европы, которая, протягиваясь с севера на юг примерно на 1600 км, образует главное ядро ее территориальной структуры расселения и хозяйства. Ограниченная условной линией Манчестер – Гамбург – Венеция – Марсель– Манчестер, она имеет, как часто говорят, форму банана. При этом в ее пределах оказывается большая часть Англии, западная часть ФРГ, северная и восточная части Франции, Швейцария, Северная Италия. Плотность населения на территории «оси» достигает 300 человек на 1 км2, что в шесть раз больше, чем вне ее. Здесь же находятся оба западноевропейских мегалополиса – Английский и Рейнско-Рурский, многие другие крупные городские агломерации. Здесь сконцентрированы 2/3 всего промышленного потенциала Западной Европы, расположены ее основные промышленные центры (рис. 65). Не менее важно и то, что территория «оси» как бы вобрала в себя главные высокоразвитые районы («районы-моторы») Западной Европы, которым принадлежит ведущая роль в сфере финансовой и информационной деятельности. Наиболее яркими примерами такого рода могут служить «мировые города» Лондон и Париж. Достаточно сказать, что в каждом из них – около 30 штаб-квартир крупнейших корпораций.

По мнению некоторых ученых, формирование «Центральной оси» началось еще во времена Римской империи. Однако большинство считает, что основным стержнем ее стал возникший значительно позднее меридиональный торговый путь по Рейну и Роне, а формирование самой «оси», как таковой, произошло уже в течение двух последних столетий – под воздействием сначала промышленных переворотов XVIII–XIX вв., а затем и современной НТР. Особенно важно отметить, что каждому из этих этапов соответствует свой тип промышленных районов, которых в пределах «Центральной оси» насчитывается несколько десятков.

Под влиянием природно-ресурсного фактора и ориентации на каменноугольные и железорудные бассейны или их сочетания еще в XIX в. сложились такие крупные угольно-металлургические районы, как Мидленд и Северо-Восточный в Великобритании, Рурский и Саарский в Германии, Северный и Лотарингский во Франции, Южный в Бельгии. С ориентацией на трудовые ресурсы возникли районы текстильной промышленности: Ланкашир и Западный Йоркшир в Великобритании, Мюнстерланд, Пфальц и Верхняя Франкония в Германии, Лионский район и Эльзас во Франции, Западная Фландрия в Бельгии. К началу НТР все они оказались в числе депрессивных и стали объектами региональной политики.

В первой половине XX в. в пределах «оси» возникли промышленные районы с ориентацией на новые отрасли промышленности – общее машиностроение, автомобилетроение, производство пластмасс, синтетических волокон и др. Природно-ресурсный фактор при этом отошел на второй план, уступив место факторам рабочей силы, потребительскому, транспортному. Примерами таких районов могут служить Ганноверский, Средне-Рейнский, Ронский, Швейцарский, Северо-Итальянский, да, собственно, также Лондонский и Парижский.

В 50—60-х гг. XX в., когда происходил сдвиг промышленности к морю, сложился хозяйственный профиль таких районов, как Роттердамский, Гамбургский, Нижняя Сена, Марсельский. Ядрами их стали портово-промышленные комплексы. Но одновременно началось формирование динамичных высокоразвитых районов, концентрирующих новейшие наукоемкие производства, НИОКР, наиболее квалифицированную рабочую силу. Их теперь нередко называют центральными, причем не только благодаря ЭГП, но и в связи с тем местом, которое они занимают в хозяйстве стран. Среди этих районов можно выделить многофункциональные столичные, в первую очередь Лондонский и Парижский. Но есть среди них и отнюдь не столичные, хотя и высокоурбанизированные, имеющие современную структуру экономики районы, возникшие в последние десятилетия почти «на пустом месте».





Рис. 65. Промышленные центры Западной Европы

Наиболее ярким примером такого рода может, пожалуй, служить ФРГ. Юг и Юго-Запад этой страны в довоенное время считались чуть ли не захолустьем. Здесь преобладало сельское хозяйство, а из отраслей промышленности получила развитие лишь текстильная. С началом НТР эти районы привлекли внимание избытком трудовых ресурсов. Затем сюда были подведены магистральные нефтепроводы, что помогло решить проблему обеспеченности топливом. Были созданы научные центры, большое влияние приобрел военно-промышленный комплекс. Вот почему еще в 1970-е гг. Бавария обогнала землю Северный Рейн—Вестфалия по общему объему промышленного производства, а Мюнхен как промышленный центр стал конкурировать с самим Гамбургом.

На территории Южной Баварии находятся штаб-квартиры и основные предприятия компаний, работающих в области роботостроения, лазерной и медицинской техники, а также военных концернов («Мессершмитт – Бёльков – Блом» и др.). Земля Баден-Вюртемберг стала «вотчиной» тонкого и точного станкостроения, электроники, нефтехимии и других современных отраслей. Здесь особенно выделяется промышленный район Штутгарта, где находятся ведущие предприятия концернов «Даймлер-Бенц» (автомобили, военная продукция) и «Роберт Бош» (электроника, автоматические системы управления). А по соседству, в районе Франкфурта-на-Майне (земля Гессен), концентрируются крупнейшие банки страны, фармацевтика, электронно-транспортное машиностроение.

Несмотря на относительное экономическое единство в пределах «Центральной оси развития», здесь существуют и определенные внутренние различия. Во-первых, два крупных природных рубежа – пролив Ла-Манш и Альпы – подразделяют ее территорию на три в какой-то мере обособленные части: северную, среднюю и южную. Во-вторых, экономико-географы нередко выделяют в ней еще отдельные «ядра», или так называемые промышленные треугольники. Например, в Великобритании это «треугольник» Бирмингем – Ливерпуль – Гулль, в низовьях Рейна это Антверпен – Амстердам – Кёльн, в Северной Италии – Милан – Турин – Генуя. При этом каждая из вершин такого «треугольника» имеет свои функции. Так, в Северной Италии Милан выполняет роль крупнейшего промышленного, финансового, торгового, транспортного и культурного центра, да и в целом – экономической столицы страны. Турин – старый индустриальный центр с разнообразной промышленностью, в которой выделяется автомобильная: здесь находится завод «Мирафьори» – головное предприятие компании ФИАТ. Генуя же выполняет функции морских ворот с типичной «портовой» промышленностью.

Очень большое воздействие на географический рисунок «оси» оказывают интеграционные процессы в рамках Евросоюза. Они усиливают интернационализацию производства, капитала и информационной инфраструктуры, ослабляя тем самым барьерную и усиливая контактную функцию государственных границ. В результате в пределах «оси» возникли уже типичные трансграничные районы, где формируется единое экономическое пространство в миниатюре, выражающееся во взаимосвязях хозяйства, инфраструктуры, трудовых и культурно-бытовых поездках жителей.

Такие трансграничные районы ныне существуют на границах между Бельгией, Нидерландами и ФРГ, Нидерландами и ФРГ, Францией, ФРГ и Люксембургом, Францией и Швейцарией. Одно из наиболее типичных явлений для них – ежедневные трансграничные перетоки фронтальеров, т. е. лиц, которые живут в одних, а работают в других соседних странах. Например, общая численность французов-фронтальеров еще в начале 1990-х гг. превысила 100 тыс. человек.

Одним из примеров трансграничного района в пределах «Центральной оси развития» может служить образованный еще в 1976 г. район Маас – Рейн, объединивший бельгийские провинции Люттих и Лимбург, голландскую провинцию Лимбург, а также города Кёльн и Ахен в ФРГ. Население этого района – около 4 млн человек. Оно говорит на немецком, французском и голландском языках.

Другой пример – трансграничный район, сокращенно именуемый Саар – Лор – Люкс, который включает в себя территории четырех соседних стран: всего Люксембурга, французской Лотарингии, земли Саар и части земли Рейнланд-Пфальц в ФРГ, а также бельгийскую провинцию Люксембург. Рынок труда этого района (80 тыс. «трудовых челноков» в день) – крупнейший в ЕС, причем основная часть фронтальеров работает в Люксембурге (рис. 66). Здесь сформировались: крупный металлургический комплекс, связывающий железорудные, металлургические и коксохимические предприятия французской Лотарингии, германского Саара, Люксембурга и Бельгии; нефтехимический комплекс Кларенталь (Саар) – Карлин (Лотарингия) – Беш (Саар).





Рис. 66. Ежедневные прибытия фронтальеров в Люксембург из соседних стран

Третий пример – Базельский и Женевский трансграничные районы в Швейцарии и соседних с ней странах. Базельский район охватывает 5 швейцарских, 5 французских и 13 германских коммун с общим населением примерно 500 тыс. человек. Из всех этих коммун не менее 1/3 жителей ежедневно отправляются на работу в Базель. А кантон Женева имеет 100-километровую границу с Францией, откуда в этот город ежедневно приезжают на работу 50 тыс. фронтальеров.

Можно добавить, что в последнее время по примеру «Центральной оси развития» Западной Европы трансграничные районы стали возникать и в Центрально-Восточной Европе: на границе Германии и Польши, Германии и Чехии, Польши и Чехии. В 1993 г. было объявлено об учреждении подобного района «Карп а т ы» с населением 10 млн человек. В него вошли части территорий Польши, Словакии, Венгрии и Украины.

30. Рурская область ФРГ – старопромышленный район в развитии

Рурскую область еще недавно называли индустриальным сердцем Германии. Да и в наши дни, несмотря на уменьшение ее роли, эта область, занимающая 6,5 тыс. км2 (1,8 % территории страны), с населением свыше 6 млн человек дает более 1/10 всего промышленного производства ФРГ. Здесь сформировался сложный комплекс промышленных производств, включающий угольную, металлургическую, химическую промышленность, тяжелое (в том числе военное) машиностроение, энергетику и предприятия многих смежных отраслей. Словом, Рурская область– один из наиболее типичных старопромышленных районов Европы. Проблемы, возникающие в связи с ее развитием, характерны для большинства районов этого типа.

В первой половине XIX в. название «Рур» в мировой политической и экономической литературе еще почти не встречалось. Хотя добыча угля в южной части бассейна, прилегающей к р. Рур, уже началась, в 1850 г. она составила только 2 млн т. Первая доменная печь, работающая на коксе, была задута здесь в 1849 г., почти на полвека позже, чем в Верхней Силезии. И неудивительно, что еще в 1820 г. в Дуйсбурге и Эссене было всего примерно по 5000, в Дортмунде – 4000, а в Бохуме – 2000 жителей.

Перелом в развитии Рура наступил в середине XIX в. Он был вызван созданием общенационального рынка, а затем и политическим объединением Германии, бурным строительством железных дорог, зарождением военной промышленности. Победа над Францией во франко-прусской войне, захват Эльзаса и Лотарингии с ее железорудным бассейном, получение 5-миллиардной контрибуции создали еще более благоприятные условия для развития Рура. Здесь быстро росли добыча угля, выплавка чугуна и стали. Выдающееся место в экономике области приобрели также химическая промышленность и машиностроение, особенно военное. Заводы Круппа, основанные еще в начале века в Эссене, стали крупнейшим в мире

предприятием военной промышленности. Крупп, Тиссен, Стиннес, Кирдорф и другие рурские магнаты постепенно стали играть руководящую роль во всей экономической и политической жизни Германии. Это их положение еще больше укрепилось во время Первой мировой войны, когда заводы Рура снабжали германскую армию всеми видами оружия. 42-дюймовые мортиры Круппа («толстая Берта») обстреливали бельгийские и французские крепости. Его же сверхдальнобойные пушки «Колоссаль» стреляли по Парижу с расстояния в 120 км.

Поражение Германии в Первой мировой войне, возвращение Лотарингии Франции, оккупация Рурской области франко-бельгийской армией – все это привело к временному упадку экономики Рура. Но затем добыча угля, выплавка чугуна и стали снова начали расти (табл. 20), лотарингская руда была заменена шведской и испанской, да и рурские магнаты сумели восстановить свои позиции. В конце 1930-х гг. на заводах Круппа работали 120 тыс. человек. Возникли Стальной трест, Химический трест, в которых рурские промышленники играли либо ведущую, либо значительную роль. Хорошо известна также поддержка, оказанная ими германскому фашизму.

В первые годы после Второй мировой войны Рур снова стал одним из главных «локомотивов» восстановления экономики Германии. Здесь обосновались штаб-квартиры таких крупнейших стальных концернов, как «Крупп», «Тиссен», «Хёш», «Маннесманн», «Клёкнер». Рурская область давала 60 % всей выплавки стали в стране и 80 % общегерманской добычи каменного угля.



Таблица 20

ДОБЫЧА КАМЕННОГО УГЛЯ, ВЫПЛАВКА ЧУГУНА И СТАЛИ В РУРСКОЙ ОБЛАСТИ, млн т



В результате в течение первого десятилетия после Второй мировой войны Рурской области удалось восстановить свое былое экономическое могущество, основанное на угле. Было построено 50 новых шахт, и к 1960 г. добыча каменного угля достигла рекордного уровня.

Однако затем Рурская область, как и многие другие старопромышленные районы Европы, вступила в полосу структурного кризиса. Он еще более усугубился благодаря тому, что страна стала ориентироваться на импортную дешевую нефть, которая начала поступать в Рур по нефтепроводам от морских портов Роттердам и Вильгельмсхафен. Когда же в середине 1970-х гг. нефть сильно подорожала, выход из энергетического кризиса в ФРГ стали искать не столько в возрождении угледобычи, сколько в развитии атомной энергетики, в импорте голландского и советского природного газа и американского угля. В результате число угольных шахт стало быстро уменьшаться: в конце 1950-х гг. их насчитывалось 140, но уже в конце 1960-х гг. – 56, в 1985 г. – 25, а в 1997 г. – 17. Резко сократилась численность занятых в угольной промышленности – с почти 500 тыс. в 1957 г. до 315 тыс. в 1960 г. и 80 тыс. в 1997 г. Неудивительно, что добыча каменного угля в 1960–2000 гг. также сократилась в четыре раза (табл. 20). Структурный кризис затронул и другую ведущую отрасль промышленности Рура – черную металлургию; из многочисленных комбинатов полного цикла здесь осталось только четыре.

Однако и федеральные власти ФРГ в своей государственной региональной политике, и правительство земли Северный Рейн—Вестфалия, в состав которой входит Рурская область, и правления монополий, и общественность приняли систему мер, чтобы вывести Рур из состояния депрессии и кризиса.

Такую политику обычно называют политикой реструктуризации. К числу главных предусматриваемых ею мер относятся: 1) коренная перестройка, модернизация старых отраслей, в первую очередь угольной и металлургической; 2) внедрение в структуру производства предприятий новых и новейших отраслей; 3) укрепление образовательной базы; 4) укрепление научной базы; 5) улучшение качества окружающей среды.

При осуществлении первого из этих направлений особенно много внимания было уделено угольной промышленности. В 1968 г. в ФРГ был принят федеральный закон о реструктуризации и оздоровлении этой отрасли, а еще через год вся угольная промышленность Рура была объединена в один крупный концерн – «Рурколе» («Рурский уголь»). Была введена система компенсаций (так называемые угольные пфенниги), стимулировавшая покупку рурского угля вместо более дешевого импортного; она действовала до 1995 г. Закрытие мелких и нерентабельных шахт привело к укрупнению угледобывающих предприятий.

Благодаря этому удалось преодолеть прежнюю технико-экономическую отсталость отрасли. Так, среднесуточная нагрузка на одну шахту выросла до 11–12 тыс. т, а сменная производительность труда одного шахтера – до 5—б т товарного угля; кстати, это самый высокий показатель в Западной Европе. Можно добавить, что к 2005 г. было намечено оставить в эксплуатации лишь 10–11 шахт, добычу каменного угля сократить до 30 млн т, а численность занятых – до 3б тыс. человек. В 2008 г. здесь осталось уже только 8 действующих шахт. Но по решению правительства страны до 2012 г. и они должны быть закрыты.

Многое было сделано и для осуществления второго из указанных выше направлений. Примерами «инъекции» новых отраслей в этот старопромышленный район могут служить создание автомобильного завода концерна «Опель» в Бохуме, предприятий концерна «Сименс». На выпуск современных машин и оборудования, транспортных средств были перепрофилированы многие предприятия «грязных» производств.

То же можно сказать о третьем и четвертом направлениях. До середины 1960-х гг. во всей Рурской области не было ни одного университета, а теперь их уже несколько. Первым в 1965 г. был открыт Рурский университет в Бохуме (с набором всего 200 студентов), что послужило важным импульсом для структурных изменений в экономике и повышения общего имиджа Рурской области; ныне в нем учится 40 тыс. студентов, занято более 400 профессоров и 4000 других сотрудников. В 1968 г. был создан университет в Дортмунде, где занимаются производственной программистикой. Затем появились университеты в Эссене, Дуйсбурге. К началу XXI в. в Рурской области было уже 150 тыс. студентов, т. е. в два раза больше, чем шахтеров. Внедрению университетских научных разработок в практику способствуют и созданные здесь технопарки, связанные с микроэлектроникой, компьютерами, средствами автоматизации и контроля, телекоммуникациями (Дортмунд, Эссен, Хаген, Дуйсбург, Оберхаузен).

Пятое направление заслуживает особого внимания. Вот как описывает экологическую ситуацию в Рурской области в конце 1950-х гг. известный географ-германовед С. Н. Раковский: «До предела загрязненные реки, почвы, воздух, весь год, круглые сутки – горячий воздух у открытых коксовых батарей и у металлургических цехов, пары градирен тепловых электростанций, и над всем этим – несмолкающий производственный шум». Но еще в 1960-е гг. канцлер ФРГ Вилли Брандт выдвинул лозунг «Вернуть Руру голубое небо!». С тех пор здесь были проведены большие работы, направленные на охрану воздушного бассейна от загрязнения, и теперь уровень загрязнения воздуха в большинстве городов Рура не выше, чем в Берлине, Франкфурте или Мюнхене. Для улучшения водоснабжения здесь были сооружены плотины и водохранилища. Почти все сточные воды теперь подвергаются биологической очистке. (Этому способствовало и то, что заводы земли Северный Рейн—Вестфалия освоили выпуск самого совершенного природоохранного оборудования, которое широко используется и на месте.) А показатель лесистости Рурской области возрос до 35 %, или в два раза. В том числе было облесено более 250 шахтных терриконов.

В связи с такой радикальной структурной перестройкой сильно изменился и облик ведущих угольно-металлургических концернов. Концерн «Рурколе» теперь не только контролирует добычу угля, производство кокса и брикетов, но и обладает пакетами акций многих компаний, связанных с производством электроэнергии, химикатов, стройматериалов, горного оборудования и даже электроники, а также занимается рекультивацией горных разработок, строительством дорог и др.

Более того, этот концерн, добывающий уголь в США, Венесуэле (для последующего импорта в ФРГ), по существу, превратился в транснациональную корпорацию. А концерн «Тиссен», по-прежнему возглавляющий группу металлургических компаний ФРГ, теперь производит не только чугун и сталь, но и разнообразную продукцию тяжелого и транспортного машиностроения.

Вот почему в наши дни Рур уже нельзя отнести к категории депрессивных районов. Это старопромышленный район, переживший своего рода «реанимацию» и теперь находящийся в стадии «выздоровления». По мнению немецких специалистов, перспективы его дальнейшего развития будут связаны с тремя следующими отраслями: во-первых, с современной черной металлургией, ориентированной на выпуск спецсталей и других аналогичных видов изделий, во-вторых, с модернизированной химической промышленностью и, в-третьих, с машиностроением, включая автомобилестроение, приборостроение, электротехнику, электронику и т. п. Но еще важнее отметить то, что ныне в промышленности Рура занята уже только 1/3 всей рабочей силы, тогда как доминируют по занятости отрасли непроизводственной сферы.

Все эти общие черты реструктуризации находят отражение и во внутренних различиях, сформировавшихся в пределах Рурской области. Их можно рассматривать по двум направлениям: с севера на юг и с востока на запад.

Своего рода профиль Рурской области в направлении север – юг обычно строится с подразделением ее территории на четыре промышленные зоны (рис. 67). Самая северная из них, зона Липпе, протягивающаяся вдоль долины одноименной реки, продолжает оставаться главной угледобывающей зоной Рура; здесь теперь концентрируется большинство действующих шахт. При некоторых из них работают и крупные ТЭС. Однако и в этой зоне уже создан региональный ландшафтный парк. Угледобыча сохраняется и в зоне Эмшер, также протягивающейся вдоль долины одноименной реки. Но большинство шахт этой зоны, где расположены такие классические «угольные города», как Оберхаузен и Гельзенкирхен, при реструктуризации были закрыты. Теперь вся территория вдоль р. Эмшер представляет собой ландшафтный парк, который вмещает в себя зоны отдыха, экологические зоны, технологические музеи (расположенные в корпусах бывших предприятий), инновационные выставки. В Оберхаузене в 1996 г. был открыт едва ли не крупнейший в Европе торговый комплекс. В следующей зоне – Хельвег – добыча угля уже полностью прекращена, сократилось и производство черных металлов. Но зато увеличилась роль машиностроения и в еще большей мере – непроизводственной сферы. В самой южной зоне Рурской области, протягивающейся по течению р. Рур, все угольные шахты были закрыты еще раньше.



Рис. 67. Промышленные зоны Рура (к началу XXI в.)

Что касается различий по линии восток – запад, то они, пожалуй, еще более заметны. Восточная часть области (Дортмунд, отчасти Бохум) испытала наиболее глубокую структурную перестройку. Экологическая обстановка здесь также самая благоприятная. В центрально-западной части Рура (Гельзенкирхен, Обер-хаузен) концентрация тяжелой промышленности и «грязных» производств пока остается весьма высокой. В еще большей степени это относится к западной, прирейнской, части района, где концентрируется основная часть предприятий черной металлургии и нефтехимии. Надо учитывать также, что речной порт Дуйсбург с годовым грузооборотом в 55 млн т – едва ли не крупнейший речной порт мира.

Одна из концепций реструктуризации Рурской области предусматривает такую ее районную планировку, при которой должно произойти более четкое размежевание промышленных и селитебных зон, а также создание восьми локальных зон отдыха и пяти зеленых парковых полос, которые пересекли бы всю территорию агломерации в направлении с севера на юг.

Добавим также, что правительство земли Северный Рейн—Вестфалия разработало и приняло проект под названием «Экологический город будущего», призванный продемонстрировать модель экологической перестройки современного европейского города. Из 20 городов этой земли с населением более 50 тыс. жителей, подавших заявления на участие в проекте, были отобраны три – Ахен, Хамм и Херне. В течение ближайших лет их развитие будет происходить при строгом учете важнейших экологических принципов.

31. Регулирование развития городских агломераций в Великобритании и во Франции

Разгрузка (ограничение развития) крупнейших промышленно-городских агломераций в странах Западной Европы – одно из главных направлений государственной региональной политики. Ее начали осуществлять еще в 40– 50-х гг. XX в. При этом преследовались две главные цели: во-первых, уменьшить концентрацию населения и хозяйства в немногих гипертрофированно развитых агломерациях и, во-вторых, обеспечить таким путем рост прочих, периферийных районов, включая и депрессивные. В первую очередь подобной разгрузке подверглись столичные агломерации, которые в большинстве стран региона являются крупнейшими очагами территориальной концентрации.

К числу мер осуществления такой политики, которую иногда называют политикой дезурбанизации, относится и строительство новых городов. Это означает не получение каким-либо поселением городского статуса, а «конструирование» действительно нового города (как правило, на «пустом месте»), с учетом последних достижений градостроительной мысли.

Идея создания новых городов имеет свою историю. Нужно вспомнить, какое место проектам так называемых идеальных городов отводилось в произведениях социалистов-утопистов Т. Кампанеллы, Т. Мора, Р. Оуэна, Ш. Фурье и др. В самом конце XIX в. (1898 г.) английский архитектор Э. Говард опубликовал свою ставшую знаменитой книгу, в которой обосновал идею создания «города-сада», т. е. города, максимально приближающего горожанина к природе, или, по словам самого автора, обеспечивающего «обручение города с сельской местностью». Говарду удалось построить подобный город-сад Лечуорт в 55 км от Лондона. В годы Первой мировой войны в Англии же вышла книга Ф.Дж. Осборна «Новые города после войны», в которой предлагалось построить не менее 100 таких городов. В дальнейшем идея «города-сада» развивалась некоторыми другими архитекторами, хотя, например, один из крупнейших архитекторов XX в., француз Ле Корбюзье, выступал с ее критикой.

В целом политика разгрузки столичных и других наиболее крупных агломераций дала определенные положительные результаты. Она ускорила структурную перестройку их экономики, специализацию на отраслях непроизводственной сферы, повысила темпы субурбанизации. В результате такой перестройки, как показано в работах О. В. Грицай, С. С. Артоболевского, экономическую базу большинства крупнейших агломераций ныне составляют три основных вида деятельности: 1) «верхние этажи» обрабатывающей промышленности, ориентирующиеся на центры НИОКР и производящие «элитарную» продукцию особенно высокого качества; 2) деловые услуги, связанные в первую очередь с внедрением новых техники и технологий; 3) «верхние этажи» потребительских услуг, обеспечивающие сбор и распространение информации, а также, что называется, индустрию досуга. Все перечисленные черты не только укрепляют позиции таких агломераций в национальной экономике постиндустриального типа, но и приближают их к тому, что многие современные исследователи вкладывают в понятие «мировой город».

Однако успехи в разгрузке агломераций, связанные как с осуществлением региональной политики, так и с естественными процессами оттока населения и хозяйства во внеагломерационные пространства с лучшим качеством окружающей среды и другими привлекательными сторонами, вызвали к жизни немало других сложных проблем. Едва ли не важнейшая среди них – это проблема упадка внутренних частей агломераций, ядер городов, где чрезвычайно усилились социально-экономические противоречия. Не случайно в 1980-е гг. стимулирование развития именно внутренних частей крупнейших городских агломераций стало одним из приоритетных направлений региональной политики.

Все эти процессы лучше всего рассмотреть на примерах Великобритании и Франции.

В ВЕЛИКОБРИТАНИИ политика разгрузки крупнейших агломераций (конурбаций) активно проводилась в 40—70-х гг. XX в. В первую очередь она касалась Большого Лондона и Западного Мидленда (Бирмингем), где были введены правительственные ограничения на строительство новых предприятий и учреждений и, более того, поощрялся отток действующих предприятий в другие районы. Хотя в 1979 г., после прихода к власти консерваторов, концепция региональной политики в стране была полностью пересмотрена и ограничительные меры на развитие агломераций отменены, они все же успели возыметь свое действие.





Рис. 68. Новые города Великобритании (по Д. Шиманьской)

Статистические данные свидетельствуют о том, что за послевоенный период население Лондона уменьшилось на 1,5 млн человек. Из города мигрировали тысячи предприятий и учреждений.

При этом в первое время после войны отток шел главным образом из центра в прилегающий зеленый пояс, а в 1960-е и особенно в 1970—1980-е гг. – в более отдаленные районы Юго-Востока Англии. В результате уже к началу 1980-х гг. доля Большого Лондона в хозяйстве Юго-Восточной Англии снизилась до почти 1/2, тогда как доля внешнего пояса Лондонского района увеличилась более чем до 1/4, а доля внешнего Юго-Востока – почти до 1/4. Такая деконцентрация охватила все отрасли промышленности и многие отрасли непроизводственной сферы.[26] Дегломерация и деконцентрация коснулись также Бирмингема и других крупных городских центров страны.

В разгрузке Лондонской и других агломераций Великобритании немалую роль сыграли новые города. Тому, что именно эта страна явилась инициатором создания в сложившихся системах расселения новых городов на свободном, незастроенном месте, способствовало несколько обстоятельств. Среди них можно назвать очень высокий уровень урбанизации, уроки Второй мировой войны, показавшей особую уязвимость больших городов в военном отношении, острый жилищный кризис. Надо учитывать и то, что Англия является родиной Э. Говарда. В межвоенный период проекты сооружения городов-спутников Лондона, Манчестера, Глазго также обсуждались неоднократно. Но приступить к их осуществлению удалось только после Второй мировой войны.

Можно выделить четыре этапа создания новых городов в Великобритании. Это города первого поколения, возникшие в 1946–1950 гг. (12 – в Англии и Уэльсе и 2 – в Шотландии). Далее, это города второго поколения, построенные в 1955–1960 гг. (один город в Шотландии). Затем это 12 городов третьего поколения, сооруженных с 1961 по 1967 г. Наконец, это семь городов четвертого поколения, построенных после 1968 г. Таким образом, всего после Второй мировой войны в Великобритании было создано 34 новых города, население которых в 1990 г. составило 2 млн человек. Поскольку главной целью политики нового городского строительства была разгрузка крупных конурбаций, города группируются прежде всего вокруг них (рис. 68).

Таблица 21

НОВЫЕ ГОРОДА ЮГО-ВОСТОКА ВЕЛИКОБРИТАНИИ[27]



Так, шесть новых городов находятся в конурбации Клайдсайд, в Центральной Шотландии, три города – в конурбации Тайнсайд, на Северо-Востоке, четыре – в ланкаширской конурбации Мерсейсайд, три – в конурбации Западного Мидленда, два – в конурбации Южного Уэльса. Но больше всего – восемь городов – построено в окружении Лондона.

Места для этих городов определил еще план развития Большого Лондона, принятый в 1944 г. Все они были основаны в 1946–1949 гг. в радиусе до 60 км от лондонского Сити в качестве городов-спутников столицы. В целом им удалось осуществить эту функцию, поскольку лишь небольшая часть их жителей работает в Лондоне, а основная – на предприятиях и в учреждениях самих новых городов. Новые города обладают характерной демографической структурой: здесь больше доля мужчин, молодежи и молодых семей, меньше пенсионеров. Иногда в города «лондонского кольца» включают еще три новых (расширяемых) города, расположенных к северу от столицы на несколько большем удалении. Основные данные об этих городах приведены в таблице 21.

Представим себе один из новых городов в дальнем окружении Лондона – Милтон-Кейнс, который расположен примерно на полпути между столицей и Бирмингемом. Это промышленный город, где десятки фирм производят электронику, продукцию разнообразного машиностроения, фармацевтику, продукцию органической химии и других современных производств. Но эти предприятия благодаря удачной планировке не бросаются в глаза и не нарушают общего впечатления от Милтон-Кейнса как от города-сада. В нем есть стеклянный модернистский главный торговый центр, который дополняют пять районных торговых центров и еще несколько десятков местных, что создает максимальные удобства для горожан. Территория нового города разбита на микрорайоны по 2000–5000 жителей. В каждом из них – детские сады, школы разных уровней. А деревья, посаженные вдоль широких улиц, защищают людей от шума и загрязнений. Все это позволяет считать Милтон-Кейнс современным воплощением идеи Э. Говарда, выдвинутой более ста лет назад.

В конце 1970-х гг. все меры, ограничивающие развитие Лондона и Бирмингема, были отменены. Тогда же было объявлено об урезании правительственных средств на градостроительные программы. Приход к власти правительства консерваторов во главе с М. Тэтчер ускорил процесс разгосударствления и сокращения государственных расходов, в том числе и на региональные программы. В начале 1990-х гг. из 30 корпораций по развитию новых городов, имевшихся в стране, оставалось лишь 5, причем все – в Шотландии. Впрочем, в последнее время все большее распространение получают идеи создания следующего поколения новых городов – преимущественно в сельской местности и к тому же частных.

В наши дни в Великобритании не менее актуальна проблема развития внутренних ареалов городов и агломераций, которые потеряли значительную часть своего населения и стали сосредоточением так называемых маргинальных слоев – стариков, молодежи, иммигрантов (в центральной части Лондона они еще недавно составляли 1/4 населения), бедняков, неквалифицированной рабочей силы. Как правило, такие ареалы отличаются плохими жилищными условиями, плохим состоянием окружающей среды, массовой безработицей, повышенным уровнем преступности. Теперь они попали в центр внимания и государства, и общества. Правительство финансирует развитие внутренних ареалов более чем в 80 городах страны. Одним из наиболее ярких примеров подобного рода может служить Лондон, где полной перестройке подвергся, например, запущенный район бывших доков. В 1985 г. здесь началось крупномасштабное строительство, почти беспрецедентное по размаху для европейских городов, с использованием инвестиций США, Канады, стран АТР. Но при отсутствии четкого единого плана эта застройка приобрела в значительной мере хаотический характер.

Во ФРАНЦИИ более ста больших городов, но крупных городских агломераций меньше, чем в Великобритании. Только две из них – Лионская и Марсельская – перешагнули миллионную отметку. На этом фоне тем более выделяется столица страны – Париж. В Большом Париже 8,2 млн жителей, или 15 % от общей численности населения страны; по количеству жителей он превышает следующий за ним Лион примерно в семь раз. Но еще больше его превосходство в экономической и социальной жизни Франции. Характерно, что наиболее велика доля Парижа в полиграфии и издательском деле, ведь не случайно же Виктор Гюго писал о том, что «назначение Парижа – распространение идей». Добавим еще станки, авиационные двигатели, химикаты и фармацевтику, парфюмерию, одежду и специфические «парижские изделия» – галантерейные, ювелирные товары, сувениры, предметы туалета. Словом, занимая 1,6 % площади Франции, Большой Париж вполне может соперничать со всей остальной ее территорией.

И не только соперничать, но и широко ее использовать. Подсчитано, что Большой Париж потребляет 1/4 сельскохозяйственной продукции страны, более 1/5 электроэнергии, около 2/5 природного газа. Нефть сюда поступает из Гавра, природный газ – из Нидерландов и месторождения Лак на юго-западе страны, металл – из Лотарингии и Северного промышленного района, алюминий – из Рона-Альпийского района и Пиренеев и т. д.





Рис. 69. «Метрополии равновесия» (региональные столицы) во Франции

Вот почему задача сдерживания дальнейшего роста столицы, преодоления региональных диспропорций между ней и периферией уже в течение длительного времени является во Франции одной из самых приоритетных. При этом осуществление ее идет двумя путями.



Первый путь заключается в создании системы периферийных городов, способных противостоять притяжению Парижа. Для этой цели еще в 1960-х гг. были выбраны восемь городских агломераций, которые должны были выполнить роль региональных столиц, или «метрополий равновесия». Для каждой из них была определена сфера влияния (рис. 69). Предполагалось, что агломерации Марселя, Лиона и Лилля достигнут 3-миллионной отметки, Бордо – 1,5 млн, Тулузы – 1 млн, а общая численность населения в восьми региональных столицах составит 16–17 млн, намного превзойдя соответствующий показатель для Большого Парижа. Предполагалось превратить региональные столицы в центры принятия решений, распространения идей и информации, предоставления «высших услуг».



Рис. 70. Парижская англомерация

Судя по состоянию на начало XXI в., не все эти предположения удалось реализовать. В высокоразвитый и динамично развивающийся район превратилась Лионская «метрополия». Большие изменения произошли и происходят в агломерациях Лилля, Марселя. Древний Страсбур (Страсбург) из столицы Эльзаса стал своего рода «столицей Европы»: здесь находится резиденция Европейского парламента и Совета Европы. Но в соседней Лотарингии, в районе Нанта формирование «метрополий равновесия» происходит медленнее. И в целом, очевидно, этот путь оправдает себя, но не полностью.



Второй путь заключается в разгрузке собственно парижской агломерации. Для сдерживания ее роста еще в 1955 г. был выделен Парижский район (или Иль-де-Франс) в составе шести департаментов. А в 1965 г. была опубликована Генеральная схема устройства и урбанизации Парижского района до 2000 г., предусматривавшая ограничение его неконтролируемого роста и застройки. Составители этой схемы исходили из того, что к 2000 г. население Парижского района может достигнуть 14 млн человек, но рост его будет обеспечен только благодаря пригородам-спальням и в особенности пяти новым городам-спутникам.

Как показывает рисунок 70, эти пять городов-спутников находятся в 25–30 км от центра Парижа. В отличие от городов-спутников Лондона они размещаются не концентрически, а как бы двумя осями. Северную ось образуют города Сержи-Понтуаз (на Уазе) и Марнла-Валле (на Марне), южную – Сен-Кантенан-Ивелин, Эври и Мелен-Сенар (на Сене). Также в отличие от спутников Лондона они больше по размерам (табл. 22). Примыкая к внешней части Парижской агломерации, они связаны с ней линиями скоростных автомобильных и железных дорог.

Все эти меры по дегломерации и деконцентрации Парижа возымели свое действие. Произошло перераспределение населения между центральной и окраинной частями Парижского района. Уменьшилась общая численность рабочей силы. Доля района в промышленности Франции (по занятости) сократилась с 1/4 до 1/5. Одновременно уменьшилась доля рабочих мест в отдельных отраслях промышленности. (Впрочем, 2/3 предприятий, мигрировавших из Парижа, разместились на расстоянии до 200 км от него, в основном в долине Сены или вблизи от транспортных магистралей.) Но такое активное вытеснение производственной сферы сопровождалось еще большей концентрацией в Париже непроизводственных функций – финансовых и страховых компаний, деловых услуг, управления и пр. И ныне на Парижский район приходится 2/3 всех занятых в НИОКР во Франции.

Надо отметить, что в 1980-е гг. в связи с общим пересмотром концепции региональной политики сильной корректировке подверглись и оба пути разгрузки Парижского района. Модернизация концепции «метрополий равновесия» выразилась в переходе от традиционных узловых форм урбанизации к стимулированию развития «коридоров роста» таких, как Дюнкерк – Лилль – Валансьен, Лион – Сент-Этьен – Гренобль, Марсель – Экс – Фос-сюр-Мер. Началось также стимулирование некоторых средних провинциальных городов на окраине Парижского района (Руан, Труа, Реймс, Амьен, Орлеан и др.).

Пересмотру подверглась и программа развития Большого Парижа. В 1980 г. была опубликована Генеральная схема его территориальной организации, где задачи вытеснения промышленности из центра на периферию района, концентрации в центре непроизводственной деятельности были заметно видоизменены. Теперь внимание уделяется прежде всего реконструкции центральной части города, развитию «полюсов расселения» в пригородах, общественного транспорта, улучшению окружающей среды.

Таблица 22

НОВЫЕ ГОРОДА В ПАРИЖСКОМ РАЙОНЕ[28]



Уже в начале 1990-х гг. Парижский район (Иль-де-Франс) на площади 12 тыс. км2 концентрировал 10,8 млн жителей, или более 18 % населения страны. Он также обеспечивал 28 % ВВП и более 25 % внешнеторгового оборота. В отраслевой структуре ВВП Парижского района на долю третичного сектора приходилось более 72 %. А душевой показатель ВВП был в 1,5 раза выше среднего по стране.

32. Юг Италии: преодоление отсталости

Наряду с высокоразвитыми и депрессивными в Западной Европе есть еще немало сравнительно слаборазвитых, преимущественно аграрных районов. Даже в пределах пятнадцати стран ЕС на них приходилось более 1/3 территории и 1/4 всего населения. Их отличает преобладание первичных отраслей – сельского хозяйства, добывающей промышленности – при недостаточном развитии непроизводственной сферы, инфраструктуры, наукоемких производств. Для них характерны также низкий профессиональный уровень трудовых ресурсов, повышенный уровень безработицы, отток населения в другие районы и за границу.

В отношении таких отсталых районов региональная политика обычно предусматривает модернизацию аграрного сектора, создание современной инфраструктуры, сооружение крупных предприятий базовых отраслей промышленности, которые выполняют функции «полюсов роста», причем все это преимущественно за счет государства. Европейский фонд регионального развития, национальные фонды подобного рода основные средства обычно выделяют на подъем именно отсталых районов.

Территориально районы этого типа в Западной Европе располагаются по сторонам от «Центральной оси развития». К северо-западу от нее находится Ирландия, к западу – западная часть Франции, к юго-западу – юго-восточные (Мурсия, Андалусия) и центральные (Кастилия, Эстремадура) районы Испании, а также Португалия, к югу – Юг Италии, французская Корсика, к юго-востоку – Греция. Типичные для районов этой группы черты лучше всего рассмотреть на примере Юга Италии.

При характеристике межрегиональных диспропорций в этой стране иногда пользуются подразделением ее на «три Италии» – Северную, основу которой образуют Ломбардия, Лигурия и Пьемонт, Среднюю, в которую входят Венеция, Эмилия-Романья, Тоскана, Умбрия и другие области, и Южную, занимающую южную часть Апеннинского п-ова и острова. Но нередко такое подразделение сводится всего к двум частям – Северной и Южной Италии. В этом случае к Южной Италии относят области Кампания, Апулия, Абруцци, Молизе, Базиликата, Калабрия, Сицилия и Сардиния.



Рис. 71. ВВП из расчета на душу населения по областям Италии (1980 г.)

Ярко выраженная диспропорция между развитым Севером и отсталым Югом – одна из особенностей и одно из наиболее «узких мест» во всем социально-экономическом развитии Италии. После политического объединения страны в 1861 г. Север стал развиваться по пути капиталистической индустриализации, тогда как Юг – со своим архаичным, сохранившимся со времен средневековья укладом жизни – превратился в аграрно-сырьевой придаток Севера. Это противоречие еще более углубилось с переходом к этапу НТР. Не обладавший ни эффективным производственным аппаратом, ни резервами квалифицированной рабочей силы, Юг Италии стал едва ли не главным в Западной Европе очагом миграций населения: только в 1950–1970 гг. его покинули примерно 4 млн человек. В 1980-х гг., как вытекает из данных, приведенных в таблице 23 и на рисунке 71, общее отставание Юга от Севера было еще очень большим.

К данным таблицы 23 можно добавить, что душевой показатель ВВП на Юге составлял лишь 60 % по отношению к таковому на Севере. На Юг приходилось почти 2/3 всех безработных в стране. И в целом качество жизни здесь было значительно более низким. В пределах самого Юга наиболее отстающими считались области Калабрия и Базиликата.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   43


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет