Апагё 1Е5 кнмек5



жүктеу 4.34 Mb.
бет1/18
Дата17.03.2018
өлшемі4.34 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ


Андре Миго
КХМЕРЫ
(история Камбоджи с древнейших времен)

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

МОСКВА 1973


Апdre Migot

LES KHMERS.

Des origines d'Аngkor

аu Саmbodge d`aujourd`hui.

Paris. Lе Livre Contemporain. 1960.


Перевод с франц. и предисловие

Ю. П. Дементьева

Ответственные редакторы



Лонг Сеам, Э. О. Берзин

__________________________________
А. Миго.

М 57 Кхмеры (история Камбоджи с древнейших вре­мен). Пер. с франц. М., Главная редакция восточ­ной литературы изд-ва «Наука», 1973. 350 с. с карт.


В книге известного путешественника и востоковеда Андре Миго увлекательно рассказана история Камбоджи с древнейших времен. Описываются знаменитые памятники культуры и современная жизнь основных жителей Камбоджи — кхмеров.

М

0163-2001

79-72




042(02)-73


ОГЛАВЛЕНИЕ
Ю. П. Дементьев. Предисловие 3
Часть первая

ВОЗНИКНОВЕНИЕ СТРАНЫ КХМЕРОВ
Глава I. Страна и население 11

Глава II. Королевство Фунань, первое индуизированное государство 25

Глава III. Цивилизация Ченлы 34
Часть вторая

РОЖДЕНИЕ АНГКОРА
Глава I. Страна и население 47

Глава II. Культы и религия кхмеров 64

Глава III. Яшоварман, основатель Ангкора 80

Глава IV. Сурьяварман I и экспансия Камбоджи на запад 94


Часть третья

РАСЦВЕТ КХМЕРСКОГО КОРОЛЕВСТВА
Глава I. Сурьяварман II, строитель Ангкор Вата 105

Глава II. Великий король-буддист Джаяварман VII 122

Глава III. Ангкор Тхом, королевский город 142
Часть четвертая

УПАДОК
Глава I. Преемники Джаявармана VII 164

Глава II. Оставление Ангкора 177

Глава III. От основания столицы в Пномпене до взятия Ловека 193

Глава IV. Португальцы и испанцы в Камбодже 215

Глава V. Конец испано-португальского влияния 236

Глава VI. Камбоджу разрывают на части 253


Часть пятая

ВОЗРОЖДЕНИЕ
Глава I. Установление французского протектората 278

Глава II. От протектората в независимости 304

Глава III. Современная Камбоджа 326


ПРЕДИСЛОВИЕ
На одной из могил кладбища в Луанпрабанге, городе, где на­ходится резиденция короля Лаоса, лежит белая мраморная плита. Над ней сделан небольшой навес, чтобы уберечь могилу от разру­шительных ливней и жгучих лучей солнца. Здесь покоится один из исследователей Индокитая — Анри Муо, который в буквальном смысле отдал этому делу свою жизнь. В 1868 г. в Париже вышла его книга, где он рассказал о своих путешествиях, в частности поведал современникам об открытии им развалин неведомого города Ангкора.

Свидетельство Муо, который, в отличие от побывавшего гам несколько ранее французского миссионера Буйево, вполне оценил величие и красоту этого памятника исчезнувшей цивилизации, пробудило на Западе интерес к изучению истории Камбоджи. Мно­гое сделали для изучения прошлого страны кхмеров представители Французской школы Дальнего Востока, в том числе такие выдаю­щиеся ученые, как Э. Эмонье, Ж. Седее, Б. и Ж. Гролье, Л. Фино, В. Голубев, А. Маршаль.

После второй мировой войны историей Камбоджи, особенно вопросами международных отношений и французской колониаль­ной экспансии на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, стали заниматься американские и английские историки. Появились рабо­ты В. Томпсон, Д. Кэйди, Б. Робертса, Л. Палмера и др.

Мы не ставим здесь перед собой цели дать подробный анализ работ этих ученых. Отметим только, что, хотя некоторые их рабо­ты отличаются тщательным изучением источников, книги буржуаз­ных историков по истории Камбоджи не могут решить те задачи, которые в настоящий момент стоят перед историками-марксистами, занимающимися историей Камбоджи.

События на Индокитайском полуострове привлекают все боль­шее внимание к истории Камбоджи. Интерес к ней пробудился и в прогрессивных слоях кхмерского народа. Перед кхмерской общест­венностью остро стали задачи изучения истории страны с прогрес­сивных позиций: выяснение роли народных масс в истории Камбод­жи, осмысление самобытности истории кхмерского народа и др.

Между тем в работах буржуазных историков (А. Миго, А. Дофен-Менье и др.) преувеличенное внимание уделяется отдельным «героям» истории Камбоджи, т. е. королям, с целью в конечном итоге возвеличить и прославить личность самого Нородома Сианука, поскольку он является прямым потомком короля Нородома, содей­ствовавшего установлению французского протектората. В то же время затушевывается роль феодальной верхушки Камбоджи в по­давлении антифранцузских выступлений кхмерского народа в конце XIX — начале XX в., а значение и размах этих выступлений прини­жаются.

Ряд французских историков преувеличивают роль индийского и китайского влияния на историю Камбоджи, особенно во II—IX вв. Жорж Сёдес прямо пишет о Камбодже как об «индуизированной» стране. Еще более крайнюю позицию в этом вопросе занимает Б. Гролье. Пеллио же преувеличивает китайское влияние на Камбоджу. Сами названия раннефеодальных государств на терри­тории Камбоджи он дает по-китайски,— и это вполне понятно, так как иные названия нам неизвестны, — но не подчеркивая, что это были монкхмерские раннеклассовые цивилизации.

Откровенно «профранцузской» становится позиция буржуазных историков при оценке значения французского завоевания для разви­тия Камбоджи и итогов французского господства в этой стране. Они утверждают, что французское завоевание воспрепятствовало поглощению Камбоджи соседями — Вьетнамом и Сиамом — и предопределило ее дальнейшее возрождение (А. Миго). Неверно изобра­жается история Камбоджи после достижения независимости.

В то же время история Камбоджи, написанная с марксистских позиций, даст возможность на конкретном материале углубить наше знание закономерностей социально-экономического развития стран Востока, что, в свою очередь, непосредственно связано с правильной оценкой политических и социально-экономических изме­нений, происходящих в развивающихся странах.

Подъем национально-освободительного движения после второй мировой войны и задачи антиимпериалистической революции вьь звали среди советских ученых большой интерес к истории бывших колониальных и зависимых стран, стремление заново осмыслить события этой истории, по-иному рассмотреть всю историю между­народных отношений,

В области изучения колониальной политики империалистических держав и международных отношений на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии советская историческая наука представлена такими выдающимися учеными, как А. А. Губер, Е. М. Жуков, А. Л. Нарочницкий. Специально историей Камбоджи в СССР занимались Л. А. Седов, Ю. П. Дементьев, Г. Г. Сочевко1 и другие исследователи.

Однако ни советские, ни зарубежные историки-марксисты до сих пор не создали обстоятельной научной истории Камбоджи, хотя судьбы народов этой страны привлекают пристальное и растущее внимание не только узких специалистов-востоковедов, но и широкой мировой общественности. Не создано обстоятельных работ по истории Камбоджи и буржуазными учеными2.

Как это часто бывает, историю Камбоджи, не научную, а скорее научно-популярную, написал не профессиональный историк. Автор этой книги Андре Миго — врач по специальности, занимавшийся историей буддизма и археологией, путешественник по призванию3. В своей работе он не претендует на то, чтобы дать научную историю Камбоджи. Достоинства книги Миго в другом. Она привлекает читателя хорошим, живым языком, простотой и ясностью изложения. Несомненными достоинствами книги Миго являются также большой фактический материал, стремление дать анализ и оценку источников, которые привлекаются при разработке отдель­ных периодов истории Камбоджи.

Автор провел много лет в Камбодже и свое изложение сопро­вождает свежими, непосредственными впечатлениями и замечания­ми, рисующими повседневную жизнь современного камбоджийца. У него много наблюдений над характером, мироощущением кхмер­ского народа, и все это органически вплетается в повествование о событиях истории страны. В изложении чувствуется горячая любовь автора и к стране, и к народу, историю которого он излагает.

Иногда Миго впадает при этом в известную идеализацию страны, но этот недостаток легко понять и простить.

Другим важным достоинством книги Миго является стремление автора передать точку зрения камбоджийцев на события истории их страны, показать их отношение к тем «прелестям», которые при­несла им Франция, установив протекторат над Камбоджей и создав в стране систему колониальной эксплуатации.

В то же время работа Миго не свободна от многих недостатков, свойственных буржуазной, в данном случае французской, историо­графии. Вызывает возражение утверждение Миго, будто установле­ние французского протектората над Камбоджей спасло страну от поглощения соседними государствами. В советской исторической литературе уже высказывалась точка зрения, что приход Франции на Индокитайский полуостров разрушил сложившееся там извест­ное равновесие сил, которое обеспечивало Камбодже возможность спокойного развития, и привел Камбоджу к утрате независи­мости.

Внешнеполитическое положение Камбоджи к середине XIX в. полностью нормализовалось. Ни Сиам, ни Вьетнам не могли возоб­ладать в своей борьбе за Камбоджу. Динамизм этих государств был в значительной мере исчерпан, и они были заняты другими, внутренними проблемами. Кроме того, как показали восстания кхмеров в 1837—1840 гг., в самом камбоджийском народе имелось достаточно сил, чтобы отстоять независимость своей страны от иноземных захватчиков.

Правитель страны Анг Дуонг (1847—1860) ловко лавировал между просиамской и провьетнамской группировками в придворных кругах, задабривая попеременно то Сиам, то Вьетнам. Его полити­ка обеспечивала народу возможность отдохнуть от войн, восста­новить внутреннюю торговлю.

Миго почти ничего не говорит о восстаниях атяров Суа и Покамбау. Эти восстания представляли собой широкие народные дви­жения, участники которых боролись не столько за королевский трон, сколько против установления французского колониального гнета. Это была именно та сила, на которую бы следовало опереться правившему тогда Нородому, чтобы освободиться от слишком настойчивой опеки Франции. Между тем он предпочел опереться на французские войска, чтобы потопить эти восстания в крови.

Особенно хорошо это видно на примере народных движений в Камбодже в 1884—1886 гг. Ближайшей, непосредственной целью этих движений было защитить Нородома от французов, сохранить в стране местное, кхмерское управление. Интересно, что в этот же период в соседнем Вьетнаме развивалось движение «кан-выонг» («Служение королю»), непосредственные задачи которого были те же, что и у патриотов Камбоджи. И то и другое движение носили характер феодально-монархического национализма.

А. Миго отмечает чрезвычайно важное обстоятельство, а именно связь повстанческих антифранцузских движений в Камбодже с движением «кан-выонг» во Вьетнаме, но, к сожалению, не показывает этого конкретно.

Между тем движение «кан-выонг» помешало французам использовать в полной мере вьетнамцев в войсках, которые направлялись для подавления кхмерского освободительного движения. Кроме того, между вождями движения в Камбодже и Вьетнаме намеча­лось и более тесное сотрудничество. Так, в перехваченном французами письме высокопоставленного чиновника из вьетнамской провинции Тяудок к кхмерским повстанцам из провинции Треанг говорилось: «Представители двух народов собираются встретиться, чтобы обсудить план совместных действий»4. Эти документы не известны Миго, так как их публикация появилась уже после выхода книги.

Союз Нородома и феодальной верхушки с французскими окку­пационными властями после того, как были достигнуты, по мнению Нородома и его ближайших сановников, цели восстания — сохранение управления страной в руках местной администрации, предо­пределил поражение повстанцев. Это заставляет нас по-иному оценивать личность короля Нородома, не так, как ее оценивает в своей книге А. Миго.

В этой связи представляет интерес и то обстоятельство, что отнюдь не все буддийские монахи, мелкие феодалы и другие руко­водители повстанческих отрядов послушались приказания Нородома и не прекратили борьбу с французами. О некоторых из них известно, что они за это поплатились жизнью, причем до сих пор не выяснено, произошло ли это от рук французских агентов или же от рук убийц, подосланных самим Нородомом. В этом отноше­нии очень интересна история двух популярных героев антифранцуз­ского движения—кралахома Конга и писнулока Чхука5, имена ко­торых у А. Миго даже не упоминаются.

Они приняли участие в восстании, по-видимому, в 1885 г. Конг до этого был руководителем буддийской общины в Кохкрабей, расположенной на берегу Бассака, к югу от Пномпеня. К восстав­шим он примкнул после того, как в его пагоду ворвался отряд французских войск и в оскорбительной форме потребовал указать, куда скрылись преследуемые ими повстанцы.

Деятельность Конга развернулась в районе к югу от Пномпеня, где, тревожа французские отряды неожиданными нападениями, он пытался объединить под своим руководством все силы повстанцев, действовавших в этом районе. В народе его стали именовать кра-лахомом. Однако на его призыв откликнулся только писнулок Чхук, который был одним из чиновников, возглавивших по приказу коро­ля отряды регулярных войск, действовавших против французов. До восстания Чхук был чиновником в провинции Треанг, где под его властью находилось семь районов.

После того как французы вынуждены были пойти на уступки и Нородом дал приказ прекратить борьбу, Конг и Чхук были при­глашены ко двору, где их ждали награды и высокое положение. Желая расправиться с активными участниками сопротивления, французы через одного предателя-мандарина заманили Конга на военное судно и там убили. Чхук, по камбоджийской версии, был также убит агентами французов в доме у своих родственников в Пномпене. По данным французских историков, Чхук был убит по указанию самого Нородома за то, что не захотел подчиниться приказу о прекращении сопротивления французам и принести Нородому клятву верности6.

Касаясь причин французской колониальной экспансии в район Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, А. Миго постоянно под­черкивает, что она была якобы чужда каких-либо «материальных» интересов. Между тем факты говорят совершенно иное.

Внимательно следившее за событиями в Индокитае француз­ское правительство решило после заключения Нанкинского дого­вора (1842 г.) постоянно держать в китайских водах военную эскадру из двух фрегатов и трех корветов. Выражая интересы крупной торгово-промышленной буржуазии, французский министр иностранных дел Гизо во время прений в палате 6 августа 1843 г. воскликнул: «Неужели вы не хотите иметь никаких баз ни в Ат­лантическом океане, ни в Тихом, ни па великих архипелагах Даль­него Востока? И это перед лицом новых и громадной важности событий, когда Китай открылся для мировой торговли»7. Такую же позицию занимает Миго, когда он излагает, кстати не совсем точно, историю миссии Монтиньи. Как известно, отправляясь в страны Индокитая, Монтиньи надлежало выяснить, «чем богаты страны Индокитая и какие товары могут иметь спрос среди мест­ного населения»8.

Эти, а также и другие, более мелкие недостатки, не снижают ценности и значения книги А. Миго. Главное ее достоинство, как мы уже отмечали, это горячая любовь автора к кхмерскому народу, большая заинтересованность в его судьбе.

Появление книги А. Миго на русаком языке очень своевременно. Развязывая агрессию в Индокитае, Соединенные Штаты перенесли военные действия и на территорию Камбоджи. Кхмерский народ, о миролюбии которого так тепло и проникновенно пишет А. Миго, вынужден был взяться за оружие, чтобы отстоять свое право на мирную жизнь и независимое существование. Мировая общественность, в том числе и советский народ, с чувством большой симпатии следит за героической борьбой кхмерского народа. Книга Миго даст возможность глубже познакомиться с прошлым и настоящим этого замечательного народа и лучше понять его. Несомненно, появление этой книги на русском языке будет встречено с интересом советской общественностью и явится полезным вкладом в укрепление кхмерско-советской дружбы.

* * *

Пользуюсь случаем, чтобы выразить благодарность всем, кто помог мне в работе над переводом, в особенности О. В. Ковнер, И. С. Царьковой и Ю. Я. Цыганкову.


Ю. П. Дементьев



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВОЗНИКНОВЕНИЕ СТРАНЫ КХМЕРОВ
Глава I

СТРАНА И НАСЕЛЕНИЕ
История стран Юго-Восточной Азии еще более, чем история стран Запада, находилась под влиянием эконо­мических факторов, связанных с климатом и географической средой. Страна кхмеров, предшественник совре­менной Камбоджи, не явилась исключением, но, чтобы более точно представить себе влияние этих факторов на историю страны, нужно определить ее территорию в период расцвета. Она намного превышала площадь, за­нимаемую современной Камбоджей, поскольку охваты­вала современный Южный Вьетнам, часть Центрально­го Вьетнама и Таиланда.

При первом взгляде на физическую карту Индоки­тайского полуострова видно, что костяк его составляет горная цепь большой протяженности — Вьетнамский хребет. Начинаясь в крупном горном массиве, располо­женном на территории Северного Вьетнама, Юньнани и Бирмы, представляющем предгорья восточных Гималаев и Тибетских нагорий, этот хребет является как бы осью полуострова, доминируя своими вершинами, превышаю­щими иногда 2000 м, над живописным вьетнамским по­бережьем. Затем хребет переходит в плоскогорье Дарлак и скалы мысов Варелла, Падарана, Окала, непода­леку от Сайгона, и далее теряется в водах Китайского моря.

Вьетнамский хребет не просто орографическая неров­ность почвы. Он разделяет два неодинаковых по своим размерам района, совершенно различных по населению, языку, культуре, религии. Это, по существу, два мира, которые условно можно назвать индийским и китай­ским. Если Вьетнам принадлежит к китайскому миру, то страна кхмеров — к индийскому. В течение многих веков эта страна была лучшим образцом того, что обыч­но называют Внешней Индией.

Как мы уже отмечали, протяженность этих районов различна, различен и характер склонов хребта, обра­щенных к этим районам. На востоке между хребтом и морем заключена узкая полоска земли, которая и со­ставляет Центральный Вьетнам. Несмотря на то что прибрежные воды его богаты рыбой, население этого района не могло бы обеспечить себя пищей без богатой Тонкинской дельты, которая обогащается аллювиальны­ми отложениями рек Сонгхонг, Сонгда и Сонгма. На запад от хребта простирается обширная равнина — бассейн Меконга, «королевской реки», «матери рек», составляющей богатство Камбоджи. И здесь тоже про­является один из основных законов географии и эконо­мики Индокитая: первостепенная важность аллювиаль­ных равнин и дельт крупных рек — рисовых житниц, мест сосредоточения населения, очагов цивилизации.

Своеобразное величие чувствуется в геологической простоте этого обширного района, в прошлом затоплен­ного и оставшегося плоским во вторичный и третичный периоды. Он сформирован из горизонтальных вторич­ных, триасовых слоев песчаника, толщина которых до­стигает 700 м. Они покрывают первичную основу из вы­ветренных кристаллических пород. Этот район испытал воздействие тектонических волн со стороны Гималаев, которые, однако, дойдя сюда, потеряли свою силу; тек­тонические толчки не вызвали крупных перемещений, обусловив лишь процессы преобразования и возникно­вения горного пояса на окраине района: Кардамоновы горы, горы Дангрек, плато Боловен, Транинь и плато Мои.

В конце третичного и начале четвертичного периода море занимало всю южную часть современной Камбод­жи, образуя громадный залив, который доходил до гор Дангрек. В этот залив нес свои воды Меконг, берущий начало в горных ущельях Верхнего Лаоса. Наносы Ме­конга, которые и сейчас составляют 250 г на 1 куб. м воды, постепенно заполнили этот залив и образовали территорию Нижней Камбоджи и Южного Вьетнама (Кохинхины)—громадной равнины, которая вместе с дельтой Северного Вьетнама (Тонкина) дает почти весь урожай индокитайского риса.

И еще один геологический фактор сыграл в экономике Камбоджи первостепенную роль, а именно процессы, связанные с деятельностью вулканов. В Кардамоновых горах, на плато Боловен, на плато Мои в результате вулканической деятельности образовались скопления базальтовых пород, при разрушении которых возникли знаменитые «красные земли», распространен­ие в Камбодже и Южном Вьетнаме. Эти земли имеют толстый плодородный слой, хорошую структуру, богаты азотом, фосфоритами. На них разрослись пышные леса с ценными породами деревьев. Когда леса были выкорчеваны, на этих землях стали создавать крупные каучуковые плантации, которые вместе с ценными породами деревьев составляют одно из богатств Камбоджи. После того как старый камбоджийский залив оказался заполненным аллювиальными отложениями Ме­конга, на его северо-западном берегу осталась большая впадина — Большое озеро, или Тонлесап, самый боль­шой водоем с пресноводной рыбой в Азии. Это озеро не только обеспечивает Камбоджу рыбой — основным продуктом питания населения, но и дает ей главный предмет экспорта в страны Юго-Восточной Азии.

Очень любопытна гидрография Меконга и Тонлесапа. Центр системы, обширное зеркало вод, на берегу ко­торого расположен Пномпень, является результатом со­единения четырех рек, которые на Западе называют «че­тыре рукава», а в Камбодже — «четыре лика». Самая большая из них — Меконг, увеличивающийся за счет притока, несущего воды из озера Тонлесап. Приток то­же называется Тонлесап. Громадные массы воды с большим содержанием ила несут к Сиамскому заливу Нижний Меконг и Бассак, два других рукава — «квад­риги».

Во время сезона дождей, с июня по октябрь, уро­вень воды в Меконге поднимается за счет таяния сне­гов в Гималаях и притока дождевых вод в районе Пном­пеня до 9 м, в районе Кратие— до 16 м и намного пре­вышает тогда уровень вод в озере Тонлесап. Поэтому воды р. Тонлесап, в отличие от всех существующих рек в мире, поворачивают вспять и, в некотором смысле, текут обратно к своему истоку — озеру Тонлесап, уровень воды которого теперь повышается за счет прибы­ли воды из Меконга.

В октябре сезон дождей заканчивается, начинается сухое время года и уровень воды в Меконге быстро по­нижается. Озеро Тонлесап, в свою очередь, берет озерх. В течение всего сухого сезона уровень воды в озере выше, чем в Меконге. Течение в р. Тонлесап изменяет свое направление, и вновь воды озера текут в Меконг. Большой праздник, религиозный и одновременно народ­ный,— праздник вод — славит изменение течения в Тонлесапе.

Во время всего периода высокой воды Меконг и озеро Тонлесап выходят из берегов и затопляют равни­ну и лиственные леса по берегам, зеркало вод увеличи­вается в три — четыре раза. Рыбы и птицы получают новые значительные источники питания. Эти периоди­ческие наводнения являются благом и для прибрежных жителей, тогда как обычно наводнения в странах Азии приносят жителям лишь разорение. Ил, который остает­ся на почве, чрезвычайно плодороден, и после отступ­ления вод обновленная земля готова для новых посевов.

Этим благодатным действием периодических навод­нений объясняется распределение сельскохозяйственно­го населения Камбоджи по берегам рек и озер. Позади кромки земель, окружающих реки при низком уровне воды, находятся обширные впадины плодородных полей (бенг), которые примитивными каналами соединяются с рекой. На этих землях растут кокосовые, арековые пальмы, капок с тонким стволом, манговые деревья, апельсины, хлебные деревья, сапотийе9. Именно здесь сажают кукурузу, хлопчатник, индиго, табак, овощи, тутовые деревья. Длинные деревянные шесты поддер­живают светлые листья бетеля, применяемые вместе с тертым орехом арека и известью для приготовления жвачки, употребление которой придает камбоджийцам столько очарования. Она окрашивает в красный цвет губы старых крестьянок и оставляет на земле следы, похожие на сгустки крови.

Вода играет роль в плодородии земли не только на территориях, расположенных по берегам рек и озер. В течение шести месяцев, когда продолжается сезон дождей, вся страна превращается в царство воды и во многих районах лодка заменяет повозку. Затопленные земли станут плодородными рисовыми полями, которые будут обрабатываться крестьянами и их буйволами, тянущими примитивный плуг, по колено в грязи. А потом, по колено в воде, низко нагнувшись, женщины начнут пересаживать нежно-зеленые молодые побеги риса, ра­стение за растением.

Такое чередование двух сезонов — сухого и дождли­вого, периодов высокой и низкой воды — оказало влия­ние и на тип камбоджийского жилища. В противополож­ность вьетнамскому или китайскому домам, которые и в Камбодже своим фундаментом стоят на земле, кам­боджийский дом, даже в таком большом городе, как Пномпень, всегда приподнят, стоит на сваях. Стены у него из соломы, пол сплетен из бамбука, который прия­тен на вид и хорошо сохраняет прохладу в течение су­хого времени года; крыша покрыта пальмовыми листья­ми красивого рыжеватого тона. И этот тип камбоджий­ского жилища, который сейчас можно видеть повсюду — в городе и в деревне, был изображен еще на барелье­фах Ангкор Тхома. На них можно видеть и буйволов, запряженных в маленькие повозки с приподнятым дыш­лом, точно такие, какими в Камбодже пользуются и сейчас. Такова неизменная страна кхмеров, как будто созданная богами на века.

Чередование сезонов отражается и на пейзаже стра­ны. В сезон дождей камбоджийская равнина напоми­нает скорее бесконечное озеро с выступающими над во­дой основными дорогами, селениями, рощицами, укры­вающими буддийские пагоды. На их черепичных кры­шах с поднятыми кверху углами, возвышающихся над морем зелени, различаются фигуры наг и гаруд10. Единственной вертикальной линией в этом царстве го­ризонтали являются стволы сахарных пальм, вознося­щие высоко в небо венчающие их вершину скудные пучки листьев.

В этом мире воды и жидкой грязи царит буйвол. Только он может тянуть плуг, которым обрабатывают затопленные рисовые поля. Бык, маленький, горбатый и сильный, похожий на зебу, используется только в су­хое время года. В период дождей его оставляют в стойле, которое часто представляет собой всего лишь площадку на сваях, крошечный островок, держащий скот над водой. Для передвижения тогда камбоджий­ские крестьяне используют пироги, выдолбленные из стволов деревьев. Когда глубина невелика, они обычно передвигаются по жидкой грязи на своеобразных по­возках с деревянными полозьями типа саней, влекомых парой буйволов.

В сухое время года картина меняется. Вода остает­ся только в озерах, болотах и на рисовых полях. Кре­стьяне начинают ирригационные работы с помощью примитивных ковшовых подъемников. Постепенно зем­ля превращается в тонкую пыль, которая поднимается густым облаком за повозками с одним дышлом, запря­женными маленькими быками. Теперь, в отличие от периода дождей, настало их время. Растительность жел­теет и увядает. Единственное, что веселит глаз в уны­лом пейзаже, выжженном ослепляющим, жестоким солнцем, — это рисовые поля, сверкающие всеми оттен­ками зеленого цвета.

Зона обрабатываемых площадей сменяется зоной редколесья, мелких, далеко отстоящих друг от друга деревьев. На свободном от деревьев пространстве рас­полагаются бедные деревни, простираются саванны, где растет жесткая высокая трава желтоватого цвета, острая, как осока. Передвигаться в этой траве чрезвы­чайно трудно. Здесь царство слонов, диких буйволов, тигров, пантер, обезьян, скачущих с ветки на ветку.

На плато и в горах, которые окружают равнину, растут густые леса — жуткий мир, где деревья стоят плотной стеной в непроходимых зарослях кустарника, переплетенные лианами и колючими растениями. На узких тропинках, ведущих в маленькие деревушки, человек чувствует себя раздавленным массой зелени, затерянным в этом зеленом океане, куда никогда не проникает солнце. На земле, покрытой толстым слоем гниющих листьев, царит тишина, под покровом которой идет таинственная и полная опасностей жизнь — здесь обитают хищники, гигантские насекомые, пресмыкающиеся, орхидеи-эпифиты болезненно-бледного цвета. Наблюдая вблизи это разнообразие форм, где жизнь и смерть, мир живущего и мир небытия как бы переплетаются, я впервые понял всю глубину пантеизма, пронизывающего большинство религий Дальнего Востока11.

В маленьких горных деревушках, затерянных в лесах, живут «горцы», которых чаще всего называют цим именем «мои». Сами жители не признают этого слова, ибо оно имеет уничижительный оттенок — оно означает по-вьетнамски «дикие». Чаще всего горное население называют искусственно образованным словом «пемсьен», которое произошло от сокращенного термина, употреблявшегося французской колониальной администрацией, ПМСИ (горные народности Южного Индокитая12). Я предпочитаю термин «горцы» или, что лучше и точнее, определение их по племенам: радэ, джараи, кхасы и т. д.13.

* * *

Все физико-географические, климатические, а также социальные особенности Камбоджи тесно связаны с ее принадлежностью к муссонной Азии и с чередованием муссонов. В чем же состоит это явление природы, которое столь значительно, что оказывает влияние на всю Восточную Азию?



Оно состоит в противопоставлении громадного массива суши этого континента и не менее громадной массы вод Тихого и Индийского океанов и Южно-Китайского моря. В зимнее время Азиатский материк с его холодными пустынными просторами Тибета, Монголии и Сибири охлаждается намного сильнее соседнего с ним океаана, воды которого в силу своей природы дольше сохраняют летнее тепло.

В результате образуется антициклон, область высокого атмосферного давления с основным центром в райо­не Байкала и дополнительным в Панджабе, на северо-востоке Индостанского полуострова. Одновременно воз­никает область низких давлений в северной части Ти­хого океана и в экваториальной зоне Южно-Китайского моря. Это противостояние районов с низким и высоким давлением выражается в сильных и постоянных ветрах северо-западного направления в Северном Китае и на побережье Индокитая и в северо-восточных ветрах в более южных районах. Это зимние муссоны. Сам тер­мин «муссон» происходит от арабского «маусим», что значит «время года». Антициклон приносит в большую часть Восточной Азии сухую зиму и голубое небо при береговом ветре; в Камбодже — это сухое время года, которое продолжается с ноября до конца апреля. В этот период входит холодный сезон в декабре — янва­ре, когда обычная температура +25° иногда по ночам опускается до +17—18°. Это самое приятное время го­да, период отдыха и путешествий для жителей Камбод­жи, период проповедей для бонз, время, когда природа страны раскрывает все свое очарование. Затем с фев­раля по май наступает сухая и жаркая погода. В этот период средняя температура равна +30°, а в апреле и мае может подниматься и до +37—38°. Жизнь тогда как бы замирает; земля раскаляется добела, раститель­ный покров «а ней высыхает, и земля покрывается тре­щинами от жары; животные стремятся найти спасение от зноя в лесах.

Летние муссоны, в отличие от зимних, являются ре­зультатом противостояния между областью низких дав­лений на материке и высоким давлением в районе океа­на. На этот раз дуют северо-восточные ветры, от моря к суше, несущие влажные испарения и дождевые облака. В Камбодже наступает сезон дождей, который продол­жается с мая по октябрь. Дожди достигают максималь­ной силы в августе, слегка ослабевают в сентябре с тем, чтобы вновь набрать силу в октябре. Количество осадков достигает 290 куб. см.

Мы обратили внимание на муссоны не потому, что они представляют теоретический интерес как метеоро­логическое или климатическое явление. Смена сильных и постоянных ветров, то северо-западных, то юго-восточ­ных, сыграла, облегчая мореплавание, важную роль в формировании кхмерской цивилизации, происхождение которой, как мы уже говорили, главным образом индийское.

* * *

Путешествуя по Камбодже, поражаешься, насколько физический тип кхмеров разнится от внешнего облика других народностей Азии, которые живут с ними бок о бок, в частности вьетнамцев или китайцев. Более того, этот этнический тип, одинаковый как в городе, так и в деревне, запечатлен на барельефах Ангкор Вата и Ангкор Тхома, в большинстве кхмерских статуй, к какой бы эпохе они ни принадлежали. Каковы же основные черты и происхождение кхмерской расы, так хорошо отображенной в памятниках?



По сравнению с ярко выраженным «азиатским» типом — китайцами Юга и вьетнамцами, как правило, низкорослыми и худощавыми, камбоджиец относительно высок (в среднем 166 см), хорошо сложен, гибок и мускулист, у него несколько короткие ноги с крепкими щиколотками. Камбоджийцы — брахицефалы с хорошо сформированной головой, с выступающими висками, которые, особенно у стариков, словно высечены резцом. У камбоджийцев высокий лоб, слегка уходящий назад, нос широкий и довольно крупный, резко отличающийся от небольших приплюснутых носов китайцев; губы полные, мясистые, чувственные, подбородок квадратный; цвет кожи обычно довольно темный, волосы черные, часто вьющиеся, иногда совсем курчавые, что свидетельствует об их негроидном происхождении14.

В юном возрасте кхмерские женщины прекрасны. Они тонки и гибки, с благородной осанкой, с миндалевидным разрезом восхитительных черных глаз, взгляд которых горяч и нежен, с длинной шеей, округлыми и нежными плечами, красивой полной грудью. Волосы коротко острижены, что придает им несколько мальчишеский и соблазнительный вид. Однако тяжелый труд на полях, многочисленные роды быстро иссушают и старят женщину, хотя она и увянув сохраняет гибкость и благородную осанку. Тогда они начинают брить себе голову, как бы посвящая себя религии и утешаясь употреблением бетеля, который делает рот старух по­хожим на кроваво-красное отверстие неправильной формы.

Но все лица — молодые и старые, женщин и муж­чин — озарены улыбкой, свойственной только кхме­рам,— той самой улыбкой, которая придает таинствен­ное очарование изображениям будд в Байоне и так кра­сит своей мягкостью и нежностью даже самые некра­сивые лица.

Для нас невозможно составить себе полное впечат­ление о характере и образе мыслей кхмеров прошлых времен; мы можем высказывать лишь гипотезы, исходя из наблюдений над современными нам камбоджийцами, которые близки по своему физическому облику к своим предкам.

Камбоджиец весел, беззаботен, для него характерна насмешливая легкость в отношении к окружающему. Воздержанный и скромный в своих жизненных потреб­ностях, камбоджиец удовлетворяет их, затрачивая ми­нимум труда; однако не следует преувеличивать эту своеобразную «леность» и заключать, как это случает­ся с путешественниками, поверхностно знакомыми со страной, будто камбоджийцы живут в райском без­делье за счет благодатной природы. В действительно­сти некоторые сельскохозяйственные работы, в частно­сти сбор урожая с сахарных пальм, требуют немалой затраты сил, причем не следует забывать об особенно­стях местного климата — жаркого и влажного, с часты­ми грозами, климата, расслабляющего человека и ли­шающего его воли. Надо заметить также, что буддий­ская религия, которая в Камбодже пустила глубокие корни, не содействует развитию жизненной активности населения, скорее наоборот.

Камбоджиец отличается честностью и природным умом. У него умелые, «золотые» руки. Одаренный при­родным тонким чувством юмора, он склонен иронизи­ровать даже над такими вещами, к которым испытывает самое глубокое уважение: например, он с насмешкой относится к буддийским монахам. В то же время, не­смотря на это фрондерство, он уважает общественную иерархию. Нельзя забывать, что кхмерский народ был народом-победителем, который вел тяжелые и часто победоносные войны со своими соседями — Тямпой и Сиамом. Кроме того, кхмеры — замечательные строите­ли. Все это заставляет думать, что нельзя слишком далеко заходить в аналогиях между образом камбоджийца прошлых веков и камбоджийца — нашего современника, которого новые, не столь суровые условия жизни лишили значительной части былой воинственности и творческой энергии.

Из-за отсутствия достаточно древних антропологических данных происхождение кхмеров остается неясным. В раскопках одного из трех доисторических поселений в Камбодже — в Самронгсене, к северу от озера Тонлесап (провинция Кампонгчам), обнаружены останки человека, но они в таком плохом состоянии, что по ним можно судить только о том, что жители этого региона в эпоху неолита были довольно высокого роста. Останки человека, найденные в других раскопках — палеолитической стоянки в Хоабине и неолитической в Бакшоне (Северный Вьетнам),— обладают характерными признаками, которые дают возможность говорить о родстве кхмеров с австралийцами и меланезийцами.

Вполне возможно, что первые обитатели побережий Южно-Китайского моря и Сиамского залива принадлежали к аустро-азиатской этнической группе и походили на тех ее представителей, которых обнаруживают и в наше время на островах Тихого и Индийского океанов,— представителей негроидного, индонезийского и меланезийского антропологических типов. Первая, индийская15 примесь к этой первоначальной этнической ос-ве относится к очень древней эпохе. Ее внесло коренное население Южной и Восточной Индии незадолго до прихода ариев в этот район. Арии, захватившие северо-восток Индии в XVI в. до н. э., дошли до ее юго-восточных районов только к VII в. до н. э. Приблизительно в это время и произошло переселение из Индии в Индокитай, о котором говорилось выше. Вполне возможно, что причиной явилось нашествие ариев.

Эти первые этнические общности начали развиваться, применяясь к условиям тех районов Восточной Азии, где они поселились. В бассейне Меконга они получили из Китая примесь монгольской крови, а также в какой-то степени смешались с монами, появившимися из до­лин Менама и Иравади. Так образовалась монкхмерская этническая группа, о которой мы, по сути дела, поч­ти ничего не знаем; ее этническое существование — чи­сто теоретическое, тем более что нам известны лишь ее языковые отличия.

Но как бы то ни было, мы знаем, что ко времени появления на исторической арене кхмерского госу­дарства, или, точнее, его далекого прототипа — Фунани, к началу проникновения туда индийцев там уже су­ществовала автохтонная цивилизация, аустро-азиатская по своему происхождению. Эта примитивная цивилиза­ция оставила, несмотря на позднейшее преобладание индусского влияния, свой след на всем облике страны кхмеров вплоть до наших дней.

Приблизительное представление об этой древней цивилизации можно получить из раскопок первобыт­ных стоянок на территории Камбоджи: в Мелупрее, Самронгсене и Лонгпрао. Характерные находки здесь — орудия из отшлифованного камня и металла, предметы из кости, стекла, а также керамика и, наконец, мегали­тические постройки. Все это говорит о том, что период доисторического16 развития в Юго-Восточной Азии про­должался гораздо дольше, чем в Европе,— приблизи­тельно до I в. до н. э. Этот район переживал еще за­тянувшуюся стадию позднего неолита, когда сюда про­никла брахмано-буддийская культура из Индии.

Как жили предки современных камбоджийцев? Их поселения состояли из деревянных хижин на сваях. Археологи находят черепки керамической посуды, оча­ги из камней, служившие для приготовления пищи, а также кости животных и рыб, раковины, что говорит о том, что пища древних камбоджийцев состояла глав­ным образом из мяса диких животных, рыбы и раз­личных моллюсков. Из орудий труда найдены большие топоры из отшлифованного камня для рубки деревьев, топоры меньшего размера, каменные ножи, скребки для обработки кож, наконечники стрел, гарпуны, рыбо­ловные крючки. Поселения были окружены рисовыми полями и фруктовыми деревьями. Под полом свайного дома жили быки, свиньи и собаки. Ремесленники выде­лывали глиняную посуду, не зная гончарного круга, тем не менее она была почти идеальной формы. Орнамент наносился на сырую глину ногтями. Для него был характерен геометрический рисунок или мотивы спирали. Изготовляли здесь и ткани — при помощи веретена и ткацкого челнока (остатки их попадаются при раскопках), украшения и браслеты из металла, выплавленного в печах. Погребений при раскопках обнаружить не удалось, ничего не известно и о похоронных обрядах. Все же можно предположить, что мертвых хоронили в положении сидя на корточках и надевали на них металлические браслеты и бусы.

По-видимому, жизнь доисторического камбоджийского поселения можно сравнить с жизнью, которую ведут в наши дни отсталые племена в горных районах Индокитая: на плоскогорьях и во Вьетнамских горах.

Таковы были жители и страна, на почве которой разрослась индийская цивилизация. Она и явилась тем ферментом, который содействовал зарождению и расцвету кхмерской цивилизации на базе древней примитивной культуры. Каковы были причины и формы этого культурного влияния? Каким образом возникло на врегу Сиамского залива первое индуизированное государство — Фунань? Попробуем ответить на эти воп­росы.





Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет