\ Высокая такса ироцентовъ обусловливается тремя причинами: большимъ снросомъ на ссуды, недостаткомъ I богатствъ для удовлетво



жүктеу 261.78 Kb.
Дата05.05.2019
өлшемі261.78 Kb.

Давид Юм

Опыты моральные, политические и литературные

1752 год

О торговле

(с. 3-18)

(…)


Могущество государства и благосостояние подданных, — как ни мало зависят они друг от друга в известных отношениях, — с точки зрения торговли обыкновенно считаются нераздельными; как частный человек, благодаря могуществу государства, приобретает большую обеспеченность в обладании своей торговлей и богатствами, так и государство становится 6oлее могущественным соразмерно с обогащением частных лиц и расширением их торговли. Это правило в общем верно; однако мне кажется, что оно допускает исключения… При известных обстоятельствах торговля, богатство и роскошь отдельных лиц не только не увеличивают силу государства, но приводят к уменьшению его армии и к ослаблению его престижа между соседними нациями. (…)

В каждом государстве народ можно разделить на земледельцев и мастеровых. Первые занимаются обработкой земли; вторые выделывают из материалов, доставляемых первыми, все товары, необходимые для поддержки или украшения человеческой жизни. Лишь только люди покидают дикий образ жизни, в котором они поддерживают свое существование, главным образом, продуктами охоты и рыболовства, — они неизбежно должны разделиться на эти два класса, хотя в начале земледельческий труд занимает наибольшую часть общества. Благодаря времени и опыту этот труд настолько совершенствуется, что земля становится способной прокармливать гораздо большее число людей, чем число хлебопашцев, непосредственно занятых ее обработкой, или чем число промышленных рабочих, доставляющих им наиболее необходимые товары.

Если эти лишние руки сами собою применяются к более изысканным производствам, называемым обыкновенно производствами роскоши, то oни увеличивают благосостояние государства, давая возможность многим гражданам доставлять себе такие удовольствия, каких они иначе не знали бы. Но нельзя ли употребить эти лишние руки на что-нибудь другое? Разве государь не может потребовать их для себя и дать им работу во флоте и в армии, чтобы раздвинуть границы государства и распространить его влияние между отдаленными народами?... Здесь могущество государства и благосостояние подданных оказываются как бы в оппозиции. Государство тогда достигает наибольшего могущества, когда все лишние руки находятся в его распоряжении; между тем удобства и комфорт частных лиц требуют, чтобы эти руки служили удовлетворению их нужд (…)...

Это рассуждение—не простая химера; оно основано на историческом опыте. Спартанская республика была несомненно гораздо более могущественна, чем всякое современное государство, обладающее таким же количеством населения: этим превосходством она была всецело обязана отсутствию торговли и роскоши. Илоты были земледельцами, спартиаты—солдатами или господами. Очевидно, что труд илотов не мог бы содержать такого большого числа спартиатов, если бы последние вели удобный и изнеженный образ жизни и давали работу большому числу торговых и промышленных предприятий. То же самое можно заметить и в истории Рима (…).

Здесь естественно спросить себя, не могут ли государи вернуться к принципам древней политики и заботиться в этом отношении больше о своей собственной выгоде, чем о благосостоянии своих подданных? Я отвечу, что это кажется мне почти невозможным, потому что древняя политика была насильственна и противоречила естественному и обычному ходу вещей (…).

(…) Хотя у свободного и очень воинственного народа отсутствие торговли и промышленности может иногда иметь своим единственным последствием увеличение могущества государства, — при обыкновенном течении человеческих дел оно приводит к противоположному результату. Государь должен принимать людей, каковы они есть, и не может стремиться к насильственному преобразованию их принципов и приемов мышления. Нужен длинный период времени, нужны известные обстоятельства и события, чтобы произвести эти великие революции, так глубоко изменяющие характер человеческой деятельности (…).

В странах, где нет ни мануфактур, ни механических производств, большая часть людей естественно должна заниматься земледелием, и если их ловкость и трудолюбие увеличиваются, то их труд должен давать значительный излишек сверх того, что необходимо для их собственного пропитания. Ясно, что у них нет никакого искушения увеличивать свое трудолюбие и ловкость, потому что они не имеют возможности обменивать свой излишек на предметы, способные доставлять им удовольствия или удовлетворять их тщеславие. Тогда ими естественно овладевает беспечность; большая часть земли остается невозделанной, а то, что обработано, вследствие лени и нерадивости земледельцев далеко не дает максимума своих продуктов. Если вдруг явится необходимость привлечь большое число лиц на службу государства, то труд народа не даст такого излишка, какой будет необходим для пропитания этих лиц (…).

Когда нация имеет излишек в мануфактурах и механических искусствах, то и землевладельцы, и фермеры изучают земледелие как науку, и удваивают свое трудолюбие и внимание…. Таким образом земля доставляет гораздо большее количество предметов, необходимых для жизни, чем сколько нужно для удовлетворения потребностей самих земледельцев, В мирное время этот излишек идет на содержание мануфактуристов и тех, кто занимается свободными искусствами. …Государство легко может обратить известное число этих промышленных рабочих в солдат и употребить на их содержание тот излишек, который получается от труда фермеров…. [Государь] налагает новую подать; эта подать принуждает население отказаться от всего, что не безусловно необходимо для существования. Tе рабочие, которые были заняты производством менee необходимых товаров, должны или вступать в войско, или обращаться к земледелию; в последнем случае они заставляют известное число земледельцев за недостатком работы сделаться солдатами. И рассматривая вопрос с отвлеченной точки зрения, приходится сказать, что промышленные рабочие увеличивают могущество государства лишь постольку, поскольку они накопляют известное количество труда, притом такого труда, которым государство может воспользоваться, никого не лишая предметов первой необходимости (…).

Таким образом могущество государя и благосостояние общества, с точки зрения торговли и мануфактуры, в общих чертах солидарны. Обязывать земледельца истощать свои силы с целью извлечь из земли больше, чем необходимо для его семьи и для него самого, это — насильственная и в большинстве случаев неисполнимая система. Дайте ему продукты мануфактуры, и он сам начнет работать более. Тогда вам легко будет взять у него часть его излишней работы и употребить ее на нужды государства, не вознаграждая его обычной платой. Bследствие привычки к усиленному труду это покажется ему менее обременительным, чем если бы вы без всякого вознаграждения принудили его внезапно увеличить количество работы. То же самое можно сказать и об остальных членах государства(…).

Торговля и промышленность представляют в сущности ничто иное, как капитал труда, который в мирное время служит для удовлетворения нужд и желаний отдельных лиц, а в минуту государственной нужды может быть частью употреблен на общественные нужды... Если бы мы могли превратить каждый город в укрепленный лагерь и в каждую груду вдохнуть столько воинственности и патриотизма, чтобы каждый гражданин был готов перенести ради государства самые суровые лишения — одни эти чувства и теперь, как в древние времена, в достаточной степени поощряли бы трудолюбие и поддерживали бы общество. Тогда было бы выгодно изгнать, как в лагере, роскошь и изнеженность жизни, и путем ограничений в пище и одежде достигнуть того, чтобы съестных припасов и провианта хватало на более продолжительное время, чем если бы армию без пользы обременяло большое число наемников. Но так как эти принципы слишком идут в разрез с частной выгодой и так как их слишком трудно поддерживать, то деятельность людей приходится направлять при помощи других страстей, — приходится воодушевлять их духом алчности и. стяжания, роскоши и довольства. В этом случае лагерь наполнен множеством ненужных людей, но зато и припасы стекаются в него в пропорционально большем количестве (…).

Тот же метод рассуждения даст нам возможность доказать выгодность внешней торговли в смысле увеличения могущества государства, а равно и богатств и благосостояния подданных. Она умножает капитал народного труда, и государь может известную часть этого капитала, какую сочтет нужной, употребить на потребности государства…. Страна с развитым ввозом и вывозом должна обладать большим количеством промыслов — притом направленных на изготовление предметов роскоши и изящества, — чем государство, которое довольствуется своими туземными продуктами; следовательно первое могущественнее и, вместе с тем, богаче и счастливее второго (…).

Если мы обратимся к истории, то увидим, что у большей части народов внешняя торговля предшествовала всякому улучшению туземных производств и создавала роскошь. Мы более склонны пользоваться иностранными товарами, которые тотчас могут быть употреблены в дело и совершенно новы для нас, чем делать улучшения в туземных производствах, что всегда требует продолжительного времени и никогда не возбуждает интереса новизны. Точно так же очень выгодно - все то, что излишне для страны и не имеет в ней ценности, вывозить в чужие страны, почва или климат которых не благоприятствуют этого рода производству. Таким образом. люди знакомятся с удовольствиями роскоши и выгодами торговли, а утонченность вкуса и трудолюбие, будучи раз пробуждены, уже беспрестанно поощряют их к новым усовершенствованиям во всех отраслях внутренней и внешней торговли. И это есть, быть может, главная выгода, какую доставляет торговля с иностранцами. Она пробуждает людей от лени и, доставляя наиболее состоятельной и жизнерадостной части населения предметы роскоши, о которых люди раньше никогда не думали, вызывает в них стремление к более утонченному образу жизни, чем какой вели их предки…. Между тем как национальные мануфактуры стараются сравняться в своих улучшениях с иностранными и довести всякий туземный продукт до наивысшей степени совершенства, какая возможна (…).

Когда деятельность общества дошла до такого развития, нация может потерять далее значительную часть своей внешней торговли, и все-таки она останется великой и могущественной нацией (…).

Надеюсь, что не сочтут излишним отступлением, если я замечу, что насколько выгодна многочисленность механических искусств, настолько же важно, чтобы продукты этих искусств распределялись между наибольшим количеством лиц. Существование слишком большого неравенства между гражданами ослабляет государство. Никто не будет сомневаться, что подобное равенство вполне соответствует природе человека и гораздо меньше умаляет счастье богатого, чем увеличивает счастье бедняка. Оно увеличивает также могущество государства и заставляет граждан охотнее платить чрезвычайные подати и налоги. Когда богатства сосредоточены в руках немногих лиц, то эта небольшая группа должна вносить очень крупные суммы на общественные потребности, но когда богатства раздроблены между большим количеством людей, то на каждое плечо ложится легкое бремя, и подати не производят чувствительных изменений в образе жизни каждого отдельного человека.

Прибавим, что если богатства находятся в немногих руках, то собственники присваивают себе всю власть в стране и без труда могут сговориться возложить все бремя на бедных, а это новое притеснение окончательно отнимет у последних всякую охоту к труду (…)...

Может быть покажется странным, если я скажу, что нищета простого народа во Франции, Италии и Испании обязана своим существованием, в известной степени, природному богатству этих стран и их благодатному климату; между тем не трудно доказать правильность этого парадокса. В стране, обладающей такой превосходной почвой, какою обладают южные государства, земледелие не представляет больших трудностей и один человек может там с парой жалких кляч обработать за лето столько земли, сколько ему нужно для уплаты собственнику довольно высокой аренды. Все искусство фермера состоит в том, чтобы, когда почва истощена, оставлять землю на год под паром; солнечная теплота и температура воздуха возвращают ей :плодородие. Итак, эти бедные крестьяне в награду за свой труд не требуют ничего другого, кроме того, что необходимо для их существования. У них нет ни капитала, ни богатств, которые побуждали бы их желать большего, и в то же время они постоянно находятся в зависимости от собственника, который не дает им контрактов на землю и не боится истощить ее дурными приемами обработки. В Англии почва богата, но груба; ее приходится возделывать с большими издержками, и она дает ничтожный урожай, если не обработана старательно и таким способом, который приносит полный барыш только по истечении многих лет. Следовательно, в Англии фермер должен обладать значительным капиталом и брать аренду на продолжительное время, что дает ему и соответственную прибыль...

О деньгах

(с. 20-29, 31-35)

Деньги не составляют предмета торговли в собственном смысле слова; они суть только орудие, которое люди, по общему соглашению, употребляют для того, чтобы облегчить обмен одного товара на другой. Это—не одно из колес торговли, а масло, благодаря которому движение колес становится более плавным и свободным. Рассматривая какое-нибудь государство в нем самом, мы заметим, что большее или меньшее количество денег, находящихся в нем, не имеет никакого значения, потому что цена товаров всегда пропорциональна количеству денег и крона во времена Генриха VII имела такое же значение, какое теперь имеет фунт стерлингов (…).

Бóльшее количество народонаселения и его бóльшая производительность выгодны для государства во всех отношениях — с точки зрения внутренней и внешней политики, частных и государственных интересов. Но изобилие денег приносит лишь незначительную пользу, а иногда может даже причинять вред нации в ее торговле с иностранцами.

К счастью, в человеческих делах существует, по-видимому, такое стечение обстоятельств, которое сдерживает развитие торговли и богатств и мешает им ограничиваться пределами одного государства, как можно было бы опасаться в виду прибыльности всякой установившейся торговли. Когда одна нация в области торговли опередила другую, то последней бывает трудно вернуть потерянное — вследствие большего трудолюбия и большей ловкости первой, а также вследствие того, что ее купцы обладают большими капиталами, и, следовательно, могут довольствоваться соразмерно меньшим барышом. Но эти преимущества до известной степени уравновешиваются дешевизной труда у всякой нации, не обладающей ни обширной торговлей, ни большим количеством золота и серебра. Вследствие этого мануфактуры мало помалу меняют свое место пребывания; они покидают страны и области, уже обогащенные ими, и переселяются туда, куда их привлекает дешевизна жизненных припасов и труда; обогатив и эти места, они по тем же причинам снова переселяются. И вообще можно заметить, что дороговизна всякого рода товаров, обусловленная изобилием денег, есть вредное последствие установившейся торговли и во всех странах останавливает ее развитие, давая возможность болee бедным государствам продавать свои товары на всех иностранных рынках дешевле, чем могут продавать богатые.

Это обстоятельство и заставило меня усомниться в пользе банков и бумажного кредита, которые обыкновенно считаются безусловно выгодными для всякой нации. Дороговизна провизии и труда, обусловленная ростом торговли и увеличением количества денег, неудобна во многих отношениях; … это неудобство неизбежно…. Но по-видимому нет никакой надобности увеличивать это неудобство при помощи поддельной монеты…. [Также] искусственное увеличение [бумажного] кредита никогда не может быть выгодно для торговой нации; … оно приносит ей вред, ведя к увеличению количества денег сверх их естественной соразмерности с трудом и товарами, а следовательно и к повышению цен в ущерб купцу и мануфактуристу. С этой точки зрения надо признать, что самым полезным банком был бы тот, который запирал бы в кассу все получаемые им деньги и никогда не увеличивал бы количества денег, находящихся в обращении… И хотя государство в этом случае должно было бы нести на себе бремя вознаграждения директоров и счетчиков банка (потому что при такой организации последний не получал бы никакой прибыли от своих операций), но выгода, которую извлекала бы нация из низкой цены труда и из уничтожения бумажного кредита, с избытком возместила бы этот расход. Едва ли надо прибавлять, что такая крупная наличная сумма, какая накопится в кассах банка, будет очень полезна в минуты больших общественных опасностей и бедствий, и что истраченное в таких случаях можно будет легко вернуть, когда восстановится мир и спокойствие.

(…)

Я хочу закончить этот очерк о деньгах двумя замечаниями, которые, может быть, займут внимание наших отвлеченных политиков.



1. (…) Очевидно, что деньги суть ничто иное, как представители труда и товаров, и что они являются только средством вычисления и оценки последних.…Для нации … изобилие [денег] не может быть ни полезно, ни вредно, - все равно как ничего не изменилось бы в торговых книгах, если бы вместо арабских цифр, которые требуют небольшого числа знаков, стали употреблять римские, состоящие из большого количества знаков. Мало того: изобилие денег, подобно римским цифрам, даже стеснительно и неудобно, так как затрудняет перевозку и хранение денег. .....Несмотря на этот вывод, несомненно, что со времени открытия американских рудников промышленность развилась у всех народов Европы, …что, между другими причинами, с полным правом можно приписать: увеличению количества золота и серебра. Действительно, легко заметить, что в каждом государстве, куда деньги начинают стекаться обильнее, чем прежде, все принимает новый вид: труд и промышленность оживляются, купец становится предприимчивее, мануфактурист - деятельнее и искуснее, и даже фермер идет за своим плугом с большей охотой и вниманием (…)...

Чтобы объяснить это явление, следует заметить, что … повышение цены товаров … не следует непосредственно за… увеличением [денег]. …В начале не замечается никакой перемены; постепенно цены возрастают, сначала в одной отрасли торговли, потом в другой, пока они наконец не достигнут точного соответствия с новым количеством скопившейся в стране звонкой монеты. По моему мнению, только в течении этого промежутка между увеличением количества денег и повышением цен увеличение количества золота и серебра благоприятно для промышленности. Когда в страну ввезено известное количество денег, они сначала не распределены между большим числом рук, а помещаются в кассах немногих лиц…. Это дает им возможность употреблять больше рабочих, чем прежде, и этим рабочим не приходить в голову требовать более высокой платы.… Он несет свой заработок на рынок, где получает все товары по прежним ценам…. Фермер и садовник, видя, что все их товары раскупаются, в свою очередь стараются увеличить свое производство; в то же время они получают возможность покупать у своих поставщиков больше платья и лучшего качества по той же цене, как и прежде, и под влиянием этой новой выгоды их прилежание еще более возрастает. Не трудно было бы проследить движение звонкой монеты через все государства; и тогда пришлось бы признать, что прежде, чем увеличить цены на труд, она сначала возбуждает прилежание каждого отдельного лица (…).

Правильная государственная политика состоит исключительно в том, чтобы по возможности поддерживать беспрерывный рост народного капитала, потому что это дает ей средство держать в напряжении трудолюбие населения и увеличивать запасы труда, в котором состоит все могущество, все истинное богатство страны. Нация, у которой количество звонкой монеты идет на убыль, в каждую данную минуту слабee и несчастнее, чем другая нация, в которой не больше денег, но их количество беспрерывно возрастает (…).

II. (…) Кажется почти очевидным, что цена всякой вещи зависит от отношения товаров к звонкой монете, и что значительное изменение в той или другой области должно производить одно и то же действие, именно — или поднимать, или понижать цены. Увеличьте количество товаров — они подешевеют, увеличьте количество звонкой монеты, — их валюта поднимется. И наоборот, уменьшение количества товаров и звонкой монеты приведет к противоположному результату.

(…)

Цены определяются отношением количества находящихся в обращении денег к количеству вывезенных на рынок товаров. Товары, которые потребляются дома или в соседстве вымениваются на другие товары, никогда не поступают на рынок; они нисколько не влияют на количество монеты, находящейся в обращении; с этой точки зрения они как бы совсем не существуют и, следовательно, такой способ употребления продуктов уменьшает пропорцию со стороны товаров и повышает их цену. Но когда деньги участвуют во всех сделках и повсюду являются мерой обмена, тогда то же количество денег, которое составляет национальный фонд, имеет гораздо больше работы… Получается такое положение, как будто та же сумма должна удовлетворять потребности более обширного государства; и так как поэтому пропорция падает со стороны денег, то все товары должны дешеветь и цены постепенно падать (…)...



Пока люди придерживаются старых, простых привычек и добывают все, что им необходимо, отчасти при помощи домашнего производства, отчасти у соседей — государь не может получать денежной подати от большого числа своих подданных; и если он хочет наложить на них какую-нибудь подать, то вынужден собирать ее в виде товаров, потому что только они существуют в изобилии; неудобства такой системы настолько очевидны и значительны, что нет надобности их доказывать (…).

(…)Государь не только получает меньше денег, но и из тех же денег он может извлечь меньше пользы, чем во времена оживленной деятельности и общей торговли. При одинаковом количестве золотой и серебряной монеты, всякая вещь стоит тогда дороже, потону что на рынок вывозится меньше товаров и все количество денег находится в большей пропорции к количеству товаров, которые покупаются за них; между тем только эта пропорция устанавливает и определяет цену товаров.

(…) Малочисленность звонкой монеты сама по себе, конечно, никогда не может ослаблять государства, потому что действительную силу всякого общества составляют люди и товары. Здесь вредит государству простота жизни, которая сосредотачивает золото и серебро в немногих руках и мешает этим металлам быстро обращаться и рассеиваться по всему государству. Напротив, оживленная деятельность и всякого рода усовершенствования распределяют деньги, как бы мало их ни было, по всему государству; они как бы вводят деньги в каждую артерию, вносят их в каждую сделку, в каждый договор. Много или мало, но деньги есть у каждого, и так как, благодаря этому, все цены падают, то государь имеет двойную выгоду: он может при помощи налогов собирать деньги со всех частей государства, и то, что он соберет, может быть употреблено на каждую покупку или уплату.

(…)


Абсолютное количество драгоценных металлов не играет никакой роли. Здесь имеют значение только два условия: во-первых, постепенное увеличение количества денег, во-вторых, полное поглощение их и распространение по всему государству. Влияние этих двух условий было выше показано...

О проценте

(с.36-41, 43-49, 51-52)

Самым верным признаком цветущего состояния государства обыкновенно считают низкую норму процента. И это справедливо, хотя, по моему мнению, истинная причина не совсем соответствует такому представлению. Низкий размер процента обыкновенно приписывают изобилию денег. Но как бы ни было велико это изобилие, - раз оно упрочилось, его единственным последствием является повышение цены труда (…)

Так как ценность денег есть величина совершенно фиктивная, то для нации … большее или меньшее количество денег не имеет значения (…).

Высокая такса процентов обусловливается тремя причинами: большим спросом на ссуды, недостатком богатств для удовлетворения этого спроса и большой прибыльностью торговли, и эти причины свидетельствуют не о редкости золота и серебра, а о малом развитии торговли и промышленности. С другой стороны, низкая такса процентов происходит от трех противоположных причин: слабого спроса на ссуды, больших богатств, лежащих наготове для удовлетворения этого спроса, и малой прибыльности торговли. Bсе эти причины тесно связаны между собою и обусловливаются расширением торговли и промышленности, а не увеличением количества золота и серебра (…).

Как только народ начинает выходить из дикого состояния и становится более многочисленным, чем в начале, тотчас является неравенство имуществ: одни владеют большими участками земли, другие — малыми, третьи, наконец, не имеют никакой земельной собственности. Те, которые имеют больше земли, чем могут возделать, отдают ее в обработку безземельным под таким условием, что будут получать от последних известную часть урожая: Таким образом тотчас возникает поземельный процент…. Но собственники разнятся по характеру, и это тотчас обнаруживается: один хочет сберечь часть продуктов своей земли про запас на будущее, другой — сразу истратить то, чего хватило бы ему на много лет. Но так как тратить обеспеченный доход не есть занятие, а люди всегда стремятся иметь какое-нибудь определенное дело, то большая часть собственников постоянно будет искать каких бы то ни было наслаждении и число расточителей между ними всегда будет превышать число скупых. Так как, следовательно, в государстве, где существует только земельный процент, бережливых людей не много, то заимодавцы будут очень многочисленны и такса процентов — соответственно высока. Разница зависит не от количества денег, но от господствующих привычек и нравов; только от них зависит повышение или понижение спроса на займы. Если бы денег было так много, что яйцо стоило бы шесть пенсов, но в государстве существовали бы только земельная аристократия и крестьянство, то ростовщиков было бы очень много, и такса процентов была бы высока. (…)

То же самое можно сказать относительно второй причины, которую мы должны рассмотреть, именно относительно изобилия или недостатка богатств, необходимых для удовлетворения этого спроса. Это условие точно так же зависит … от привычек и образа жизни населения. Чтобы в государстве существовало большое число заимодавцев, для этого недостаточно и неважно иметь избыток в драгоценных металлах. Важно только то, чтобы этот капитал или право распоряжаться им… находились в частных руках, так чтобы могли образоваться значительные суммы и большой денежный процент. Только это условие в состоянии увеличить число заимодавцев и понизить таксу процентов, и я решаюсь утверждать, что оно зависит не от количества звонкой монеты, а от частных нравов и привычек, которые приводят к. скоплению денег в крупные суммы.

В самом деле, предположим, что в одну ночь в кармане каждого гражданина Великобритании каким-нибудь чудом опущено по пять фунтов стерлингов; это болee чем удвоило бы количество денег, которое в настоящее время обращается в государстве. Между тем ни на другой день, ни в последующие дни число заимодавцев не увеличится и такса процентов не изменится...(…) Расточительный землевладелец истратит свои деньги так же скоро, как получил их, а жалкий крестьянин не имеет ни возможности, ни желания, ни честолюбия приобрести что-нибудь сверх того, что необходимо для поддержки его существования. Так как, следовательно, число нуждающихся в займе будет на столько же превышать число заимодавцев, как и прежде, то такса процентов нисколько не уменьшится. (…)

Самой постоянной и ненасытной потребностью человеческого духа является применение и упражнение его способностей, и эта жажда служит, по-видимому, основой большей части наших стремлений и страстей. Лишите человека занятия, оставьте его без всякого серьезного дела, — он будет без отдыха спешить от одного удовольствия к другому; и так велики тяжесть и гнет безделья, что он не будет замечать разорения, которым грозят ему его непомерные расходы. Дайте ему. средство занять свой дух или тело менее вредным образом, — он удовлетворится и не будет более испытывать этой неутолимой жажды удовольствий. Но если занятие, которое вы доставили ему, дает прибыль, …то он … мало по малу пристрастится к ней, и наибольшим его удовольствием сделается, в конце концов, видеть, как изо дня в день увеличивается его богатство. Вот почему торговля развивает бережливость; вот почему количество скряг среди купцов настолько же превышает количество мотов, насколько среди землевладельцев число мотов превышает число скупых... (…)

(…) Купцы принимают участие в производстве, являясь как бы каналами, по которым оно расходится во все углы государства; в то же время, благодаря своей бережливости, они приобретают огромное влияние на это производство и скопляют значительные богатства в виде труда и товаров, главными орудиями производства которых являются они же сами. Поэтому из всех профессий одна только торговля способна увеличить прибыльность капитала; другими словами, только она усиливает промышленную деятельность и вместе с тем, развивая бережливость, дает возможность отдельным членам общества приобретать большое влияние на промышленность. При отсутствии торговли… деньги никогда не скопляются в крупные суммы, которые можно было бы отдавать в долг под проценты (… ). Одна только торговля скопляет деньги в крупные суммы и достигает этого результата исключительно тем, что развивает производительность и бережливость, независимо от количества драгоценных металлов, находящихся в обращении в государстве.

Таким образом рост торговли неизбежно влечет за собою увеличение количества заимодавцев и, следовательно, понижение таксы процентов (…).

(…) Обширная торговля, способствуя образованию больших капиталов, уменьшает одновременно и процент, и прибыль, причем в понижении первого ей всегда помогает соответственное понижение последней, и наоборот. Прибавлю, что понижение прибыли, обусловленное расширением торговли и промышленной деятельности, в свою очередь способствует их росту, потому что оно понижает цены товаров, увеличивает потребление и усиливает производство…. Процент есть барометр государства, и низкая норма его почти безошибочно свидетельствует о цветущем состоянии нации. Она доказывает почти с математической точностью, что производство возросло и быстро циркулирует в государстве. (…)

(…) Большее или меньшее количество накопленного труда и товаров должно, очевидно, сильно влиять на [величину процента], потому что, занимая деньги под проценты, мы в сущности занимаем только труд и товары. (…)

Что касается понижения таксы процентов в Англии, во Франции и в других государствах Европы, … то оно совершалось постепенно и было обусловлено не непосредственно увеличением количества звонкой монеты, а развитием промышленной деятельности, которая является естественным последствием этого увеличения в тот промежуток времени, когда оно еще не успело повысить цену труда и жизненных припасов (…)...Низкий размер процента есть естественное последствие всех этих условий [сутью которых является рост производительности труда], поскольку они в каждом государстве определяют величину торговой прибыли и отношение числа заимодавцев к числу нуждающихся в займе.
О торговом балансе

(с.54, 56-57, 59-68, 72-74)

(…) Еще и до сих пор, даже в странах, хорошо знакомых с торговлей, господствуют, по отношению к торговому балансу, сильная зависть и страх, что все золото и серебро уйдут из страны. Этот страх кажется мне почти во всех случаях неосновательным…. Сохраним выгоды, которые доставляют нам густота и трудолюбие населения, и нам нечего будет опасаться потери нашего денежного богатства.

(…)


Предположим, что в одну ночь исчезли четыре пятых всех денег Великобритании и нация, с точки зрения денег, очутилась в таком же положении, в каком она находилась во времена Генрихов и Эдуардов; какие последствия будет иметь это происшествие? Не должны ли будут пропорционально понизиться цены труда и товаров и всякая вещь сделаться столь же дешевой, как и в ту эпоху? Какая нация будет тогда в состоянии конкурировать с нами на иностранных рынках, или брать за перевозку товаров и за самые товары такие цены, которые для нас будут все-таки достаточно выгодны? Итак, не вернем ли мы этим путем в короткое время все деньги, которые мы потеряли, и не достигнем ли такого же изобилия в деньгах, какое существует у соседей? Но как только это произойдет, мы тотчас же потеряем тe выгоды, которые доставляла нам дешевизна труда и товаров; вследствие изобилия денег у нас, их приток к нам прекратится.

Предположим, напротив, что в течение одной ночи количество денег в Великобритании упятерится; не произойдут ли отсюда противоположные последствия? Не поднимутся ли цены на труд и товары до такой высоты, что ни одна из соседних наций не будет в состоянии покупать у нас что-либо между тем как, наоборот, их товары сделаются сравнительно настолько дешевыми, что, несмотря на всевозможные запретительные законы, они наводнят наш рынок и наши деньги будут уходить из страны, пока мы не сравнимся с соседями в отношении денег и не утратим этого чрезмерного богатства, которое поставило нас в такое невыгодное положение?

Очевидно, что те же причины, которые урегулировали бы эти крайние неравенства,… не позволяют им возникнуть при обычном ходе вещей и постоянно поддерживают количество денег у всех соседних наций на такой высоте, какая соответствует искусству и производительности каждой из них. Вода, куда бы она ни проникла, везде стоит на одном уровне. Спросите у физиков причину этого явления; они ответят вам, что если бы вода в каком-нибудь месте поднялась, то увеличившаяся тяжесть воды в этом месте, не будучи ничем уравновешена, должна была бы понизить ее уровень настолько, пока установилось бы равновесие, и что та же причина, которая устранила бы неравенство, если бы оно возникло, должна постоянно предупреждать его, если только не вмешивается какой-нибудь внешний насильственный фактор.

(…)


(…) Что бы объяснить неизбежность этого явления, нам нет надобности прибегать к физическому закону тяготения. Существует нравственный закон тяготения, основанный на интересах и страстях людей, не менее могущественный и непогрешимый.

Что поддерживает баланс между различными провинциями одного и того же королевства, как не действие этого принципа, который не позволяет деньгам уклоняться от их естественного уровня, подниматься выше их пропорции с трудом и товарами, находящимися в каждой провинции, или падать ниже этой пропорции? (...)

(…)

Наша зависть и ненависть к Франции не имеют границ и по крайней мере первое из этих чувств следует признать разумным и основательным. Эти страсти создали неисчислимые затруднения и преграды в области торговли...… Нo что мы выиграли? Мы потеряли французский рынок для наших шерстяных изделий, перенеся торговлю винами в Испанию и Португалию, платим за худшие напитки более высокие цены. Немногие англичане не считали бы своего отечества совершенно разоренным, если бы французские вина продавались в Англии так дешево и в таком изобилии, что могли бы до известной степени вытеснить наш эль и другие напитки туземного приготовления; между тем, если оставить в стороне всякие предрассудки, то нетрудно будет убедиться, что это не только не принесло бы нам вреда, но даже было бы для нас очень выгодно. Всякий новый акр земли, засаженный виноградником во Франции для снабжения вином Англии, заставил бы французов взять у нас взамен, для поддержки своего существования, продукты акра земли, засеянного у нас пшеницей или рожью, и очевидно, что выгода была бы на нашей стороне, так как наш товар прибыльнее и важнее.



(…)

Единственный способ, которым может быть достигнуто понижение количества денег ниже естественного уровня, состоит … в учреждении банков, фондов и бумажного кредита, столь распространенных в нашей странe. Благодаря этим средствам бумажные деньги уравниваются в цене с звонкой монетой, распространяются по всему государству и, вытесняя из обращения золото и серебро, соответственно повышают цены труда и товаров; в результате из страны уходит большое количество драгоценных металлов или, по крайней мере, их наличное количество перестает увеличиваться. (…)

(…)

(…) Наша теперешняя политика так усердно старается завалить нацию банковыми билетами и чеками, точно опасается, что мы будем обременены излишком золота и серебра.



(…)

Прежде, чем были введены в обращение ассигнации,. наши колонии владели таким количеством золота и серебра, какого было достаточно для удовлетворения их потребностей. Со времени введения бумажных денег драгоценные металлы совершенно исчезли из колоний, и это было еще самым ничтожным из неудобств, которые повлекла за собою эта реформа. (…)

Как жаль, что Ликург, желая изгнать из Спарты серебро и золото, не подумал о бумажном кредите! Этим путем он гораздо лучше достиг бы своей цели… и вместе с тем гораздо вернее сделал бы невозможной всякую торговлю с иностранцами, так как действительная и существенная ценность бумаги далеко ниже.

Между тем следует признать, что, при крайней сложности всех этих вопросов о торговле и деньгах, существуют для изучения их другие точки зрения, на основании которых можно придти к заключению, что выгоды, доставляемые бумажным кредитом и банками, превосходят вытекающие из них неудобства. Несомненно верно, что, благодаря им, из страны исчезает вся звонкая монета и все драгоценные металлы...… Но монета и металлы не настолько важны, чтобы нельзя было признать достаточным или даже выгодным вознаграждением за них увеличение деятельности и кредита, которому может значительно способствовать разумное применение бумажных денег. Известно, как важно для купца иметь возможность в случае нужды учесть свои векселя; все, что облегчает эту операцию, выгодно вообще для торговли страны. (…)

[Одним из таких средств являются кредитные банки, которые выдают платежные бумаги под залог имущества]. Так как заемщик может представить в залог свое имущество почти по его полной стоимости и бумаги банка идут за наличные деньги, то этим путем купец может, так сказать, обратить в деньги свои дома, утварь, товары, лежащие на его складе, долги, которые он имеет заграницей, свои корабли, находящееся на море; он имеет возможность … воспользоваться ими для своих платежей все равно, как если бы это была ходячая монета государства. Когда человек занимает тысячу фунтов у частного лица, то — не говоря уже о том, что не всегда ложно достать деньги в ту самую минуту, когда oни нужны,— он платит проценты за полученную сумму безразлично, пользуется ли он ею, или она лежит без дела: банковый кредит не стоит ничего, за исключением того момента, когда им действительно пользуются, и это для заемщика так же выгодно, как если бы он получал ссуду под гораздо меньший процент. Кроме того, такая организация значительно облегчает купцам взаимную поддержку их кредита, что представляет большую гарантию против банкротств. Исчерпав свой собственный кредит в банке, каждый из них может отправиться к кому-нибудь из своих товарищей, кредит которого еще не исчерпан, и таким образом получить деньги, который он вернет, когда представится возможность.

(…) Но каковы бы ни были остальные выгоды, вытекающие из этих нововведений, надо признать, что они не только слишком облегчают кредит, что опасно, но и ведут к исчезновению драгоценных металлов...(…)

Как выпуск бумажных денег есть почти единственный способ, при помощи которого мы можем свести количество денег ниже естественного уровня, точно так же поднять его выше нормы можно, как мне кажется, только при помощи средства, которое мы все должны признать пагубным и разорительным; оно состоит в том, чтобы накоплять большие суммы в государственной казне, держать их там под ключом и таким образом не давать ни одной копейке поступать в обращение. Этим способом вода, не сообщающаяся с окружающей массой жидкости, может быть поднята до всякой высоты, какой мы пожелали бы. Чтобы доказать это, нам стоит только вернуться к нашей первой гипотезе об исчезновении половины или какой-нибудь другой части нашего денежного богатства; мы видели, что непосредственным результатом этого события было бы привлечение такой же суммы из всех соседних государств. Природа вещей, по-видимому, не ставит никаких твердых границ скоплению богатств. (…)

(…)


Наши теперешние политики руководствуются той системой, которая одна только ведет к исчезновению денег, т.е. системой бумажного кредита, совершенно пренебрегают единственным средством увеличить их количество, т...е. накоплением денег в казне, и изобретают сотни различных комбинаций, которые имеют только то последствие, что стесняют трудолюбие и лишают как нас, так и наших соседей, благ, доставляемых всем людям искусством и природой.

Между тем не следует думать, что все налоги на иностранные товары вредны или бесполезны…. Налог на немецкие полотна поощряет наши мануфактуры и содействует росту нашего населения и нашей производительности. Налог на водку усиливает сбыт рома и оказывает поддержку нашим южным колониям. И так как налоги необходимы для удовлетворения нужд правительства, то, по-видимому, удобнее налагать их на иностранные товары, которые легко можно застигнуть в гавани, чтобы подвергнуть обложению. Однако не следует забывать изречения доктора Свифта, что по правилам таможенной арифметики два и два не всегда составляют четыре, а часто только единицу. Нет сомнения, что если бы пошлина на вино была уменьшена на треть, она приносила бы правительству гораздо больший доход, чем приносит теперь; при этом наш народ мог бы употреблять более здоровый и полезный напиток, а наш торговый баланс, которым мы так дорожим, не понес бы никакого ущерба. Производство эля вне земледелия очень незначительно и занимает мало рук. Перевозка вина и хлеба давала бы не многим менее.

(…) Если страна теряет свою торговлю, трудолюбие и население, то она не может надеяться удержать свое золото и серебро, потому что количество драгоценных металлов всегда пропорционально этим условиям (…).

Одним словом, каждое правительство имеет веские основания заботиться о сохранении своего населения и своих мануфактур. А относительно денег оно может спокойно, без страха и зависти, положиться на обычный ход человеческих дел, или, если оно обращает какое-нибудь внимание на этот предмет, то должно делать это лишь настолько, насколько оно влияет на население и трудолюбие.

Текст составлен И.Г.Чаплыгиной

Источник:



Дэвид Юм «Опыты», Иеремия Бентам «Принципы законодательства, …»

Серия Библиотека экономистов, Вып. V., М. «Лашкевич и К», 1896
Каталог: cmt2 -> lib
lib -> Анна Пименова
lib -> Управленческая отчетность коммерческого банка
lib -> Экономический анализ криминального поведения
lib -> Производственный аудит
lib -> Учебный курс «налоги в международном бизнесе» Содержание курса Тема Понятия налога, налоговой системы, налоговой политики
lib -> Экономическая неизбежность перехода к сервисной и социально ориентированной экономике
lib -> Расходы в Вене
lib -> Экономические теории и цели общества
lib -> Волкова Екатерина – Humboldt-Universität zu Berlin


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет