Воспоминания В



жүктеу 416.06 Kb.
бет1/3
Дата10.01.2019
өлшемі416.06 Kb.
  1   2   3

Воспоминания спустя полвека


И.Б.Томан1

(Москва)


Эпиграфом к воспоминаниям Валдемарса Приедитиса - бывшего стрелка 6-го Тукумского полка, - написанным им в 1966 г., могут служить его же слова: «Точно не скажу, но мне споминается…»

История латышских национальных стрелковых частей, существовавших в России с 1915 по 1920 гг., т.е. во время первой Мировой и Гражданской войн, освещалась достаточно подробно многими очевидцами событий, а также тщательно изучалась исследователями в Латвии, России и за рубежом на протяжении десятилетий начиная с 1920-х годов. В 1970 и 1980 гг. в Риге были изданы коллективные труды по истории латышских стрелков2.



Перечисление других публикаций по этой теме заняло бы слишком много места. Ограничимся поэтому ссылкой на «Краткий историографический обзор» А.Бирона в вышеназванной коллективной монографии, а также на историографические введения к монографиям Б.А. Томана3.

Казалось бы, что нового можно сказать? А между тем, возможно, в неразобранных частных архивах еще лежат неизвестные документы и воспоминания рядовых стрелков. В них могли сохраниться детали событий, быта, мироощущения людей того времени - детали, которые не попали в сочинения историков и сборники документов то ли из-за необходимости писать об «основном», опускать «мелочи», то ли из-за того, что эти «мелочи» не укладывались в привычные, заданные схемы.

К такого рода документам относятся воспоминания Валдемарса Приедитиса, присланные в Московский государственный историко-архивный институт в июне 1966 г. вместе с отзывом на автореферат кандидатской диссертации Б.А. Томана «Борьба латышских стрелков за Советскую власть в 1918 году»4.

Отзыв В. Приедитиса на 34 страницах рукописного текста Б.А. Томан сохранил; рукопись находится в настоящее время в архиве его семьи. Собственно воспоминания занимают страницы 14-30 текста Приедитиса. Все остальное – вопросы, изложение отдельных моментов из жизни стрелков, рассуждения о роли В.И. Ленина.

Рассказ Приедитиса связан с событиями начала марта 1918 г., когда советская власть пыталась параллельно демобилизовать старую царскую армию, деморализованную и стихийно распадавшуюся, и создать новую, революционную, на добровольной основе. Принимая решение о демобилизации, руководители компартии и Советского государства полагали, что ни в одной из армейских частей не было несогласных с демобилизацией5. Однако такое впечатление было ошибочным; не все части бывшей царской армии находились в состоянии развала6, и в первую очередь это относилось к латышским стрелкам. Настроения распада лишь в незначительной степени сказались на латышских частях. Бόльшая часть латышских стрелковых частей в начале 1918 г. сражалась против германской армии на территории Латвии. Хотя после февральского наступления германских войск они были вынуждены уйти в Россию, латыши сохраняли боевой дух и не хотели расформирования их полков. После германского наступления и подписания договора 3 марта Латвия оказалась целиком оккупирована. Основную свою задачу стрелки видели в освобождении Латвии от немцев. Потеряв родину, они не хотели терять и своего воинского единства, сохранение которого ассоциировалось с надеждой на скорое наступление и возвращение домой7. Но первоначально в Красной армии не планировалось создание национальных частей, поэтому, демобилизовавшись и вступив в новую армию добровольно, стрелки могли оказаться разбросанными по разным полкам. Эти опасения также настраивали их против расформирования стрелковых полков. Латышские большевики оказались в трудном положении: они не могли не подчиниться партийным решениям о демобилизации, но должны были учитывать и настроения в своих частях. Именно благодаря позиции стрелков, стремившихся сохранить свои полки, удалось непосредственно, без промежуточной демобилизации преобразовать Тукумский полк в полк Красной Армии и таким образом, сохранить национальных латышские части в составе Красной Армии.

События, описываемые В. Приедитисом, освещены в литературе на основании архивных документов8. 6-й, Тукумский латышский полк, в котором он служил, первым был преобразован в боевую часть Красной армии. Этот полк почти в полном составе уже с конце ноября (по ст.стилю) 1918 г. был направлен в Петроград для усиления Петроградского гарнизона и борьбы с контрреволюцией в городе. В конце февраля сформированный из стрелков полка батальон был направлен на оборону Пскова к н.п. Торошино (Торошинский батальон)9.

Фамилию Приедитиса мы также встречаем в источниках в связи с преобразованием Тукумского полка, а также 5-го, Земгальского полка, расквартированного в Бологом10.

Тем не менее, опубликовать воспоминания нас побудили следующие обстоятельства. Во-первых, у Приедитиса события этого короткого отрезка времени описаны более подробно, с бóльшими деталями, чем известно по изданным работам. Во-вторых, все вышеназванные работы вышли в свет уже после того, как Б.А.Томан получил информацию (в известном письме, и еще ранее – о чем упомянуто выше, в сн.3) В.Приедитиса. В 60-х гг. XX вв. наиболее серьезным исследованием об участии латышских стрелков в революции и на первом этапе Гражданской войны считалась монография Я.Кайминьша (Кайминя), вышедшая в Риге на латышском и русском языках11. Однако 6-й Тукумский полк упоминается в его книге лишь мимоходом и не в связи с преобразованием его в полк Красной Армии12. Из работ о латышских стрелках довоенного времени об истории Тукумского полка в составе Красной Армии писал А.Кронькалнс. Но сам он пришел в полк уже после реорганизации и не был в курсе событий, рассказываемых Приедитисом13. Очевидно, что информация, полученная от Приедитиса, явилось своеобразным указанием для Б.А. Томана и его соавторов по коллективным исследованиям обратить более пристальное внимание на архивные документы по истории латышских стрелковых полков в момент создания регулярной Красной Армии.

В-третьи, в рассказе Приедитиса, содержатся такая информация и оценки, которые в советское время (даже если это и было известно историкам) не могли быть опубликованы по цензурным соображениям. В частности, он упоминает о положительной роли в сохранении полка Л.Д. Троцкого и Г.Е. Зиновьева, о которых в послевоенной советской историографии упоминалось почти исключительно в связи с ошибками и ликвидацией «троцкистско-зиновьевского блока» в партии. Помимо этого Приедитис сообщает о том, что активным противником создания регулярной армии выступал Я.М.Свердлов.

В.И.Ленин для Приедитиса – безусловный высший авторитет. Он не сомневается, что именно вмешательство Ленина поставило точку в спорах о сохранении латышских полков. Но при этом он позволяет себе рассуждать о том, что Ленин слишком поздно (непонятной для Приедитиса причине) обратил внимание на необходимость реорганизации разрозненных отрядов Красной гвардии «в тактические войсковые единицы и сведение тактических войсковых единиц (полки, отдельные батальоны) в стратегические единицы (дивизии)». У него своя точка зрения на то, как следует трактовать декрет Совнаркома от 28 января 1918 г. об образовании Красной армии (см. в ч.1 текста воспоминаний). Кроме того, он упоминает о разногласиях по поводу сохранения латышских полков между рядовыми стрелками-партийцами и руководителями партийной организации СДЛ латышских стрелков и руководстве Исколастрела. В целом же содержание воспоминаний противоречит мнению об изначально ведущей роли руководства компартии в преобразовании латышских полков в части Красной Армии и сохранении их национального характера.

Все отмеченное выше делает воспоминания Приедитиса чрезвычайно важным документом по истории латышских стрелков. Хотя надо иметь в виду и специфичность данного материала как исторического источника. Прямая речь, которую Приедитис уверенно вводит в повествование, это, скорее всего, его импровизация по памяти, не претендующая на полное совпадение. Очевидно, что первая часть его воспоминаний - «Характеристика тогдашнего создавшегося положения», представляет собой более позднее осмысление автором политической и военной ситуации начала 1918 г. Кроме того, некоторые факты во второй части, о которых пишет Приедитис, не могли быть известны стрелкам в феврале-марте 1918 г.(см. комментарии к тексту). Отдельные фамилии в воспоминаниях в разных местах написаны по-разному. Он ошибается в названии политических партий, путается в составах руководящих органов.

Встречаются неточности в датах, в последовательности событий. Правда, надо иметь в виду, что путаница в датах могла усугубиться, в том числе, и из-за смены календаря. Как раз в те дни - с 1 февраля 1918 г., Советская Россия перешла с Юлианского на Григорианский календарь, прибавив сразу 13 дней. Потребовалось какое-то время, чтобы люди привыкли к новому календарю, для этого в документах, в газетах и пр. сначала приводились даты по обоим стилям. Приедитис пользуется старым стилем, хотя с момента, когда начинается его рассказ, действовал уже Григорианский календарь. То есть, 20 февраля по старому стилю - первая упоминаемая им дата – это 5 февраля по новому стилю, уже после заключения Брестского мира.

Сам автор не настаивает на абсолютной точности деталей воспоминаний. Но, вероятно, он писал не только по памяти, которая со временем может подводить в восстановлении отдельных событий и фактов. Даже при определенных хронологических неточностях сомнительно, чтобы исключительно по памяти через почти полвека можно было воспроизвести события по числам. У него, как у секретаря комиссии по реорганизации полка, могли сохраниться какие-то записи; не исключено, что он записывал что-то лично для себя.

Очевидно, что воспоминания Приедитиса могут еще больше увеличить путаницу в представлениях о некоторых фактах и о последовательности событий. Но это только свидетельствует о необходимости дальнейшего тщательного изучения архивных источников, периодической печати и др. материалов для восстановления полной истории латышских стрелковых частей. Не исключено, что Приедитис в той или иной мере преувеличивает свою роль в реорганизации 6-го полка и латышской дивизии в целом. Тем не менее, нет оснований считать недостоверными те детали рассказа автора о перипетиях в борьбе стрелков за сохранение своего полка, которые не нашли отражения в известных на настоящий момент исследованиях. В любом случае, ценность воспоминаний Приедитиса в том, что они являются связующим звеном в изучении истории латышских стрелковых полков– своеобразным поворотом к более глубокому изучению не только создания латышской дивизии РККА, но и вообще раннего этапа образования Красной Армии.

О самом авторе практически ничего не известно. Судя по тексту его воспоминаний, можно предполагать, что он имел, по крайней мере, неполное среднее образование (городское или уездное училище), а также начальное военное образование (школу унтер-офицеров, артиллерийские курсы и т.п.). Причем очевидно, что он уже в годы войны интересовался военными науками. Достаточно плохой русский язык воспоминаний наводит на мысль, что Приедитис вернулся в Латвию вскоре после заключения мира 1920 г. (возможно, для ведения нелегальной антиправительственной борьбы, поскольку компартия в Латвийской республики была запрещена).

Ниже публикуются «Мои воспоминания» В.Приедитиса. Текст передан с сохранением стилистических и языковых особенностей подлинника, исправления внесены только в соответствии с современными правилами орфографии и пунктуации. Фамилии воспроизведены в таком виде, как их написал автор.

* * *


  1. Характеристика тогдашнего создавшегося положения

А) Солдаты и матросы старой армии, неоспоримо, оказали неоценимую услугу новой Советской власти и Октябрьской революции тем, что сломали власть контрреволюционного офицерства в старой армии, взяли власть и права командования в свои руки в лице своих выбранных комитетов и выбираемых командиров, не допуская этим использовать контрреволюцией войсковые части старой армии против Советской власти и Октябрьской революции.

Б) Октябрьской революцией старая армия перешла в подчинение и повиновение новой Советской власти и сов. власть назначила от себя Верхглавкома14 старой армией, но фактически практически старая армия вследствие образовавшейся самовластии в старой армии старая армия не могла быть и не являлась той армией, той Красной армией, каковой нуждалась новая советская власть, но каковой у нея еще не было и каковую она, пока существовала старая армия, не могла и не смела еще создавать.

В) Некоторые войсковые части, подразделения, отряды и отдельные группы солдат и матросов старой армии, бесспорно, заменяли соответствующие формации той Красной армии, какова еще не была и не существовала, и исполняли обязанности и функции этих формаций, но лишь только временно и в порядке талаки15, отчего они никакими оформленными формациями в Красную армию не могли считаться и такими являться.

Г) Организованные красногвардейские отряды постоянной службы (виде ремесла) при городских, районных и прочих исполкомов советов никакими формациями Красной армии не являлись, а являлись по характеру и существу территориальной вооруженной народной милицией и вооруженными подразделениями укрепленной милиции территориального подчинения и назначения.

Д) Организованные постоянные красногвардейские отряды при фабриках, заводах и разных предприятиях являлись вооруженными группами и подразделениями народной охраны соответствующих объектов местного подчинения.

З) Вооруженные красногвардейские формации работающих рабочих являлись добровольческим резервом как для групп народной охраны по местному подчинению, так и для народной милиции по территориальному подчинению

Ж) Декрет 25 января 1918 г.16 ни в коем случае не является декретом о создании Красной армии, так как никакие указания, наставления и инструкции об организации Красной Армии он не дает, а лишь призывает рабочих, крестьян и демобилизованных солдат записываться и вступить в Красную гвардию; предписывает советам организовать добровольческую вербовку в Кр.гвардию; устанавливает порядок вступления добровольцев в Кр.гвардию; устанавливает обязанности красногвардейцев в Кр.гвардии и устанавливает порядок снабжения красногвардейцев оружием, вещевого, продовольственного и денежного довольствия (одиноким 150 р., семейным 300 р.). Так что этот декрет является декретом о Красной гвардии, декретом лозунга всенародного вооружения и очень справедливо, что день рождения РККА не отмечается по нему.

И) Красная армия рождалась и создалась по зову тов.Ленина: «Революция в опасности»17 - и когда по этому зову разные красногвардейские отряды рабочих Питера, выйдя из территориального и местного подчинения, направились на фронт под Торошино и под Нарву, чтоб отразить наступающую немецкую армию. Прибывшие на фронтах под Торошино и под Нарвой и сведены вместе, хоть и в отрядовской формации армию, но уже государственного подчинения, они и действительно образовали, рождали и создали первую первоначальную РККА – ядро новой РККА, конечно, укомплектованные еще и талаганами, отрядами солдат войсковых частей старой армии и отрядами матросов Балтийского флота. Каковой и эта первоначальная «отрядовская» армия РККА и не была, все же она была уже армия государственного подчинения и являлась первой формацией или частью РККА. Поэтому день 23 февраля 1918 г., в котором закончилось сведение всех различных красногвардейских отрядов вместе для окончания Торошинского оборонительного боя полным правом и можно считать днем рождения РККА.

К) Хотя красногвардейские отряды по характеру и существу были и являлись вооруженной народной милицией территориального подчинения, все-таки они одновременно временно и в порядке талаки являлись также и вербовочными пунктами вербовки добровольцев или живой силы для РККА.

Л) Хотя между регулярной тактических и стратегических войсковых формаций армией, в которой все тактические войсковые части укомплектованы разными спецподразделениями (связи, пулеметов, минометов, бомбометов, траншейных орудий, конной и пешей разведки, саперов, арт.снабжения и сбору оружия, санчасти, обозы I и II разряда, хозкоманды, комендантские команды, ПВО и т.д.) и между первой первоначальной «отрядовской» армией РККА имелась весьма огромная и существенная разница, все-таки до 13 апреля 1918 г., когда начала сформироваться лат.дивизия РККА, никто об приступлении к реорганизации «отрядовской» армии РККА в регулярную РККА не думал, ни Нарвоенкомиссариат, ни Реввоенсовет и лишь потому, что господствовал еще лозунг «всенародного вооружения».

М) Что по этому поводу думал тов. Ленин, неизвестно. (Он, конечно, не был специалистом военного дела по формациям армии). Известно лишь то, что он, тов. Ленин, всегда опросил всех делегатов с периферии о ходе формирования Красной гвардии. Реорганизация отрядов в тактические войсковые единицы и сведение тактических войсковых единиц (полки, отдельные батальоны) в стратегические единицы (дивизии) назрел уже одновременно с заключением мира с Германией. Почему т. Ленин на это не обратил внимания, неизвестно.

Н) Первое правительство Сов.власти не было монолитным правительством, а коалиционным в коалиции с интернационалистами, центристами, и, главное, с левыми эсерами, которые не были согласны с заключенным унизительным миром для России с Германией и с первых дней уже под маской красногвардейских отрядов стали организовать свои также «красногвардейские» отряды или старались вникнуть своим влиянием для переворота в отдельные кр.гв.отряды.


2) Первоначальное начало реорганизации 6-го лат. стр. полка

Левоэсеровский комендант гор. Москвы Александров в связи с заключением мира с Германией отдал распоряжение, в котором предписывал Исколастрелу18 в наискорейшем закончить демобилизацию латышских стрелков со старой армии и самому Исколастрелу ликвидироваться как уже больше не нужной организации старой армии19.

В связи с этим 16 февраля (ст.ст) 1918 г. в гор.Москве состоялась последняя ликвидационное заседание Исколастрела, в которой подработано было обращение – послание ко всем полковым комитетам и ко всем лат. стрелкам и в которой было предписано всем полковым комитетам лат. стр. полков немедленно приступить к окончательной демобилизации всех лат. стрелков со старой армии; призывались все лат. стрелки после демобилизации записываться и вступить в Красную гвардию или, вернее, в различные красногвардейские отряды; Исколастрел прощался со всеми стрелками, вспоминая вместе пройденный революционный боевой путь и призывал всех стрелков и впредь оставаться и быть верными революции.

В то время старой армии уже больше почти не было. Частично демобилизованными были лишь лат. стр. полки. В Петрограде не вполне демобилизованы были некоторые экипажи военных кораблей, кексгольмский кав. полк, какая-то спец. пульрота и некоторые артиллерийские 3 дм (дюймовые – И.Т.) батареи, вроде «керенских батальонов смерти».

Латышские стрелки поняли, что организация и создание каких-нибудь войсковых частей Красной армии (вроде керенских батальонов смерти, пока существует военный фронт с Германией, пока не заключен мир и пока существует старая армия, является невозможной, но они верили и надеялись, что Красную армию начнут организовать сразу после заключения мира на добровольческих началах, используя уже созданные красногвардейские отряды как завербованную живую силу уже заблаговременно для этого. Они были убеждены, что обе лат.бригады из восьми лат.стр.полков, как уже в конце 1917 г., принявшие резолюцию о вступлении в Красную армию целиком и в полном составе, зачислят в Красную армию в полном составе всех восьми полков обеих бригад, отчего многие и многие стрелки не использовали свои права демобилизоваться, а демобилизованные зачасто говорили: «Погуляем, посмотрим, вернемся и обратно». Конечно, так не говорили семейные и те, у которых были свои хозяйства в еще не занятой немцами Латвии. Латышские стрелки после заключения мира с Германией твердо верили, что этот мир не вечный, что в Германии будет революция, несправедливый мир будет исправлен и они вернутся обратно в Латвию установить Сов.власть.

Но они, по примеру в Финляндии, поняли, что латышская буржуазия в союзе с баронами будет организовать им яростное сопротивление завербованными белогвардейцами20.

По виденному своими глазами они знали, что сломать это сопротивление отрядами красногвардейцев становится проблемой, а силами всех объединенных восьми лат.стр.полков, боевую мощность каковых они хорошо сознавали, это не являлось бы каким-то затруднением, ибо против боевой мощности не один раз должны были капитулировать самые отборные немецкие войска.

Поэтому предписание Исколастрела о демобилизации всех латышских стрелков и тем расформировать весь полк в 6-м лат.стр. полку оставило впечатление удара молнии и ошеломило всех стрелков.

Но приказ остается приказом. И 20 февраля 1918 г. ст.ст. состоялось полное собрание членов партии, на котором было вынесено решение: возложить в обязанность всех членов партии широко развернуть среди стрелков агитацию о вступлении в красногвардейские отряды после демобилизации, указать всем членам партии, что тот, кто не поступит в Красную гвардию, не может считать себя уже больше членом партии.

Все-таки в частных и групповых разговорах, дебатах и переговорах выявлялось очень большое недовольствие с ликвидацией полка и в особенности среди членов партии.

Кажется, 26 февраля 1918 г. ст.ст. в дебатах среди членов партии в помещении фракции мне как-то пришло в голову высказать такую идею: нельзя ли все-таки попытаться создать новый 6-й лат.стр.полк в РККА. Идея (хотя по сути «антипартийная», взять формально) была подхвачена, и предложили председателю фракции поговорить об этом в Адмиралтейском райсовете21 и райпарткоме.

28 февраля 1918 г. ст.ст. председатель фракции тов.Шнука22 доложил членам партии, неофициально собранным и собравшимся в помещении фракции, что Адмиралтейский совет об организации нового лат.полка на базе 6-го лат.стр.полка ничего посоветовать не берется, но обещал считаться с новым полком наравне со своим красногвардейским отрядом и обеспечить полк, пока он будет расквартирован в Адмиралтейском районе, всеми видами довольствия, в том числе и денежным, по штатному тарифу.

Это был уже шаг вперед. Оставалось лишь выяснить, можно ли это делать или нельзя, разрешается или нет.

Ставился вопрос: с кем посоветоваться? Советское правительство, ЦК ВКП(б) (партия была уже переименована) и ЦК ЛКП(б)23 были уже в Москве. Тут комендант полка Муцениекс24 внес такое предложение: одному делегату от фракции отправиться вместе с ним к тов. Урицкому25 для совета. Члены партии поручили быть делегатом мне. Комендантская команда 6-го лат.полка была в то время отдана в полное и непосредственное распоряжение тов.Урицкого, и Муценекс имел свободный доступ к Урицкому в любое время.

1 марта 1918 г. я вместе с Муцениеком был у Урицкого, был принят, представлен, и я обстоятельно изложил Урицкому нашу затею и обосновывал причины необходимости организации нового 6-го лат.стр.полка в РККА. Выслушав меня, тов. Урицкий довольно долго обдумывал ответ и сказал: «Сама идея, мне кажется, неплоха. Но пока я вам посоветовать ничего не могу. Вечером мне будет телефонный разговор, и я хочу проконсультироваться по этому вопросу. Приходите завтра к 11 часам, и я дам вам ответ».

3) Организация 6-го лат.стр.полка в РККА.

К 11 часам 2 марта 1918 г.ст.ст. я совместно с Муцениеком был у Урицкого. Он был занят. Муцениекс сказал, что с Володарским26. Но так [как] двери кабинета были открыты, тов. Урицкий увидел нас и вышел к нам. Поздоровкался. Извинился, что он очень занят, и сказал: «Ну вот, я консультировался по вашему делу. Полк можете организовать. Начинайте и приступайте действовать. Желаю успеха». Прощался и вернулся обратно в кабинет.

В помещении фракции меня ожидала уже почти вся парторганизация полка в ожидании ответа Урицкого, и все были в восторге, узнав, что можно начать действовать. Решили сразу, сейчас же созвать полное партийное собрание, (конечно, без членов партии Торошинского отряда)27, так как пишущие машины в строевой канцелярии неустанно стучали, печатая демобилизационные документы стрелкам.

Около часу дня 2 марта 1918 г. состоялось полное собрание членов партии 6-го лат.стр.полка с повесткой дня: организация нового 6-го лат.стр.полка в РККА. Докладом по вопросу выступал я и сообщил результат переговоров с тов.Урицким. Затем выступил секретарь фракции тов. Шнука и сообщил результаты его переговоров в Адмиралтейском райсовете. Решили организовать новый 6-й лат. полк в РККА и выбрать чрезвычайную комиссию из 7 товарищей по организации нового 6-го лат.стр.полка. В чрезвычайную комиссию были избраны: пред.комисии – секретарь фракции (стрелок) Шнука А.; его помощником – комиссар полка (прапорщик) Эглитис28; секретарем – нач.арт. снабжения полка (мл.унтер-офицер) Приедит В.Я.29; членами комиссии – нач. пулеметной команды (ст.унтер-офицер) Муцениекс Ю30., нач.комендантской команды (ефрейтор) Муцениекс Х.., рядовой хоз.команды (стрелок) Блукис, библиотекарь полка (стрелок) Тетерис. Тем порядок дня был исчерпан и партсобрание закрыто31.

Однако члены партии не разошлись и начали обсуждать кандидатуры в комсостав нового полка. Выявленные и согласованные кандидаты гонцами были приглашены на партсобрание дать согласие занять предлагаемую должность и вступить в Красную армию. Таким образом, членами партии были выявлены почти все лица комсостава нового полка и список предъявлен чрезвычайной комиссии как рекомендация кандидатам на комсостав нового полка. Затем члены партии, разбившись по группам, отправились в роты и команды полка, чтобы на собраниях стрелков по подразделениям произвести агитацию о вступлении в новоорганизуемый полк.

После выборов чрезвычайной комиссии и закрытия партсобрания чрезвычайная комиссия удалилась в боковую комнату и приступила к составлению первого приказа по полку. Комиссар полка Эглитис внес предложение назвать новосоздаваемый полк – 6-й Тукумский лат.стр.коммунистический полк в связи с переименованием партии32. Предложение было принято.

Далее чрезвычайная комиссия зашла в тупик. Комиссар полка Эглит указал и настаивал, что приказ должен обосновываться на указание или согласованность свыше, что решение партсобрания на это не годится, Урицкий сам тоже не годится, а надо отзываться на лицо, с которым тов.Урицкий консультировался. Но вот, по молодости, неопытности и робкости я же не спросил Урицкого, с кем он консультировался. И, кажется, что тов.Урицкий тоже по неопытности в деловитости не соображал, что это надо было нам сообщить и что это важно. Комендант Муценекс побежал в канцелярию, чтоб по городскому телефону зазвониться с Урицким. Через минут 15 был обратно и сказал, что Урицкого нету, а где неизвестно, но что он убежден и хорошо знает, что Урицкий консультировался с Троцким33, что Троцкий в Петрограде у Зиновьева34 в Совете Петроградской трудовой коммуны. Я, конечно, сомневался в этом, так как Урицкий мне же сказал: «Вечером мне будет телефонный разговор», а это значит, что дальний – с Москвой35. Такое мнение было и у тов.Шнука. Что же делать? Около нас толпились и некоторые члены партии с большого зала, и вдруг кто-то внес (не помню кто) такое предложение: писать, что по согласованности с Троцким, а если нам укажут, что неправильно, то извиниться и заявить, что мы разрешение тов. Урицкого, значит, по ошибке перепоняли, в особенности потому что Троцкий находился в Петрограде. Через некоторое передумье так и решили и в первом параграфе написали, что по согласованности с наркомвоенкомом Троцким партсобрание организует и т.д. Таким образом, Троцкий попал в приказе как основание издания приказа и организации нового полка. Конечно, после этого никому и в голову не пришло об этом обратиться к Урицкому и выяснить истину. Особенно это возможно было делать Муцениеку, но… не было сделано.

Далее чрезвычайная комиссия приступила к обсуждению штатов нового полка. Я внес предложение построить новый полк по совсем новым штатам: 3 отделения=1 взводу, 3 взвода=1 роте, 3 роты=1 батальону, 3 батальона=1 полку, а спец..подразделения и команды в новом полку создавать те же и такие же, каковые уже у нас имелись в старом полку, конечно, с некоторыми поправленими и дополнениями в их штатах старого полка. В старой армии существовали штаты системы: 4 отделения=1 взводу, 4 взвода=1 роте, 4 роты=1 батальон и т.д. А штаты трехсистемы ввести в свою армию (по журналу «Военный вестник») проектировала лишь Япония. Летом 1917 г. я это прочел в одном из этих журналов, и поэтому мне это вспомнилось при обсуждении штатов нового полка, и я внес свое предложение, так как в этом журнал отмечалось, что с введением в армию штатов трехсистемы36. Япония думает сделать свои войсковые части более подвижными и способными маневрировать при военных действиях армии. Мое предложение было принято, и мне было поручено, консультируясь с начальниками команд о нужных поправлениях в штатах их команд, выработать новые штаты нового полка при трехсистеме штатов до 11 часов 3 марта 1918 г. ст.ст. и в данный срок представить чрезвычайной комиссии на утверждение как по структуре построения полка, так и по месячным окладам для всего личного состава полка соответствующе каждой занимаемой должности в полку.

Данное поручение мне мною было выполнено. Проработав над выработкой штатов почти всю ночь, я в означенный срок представил их чрезвычайной комиссии. Одобрены и подписаны пред.комиссии тов.Шнука и мною, сданы в строевую канцелярию полка. Перепечатаны на машине в 2 экземпляра оригинала и несколько копий. Оба оригинала утверждены в Адмиралтейском райсовете. Один экземпляр возвращен в полк, а второй оставлен в Адмиралтейском райсовете. Утверждение штатов нового полка в Адмиралтейском райсовете потребовалось, потому что Адмиралтейский райсовет отпускал новому полку деньги для оплаты месячных окладов всего личного состава полка и, конечно, согласно утвержденных штатов.

Далее, чрезвычайной комиссией было признано, что комитеты37 вносят и создают двоевластие, и потому в новом полку они не нужны и не будут; что стрелки рот, подразделений и команд нового полка избирают по одному представителю стрелков данных рот, подразделений и команд нового полка для поддержания тесной связи с комиссаром полка и докладывания ему о положении в данной роте, подразделении и команде полка; что для разрешения различных создавшихся конфликтов в полку создается в новом полку конфликтная комиссия в составе комиссара полка, представителя стрелков полка, представителя комсостава полка и представителя парторганизации полка, причем при разрешении конфликта комиссар полка имеет 1,5 голоса.

Все это отражено в первом приказе по 6-му Тукумскому лат.стр. коммунистическому полку. И сам приказ, этим, является своеобразным приказом, доказывающим, что 6-й лат.полк в РККА сформировался самостоятельно, без каких-то указаний или инструкций свыше, а дата приказа о том, что 6-й лат.полк сформировался в РККА как самая первая тактическая войсковая единица в РККА и открывает начало реорганизации «отрядовской» РККА в регулярную РККА (и также тем действующим фактором, который привлек внимание тов.Ленина к существующей неправильной партийной линии в рядах старых членов партии и исправлении этой неправильной линии указанием Реввоенсовету приступить к созданию лат.дивизии в РККА38.

К 6 марта 1918 г. ст.ст. 6-й Тукумский лат.стр. коммунистический полк в Петрограде был уже сформирован в составе двух трехротных батальонов, почти в полном людском составе, при всех в полку нужных спецподразделениях и командах, в боевом выражении: 1200 штыков и 36 сабель при 14 пулеметах «максим», 4 траншейных 37 мм орудиях «розенберга», 4 минометах «дюмизеля» и 4 бомбометах. Третий батальон предполагалось сформировать из Торошинского отряда , который пока еще состоял в стр.арм.

Командный состав и состав высших должностных лиц, не считая их помощников и командиров взводов, состоял из 38 лиц. Из них 19 бывших офицеров и 2 врача-хирурга, в том числе 5 членов партии. Остальные 17 были бывшие фельдфебеля, старшие и младшие унтера и стрелки, в том числе 14 членов партии. В мае и в июне в полк поступили еще 3 офицера - члены партии. В том числе тов. Лабренц39 – будущий командир полка, а убыл 1 офицер – член партии в штаб 2-й лат.бригады.

Так что полк в боевом отношении мог считаться хорошо подготовленным и укомплектованным, особенно в те времена.






Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет