Яндекс. Маркет очерки мордвы



жүктеу 1.11 Mb.
бет8/8
Дата12.02.2019
өлшемі1.11 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

На другой день, 26-го декабря, был совершаем всею деревней "пециона-молян" (общественное деревенское молебствие) в доме повивальной бабушки, которая при этом была главным действующим лицом. Пуре, пироги, каша, необходимые при совершении обрядов, были сборные, как вообще бывало на волостных и деревенских молянах, но припасы для того не собирались париндяитами и янбедами, а готовые пуре и кушанья были приносимы к повивальной бабушке хозяйками домов, а сама она варила только две пшенные каши, крутую и жидкую, для чего, еще за несколько дней до Рождества, приносили ей проса и масла родившие в продолжение последнего года женщины.

В этом празднике принимали участие женатые мужчины, замужние женщины и маленькие их дети; ни вдовцам, ни вдовам, ни молодым парням, ни девушкам не было на нем места. Этот праздник, называемый "буламань-молян" (молебствие повивальной бабушки), справляем был вечером. Из каждой семьи шли к бабушке хозяин, хозяйка и маленькие дети, не достигшие еще семилетнего возраста; они на этот день назывались внуками и внучками как богини Буламань-Патяй, так и принимавшей их при рождении повивальной бабки. Каждый внук или внучка приносили бабушке пирог с пшенною кашей и маком и два ситные коровая. Отец приносил ведро пуре, а мать аршинный пирог с кашей, два ситные коровая и лопатку вареной свинины или говядины. Мать жертвуемое от себя и от тех детей, которые еще не могли сами нести подарков бабушке, завязывала в белый балахон, к которому пришивала две длинные тесемки, и, обнажив плечи, клала на них узел и привязывала его накрест тесемками. Накинув поверх его шубу, мать шла впереди, за нею дети, сзади муж. Подойдя к воротам бабушки, мать, взяв на руки маленького ребенка, вместе с детьми поет:

Благослови, бабушка

Буламань-Пагяй!

Встречай, бабушка,

Встречай, матушка,

Я к тебе иду,

Болыпу ношу несу;

Молись, бабушка,

Молись, матушка,

Станем к тебе ходить,

Станем по многу носить

Хлеба да соли,

Свинины да пива,

Пирогов, короваев.

Пропев это приветствие, семья входит в сени, мать сбрасывает с плеч шубу и, войдя в избу, оборачивается задом; бабушка подходит к ней с словами: "Милости просим к нам в дом со своим добром", потом, держа узел одною рукой, другою колет слегка женщину пять раз ножом по голым её плечам и по спине и перерезывает тесемки узла. Таким образом и здесь повторяется обычай собирания припасов париндяитами и янбедами для велень-молянов. Взяв узел с припасами, бабушка целуется с принесшею, целует внуков и внучек и принимает от них пироги и короваи. После того отец ставит на стол ведро пуре и кланяется в ноги бабушке.

Когда соберутся все, бабушка накрывает стол чистым рядном, ставит хлеб, соль, короваи, пироги, блюдо со свининой и говядиной и два горшка каши, жидкую для детей, крутую для взрослых. На стол ставит она парку пуре, прилепляет к ней горящий штатол и отворяет окошко. Громко крикнув: "сакмеде!" (молчите), приказывает всем стать на колени и молиться в окно, а сама читает: "Чам-Пас, сам Господь Савагоф, помилуй нас! Анге-Патяй-Пас, матушка Пресвятая Богородица, дай добра здоровья внучкам, деткам, отцам, матерям. Буламань-Патяй, береги внучков, чтобы были теплы и сыты, и в добром здоровье;. Анге-oзаис, береги внучков от дурного глаза, от голодуна (колдуна) и всякой нечистой силы. Анге-Патяй-Пас, почаще сходи из своего золотого небесного дома утешать внучков и деток. Дай матерям много молока выкормить внучков. Дай много детей, чтоб выросли большие и были здоровы!" Во время этой молитвы бабушка с помощью женщин три раза поднимает стол с поставленными на нем кушаньями. Затем, обходя его три раза посолонь с штатолом в руке, говорит, притрогиваясь к кушаньям: "Анге-Патяй-Пас, Буламань-Патяй-Пас, вот тебе хлеб, соль, пироги, короваи, вот тебе пуре, вот тебе каша и масло", после чего выкладывает обе каши в разные блюда и маслит их, продолжая молиться богине. Взрослые и дети в это время стоят на коленах. Затем, взяв в ковш пуре, бабушка подходит к окну, высовывает его наружу, читая: "Чам-Пас, сам Господь Савагоф, помилуй нас; Анге-Патяй-Пас, Буламань-Патяй-Пас, матушка Пресвятая Богородица, дай здоровья внучкам и деткам, дай здоровья отцам, матерям, чтобы дети росли, а у матерей молока было много в груди!" и, набрав в рот пуре, брызжет на женщин и детей со словами: "дур-дур-дур, пуре Анге-Патяй-Пас". Исполнив этот обряд, бабушка пьет немного пуре, потом пьют его женщины, а за ними мужчины. Бабушка садится на лавочку, берет ложку крутой каши и ест, за ней едят по ложке женщины и мужчины, наконец бабушка из своих рук дает по ложке жидкой каши детям; после чего все садятся за три стола и ужинают.

На следующий день, 27-го декабря, к бабушке собираются одни дети, без родителей. Она разогревает им оставшееся кушанье. Съев его, дети берут бабушку под руки и водят по деревне из дома в дом с песнею:

Пойдем, бабушка,

Пойдем, матушка,

Отец пиво варил,

Мать кашу варила;

Гуляй, бабушка,

Гуляй, матушка.

В каждом доме бабушку принимают с почетом, угощают ее пивом, пирогами, кашей. Каша в этот день варится в свином желудке (сычуге).

На святках холостые мужчины и девушки, так же, как и в русских деревнях, переряживаются и ходят из дома в дом с песнями и с дудниками, которые играют в мордовские инструменты: дуду, паламу и кайгу (скрипка), на перекрестках, у околиц и у колодцев останавливаются, составляют что-то в роде хороводов и пляшут. При этих увеселениях, как и при колядованьи, в некоторых мордовских деревнях носят веник и в фонаре зажженную свечу. Это повторяется каждый вечер с 27-го декабря до крещенского сочельника, а в иных местах только до Нового года.

Святочные гаданья у Мордвы такие же, как и у русских: девушки гадают о суженом, молодые люди о рекрутстве. Священник села Итманова, населенного обруселою Мордвой племени эрдзядов, в записке своей "О жителях села Итманова" говорит: "В святочные вечера, по общему обыкновению, и здесь гадают: льют олово и ходят слушать. Рекрутский набор, свадьба, смерть и семейные разделы более всего занимают итмановских поселян и служат поводом к гаданьям. Если олово, влитое в ковш свежей холодной воды, разбившись, упадет на дно, это принимается за верный признак семейного разлада; олово, слившееся в вид гроба, означает смерть, в виде ранца или ружья - отдачу в рекруты, в виде венца - свадьбу. Собираются слушать преимущественно на перекрестки, обводят вокруг себя круг березовым веником, помелом или лопатой, в ограждение от злых духов, и, ложась на землю, слушают, а главный в этом сборище, нередко старик, стоит и машет веником во все стороны. Если кому послышится скрип обозов - будет в следующем году изобильный урожай хлеба, если же ничего не слышно - будет недород. Иному слышатся стоны и вопли, из чего заключают, что год будет тяжел для народа. Накануне Нового года, после ужина, крошки, остающиеся на столе, и сор с лавки сметают в одну кучу и оставляют до утра; рано на заре смотрят, нет ли тут каких зерен: какого хлеба найдут зерно, такого будет урожай в следующем году".

Девушки гадают о суженых следующим образом: 1) кладут под подушку первый кусок, взятый за ужином - жених во сне приснится; 2) завязывают лошади глаза, девушка садится на нее: если лошадь пойдет к воротам, быть свадьбе, а если к стойлу - оставаться в девках; 3) с которой стороны услышит собачий лай, в ту сторону замуж выйдет; 4) ходят считать у хлебного амбара бревна, приговаривая к каждому: "кузов, короб, сусек": если на последнее бревно придется слово "кузов" - быть замужем за бедным; если "короб" - за человеком среднего состояния, а если "сусек" - то за богачом. Берут в горсть гороха и считают с теми же словами горошины. Кроме гаданий, девушки хоронят золото, поют подблюдные песни, как и русские.

Вечером под Новый год у Мордвы справляется таунсяй, что значит свиной (праздник). Отсюда, кажется, произошел и русский таусень или авсень, обряды которого очень сходны с обрядами мордовского таунсяя. Русский таусень едва ли не старинный мордовский обряд, перешедший к русским. По крайней мере он справляется только в тех местностях Великой Руси, где издревле обитала Мордва. Вот как празднует Мордва свой свиной праздник.

Накануне Нового года зажиточные люди, у которых много свиней, колют свинью с такими же почти обрядами, как перед рождественским праздником. Но назначенная на заклание свинья живет в избе, пока не заколют рождественскую, а потом отправляется в особый от других свиней хлев, где откармливается до 31-го декабря. Распаренный веник при заклании её не употребляется. У небогатых людей, которые не в состоянии заколоть на святках двух свиней, от рождественской оставляют к Новому году ножки, непременное кушанье в праздник таунсяй. Свиные ножки варят накануне Нового года, в тот же день делают пресные лепешки на свином сале, пирожки в виде свиней и сдобные колобки в форме и размере куриного яйца. Как и накануне Рождества, мальчики и девочки ходят по домам (но без березовых веников и без штатола в фонаре) с следующею песней:

Таунсяй!

Расступись, земля,

Уродися, хлеб,

Колос с дугу,

Зерно с кочедык,

А соломушка

С оглоблюшку.

Таунсяй!

Зерно толкай27,

Пироги пекай28,

Клади в окно:

Прилетит голубок29,

Возьмет зернушки,

А мы пирожок.

Таунсяй!

Наша подачка

В дверь не пролезет,

В окошко шлет.

Свины ножки, лепешки,

В печке сидели,

На нас глядели.

Таунсяй!

Если поющим нескоро подают, они стучат в заслоны, звонят в колокольчики и поют:

Подавай пирога!-

Не дашь пирога,

Замараем30 ворота;

Не дашь каши горшок,

Всадим вилы в бок;

Подавай пирога,

Пшенной каши горшок,

Таунсяй!

Когда же подадут им в окно лепешек, свиных ножек и пшенной каши, дети величают хозяев:

У Денянь Лазунясь31

Изба светла,

Окошки белы,

Ворота пестры,

Вереи красны,

Таунсяй!

Денянь Лазунясь

Светел месяц,

Молода мазай32,

Красно солнышко;

У Деняня детки

Частые звездки.

Таунсяй!

Уродися Денян хлеб -

Не провезти в ворота,

Уродися поросят,

Телят, ягнят,

Гусей, лебедей,

Серых уточек.

Таунсяй!

После величанья хозяина дети входят в дом, и старший из них, что носит мешок, куда кладут подачки, вынимает из рукавицы насыпанные туда зерна разного хлеба и бросает на хозяев, приговаривая: "Корминечек-Пас пошлет хлеба на вас!". Хозяева собирают эти зерна и хранят их до посева.

Обойдя деревню, дети собираются в один дом и ужинают собранным. Взрослые не едят этих подачек, но часть их отдается курам, уткам, гусям, телятам, поросятам, ягнятам, но отнюдь не старому скоту.

В Новый год, в самый полдень, хозяин открывает окно и, зажегши перед ним штатол, молится со всеми домашними на коленях, говоря: "Чам-Пас, помилуй нас, Анге-Патяй-Пас, умоли за свиней, за овец, за поросят и за кур (и т. д., перечисляет скот). Таунь-oзаис, береги наших свиней от волка; давай много поросят. Вельки Васяй (то есть Василий Великий, которого Мордва отожествляет с своим Таунь-oзаисом) Таунсяй, давай поросят черных и белых, каких сам любишь". После молитвы хозяйка подает мужу на блюде свиную голову (без березовых прутьев, без золотой бороды и без яйца во рту), он с детьми ходит к камню "кардо-сярко", в свинарник и по другим хлевам. Впереди идет старший его сын или дочь. При выходе из избы мать дает ему в рот сваренный свиной хвостик; ребенок, держа его в зубах, а в одной руке рукавицу с зерном разного хлеба, ходит перед отцом и осыпает зернами камень кардо-сярко, хлева, соху, борону, телеги, бросает зерна в овин, на сенницу, словом, повсюду, а отец, ходя с свиною головой, говорит: "Анге-Патяй-Пас, уроди хлеба и скота, Таунь-oзаис, Вельки Васяй, Таунсяй, береги свиней, чтобы волк не съел". Обойдя двор и хлева, возвращаются в избу и, прочитав трижды молитву, подобную той, которую читают в Рождество, садятся обедать. После обеда свиные уши и кончик рыла хозяйка зарывает под передний угол дома.

Солома, положенная в избе перед Рождеством, остается на полу до 2-го января. В этот день ее собирают. Хозяйка берет пук её, кладёт на камень кардо-сярко и зажигает штатолом. Потом берет другой пук, зажигает его и окуривает курятник. На другой день, то есть 3-го января, также окуривает коровник. Остальную солому в крещенский сочельник кладут перед домом и зажигают штатолом. От курева этой соломы, по мнению Мордвы, убегают нечистые духи. В самое же Крещенье молодые люди, девушки и дети катаются по улице на санках, возя друг друга. Во время этого катанья, по их мнению, всем злым духам, детям Шайтана, они ломают ноги.

Из всего сказанного о мордовской богине Анге-Патяй и о совершаемых в честь неё весенних и зимних праздниках можно сделать следующие выводы:

Анге-Патяй, по понятиям Мордвы, высшее божество после верховного творца Чам-Паса. Она есть источник жизни, покровительница чадородия женщин, размножения домашнего скота и хлебных посевов. В её небесном доме находится неиссякаемый источник жизни: души еще не родившихся людей, зародыши домашних животных (а также и диких, ибо у Волцы-Паса, их покровителя, нет такого запаса зародышей, как у его матери), семена растений. Ко всякому младенцу, ко всякому новорожденному животному, ко всякому растению, от больших деревьев до последней былинки, добрая Анге-Патяй приставляет особое божество для его охранения и для противодействия злым духам, порождениям Шайтана, которые стараются уничтожить или, по крайней мере, обезобразить каждое создание верховного творца Чам-Паса.

Женщины и дети главные любимцы богини Анге-Патяй. Первым она помогает в родах, вторых хранит и оберегает посредством подчиненных ей Анге-oзаисов. Не ограничиваясь их попечениями, она по временам сама сходит с неба и сама во время сна ласкает маленьких детей. Как источник жизни, богиня Анге-Патяй покровительствует повивальным бабкам, её служительницам и жрицам, покровительствует и лекаркам.

Из животных и растений в особенности покровительствуются богиней Анге-Патяй отличающиеся плодородием: свиньи, овцы, куры, пчелы, березы, просо, лен. Этими животными и их плодами: молоком, маслом, яйцами, медом, воском и пр., жертвуется богине Анге-Патяй в виде каши, лепешек на овечьем молоке и на свином сале, яичницами и крашеными в луковых перьях яйцами, ставленым медом (пуре), восковыми штатолами. Береза непременно употребляется при всех празднествах в честь матери мордовских богов; зимой, когда деревья обнажены, нарочно распаривают березовые веники для совершения обрядов. И с весенними и с зимними празднествами в честь Анге-Патяй соединяется поклонение березовым богам, весной в поле Кёль-oзаису (по-русски Семику), зимой Кёляде (по-русски Коляде), богу березы и домашнего скота.

Как богиня поддержания жизни и покровительница чадородия, Анге-Патяй заботится о судьбе девушек. Поэтому они и молят ее о женихах. При описании свадебных мордовских обрядов, попечение богини о браках постараемся выяснить еще более.

На весенних праздниках Анге-Патяй приносились ей в жертву овцы, куры, на зимних - свиньи и куриные яйца. Зимой с празднованием ей соединялось празднование богу свиней Таунь-oзаису. Мы не имеем сведений, чтобы с весенним праздником соединялось празднование богине овец Рев-oзаис, но позволяем себе думать, что в старину это делалось так.

Просо, любимое растение богини, употреблялось при всех празднованиях в честь неё. Из проса варили кашу, с ним пекли пироги, его употребляли при распаривании березовых веников, им, вместе с другими хлебными зернами, производили осыпанье в день Нового года. Просяная или пшенная каша, как увидим впоследствии, употреблялась также при обрядах свадебных и совершавшихся после рождения младенца, в воспоминанье Анге-Патяй, покровительницы браков и чадородия.

Неоспоримо, что в обряды, совершаемые Мордвой в честь богини Анге-Патяй, вошло немало русских поверий и даже песен, тем боле, что в настоящее время большая часть мордовского населения, забыв свой язык, употребляет русский, даже и в языческих своих молитвах. Но нельзя отвергать, чтобы некоторые старинные мордовские религиозные обряды не перешли к русским. Так, например, мы думаем, что коляда и таусень, или авсень, заимствованы нашими предками у Мордвы или у другого какого-либо финского племени, на что указывают самые названия того и другого святочного обряда. В русских деревнях неделя перед Троицыным днем зовется зелеными святками. Здесь видно тожество праздников Семика и святок, которое вполне объясняется празднованием Мордвы, в оба праздника, одной богине Анге-Патяй и березовым богам-лесному Кёлу-oзаису и домашнему Кёляде.

Сведем в заключение мордовские обряды с русскими.

Мордовский Кёлу-молян во всем похож на русский семик. Мордовские девушки поют теперь о честном семике, заменяя им своего старинного Кёлу-oзаиса. И в мордовских и в русских деревнях девушки собирают в день семика яйца, делают яичницы, плетут березовые венки, кумятся, целуясь через них, и бросают их вводу, с целью угадать, выйдут ли вскоре замуж или умрут. Песни при этом, употребляемые у того и другого народа, чрезвычайно сходны между собой.

Мордовская кёляда совершенно сходна с русскою колядой. Дети одинаково ходят под окнами сбирать свиные кишки и лепешки, носят зажженную свечу и т. д.

Буламань-молян имеет сходство с русским обычаем в этот день приносить повивальным бабушкам кашу, отчего самый день называется у русских "бабьи каши".

Варение каши в свином сычуге, то есть желудке, совпадает с русским обычаем варить свиной желудок 29-го декабря (двумя днями после Мордвы) в день св. Анисьи, которая поэтому и называется Анисья-желудочница.

Мордовский таунсяй совершенно одинаков с русским таусенем. Так же дети ходят под окнами, выпрашивая свиных ножек и лепешек, так же бранят хозяев, если они долго не подают им подачки, и так же величают их, как и русские.

В день Нового года у Мордвы, как и у русских, свиная голова на столе. В этот день Мордва празднует богу свиней, а русские считают празднуемого в этот день церковью Василия Великого покровителем свиней.

На другой день Нового года и у русских и у Мордвы окуривают курятники для отогнания злых духов. На третий день Мордва окуривает рождественскою соломой коров с тою же целью. Мы не знаем, делают ли это где-нибудь у русских, но в южных губерниях есть поверье, что на пророка Малахию (3-го января) ведьмы задаивают коров до смерти.

В крещенский сочельник у Мордвы сожигают рождественскую солому перед домом, для изгнания из деревни нечистой силы. В некоторых губерниях русские совершают в тот же день подобный обряд; старухи посреди двора жгут навоз, с целью изгнать нечистого (из дома он выгоняется меловыми крестами, которые ставят над дверью и окнами). Мордовские женщины на другой день так же жгут солому посреди двора на камне кардо-сярко.

Вообще мордовская вера имела, кажется, большое сходство с языческою верой русских славян, если не была одна и та же. У русских, уже девятьсот лет принявших христианство, она совершенно забылась, но остатки её сохранились в разных обрядах, из которых многие трудно или вовсе невозможно объяснить. Мордва крещена не так давно и еще помнит старинную свою веру. По сохранившимся у Мордвы религиозным обрядам и по преданиям об их религии можно объяснить многие русские обычаи и обряды.

1 Молян. от русского слова молить, у нижегородской Мордвы значит молебствие, праздник. Этим словом заменилось старинное мордовское слово oзаис (у мокшан озкс), которое теперь означает доброго духа. В "Толковом словаре" В. И. Даля слово молян (ошибочно напечатано: моляк, II, 938) объяснено так: "Нижегородское. Мордовские праздники, оставшиеся в памяти с языческих времен". Русские молебствия, отправляемые Мордвой, называют также молянами. 2 Лошадей Мордва приносила в жертву только в глубокой старине. Еще языческая, сближаясь с русскими, она перестала употреблять в пищу конину, отчего прекратились и приношения в жертву лошадей. Сохранилось только жертвоприношение лошади богу рыбной ловли Ак-Шакал-озаизу, но ее уже не варили в котлах и не ели, а топили в воде. 3 Хорай-жигать по-мордовски значить кухня, поварня. 4 Загнётка (в Московской губернии загнивка), левый заулок шестке русской печи, куда сгребается жар. 5 Пурендяит значит слово в слово пивовар от пуре-мордовский мед без хмеля, или рассыченное медом пиво, которое морили, то есть оставляли перебродить. Мореный мед, или пуре, по-мордовски, в большом употреблении и у других финских народов восточной России, у чуваш, черемис, вотяков. Хотя в него и не кладут хмеля, но он очень пьян. Если непривычному человеку выпить стакан этого напитка, очень приятного на вкус, голова у него останется свежа, зато ноги как будто отнимутся, ножные мышцы совершенно не повинуются воле человека. После сна бывает страшная головная боль, продолжающаяся по суткам и более. Но Мордва, а особенно чуваши, пьют свое пуре ковшами и бывают только веселы. В старину и у русских делались такие меды. Их называли ставленными, иди мореными. Мы называем везде пурендяитов париндяитами, так как последнее название более употребляется Мордвой. 6 Теперь (1867) у крещеной Мордвы, все еще совершающей по местами обряды старинной своей веры, моляны совершаются по воскресеньям. Так и молян, бывший в деревне Сескине в 1848 году, совершен был в воскресенье. 7 В степных местах губерний Пензенской, Тамбовской и Рязанской не только у Мордвы обруселой и необруселой, но даже у русских до сих пор можно встретить избы с печью, устье которой обращено к двери. 8 При больших молянах, когда приносили в жертву не по одному быку или барану, варили мясо в нескольких котлах. Мясо двух животных в одном котле варить не позволялось. 9 За марта - усердно молитесь. Пащин коди - кланяйтесь ниже. 10 Прежде вешали на рычаги и кашу, сваренную в горшках, как видно из мордовской песни, приведенной в первой статье этих очерков: Стоят у них в кругу бадьи могучия (парки), С суслом сладким бадьи могучия, В руках держат ковши заветные, Заветные ковши больши-набольшие, Хлеб да соль на земле стоят, Каша да яичница на рычагах висят, Вода в чанах кипит, В ней говядину янбед варит. 11 Тявтерь - девки, мурадо - пойте, от глагола мурома, петь. Туростор всегда кричал это приказание с русским переводом. Позморо - жертвенная священная песня. 12 Вед-Пас, сокращенное название Вед-Мастыр-Паса, бог воды, а Вам-Пас, сокращенное Варма-Пас, бог воздуха и ветра. 13 То есть девки спели. 14 Мордовская дуда делается из бычьего пузыря. 15 При обращении в христианство других инородцев финского племени для проповедников истинной веры догмат о бессеменном зачатии Сына Божия нередко представлял камень преткновения. Мордва усвоила его легко, ибо и их богиня Анге-Патяй представлялась также девою и с тем вместе матерью богов. Равным образом учение о смерти Спасителя, воскресении и вознесении на небо Мордва приняла легко, ибо и у них было верование в Нишки-Паса, сына Божия, убитого людьми, но потом воскресшего и вознесшегося да небо. 16 Шестиполосная узорчатая рубашка - самая щегольская одежда мордовских девушек. Эти подолы вышиваются узорами по белой холщовой рубашке шерстями разных цветов, преимущественно же красною, зеленою и синею; полосы эти идут вдоль рубашки от плеча до подола по три на стороне; подол и ворот также расшиваются узорами. Двенадцать платков за поясом составляют верх щёгольства мордовок. Обыкновенно они подпоясываются поясом (каркс-чамакс), к которому сзади пришито много бахромы из шерсти, иногда с раковинками, известными под названием "змеиных головок" или "ужовок", а у богатых и с серебряными деньгами; но когда мордовка в полном наряде, то за каркс-чамакс затыкает двенадцать платков из тонкого льняного холста, расшитых красной шерстью, а у богатых даже и кручёным золотом. Платки эти называются "руцят". 17 "На ногах её обувь, как скатанный льняной холст". Мордовки особенно щеголяют своими ногами, для чего и носят короткие рубахи и понявы. Условие красоты ног состоит в их толщине и крепкой походке. Мордовки для того наматывают вместо онуч по нескольку аршин тонкого льняного, хорошо выбеленного холста и стараются, чтоб он лежал как можно глаже. Мордовки отличаются бодрою походкой, они всегда держат голову прямо и высоко, никогда не опускают глаз в землю и ступают сильною, ровною поступью. Отсюда сравнение походки девушки с походкой породистой лошади. 18 Дид Ладо - заимствованы, конечно, мордвой у русских. Они упоминались в мордовских песнях издавна. По крайней мере, из записок Мильковича о "Мордве Симбирского наместничества" (рукопись), знаем, что это было более ста лет тому назад, в первой половине XVIII столетия. 19 Русское слово "баба" у Мордвы не означает замужнюю женщину, но только вдову. Замужняя женщина, хотя бы и старуха, называется "молода", "молодуха". Впрочем, и у русских слово "баба" употребляется иногда в смысле вдовы. "Толковый словарь" В. И. Даля, I, 28. 20 Колдун. 21 Келяденяк по-мордовски святки. Собственно же это слово значит праздник божества Кёляды-oзаиса. 22 Орта, по-мордовски ворота. 23 "Вой Кёляда" повторяется после каждого стиха. 24 Пург-ини - бог грома. 25 Верховный бог Чам-Пас не приглашался посетить дом хозяина. Это божество слишком велико, и никакой человек, какой бы святой жизни он ни был, недостоин его присутствия. Мордва говорит, что если бы Чам-Пас пришел к кому-нибудь в дом, вся деревня со всеми живущими в ней, со всеми строениями, скотом, полями, лесами, и даже ручьями и колодцами, сгорела бы во мгновение ока. Вообще Чам-Паса Мордва хотя и поминает в начале каждой почти молитвы, но с насущными своими прошениями обращается к низшим богам. 26 Эта молитва доселе на русском языке употребляется обрусевшею Мордвой в Самарской губернии, по свидетельству о. Шаверского, но обращения к языческим божествам там уже нет. Молитва начинается так: "Верхний Бог, Великий Бог, пой нас и корми". Вместо обращения к Анге-Патяй говорят: "Вот тебе, Рождество Христово, свиная голова" и т. д. Вместо обращения к Нишки-Пасу, обращение к Богу, которого называют при этом "Пас-Корминичек" (Бог кормилец). Березового веника нет, свеча зажигается перед иконами, молятся на коленях с крестным знамением, при обходе хозяином двора со свиною головой, перед ним ходит ребенок с иконой. Перед молитвой курят перед иконами ладаном. 27 Толки. 28 Пеки. 29 Анге-Патяй прилетает на землю в виде белого голубя. 30 Тут вместо "замараем" употребляют слово, неудобное к печати. 31 Это имя хозяина. По-русски Денянь Лазунясь значить: Денисович Лазарь. Мордва некоторые христианские имена переделывает по-своему, например: Лазарь - Лазунясь, Дмитрий - Митянай и Митрюсь, Софья - Софась, Дарья - Дарюнясь. Отчество (оканчивается на янь или ань безразлично и в мужских и женских именах, ибо в мордовском языке родов нет) ставится всегда прежде имени, например: Иванянь Васяй- Василий Иванович, Коловань Петряй - Петр Николаевич, Михалянь Софась - Софья Михайловна. Называть человека прежде по отчеству, а потом именем, свойственно и другим народам финского племени, например, зырянам, которые о лице отсутствующем говорят не иначе, как перебрав его предков, начиная с прапрадеда и постепенно нисходя до имени и праправнука. Например: "Петырь-Кузь-Яке-Селе-Вась" Василий сын Селивестра, внук Якова, правнук Кузьмы, праправнук Петра. См. статью г. Михайлова "Домашний и семейный быт зырян" в 3-й книжке "Журнала Министерства Внутренних Дел" за 1852 год. 32 Молода мазай - жена-красавица.


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет