Античность средневековье


Глава 19. ТРЕЧЕНТО: ПОТЕРЯ РАВНОВЕСИЯ МЕЖДУ РАЗУМОМ И ВЕРОЙ



бет17/19
Дата17.03.2018
өлшемі4.2 Mb.
#21361
түріЗакон
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
Глава 19. ТРЕЧЕНТО: ПОТЕРЯ РАВНОВЕСИЯ МЕЖДУ РАЗУМОМ И ВЕРОЙ

Социально-историческая ситуация

Эпоха треченто — последняя пора средневековья. Одиннадцатый век, последней страницей которого был известный "Диктат папы" Григория VII, дал "магна харта" (великую хартию) римскому католицизму. Триумфом теократии Иннокентия III открылась эпоха дученто с ее идеалом христианизации мира. Престиж и авторитет церкви гасил политические конфликты с помощью высочайших трибуналов, исключительного влияния ее магистра. Треченто также ознаменовано шумными акциями Бонифация VIII, впрочем, социальный и культурный контекст уже мало соответствовал его решительной политике.

Отпущение грехов по случаю юбилея — первого юбилея в истории в 1300 году — было театральным жестом папы Бонифация VII, желавшего подчеркнуть харизматическую функцию церкви, в этом было и стремление оживить и усилить желание коллективного спасения; эсхатологическими чаяниями был пропитан век уже ушедший. Объединить церковные институты с душой народа и вместе с властью светской — цели хотя и благородные, но уже не достижимые, ибо социальные, религиозные и культурные запросы стремительно менялись. Множество форм приняли разногласия в религиозной среде, одним церковь благоприятствовала, другие были отвергнуты как еретические, что неизбежно вело к разочарованию в религиозных идеалах. Кроме того, неотвратимо назревал разрыв с церковью молодых государств, рождавшихся на обломках ветхих монархий. Попытки грубого давления и мести предпринимала и та, и другая сторона, примером достаточно убедительным было противостояние Бонифация VIII и Филиппа Красивого. Однако усилил все эти тенденции авиньонский произвол. В 1326 году Людвиг Баварский был коронован в Кампидольо, не желая принимать корону из рук папы в церкви. Коль скоро Иоанн XXII не признал его как императора, то франкфуртский сейм в 1338 году постановил считать

Социально-историческая ситуация 631

необязательной санкцию понтификата. По этому же пути пойдет и Карл IV в 1356 году. Политические шаги для раскола с церковью предприняла Германия, Лютер лишь доктринально закрепил начатое. В народном сознании поблекли некогда живые идеалы власти, воплощенные в двух фигурах — римского первосвященника и императора. Экономический расцвет сделал буржуазию независимых государственных образований, их финансовую и военную мощь главными героями европейской истории. Петрарка был недалек от истины, когда назвал империю "пустым беспредметным звуком", а церковь — удобным инструментом в нечистых руках французских монархов. Увы, теократия духовно была обречена.

В общем контексте очевидно антиклерикальными были революции, или народные движения, среди которых выделяются три: жакерия во Франции, восстание ремесленников в Тоскане (Чьомпи) и лоллардов в Англии. Все они имели целью ограничить церковь, вывести из-под ее контроля светскую власть. Вспомнили о том, что спасение — факт внутренней духовности, не имеющий отношения к власти и материальным благам. Снова стали слышны францисканские призывы к бедности, то крайне суровой, то более мягкой. Власть и богатство церкви дали повод к обвинениям в коррупции, был даже найден образ блудницы из Апокалипсиса. Тень нескончаемых обвинений нависла над церковью.

Осуждения епископа Стефана Тампье в 1277 году, которые, впрочем, не выходили за пределы парижской епархии, запреты Роберта Килвордби в Оксфорде на некоторые томистские идеи, подтвержденные затем Иоанном Пеккамом, — все это тяжелым гулким эхом отозвалось в рукописи 1477 года, где неизвестный парижский автор собирает по параграфам подлежащие осуждению вредные идеи.

Дуализм философии и теологии, акцентированный Дунсом Скотом в пользу теологии, в эпоху треченто выливается в полный раскол, завершением которого стал демонтаж унитарной концепции общества в его земной горизонтали и духовной вертикали.

632 Схоластика

Уильям Оккам

Личность и сочинения

Фигурой, замыкающей средневековье и открывающей эпоху кватроченто, стал францисканец Уильям Оккам. В истории его часто вспоминают как главу номиналистов и мастера напыщенных барочных построений, почти лишенных контакта с реальностью. Лишь недавно была замечена его истинная оригинальность, серьезный вклад в логику, физику, политику, ренессансный идеал достоинства человека, который вдохновлял его.

Он родился в графстве Суррей в селении Оккам, что в двадцати милях от Лондона, около 1280 года. Почти в 20 лет стал членом францисканского ордена. После университетских штудий в Оксфорде, комментирования в течение четырех лет "Сентенций" Петра Ломбардского, он становится бакалавром сентенциарием в 1318 году. В 1324 году Оккам перебирается во францисканский монастырь в Авиньоне. Здесь на его голову обрушиваются обвинения в ереси. Папа Иоанн XXII требует объяснений, имея на руках перечень подозрительных писаний Оккама, составленный канцлером Оксфордского университета. После трех лет работы комиссии, назначенной папой, 7 пунктов были объявлены еретическими, 37 — ложными, 4 названы опасными. К этому времени Оккам уже завершил первую редакцию двух своих основных работ: "Somma logicae" ("Сумма всей логики") и "Tractatus de sacramentis" ("Трактат о таинствах").

Вскоре его положение заметно осложнилось, когда в споре по проблеме бедности он примкнул к непримиримой оппозиции папе. В ответ на суровые санкции Уильям в мае 1328 года был вынужден бежать из Авиньона и примкнуть к Людвигу Баварскому в Пизе, которому, как гласит предание, он сказал: "О imperator defende me gladio, et ego defendant te verbo", "О император, защити меня мечом, и я защищу тебя словом". Следуя за императором, он осел в Монако, где и умер в 1349 году, став жертвой холеры.

В конце жизни он почти не пишет философских работ, но создает работы на религиозные темы, выступая против компромиссов понтификата, отстаивая идеал бедности в работах "Opus nonaginta dierum" ("Труд 90 дней"), "Compendium errorum papae Iohannis XXII" ("Компендиум заблуждений папы Иоанна XXII"), "Breviloquium de potestate papae" ("Краткая беседа о папской власти"), "Dialogus"



633

("Диалог"), "De imperatorem et pontificum potestate" ("O могуществе императоров и епископов").

Независимость веры от разума

Оккам острее других понимал всю непрочность хрупкой гармонии разума и веры. Для него был очевиден прикладной характер философии по отношению к теологии. Попытки сторонников Аквината, Бонавентуры и Дунса Скота опосредовать разум и веру аристотелевскими и августинианскими элементами представлялись ему тщетными и бесполезными. Уровень рационального, основанного на логической очевидности, и уровень просветленности веры, ориентированной на мораль, ассиметричны. Речь идет уже не просто об отличиях, но о пропасти. Истины веры не самоочевидны, как аксиомы в доказательствах, их нельзя показать как следствия, как вероятные умозаключения в свете естественного разума. Истины Откровения принципиально избегают царства рационального. Философия не служанка теологии, а теология не наука, но комплекс положений, связанных между собой не рациональной последовательностью, а цементирующей силой веры.

Что касается догмата о Святой Троице, Оккам не предпринимает даже попыток (как Августин и другие) рационально совместить ее с человеческими представлениями: "Это превосходит любой смысл, любой разум". Отказ настолько бескомпромиссный, что уже отчетливо виден закат схоластики. Разум не в состоянии предложить поддержку вере, ибо он не имеет ничего более прозрачного, чем данное вере в Откровении. Есть что-то нечистое и нечестное в том, чтобы

Уильям Оккам (рисунок из собрания рукописей Британского музея, Лондон)

634 Схоластика

Наука оккамистов 645

но различны. Имперская власть к Богу, как и к Папе, отношения не имеет, сакральность ее более чем сомнительна. Римская имперская власть была санкционирована церковью как законная и самоценная. В дальнейшем она перешла в руки Карла Великого и затем франками была передана немецкой нации. Любая юрисдикция папства в отношении имперской власти, таким образом, незаконна и должна быть исключена. Тем более император не может быть вассалом Папы. Теория "двух шпаг" символизирует две власти, представленные двумя личностями, независимыми друг от друга.

Можно сказать, что, защищая императора, Оккам пытался защитить право против абсолютизма Папы, считавшего себя арбитром в вопросах религиозной совести. Ему также не чужды были и попытки реформировать церковь. Папа, как любой человек, погрешим, ошибается и Собор, ибо состоит из людей. Непогрешимо лишь универсальное братство верующих, ибо вера их устоит, по слову Божьему, до скончания времен. А для этого необходимо, чтобы церковь стала иной, "головой и членами", вернулась к евангельской бедности, освободилась от земных амбиций. При этом речь шла не только о духе францисканских монастырей, но и о реформировании аппарата церкви, в духе примата индивидуального над универсальным.

Несмотря на запреты, оккамизм постепенно вытесняет устаревшие системы. 25 сентября 1339 года чтение оккамовских работ было запрещено в Париже. Другим указом от 29 декабря 1340 года запрет был усилен. И все-таки в большинстве университетов новая тенденция прокладывала себе путь в лице Жана Буридана (1290 1358), Николая Орема (ум. 1382), Николая из Отрекура и других. Настоятельность церковной реформы подтвердили англичанин Джон Уиклиф (1320-1384) и богемец Ян Гус (1369-1415).



Наука оккамистов

Оккамисты и аристотелевская наука

Следствием глубоких изменений, произведенных философией науки Оккама, стала новая концепция научного знания, позитивно повлиявшая на галилеевскую революцию. Сначала в Оксфорде, потом в Париже и во всей Европе аристотелевские начала были подвергну-

646 Схоластика

651

Джон Уиклиф и Ян Гус: два долютеровских реформатора

Идеи Оккама и Марсилия о разделении двух властей и верховенстве Собора были горячо поддержаны европейскими монархами, которые намеревались создать национальные церковные институты, экономически контролируемые государством. Эти цели были достигнуты тем скорее, чем более драматичной становилась ситуация понтификата, который мало-помалу превращался в финансовую машину, благодаря фискальной политике курии. Результат этих процессов коснулся церковного организма как снаружи, так и изнутри. Дело шло к реформе. Два мыслителя сделали это явным для всех — англичанин Джон Уиклиф и богемец Ян Гус.

Джон Уиклиф (1320—1384) учился в Оксфорде, где познакомился с идеями Скота и Оккама, особенно повлияли на него работы Томаса Брадвардина (ум. в 1349). В своей работе, посвященной критике пелагианства, Брадвардин исходит из аксиомы, согласно которой Бог есть абсолютное первоначало, и его воля не только достаточное основание, но и детерминирующая причина всех волевых действий человека. Уиклиф, разделяя такую позицию, усилил теологический детерминизм. Божественная инициатива тотальна и абсолютна, и человек лишь реализует ее своими действиями. Его выводы таковы: авторитет папы и клира не вписывается в Библию; присутствие Христа в евхаристии и особое действие таинств сомнительны; все решает внутренняя сила личной веры.

В споре и затем в открытом столкновении папства с английской короной он стал главой антицерковного движения. Из работ Уиклифа известны такие: "Об идеях", "Трактат о логике", "О Божественном господстве", "О власти папы", "О долге государя" и другие. Человек — подданный Бога в прямом и непосредственном смысле. Между Богом и человеком не может быть никаких посредников. Церковь — сообщество избранных и призванных во главе с Христом, но не папой. Иерархический аппарат развивается рука об руку с духовной деградацией. Видимой церкви Уиклиф противопоставляет церковь невидимую, мистическую общину избранных к спасению в Боге.

Поскольку предназначение целиком во власти Божией, это тайна; никакое деяние не достаточно для спасения, оно даруется благодатью. Однако бедность есть знак принадлежности к истинной

652 Схоластика

660 Схоластика

Darapti, Felapton, Disamis, Datisi, Bocardo, Ferison — третья фигура.

Baralipton, Celantes, Dabitis, Fapesmo, Frisesomorum — Первая непрямая фигура.

1. B этих именах вокабулы означают количество и качество пропозиций. Первая гласная указывает на количество и качество большой посылки. Вторая — на количество и качество меньшей посылки. Третья — количество и качество следствия. Напомним, что: А — всеобщее утвердительное (суждение), E — всеобщее отрицательное, I — частное утвердительное, О — частное отрицательное. Например, слово Barbara призвано обозначать силлогизм из трех всеобщих утвердительных пропозиций.

"Все люди смертны. Все афиняне — люди, следовательно, все афиняне смертны".

2. Начальные согласные В, С, Д, F (Baroco, Celantes, Dabitis, Ferison) указывают, к какому модусу первой фигуры возможна редукция. Так, силлогизм Camestre второй фигуры можно привести к силлогизму Celapent первой фигуры. Darapti второй фигуры — к Darii первой фигуры.

3. Остальные согласные — S, P, M, С — лишь указательные в возможных операциях:

а) согласная 5 означает пропозицию в духе conversio simplex, в простой конверсии субъект заменяет предикат без изменения количества пропозиции;

б) согласная P означает пропозицию с конверсией в акциденции, когда вместе с позицией терминов меняется количество пропозиции от всеобщего к частному;

в) согласная M означает, что посылки взаимно обратимы, большая становится меньшей и наоборот;

г) согласная С означает редукцию к невозможному, демонстрируя, что если отрицается вывод, то возникает противоречие в том смысле, что отрицаются также посылки либо одна из них.

Покажем, как функционируют эти операции редукции в силлогизме Cesare (вторая фигура). "Никто из людей не есть чистый дух. Все ангелы — чистые духи. Следовательно, ни один ангел не человек". Первая буква С говорит, что этот силлогизм можно обратить в силлогизм Celarent первой фигуры. Буква S указывает, что возможна простая конверсия. Искомый силлогизм будет таким: "Ни



Логика средневековья 661

один из чистых духов не является человеком. Все ангелы чистые духи, поэтому ни один из ангелов не человек".

Осталось выяснить смысл операций редукции. Для средневековых мыслителей было очевидно, что, стартуя от уже известных универсальных принципов, мы с необходимостью приходим к частным пропозициям. В этом совершенно выражен смысл дедуктивной аргументации. Из трех пропозиций первые две — посылки, antecedens, вывод — consequens, связь между ними — consequentia. Кроме того, в силлогизме три термина, каждый из которых повторяется дважды: extremum minus (субъект вывода), extremum maius (предикат вывода). Третий термин — medius опосредует первый и второй. Силлогизм состоит из большой посылки (Praemissa maior), она включает крайний большой термин (extremum maius)

малой посылки (Praemissa minor), она содержит extremum minus, их связывает вывод (Consequens).

 

Пример:


Все существа, которые дышат (medius), суть живые. Это пример большой посылки.

Это существо дышит. Пример малой посылки -- antecedens

Следовательно, это существо (extr. minus) живое (extr. maius) — consequens, т.е. вывод.

Как видим, аргументация базируется на метафизическом принципе коннотации, связующем понимание с пространством терминов силлогизма. То же самое происходит с нашим силлогизмом, где большая посылка ("Все, что дышит, — живо") соотнесена с малой. Это соотношение показывает с очевидностью, что "быть живым" — значит дышать.

Так фиксируется фундаментальный принцип дедуктивной аргументации. В меньшей посылке в отношении medius ("дышащее существо") вкупе с minus ("это существо") устанавливается, что она подпадает под субъект обобщения ("все, что дышит") так, что "живое существо" теперь уже означает и "это существо", и "живое". В силлогизме, мы видим, каждый из терминов приписывается другому. Чтобы убедиться в законности такой атрибуции, нужно прибегнуть к третьему универсальному термину — medius, под который подпадает один из двух других терминов.

662 Схоластика

Таким образом, в силлогистической аргументации нечто устанавливается путем связи extremum maius (предиката вывода) с extremum minus (субъектом вывода).

Новации схоластической логики

Говоря о новизне средневековой логики, нельзя не вспомнить помимо модальной логики о т. н. syncategoremata (синкатегорематике). Уже Оккам различал термины, имеющие смысл как таковые, от тех, которые всплывают лишь как функции при определении точных модусов имен или глаголов. Эти последние принято обозначать греческим словом "синкатегоремата". Альберт Саксонский различал их так: категорематический термин может быть субъектом или предикатом, либо частью дистрибутивного предиката, таковы понятия "человек", "животное", "камень", имеющие определенный смысл. Напротив, синкатегорематический термин не может быть ни субъектом, ни предикатом, являясь, говоря современным языком, наречием, местоимением, как, например, "сегодня", "никто", "кто-то", "благодаря", "только"; союзы — "и", "нет", "или". Важность этих различий стала очевидной после трактатов Вильяма Ширсвуда (умер в 1249 г.). Историки логики Бохеньский и Бюхнер склонны видеть здесь предвосхищение современной формальной логики, открытий свойств ее синтаксиса.

Другим интересным моментом представляется раздел гипотетической логики. Термин суппозиция (предположение) означает, что функция существительного состоит в том, чтобы заменить собой весь класс существ. Так, выражение "Человек смертен" предполагает стоящих за термином "человек" Петра, Павла, Ивана и прочих. После Ширсвуда стали различать суппозицию материальную и формальную. Пример материальной суппозиции — "Человек — это существительное" — показывает, что указывается не на объект, а на слово. Напротив, суждение "Человек смертен" — пример формальной суппозиции, Оккам называл ее еще и персональной, имея в виду, что в субъекте есть существа Петр, Павел и прочие. Ясно, такое различение было необходимо для работы с живым языком, каким была тогда латынь. Теория суппозиции сегодня — это теория уровней языка.

Немало внимания логики треченто посвятили так называемой софизмате — разделу логики, где различаются и уточняются различные двусмысленности. Свыше двухсот случаев были проанали-



Логика средневековья 663

зированы Альбертом Саксонским. Один из софизмов: "Все люди суть ослы либо люди, значит ослы суть ослы". Такую пропозицию можно считать верной в качестве конъюнкцииы двух частей ("все люди суть ослы либо люди"; "ослы суть ослы"). Пропозиция ложна, если понимать ее как дизъюнкцию двух ложных частей: "все люди суть ослы", "люди и ослы суть ослы".

Логиков треченто интересовали и антиномии, истинность которых включает в себя ложность, и наоборот. К неразрешимостям такого рода относится силлогизм "лжец": "Эпименид Критский говорит, что все критяне лжецы". Вот средневековые вариации на эту тему: 1). Это суждение ложно. 2). Сократ говорит: сказанное Платоном ложно. Платон говорит: сказанное Сократом верно. 3). Сократ: то, что говорит Платон, ложно. Платон: то, что говорит Цицерон, ложно. Цицерон: сказанное Сократом ложно.

Сложность приведенных конструкций в том, что предикат, спрятанный в пропозиции, относится к ней в целом. Может ли термин быть наложенным на то, частью чего он является? Буридан и преподобный Павел (ум. 1429) выдумали такую каверзу. Платон стережет мост через реку, предупреждая всякого, хотящего проследовать вперед: "Если первое же из твоих суждений будет истинным, то пропущу тебя, если ложно — быть тебе в воде". Является Сократ со словами: "Ты же бросишь меня в воду". Ясно, какую ловушку изготовил Платону Сократ: ведь, толкнув в воду мудреца, он подтвердит верность его слов, значит, если нет другого выхода, дать Сократу дорогу по суше. Но и сделав это, он рискует обмишуриться, ведь тогда пропозиция Сократа окажется ложной, и, чтобы сдержать слово, нельзя не бросить его в реку.

Наконец, серьезная часть средневековой логики, небезынтересная для современной, это теория следствий, консеквенций. После Абеляра принято говорить о пропозициях кондиционального типа: "если... то...". Согласно Псевдо-Скоту, в гипотетической пропозиции если антецедент верен, то невозможно, чтобы следствие было ложным. Речь идет о понятии "консеквенций" с точки зрения ценности умозаключения, где вывод удостоверяется посылками. Два этих смысла термина "консеквенция" нельзя путать: следствие как гипотетическая пропозиция, истинная или ложная, и следствие как аргументация, более или менее ценная. Псевдо-Скот говорит о консеквенций второго типа, когда истинность первой посылки делает невозможной ложность второй. Как здесь: "Если гора Роза красна, то Розовая гора имеет окраску". Буридан пишет: "Консеквенция

664 Схоластика

называется формальной, если, сохраняя форму, имеет силу для всех терминов, в идеальном случае это тавтология. Консеквенция материальная, если она вариативна и не всегда истинна, например: "Если какой-то человек бегает, то и животное побежит". Достаточно заменить термины ("материю"), например: "Некая лошадь гуляет, значит, и лес вышел погулять", — чтобы увидеть утрату логической связи.

Четыре века, что протекли от Абеляра до кватроченто, были блистательной эпохой в истории логики. Тематика античной традиции, углубленная и продвинутая, обогатилась новыми исследованиями в области синтаксиса, семантики, чего не знала античная логика. Глубокое изучение модальной логики увело далеко от того уровня, где ее оставил Аристотель. Проблема "семантических антиномий" была снабжена дюжиной формулировок и решений, проработана во всех аспектах. Большую часть своих исследований средневековые логики подняли на металогический уровень, не просто конструируя формулы, но и описывая их, что древние делали чрезвычайно редко, разве что стоики.

"Ars magna" Раймонда Луллия

Говоря о средневековой логике, несправедливо было бы не упомянуть Раймонда Луллия (1235—1315) родом с острова Майорка (Испания). Любопытно, что при общей тенденции логики освободиться от метафизики и теологии, Луллий со своей "Арc магна" пошел против течения, поставив логику на службу религиозной цели. Его называли "прокуратором неверных", умевшим воспользоваться арсеналом безотказных средств для обращения в христианство евреев и мусульман.

Несложно понять, насколько его "Арc магна" — "Великое искусство" (1308) — отлично от формальной логики. "Арc магна" делится на тринадцать частей: алфавит, фигуры, дефиниции, правила, таблицы и прочее. Алфавит составляют девять букв: В, С, D, Е, F и т.д., каждая из которых обладает шестью смыслами, например абсолютное начало, относительное начало, вопрос, субъект, добродетель и порок. Так, значения В и С будут следующими: В — доброта, отличие, utrum (или), Бог, справедливость, жадность. С — величие, согласие, quid (что), ангел, бдительность, чревоугодие.

С помощью так построенного алфавита образуются четыре фигуры. Первая — формы окружности, поделена на девять равных ча-

Логика средневековья 665

стей, каждая из которых замещает какую-либо букву алфавита. Под существительным, уточняющим один из смыслов буквы алфавита, есть прилагательное, ему соответствующее. Так, под буквой В "bonitas", доброта, за ней "bonum", благо, благостное. Под G — "Gloria", слава, всеславный. Некая линия объединяет каждую из девяти частей с прочими восемью, указывая на возможные комбинации терминов с разными прилагательными типа: 'доброта величественна", "величие милосердно", "Бог всемогущ' , 'могущество божественно".

Вторая фигура образована из трех разной окраски треугольников, функция которых — выбор между множеством комбинаций, полученных посредством первой фигуры на основе принципов отличия, согласия, противоречия, превосходства, равенства, подчинения. Третья фигура состоит из 36 квадратиков для комбинации двух предыдущих фигур. Четвертая фигура представляет собой три концентрических круга разного диаметра, где средний вращается вокруг большого, а малый вокруг среднего. Каждый из них несет девять ячеек, внутри которых девять букв алфавита. Во вращающихся окружностях есть все возможные комбинации. Как видим, это опыт создания искусственного языка, нечто вроде концептуального символического механизма. Открыв в терминах цифры фундаментальных корней сущего и правила оперирования их комбинациями, "Ars magna", казалось, приблизилось к возможности репродуцировать схему Божественного мышления в модусе символа. В символическом пространстве она повстречалась с каббалистической космологией, ее аллегоризмом и мистическим экземпляризмом.

Вплоть до середины XVIII века луллитская доктрина пользовалась неизменным успехом. Но даже переведенная в 1634 году на французский язык, она оставалась недооцененной логиками. Лейбниц, к примеру, заявит позже, что это лишь слабая тень настоящего искусства комбинаторики, от которого она также далека, как фанфарон от солидного ученого". Чарльз Пирс без обиняков заявит, что идеи Луллия просто абсурдны. Однако если не выдергивать их из исторического контекста и не оценивать с точки зрения сегодняшних достижений логики, то станет очевидной заслуга Луллия в деле систематического использования символизма: буквы, фигуры, цвета, схемы, например в виде древа, — все это было поставлено на службу интеллекту. Его часто неясные образы заменены точными, почти механическими операциями, раз и навсегда закрепленными.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19




©kzref.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет