Апагё 1Е5 кнмек5


Глава III ОТ ОСНОВАНИЯ СТОЛИЦЫ В ПНОМПЕНЕ ДО ВЗЯТИЯ ЛОВЕКА



бет11/18
Дата17.03.2018
өлшемі4.34 Mb.
#21269
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   18
Глава III

ОТ ОСНОВАНИЯ СТОЛИЦЫ В ПНОМПЕНЕ ДО ВЗЯТИЯ ЛОВЕКА
Как и всем крупным событиям в истории Камбоджи, перенесению столицы в Пномпень сопутствует поэтиче­ская легенда. Вот как она передается в камбоджийских хрониках.

Богатая женщина по имени Пень в конце XIV в. по­строила себе дом недалеко от берега реки, на небольшой возвышенности, переходящей на востоке в холм. Однажды, когда река вздулась от дождей и вышла из берегов, госпожа Пень пошла на берег и увидела большое дерево коки, которое было принесено течением и, захваченное водоворотом, кружилось недалеко от берега. Она позвала соседей, которые сели в пироги, чтобы выло­вить дерево. Обвязав ствол веревками, люди отбуксиро­вали его к берегу.

Очищая дерево от покрывавшей его грязи, госпожа Пень нашла в его дупле четыре бронзовые статуи Будды и одну каменную статую. Каменная статуя изображала стоящее божество с собранными в пучок волосами, как у вьетнамцев. В одной руке божество держало палку, в другой — раковину. Госпожа Пень и ее соседи обрадова­лись находке; они торжественно понесли статуи к дому госпожи Пень, которая устроила для них временное по­мещение. После этого она попросила соседей помочь превратить холмик перед ее домом в настоящий холм-гору пном. Затем госпожа Пень распилила ствол дерева коки, чтобы сделать из него основание для алтаря. В 1372 г. госпожа Пень с соседями поставила алтарь на вершине пнома, покрыв крышу травой сув пхлан, и по­местила в алтарь четыре статуи Будды. Каменную же статую она поставила у подножия пнома, с восточной стороны. Поскольку эту статую принесло рекой из Лао­са, ее назвали Неак Та Прах Кау, что значит «Дух Прах Кау». После этого пригласили бонз и попросили их поселиться у подножия пнома с западной стороны. Отсюда название Ват Пном Дон Пень, которое дали этому монастырю. Четыре изображения Будды и пя­тое — духа символизировали могущество и исполнение всех желаний. Таким образом, название города значило: «Холм (пном) госпожи Пень».

Когда Понхеа Ят прибыл в Пномпень, чтобы здесь основать столицу, он построил дворец вблизи пнома, где теперь находятся здания почты и Индокитайского банка. Имя, принятое Понхеа Ятом при коронации, в том виде, как оно упоминается в камбоджийской хронике, очаро­вательно своей простотой, и я надеюсь, что камбоджий­ские школьники ве будут заучивать его наизусть. Оно звучит так: Прах Баромморакатхирак Рамматхипдей Прах Срей Соризопар... Эта же хроника сообщает под­робно, как происходил переезд короля в Пномпень, что позволяет представить некоторые обычаи камбоджий­ского двора XV в. Вот наиболее характерные места из этой хроники, которую перевел на французский язык Жорж Сёдес:

«Король... решил покинуть Басан, подвергшийся на­воднению, и обосноваться в Пном Дон Пене на западном берегу Тонле Крап Тяма. Он послал Кау Пона Кера и Окну... в сопровождении сановников, опытных в изы­скании удобных для поселения мест, чтобы изучить земли по соседству с пномом. Эти сановники отправились в Пном Дон Пень и нашли, что вся его юго-восточная часть пригодна для поселения. Они доложили королю о результатах своей поездки. Его Величество предписал всем губернаторам провинций провести массовый набор населения для строительства городских стен и дворца, а также королевских апартаментов в наикратчайший срок». Методы со времени правления Джаявармана VII не изменились! Короче говоря, работы были закончены в намеченный срок, и в 1434 г., во вторник 9-го дня середины убывающего месяца Писакх года Тигра, 6-го из декады, король покинул Басан, где он провел всего год, и отправился на судне в Пном Дон Пень, сопровождае­мый сановниками и всем двором.

Затем вновь мобилизованные на работы мужчины должны были доставлять землю с равнины, находящей­ся к югу от пнома, на место строительства дворца. Была сделана насыпь и выровнен участок до самого берега реки, на нем устроена набережная, называемая с тех пор набережной Кампонграп.

Король после этого предписал губернатору провинции Бати вырыть канал, чтобы отвести воду из реки в бас­сейн, сооруженный посреди королевской резиденции и предназначенный для снабжения жителей водой; итак, добрые традиции времен великих кхмерских правителей сохранились. После того как канал был вырыт, его вы­ложили камнем и покрыли землей. Канал был назван по имени губернатора провинции Прек Окна Плон.

Затем город был окружен высокой стеной и рвом, во­да из которого использовалась ремесленниками различ­ных цехов: одним ручейком пользовались кожевники, другим — изготовители ваты, третьим — кузнецы-китай­цы и т. д. Насыпь предохраняла город от наводнения в период половодья.

После того как были закончены эти работы, санов­ники и другие жители города приступили к постройке собственных жилищ по своему вкусу. Их дома распола­гались внутри городской стены. Вся западная часть го­рода была отведена под рисовые поля. Наконец, король дал новой столице имя, еще более сложное, чем его соб­ственное, которое можно перевести так: «Столица четы­рех рукавов, счастливая госпожа всей Камбоджи, на­деленный богатством, благородный город Индрапрастха, граница королевства».

Алтарь, воздвигнутый госпожой Пень, грозил рассы­паться, и король решил его перестроить; он воспользо­вался этим, чтобы одновременно изменить облик пнома. Он приказал его расширить и приподнять, после этого построил на вершине террасу, мощенную камнем, на кото­рой скоро появился большой четдей54. В нем было два помещения, расположенных одно над другим. В каждом из них находился алтарь. Нижнее помещение имело две­ри, открывающиеся на четыре страны света.

В то же время король основал несколько монасты­рей в различных частях города: два к востоку от пно­ма, один к югу от Прек Окна Плона, один в Четдей Унналоме и один в Кхпоп Та Яне. Затем он послал за статуями из бронзы, которые остались в Нокор Вате55, а также за статуями львов и торжественно установил их на пноме. Праздник по этому случаю продолжался три дня; четыре бронзовых будды, найденные когда-то госпожой Пень, были поставлены на верхний этаж боль­шого четдея, а статуи из Ангкора помещены на нижнем этаже. После требуемых обычаем обрядов были огла­шены названия выстроенных монастырей. Ват56 Унналом получил название от «четья», где преподобный Ассаджи поместил останки, названные Унналома. Перед этим мо­настырем, около реки, король под смоковницей поместил изображение Тепперака, или духа по имени Неак Та Прап, который отныне стал символизировать Кхлан Мыон57. Заметим, что большинство буддийских монастырей, упомянутых здесь, еще и сейчас существуют в Пномпе­не, особенно почитается камбоджийцами Ват Унналом.

Основание Пномпеня открыло для Камбоджи новую эру процветания и спокойствия. Множество китайских и малайских купцов приехали сюда торговать и оста­лись на жительство; их потомки и теперь еще держат в своих руках всю оптовую торговлю в Камбодже. Ученые и образованные люди со всей Юго-Восточной Азии съезжались сюда, привлеченные славой крупных буддийских монастырей и образованностью монахов. Сюда прибывали посольства из соседних стран, и Камбоджа на время восстановила свой престиж, в значительной степени ут­раченный после падения Ангкора.

Затем события путаются. Камбоджийские хроники по-разному повествуют об отречении Понхеа Ята и о борьбе за его наследство. Хроника, из которой мы заимство­вали рассказ о том, как Понхеа Ят строил Пномпень, отмечает, что король обосновался в своей столице в 1434 г., однако по другим данным это событие нужно датировать 1446г., а его отречение — 1467 г. По другой версии дата отречения называется 1431 или 1433 г. Но в то же время все три источника единогласно утверждают, что у Понхеа Ята было три сына, рожденных от трех различных королев.

Отрывок хроники, которая датируется 1796 г. и явля­ется самой древней, что позволяет считать ее более до­стоверной, называет в качестве преемника Понхеа Ята его старшего сына Гамкхата, по-видимому, то же, что и Прах Нореай, по другим источникам. Вступив на трон в 1467 г. под именем Нараяны Рамадхипати, он правил в Ангкоре двадцать пять лет, женился на королеве Кессе и имел от нее сына Чау Ба, который в тексте Мура зна­чится как Сорьотей. По другим данным, Нараяна Прах Нореай умер в 1437 или 1472 г.

Его преемником был его брат Тьераджа, Тхоммо Реачеа — по данным Мурá и Гарнье. Чтобы захватить власть, он убил своего старшего брата Шри Раджу, иногда называемого Прах Срей. В тексте Мура, наобо­рот, трон оказался в руках Прах Срея, который отпра­вил своего брата Тхоммо Реачеа губернатором в Ангкор Ват, несомненно, чтобы подготовить бывшую столицу к отражению нового нападения сиамцев. В 1473 г. король Прах Срей должен был выступить для подавления восстания своего племянника Чау Ба Сорьотея, сына прежнего правителя. При поддержке сиамцев он сумел отвоевать провинции Чантабури, Корат и Ангкор. Си­амцы после этого захватили в плен и правителя и вос­ставшего принца и отправили их пленниками в Сиам.

Тогда на сцену выступил третий сын Понхеа Ята, Тхоммо Реачеа, или Тьераджа из хроники 1796 г. Со­брав уцелевшие остатки камбоджийского войска, он су­мел одержать победу над сиамцами в течение кампании, длившейся три года — с 1473 по 1476 г. Он был про­возглашен королем вместо своего находившегося в пле­ну брата и вступил на престол в 1477 г. под именем Прах Бат Самдеч Прах Моха Тхоммо Реачеа Тхиреач Тхупдей.

В хронике 1796 г. Тхоммо Реачеа упоминается под именем Тьераджа, а став королем, он принял имя Шри Содая, женился и имел сына по имени Джаммараджа или, по другим данным, Дамката. Шри Содая боялся измены со стороны Дхаммараджи и попытался органи­зовать на него покушение. Однако юный принц, преду­прежденный своей бабкой Кесой о намерениях отца, бе­жал в район Кората, привлек на свою сторону армию и принудил отца оставить столицу, которая временно была в Ангкоре, и бежать в Ловек, а затем в Аютию. В это время вдова Гамкхата провозгласила королем своего сына, принца Чау Ба, который в конце концов разделил трон с Дхаммараджей, принцем-изгнанником.

Как видите, довольно трудно свести воедино все эти версии. Мы приводили эти достойные Рокамболя истории совсем не из желания предложить читателю китайскую или, скорее, камбоджийскую головоломку, которая, впро­чем, не представляет большого интереса, если отбросить в сторону вопрос эрудиции. Мы просто хотели, чтобы читатель представил себе, с какими трудностями прихо­дится сталкиваться историку, когда он пытается распу­тать этот клубок противоречий. Надо еще учесть, что при изложении этих малопоучительных се­мейных историй мы постарались по мере возможности внести в них немного порядка и ясности, тогда как в текстах камбоджийских хроник они выглядят гораздо запутаннее. Этот сравнительно недавний период исто­рии Камбоджи еще менее ясен, чем период IX—XIII вв., относительно которого мы располагаем надписями на камнях, составленных, несмотря на изложение в форме легенд, правителями или чиновниками, которые заботи­лись о точности записи; об этом периоде мы узнаем так­же из китайских хроник, ценность которых как исто­рического источника хорошо известна.

Однако вернемся к Тхоммо Реачеа. Если невозможно рассеять тьму, в которую погружены события его прав­ления, то история его преемников яснее; здесь можно хотя бы свести воедино версии различных хроник и све­рить их с другими источниками.

Все сходятся па том, что преемником Тхоммо Реачеа стал его старший сын, принц Дамкхат. Он родился в 1473 г. и был коронован в 1494 г. под именем Прах Срей Суконтхор Бат Реачеа Тхиреач Реамеа Тхупдей или, по другим источникам, в 1504 г. под именем Прах Реач Ангка Прах Срей Суконтхор Бат Реачеа. Правление его оказалось гораздо короче его имени! Боясь своего бра­га Чана, будущего короля Понхеа Чана, король через некоторое время после коронации удалился со своим вором в Басан в провинции Срей Сантхор, туда, где когда-то его дед Понхеа Ят основал временную столицу,

Едока не переехал в Пномпень. Это место понравилось Прах Срей Суконтхору тем, что его легко было защи­щать, так как оно расположено между Меконгом, озером онлесап и лесом. Впрочем, это не помогло королю сохранить за собой трон, он был вскоре свергнут, но не тем, кого опасался, не братом, а интриганом низкого происхождения, которого он имел слабость ввести в свою семью, неким Неай Каном.

Происхождение этого любопытного персонажа и об­стоятельства, которые привели его к власти, достойны того, чтобы о них рассказать, ибо они проливают свет на нравы камбоджийского двора XVI в. Некий Пичей Неак, человек низкого происхождения, который, несмот­ря на свой пышный титул «раб трех возвышенных и Счастливых блаженных», на самом деле был всего лишь «храмовым рабом», имел дочь замечательной красоты. Он предложил ее королю, согласно обычаю того време­ни. Пленившись красотой девушки, король взял ее в наложницы, но высокого ранга, которые по своему положе­нию следуют сразу за королевой. Затем он сделал ее отца крупным сановником, брата ее, Неай Кана, возвел в ранг «королевского представителя, наблюдающего за теми, кто начальствует». Этим он возвысил его над четырьмя сановниками, и тот стал главным блюстителем нравственности.

Эти почести сделали Кана слишком требовательным, а сановники старались всячески очернить его в глазах короля. Последний увидел однажды сон, будто чужестранец хочет отнять у него власть; прорицатели убедили его, что речь шла именно о Кане, и тогда король приказал утопить его в реке. Однако Кан был преду­прежден, и ему удалось избежать сетей, которые уже были расставлены.

Он укрылся у одного монаха, затем убил губерна­тора провинции Ба Пном и поднял восстание против короля. Восстание было успешным настолько, что ко­роль по совету своего министра попросил отца Кана на­писать сыну и уговорить его сложить оружие. С той же просьбой он обратился к своей наложнице. Заверив ко­роля в чистоте своих намерений, Кан все же поднял против него новые провинции. В это время брат короля, принц Чан, бежал в Сиам.

Когда под его знаменем собралось пятьдесят тысяч человек, Кан напал на королевскую армию, которая бы­ла вынуждена отступить в провинцию Ловек. Король и его двор укрылись в провинции Сантук, где в настоящее время находится город Кампонгтхом.

Победитель королевской армии и хозяин Пномпеня, Кан назначил губернаторов провинций, сановников и послал верных людей в провинции на юге и западе страны, чтобы убедить их присоединиться к нему; боль­шинство согласилось, ибо люди считали его «человеком, наделенным сверхъестественными свойствами». Но из-за поражений Кап рисковал потерять доверие народа и армии, только благодаря чудесам дипломатии ему уда­лось сплотить свои войска, которые теперь уже насчи­тывали сто тысяч человек. Победив в решающем сра­жении, Кап овладел столицей и приказал убить короля, которому было тогда сорок лет и который только восемь лет назад был коронован. Одному из брахманов удалось бежать и унести с собой Прах Кхан, священный меч, символ королевской власти; он спрятал его в стволе мин­дального дерева в провинции Бати.

Кап одержал победу над королем, занял его место па троне, все провинции королевства подчинились ему, но ему недоставало символа власти, священного Прах Кхана! Он обещал пятьсот золотых таэлей58 тому, кто его принесет, а тем временем приказал изготовить другой, с которым и появлялся на церемониях в блеске ложной славы. В 1498 г. он был коронован под именем Самдеч Прах Срей Четтхатхиреач Раматхипдей.

Он осыпал своих родственников милостями по слу­чаю своего счастливого воцарения, освободил народ от налогов на год, что принесло ему громадную популяр­ность. Затем, решив основать в королевстве новую столицу, он выбрал место Сралап, на границе провинций Тхбонг Кхмум и Ба Пном. Он построил за два года роскошный дворец — настоящую крепость с большим числом сторожевых башен. Чтобы обеспечить снабжение города водой, он приказал вырыть громадный бассейн, существующий и поныне. Через три года население этой столицы уже превышало число жителей прежней. Мир снова воцарился в королевстве. В страну прибывало множество чужеземцев. После стольких лет войн и раз­рушений парод, наконец, вздохнул свободно.

Однако принц Чан, который в течение восьми лет скрывался в Сиаме и достиг теперь тридцатилетнего возраста, стал мечтать о том, как бы вернуть себе власть. Не добившись поддержки у короля Сиама, Чан решил действовать на свой страх и риск,— он послал своих эмиссаров в Камбоджу, чтобы поднять против короля Кана население западных провинций. Затем он собрал три тысячи войска и овладел городом Сиемреап, после чего проник в провинцию Баттамбанг, губернатор которой поддержал его и предоставил в его распоряже­ние десятитысячное войско. Однако губернатор другой провинции — Потхисатх, современной Пурсат, известил обо всем Кана, собрал войско в сорок тысяч, чтобы противостоять нападению принца Чана и подготовил к обороне крепость. Но повстанец по имени Та Мыонг убил губернатора и поднял мятеж, объявив населению, что Чан является законным королем и прибыл, чтобы изгнать узурпатора Кана. Жители открыли Чану ворота города и встретили его единодушными криками восторга. Между тем Кан получил послание губернатора Пурсата. Не теряя ни минуты, он приказал своим военачаль­никам поднять войска и выступил навстречу Чану. Ско­ро армии встретились, и между ними началась битва. Армией Чана командовал Та Мыонг. Кан имел сто ты­сяч войска, Чан только двадцать тысяч, но он разделил их на части по пять тысяч человек в каждой, а остав­шиеся пять тысяч оставил для обороны осажденного го­рода. Победы Чана в отдельных сражениях внушили на­селению доверие к нему, и народ массами шел под его знамена.

Кан, однако, решил не уступать. Он также попытался собрать сторонников, чтобы взять обратно Ловек, кото­рым только что завладел Чан. Было решено временно прекратить боевые действия, после того как Кан послал Чану письмо следующего содержания: «Я счастлив, что во главе войск, которые сражаются против меня, стоите вы, однако, ввиду наступления сезона дождей и учи­тывая, что жителям нужно обрабатывать рисовые поля, я предлагаю вам на время прекратить военные дейст­вия при условии, что ян один из нас не воспользуется этим, чтобы завладеть провинциями, находящимися под властью другого, как это сделал бы предводитель шайки воров, и что военные действия возобновятся только по­сле нового объявления войны. Это разумно и достойно королей».

Перемирие соблюдалось обеими сторонами; принца Чана военачальники и члены королевской семьи по­просили принять титул короля Камбоджи; он согласил­ся, но при условии, что религиозная церемония состоит­ся только после окончательного разгрома узурпатора. Это первое возведение на трон произошло в 1516 г. Брахманы дули в раковины, играла музыка, народ со­брался из всех подвластных Чану провинций, чтобы при­ветствовать нового короля.

К концу 1516 г. Каи набрал войска из всех верных ему провинций и привел их в Срей Сантхор. Скоро во­зобновились военные действия, начавшись с боев в про­винции Ловек. Весь 1517 год был отмечен сражениями, не давшими никакого положительного результата; во­енные действия прекратились на период дождей, затем сразу же возобновились. К третьему месяцу 1518 г. вой­скам Чана удалось завладеть провинциями Треанг, Кампот и Кампонгсом, но в провинциях Бассак и Травинь их постигла неудача.

Кан попытался тогда убить соперника, но это ему не удалось. Военные действия продолжались, но поло­жение сторон не менялось. Страной управляли два пра­вителя: Чан, король Запада, и Кан, король Востока. Чан писал в одном из своих указов: «Если я буду по­бежден и убит, народ даст Кану титул короля. Но до этого времени пусть его называют титулом, который дал ему король Срей Соконтхор Бат: Кан, королевский представитель великого короля. Если же он будет по­бежден и убит, единственное название, которого он бу­дет достоин, — это кхат, мятежник».

Мы не можем входить в детали этой настоящей «тридцатилетней войны». В конце концов Кан и послед­ние оставшиеся ему верными сторонники были окружены в маленькой крепости Самролг Прей Нокор. Осада продолжалась три месяца и закончилась полным разгромом узурпатора. Дядя Кана был убит у входа во дворец. Кана же нашли во внутренних покоях, сидящим в окружении своих жен; он был ранен ударом дротика, взят в плен и заключен под стражу. На следующий день его убили по приказу короля. Солдаты и сторонники Кана были обращены в рабство. Эти события, по-видимому, происходили между 1522 и 1525 гг.

Однако Чан не смог долго наслаждаться обретенным спокойствием; нападения Сиама заставили его опять взяться за оружие. В течение всего периода военных действий между Чаном и Каном сиамский король почему-то не вмешивался в войну и даже не ответил на просьбу о помощи, с которой обратился к нему принц Чан накануне отъезда из страны, где он столько лет провел в изгнании. Но такая «незаинтересованность» в делах Камбоджи продолжалась недолго. Как только Чан добился успеха, сиамский король, считая его по-прежнему своим вассалом, отправил к нему посланца с требованием прислать великолепного белого слона, ко­торый был у Чана. Чан, отнюдь не собираясь выполнять этот акт вассальной зависимости, отказался. Посчитав отказ за оскорбление, король Сиама перешел границу Камбоджи со своей армией, думая, что ему удастся быстро покончить со страной, ослабленной после почти тридцатилетней гражданской войны. Он захватил про­винцию Апгкор, но Чан, воодушевленный своими успе­хами в борьбе против Кана, быстро собрал армию и, нанеся поражение сиамским войскам, взял десять ты­сяч пленных. Он их привел в Пурсат, древний Потисатх, который в память о поддержке, оказанной городом Чану еще во время первых войн с Каном, был назван им Бантеай Меан Чей — «крепость победы». И несом­ненно, в честь своей новой победы над сиамцами он на­звал небольшой город около Ангкора, у которого про­изошло победоносное сражение, Сиемреап, что значит «сиамцы, лежащие ниц». Это название город сохранил до наших дней.

В 1531 г. Чан продолжал продвигаться вперед и одер­жал победу, напав на провинцию Прачин. Однако си­амцы перешли в наступление и совершили набеги па камбоджийскую землю в 1533 и 1540 гг. Во главе сиам­ских войск стоял в то время камбоджийский принц Понхеа Опг. Он родился и Сиаме, когда его отец, бывший король Камбоджи Прах Срей, находился там в изгна­нии, и был усыновлен королем Сиама. Источники расхо­дятся в оценке результатов этих походов. По одним дан­ным успех сиамцев был полным, но сиамские хроники признают, что войска Сиама, которые пришли из Аютии, выступили в неблагоприятное время года и были раз­биты камбоджийцами; Понхеа Онг погиб во время от­ступления: он был убит на спине своего слона.

Несомненно, победа камбоджийцев была облегчена тем, что тогда же Сиам подвергся нападению Бирмы. Пользуясь временным ослаблением своих традиционных врагов, Анг Чан неоднократно вторгался на территорию Сиама, дойдя в 1564 г. даже до окрестностей Аютии. Все эти факты подтверждаются рассказами португальцев, которые в это время начали проникать в Камбоджу в качестве торговцев и миссионеров.

Эти победы Чана были временными, однако они вер­нули Камбодже престиж, утраченный при предыдущих правителях. Король понимал всю шаткость положения страны и столицы, слишком уязвимой для карательных экспедиций врага. Покинув Пномпень, он переменил не­сколько столиц и, наконец, остановился на Ловеке, хотя до этого реконструировал Удонг.

Если взглянуть на карту Камбоджи, трудно понять, почему именно Ловек был выбран в качестве столицы: этот город, расположенный к северу от Пномпеня, ме­жду Удонгом и Пурсатом, кажется, во всяком случае, не менее уязвимым для врага, чем прежняя столица. Анналы восхваляют расположение города, окруженно­го мощными укреплениями, находящегося под покро­вительством гигантской статуи Будды и бога-быка. «Об­раз Будды распространял ни с чем не сравнимое сияние, и птицы, пролетая над ним, падали, как будто поражен­ные молнией»; пророчество гласило, что обладатель этой статуи будет непобедим.

Другая легенда, безусловно, относится не к этой ста­туе. Гуляя однажды по лесу, король нашел камень, врос­ший в одну из ветвей дерева коки, и приказал из этого камня и ветви сделать статую четырех Будд. Это было исполнено, и камень стал основанием для группы из че­тырех статуй, лики которых были обращены в разные стороны. Эта четырехликая статуя, помещенная в Лове­ке, в специально выстроенном храме Прах Вихеар Меан Дап, предстала перед восхищенными взорами верующих в 1530 г. «Четырехликий храм» стоит и теперь, но статуя исчезла; от нее остались лишь восемь ног из песчаника. Что касается статуи бога-быка, то в данном случае речь идет, безусловно, о Нандине, верхом на котором обычно изображался Шива; это указывает на ту роль, которую еще играл шиваизм в этой вполне буддийской стране; в Ловеке было много и других шиваитских ста­туй. Пророчество, которое приписывало статуе Будды безмерную силу хранителя и заступника, гласило, что «королевская власть над миром обещана тому городу, где этот бык упадет с неба». Эти обстоятельства, без­условно, и определили выбор столицы в пользу Ловека. Здесь Чан был, наконец, коронован.

Мы помним, что принц Чан, выполняя с 1516 г., по просьбе военачальников, сановников и королевской семьи, функции правителя, тем не менее не хотел офи­циально короноваться, желая сделать это только после разгрома своего старого врага, узурпатора Капа; теперь этот разгром после смерти соперника был окончатель­ным. Кстати, юный принц Понхеа Джое, сын прежнего короля и законный наследник королевства, умер в 1507г., несомненно, убитый Каном. Официально трон был сво­боден. Чан короновался под именем Анг Чана. Его правление было одним из самых примечательных в ди­настии послеангкорских королей.

Анг Чан был первым камбоджийским правителем, имя которого упоминается в европейских хрониках; мис­сионеры и путешественники с Запада все чаще появля­лись в Камбодже; это стало большим подспорьем для историков, так как внесло в историю Камбоджи точность, которой до тех пор не было в хронике. В 1555—1556 гг. португальский доминиканец Гаспар да Крус, первый европейский миссионер, писал: «Король Анг Чан полу­чил права на трон потому, что народ взбунтовался про­тив одного из его братьев, который в то время был ко­ролем. Он победил брата, в результате чего брат пере­дал ему королевство».

Анг Чан в изображении Гаспара да Круса — абсо­лютный монарх, человек легковерный, поддающийся влиянию придворных брахмаиов. В действительности же это был глубоко верующий буддист, добрый и благоче­стивый правитель. Он был одним из крупных королей в смутный период истории Камбоджи, а его правление — одним из наиболее счастливых или, точнее, одним из наименее мрачных в истории страны. По крайней мере, такое мнение более распространено, чем точка зрения португальского миссионера...

Анг Чан возводил религиозные сооружения. Мы уже говорили о тех, которыми он украсил свою столицу Ловек. В городе Удонге он поставил монастырь и громад­ную статую Будды. На холме, который господствует над городом, «горе, откуда исходит королевское величие», он построил другой, меньший храм, в котором находи­лась статуя лежащего Будды, и три бассейна.

По-видимому, он заботился и о благе жителей: стре­мясь развить экономику Камбоджи, содействовал разра­ботке железных рудников, расчистил большие площади от леса, чтобы увеличить размеры пахотных земель. В Удонге, как сказано выше, он выстроил три бассейна: «бассейн воспоминаний», «бассейн дерева бодхи» и «пруд Самроетхи». Пруд, воды которого оставались без употребления, он приказал использовать для орошения. Кроме того, по его приказу был вырублен лес, окружав­ший Удонг, а на этом месте появились рисовые поля, которые смогли обеспечить рисом монастырь, находив­шийся вдали от деревень. Эти рисовые поля обрабаты­вались государственными рабами под надзором специ­ального чиновника.

Мы уже говорили, что правление Анг Чана было од­ним из наиболее счастливых в то смутное время. В дей­ствительности же, если внимательно вчитаться в кам­боджийские хроники, окажется, что правление узурпато­ра Кана было лучше для камбоджийского народа — именно в его правление королевство достигло наиболь­шего расцвета, что бы ни делал сам Кан.

Вскоре после коронации Анг Чан обрел священный меч, который брахман Езей Пхат спрятал в стволе мин­дального дерева около Бати; он вернул себе также пять божеств, от которых зависело процветание королевства, священный лук и стрелы, «Ломпенг Чей» — копье, кото­рым Та Чей, сторож сладких огурцов, убил короля; это копье можно видеть и сейчас еще в ко Преах королев­ского дворца в Пномпене.

После смерти Анг Чана в 1566 г. трон перешел к его единственному сыну Барон Реачеа, родившемуся в 1520г. и принявшему на царстве имя Прах Реачеа Ангка Прах Барон Реачеа Тхиреач Реамеа Тхупдей Прах Анг. Его правление было отмечено усилением столкно­вений с Сиамом, причем военные действия обычно кон­чались в пользу камбоджийцев.

Сиам в то время находился в очень тяжелом поло­жении. Он вел войну с Бирмой, которая в 1555 г. даже овладела сиамской столицей Аютией; Сиаму необходи­мы были все силы, чтобы обороняться от бирманцев, и он не мог позволить себе их дробить, действуя против Камбоджи. Он даже обращался к Камбодже за по­мощью в 1566 и 1567 гг.

Барон Реачеа сумел ловко использовать сложившую­ся ситуацию. Он и не думал отвергать предложение о заключении союза, сделанное королем Сиама, и принял его, надеясь извлечь из этого впоследствии большие вы­годы. Камбоджийский правитель направил в Аютию от­ряд своих войск под командой сына, принца Сорьопора. Но камбоджийцы были довольно плохо приняты сиам­цами, свысока смотревшими на сегодняшних союзников, которых еще вчера они побеждали; обидевшись на такое недружелюбное отношение, камбоджийский отряд вер­нулся домой.

Решив воспользоваться затруднениями Сиама и от­воевать у него утраченные ранее камбоджийские земли, Барон Реачеа посылает двадцатитысячную армию с дву­мя военачальниками во главе, которая и захватывает провинции Петриу и Нарнонг.

В то же время войска с флотилии судов, высадив­шись в порту Хатиен, занимают две приморские провин­ции, Чантабун и Райанг, лежащие к югу от недавно за­хваченных Камбоджей провинций. Сражение было чрез­вычайно жестоким, и оба войска понесли большие потери, но игра стоила свеч. В руки камбоджийцев попали по­мимо четырех -провинций семьдесят тысяч пленных: муж­чин, женщин и детей, которые были отправлены для уве­личения населения в центральные провинции Камбо­джи,— из них жители были ранее угнаны сиамцами и обращены в рабство.

Стремясь все подготовить к осуществлению своих во­инственных замыслов, Барон Реачеа перенес столицу в Кампонг Крассанг, поблизости от Ангкора. После не­удачной попытки овладеть Аютией, он напал во главе двадцатитысячной армии на Корат, на северо-востоке от сиамской столицы. Ему удалось овладеть городом, и он назначил туда своего губернатора. Это отмечается в сиамских анналах, признающих новое поражение Сиама.

Вскоре Камбоджа вступила в борьбу с новым вра­гом — Лаосом. Происхождение этого конфликта чрез­вычайно оригинально, хотя в нем нет ничего невероят­ного для того, кто знает психологию жителей Востока и понимает, что значит для них «потерять лицо». Од­нажды король Лаоса отправил Баро« Реачеа двух сво­их сановников и тысячу солдат, которые сопровождали слона высотой в восемь локтей59, и предложил устроить битву между этим слоном и самым сильным слоном в Камбодже. Исход этого необычного поединка имел боль­шое значение, ибо страна побежденного слона должна была стать вассалом страны слона-победителя. Несом­ненно, король Лаоса верил в силу своего слона и был убежден в его победе, надеясь легко и без особого рис­ка прибрать к рукам кхмерское королевство. Король Камбоджи не мог уклониться от поединка, ибо это зна­чило «потерять лицо», что на Востоке хуже, чем поте­рять жизнь.

Барон Реачеа согласился на поединок. Он приказал своим погонщикам выбрать такого слона, который мог бы противостоять грозному противнику. Поединок был назначен в Ловеке, куда специально прибыл король Камбоджи, временно оставив свою столицу в Кампонг Крассанге.

Слон, который защищал честь Камбоджи, был ро­стом всего в шесть локтей, на два локтя ниже, чем его противник, но отличался боевым духом и храбростью. Он быстро обратил в бегство гигантского слона из Лао­са. В знак победы Барон Реачеа оставил у себя слона лаотянского короля и в качестве пленников тысячу че­ловек, которые его сопровождали. Вестниками его по­беды были посланы в Лаос только два сановника.

Король Лаоса разгневался, узнав об этом пораже­нии, и пожелал отомстить. На следующий год он выста­вил против Камбоджи войско в пятьдесят тысяч, кото­рое на судах спустилось вниз по Меконгу, и другое войско в семьдесят тысяч, которое отправилось в поход пешим порядком под командованием самого короля. Первое войско в Прек Прасапе, в провинции Срей Сантхор, встретила камбоджийская армия численностью в двадцать тысяч под командованием Прах Сатхи, сына короля Камбоджи. Несмотря на численное превосходст­во, лаотянцы были разбиты. Второе, семидесятитысячное войско лаотянского короля также потерпело сокру­шительное поражение у Ппом Сонтхока, где их встрети­ла камбоджийская армия, возглавляемая лично Барон Реачеа. Поражение лаотянцев было полным; камбод­жийцы захватили множество пленных, а бежавших до­бивали крестьяне; лаотянскому королю лишь случайно удалось избежать гибели. Камбоджийские хроники в полном согласии с лаотянскими относят эти события к 1570 г.

Мир был недолгим. Скоро Камбоджа вынуждена бы­ла снова обороняться от нападения своих постоянных врагов — сиамцев. Подписав перемирие с Бирмой, Сиам хотел теперь возвратить четыре провинции, которые Ба­рон Реачеа захватил в самом начале своего правления. Перейдя в наступление, сиамские войска заняли эти провинции, прогнав оттуда камбоджийских губернаторов и войска захватчиков.

Узнав об этом, Барон Реачеа немедленно собрал ар­мию в семьдесят тысяч человек и сам стал во главе вой­ска. Ему удалось, не вступая с сиамцами в большое сражение, отвоевать обратно провинцию Чантабун и, продолжая победоносное движение вперед, захватить две новые сиамские провинции. Чтобы исключить всякую возможность восстания, которого он опасался, Барон прибег к перемещению населения, способу, который из­вестен и современным государствам, и состоявшему в данном случае в том, что он переселил жителей провин­ции Чантабуи во вновь захваченную провинцию Пет-чабури, и наоборот. Эта предосторожность быстро по­теряла свое значение, ибо на следующий год кхмерские войска вновь были изгнаны сиамцами.

Эти «качели» продолжались еще несколько лет — до заключения в 1573 г. мирного договора между Камбод­жей и Сиамом. Но едва только он был подписан, как лаотянская армия в двадцать тысяч человек снова вторг­лась в Камбоджу, спустившись по Меконгу на военных пирогах. Сражение па воде произошло в 30 км севернее Пномпеня, перед небольшой деревней Рока Конг; лао-тянские войска понесли большие потери и не сумели пе­регруппироваться. Те, кому удалось избежать гибели в битве или в воде, безжалостно преследовались населением и уничтожались. Это была последняя битва Барон Реачеа. Его смерть в 1576 г. положила конец трудному и насыщенному событиями правлению.

Во время этих войн осуществлялось новое, вторжение, хотя еще и медленное,— проникновение португальских и испанских миссионеров. И действительно, Индокитай не остался в стороне от этого великого движения, религи­озного и экономического одновременно, которое, начиная с Марко Поло и великих географических открытий, раз­бросало представителей различных религиозных орде­нов по мировым путям. Это движение усилилось после контрреформации, с политикой экспансии, которую ста­ли проводить великие ордена миссионеров. Напомним, что начало этому мирному вторжению было положено еще в правление Анг Чала, когда в Камбоджу прибыл доминиканец из Португалии Гаспар да Крус. До него в различных городах Камбоджи, в частности в Ловеке, селились торговцы той же национальности. Можно даже полагать, что именно по их совету Крус начал пропо­ведь евангелия в этой стране, несмотря на отрица­тельное отношение к этому католической миссии в Малакке; это видно из одного из писем отца Гаспара, где он заявляет, что «слышал, будто там прекрасное поле деятельности для проповедника».

Первая попытка, однако, потерпела неудачу. Отец Гаспар да Крус был встречен резко враждебно буддий­скими монахами и брахманами. Он вынужден был по­кинуть страну и вернуться в свою миссию в Малакке. После этого ничего не известно до 1583 или 1584 г., ко­гда можно с уверенностью говорить о появлении в Кам­бодже новых миссионеров. Но в некоторых текстах есть указание на то, что незадолго до своей смерти Барон Реачеа пригласил португальских миссионеров поселить­ся в стране; об этом имеется сообщение отца Габриэля де Сан Антонио, по даты, которые он приводит, вызы­вают сомнение.

Барон Реачеа имел трех сыновей: Сатху. родившего­ся в 1553 г. и ставшего во главе одной из армий, по­сланных против Лаоса; Срея Сорьопора, возглавлявше­го армию, направленную против Сиама; и Чау Пхонеа Она. Сатха, старший из сыновей, вступил на трон в 1576 г. под именем Прах Реачеа Барон Реачеа Реамеа Тхупдей.

У нас достаточно сведений об этом правителе не только из камбоджийских хроник, но также из сочинений испанских авторов, которые его обычно называют Апрамлангара, что является искажением камбоджий­ского имени Прах Алангхар. К хроникам следует до­бавить такой источник, как надписи, значение которых слишком часто недооценивается современными истори­ками и которые недавно получили новую жизнь благо­даря исследованиям Б. Гролье60.

Быть может, главным делом Сатхи явилось восста­новление храма Ангкор Вата в качестве династического храма. Две надписи, которые считаются принадлежащи­ми Сатхе и его матери, королеве Кессе, говорят об этом возрождении храма, называя Ангкор Ват «Брах Бишну-лока» (Обитель Вишну).

Первая надпись, датированная 1577 г., т. е. через год после коронации, выражает радость Кессы по поводу того, что ее сын отремонтировал храм Брах Бишнулока, «восстановил его полностью, сделав таким, каким он был в древности».

Другая надпись, датированная 1579 г., возможно, принадлежит самому королю Сатхе. В ней говорится, что, «когда о« вступил на трон с целью прославления буддизма, он отремонтировал большие башни Брах Бишнулока (Ангкор Вата), приказал поднять наверх камни и восстановить девятиглавые вершины прекрас­ных башен, покрыл их золотом, поместил туда святыню; башни он посвятил своим предкам и королю Брах Вара-питатхираджи (Барон Реачеа), почившему королю, свое­му отцу... Сын по имени Брах Парама Раджадхираджа Пабитра... рожденный от него в эту среду августа 1579 г., был отправлен им в Брах Бишнулоку, это ве­ликое владение могучих духов и теней предков, и по­священ им Будде». Сын, о котором упоминает король Сатха,— его второй сын Чау Понхеа Тхон, будущий Ба­рон Реачеа П.

Эти благочестивые и мирные занятия не спасли Сат­ху от нападений сиамцев. Начало этому, впрочем, поло­жила допущенная правителем политическая ошибка. Вскоре после его вступления на трон бирманцы совер­шили новое нападение на Сиам и дошли до стен его столицы Аютии. Король Сиама Пра Нарет, опираясь на договор, который он подписал в 1573 г. с Барон Реачей, потребовал помощи и поддержки от Сатхи. Несмот­ря на то что по договору на Камбоджу не возлагались такого рода обязательства, Сатха имел слабость согла­ситься на просьбу своего врага. Это привело к новым затруднениям.

Он послал двадцатитысячную армию на выручку Аютии. Потерпев поражение, бирманцы отступили. И в то время, когда армии двух победивших союзников от­дыхали, Пра Нарет публично нанес такое оскорбление командующему кхмерской армией, что тот немедленно вместе с войском отправился в Ловек с жалобой Сат-хе. Рассердившись, король немедленно расторг договор, подписанный с Сиамом его предшественником.

Вскоре он получил возможность отомстить за нане­сенное оскорбление. Когда в 1583 г. бирманцы напали на Сиам, к ним присоединилась и камбоджийская армия и захватила две южные сиамские провинции, но из-за слишком быстрого продвижения она получила от сиам­цев удар с тыла и лишь с трудом смогла избежать раз­грома и добраться до Камбоджи.

Судя по некоторым текстам, можно подумать, буд­то Сатха отрекся от трона в пользу старшего сына Честхи, родившегося в 1574 г., Прах Чея Честхи I, как его называют в хрониках.

Однако испанские и португальские тексты, значение которых как исторического источника становится в этот период первостепенным, не говорят ни о какой смене пра­вителей в это время. Вероятнее всего Сатха, сознавая, что ему не хватает авторитета и решительности, к тому же опасаясь популярности своего брата Сорьопора, взял в соправители двух своих сыновей, Честху и Тхона (по­следний позднее стал королем под именем Барон Реачеа II), но сохранил за собой королевский титул и вер­ховную власть. Таким образом он сохранил корону для своих потомков.

Это решение было лишь полумерой, неспособной ос­тановить неотвратимый ход событий, приведших к даль­нейшему упадку кхмерского королевства. Начавшись с падения королевства Апгкор, упадок, несмотря на несколько периодов временного подъема, продолжался, причем этому способствовали нападения Сиама и Лао­са. Скоро Камбоджа вновь оказалась в состоянии вой­ны. В 1591 г. произошло новое нападение сиамских войск под предводительством Пра Нарета, и Камбодже с большим трудом удалось отбить его. Наступила корот­кая передышка.

Вскоре сиамцы возобновили наступление на Ловек, столицу Камбоджи. Камбоджийские и сиамские хро­ники сообщают множество подробностей об этих имев­ших решающее значение боях, которые завершили це­лый период в истории Камбоджи. Эти подробности, быть может, не имеют большой исторической ценности, но нельзя все же их отбрасывать полностью.

Сиамцы тщательно разработали план военных дейст­вий, особое значение в нем придавалось захвату кам­боджийской столицы. Для Сиама этот захват означал бы полное поражение Камбоджи и установление сиам­ского господства над ней. В подготовке кампании про­тив Ловека Пра Нарет не пренебрег «психологической подготовкой», которая столь дорога нашим военным. Опасаясь, что против сиамцев будут действовать боже­ства-хранители Ловека, в особенности статуя Будды, по­читаемая камбоджийцами, он решил вначале уничто­жить их престиж и влияние.

Для этой цели он послал в Ловек двух сиамских мо­нахов, которым удалось дать королю под видом лекарст­ва одно средство, которое будто бы лишило его рассуд­ка. «Почувствовав себя больным, король обратился к этим двум бонзам, которые объяснили его болезнь при­сутствием статуи Будды... Правитель тотчас вызвал ра­бочих и приказал им сбросить вниз статую Блаженного; бонзы поторопились в Сиам с вестью об этом знаке не­уважения, вызвавшем негодование камбоджийцев; ли­шившись своего традиционного покровителя, они чувст­вовали себя беззащитными и готовы были безропотно покориться всякого рода несчастьям».

В это время сиамская армия овладела Коратом, за­тем, после длительного отдыха, начала продвижение к Сиемреапу. Там сиамские солдаты погрузились в две­сти пятьдесят джонок, пересекли озеро Тонлесап и ов­ладели провинцией Кампонгсвай. Другая сиамская ар­мия в двадцать тысяч человек, погрузившись на двести военных джонок, захватила провинцию Бассак, в совре­менном Южном Вьетнаме. Одновременно третья армия из десяти тысяч тямов села в Чантабуне на сто пять­десят морских джонок и направилась для захвата про­винции Бантеай Меас. Окружение Ловека было закон­чено.

Однако камбоджийцы тоже не бездействовали. Во всех провинциях, еще подчинявшихся Сатхе, был объ­явлен набор в армию; одна флотилия судов перегоро­дила Меконг, другая — озеро Тонлесап; тысячи рекви­зированных повозок подвозили довольствие войскам; но все это не могло задержать продвижение сиамцев, кото­рые заняли один за другим города: Срей Сантхор на Меконге, к северу от Пномпеня, затем Бассак, Кампонг-крабей, Баттамбанг, Ангкор; Бадаур, где находилась ставка командующего камбоджийской армией, был ок­ружен. Сорьопор, младший брат Сатхи, который оборо­нял город, узнав, что король и двор покинули Ловек, сделал вылазку, пробился через кольцо вражеских войск и занял Ловек, ибо прекрасно сознавал все его зна­чение.

Это был последний оплот; необходимо было любой ценой отстоять город. Осада началась. Камбоджийские хроники рассказывают о двух забавных хитростях, к ко­торым прибегли сиамцы, чтобы ослабить оборону горо­да. Согласно одной версии, король Сиама «приказал стрелять из пушек, заряженных серебряными монетами, которые камбоджийцы бросились собирать. Пока они удовлетворяли таким образом свою алчность, он со сво­ими войсками проник в город». По другой версии, город «в то время был окружен густыми зарослями бамбука, очень удобными для устройства засад. После первого приступа, не сумев вытеснить из этих зарослей против­ника, сиамцы начали стрелять в чащу из пушек сереб­ряными монетами, а затем, сняв осаду, ушли. Камбод­жийцы, чтобы собрать монеты, немедленно срезали весь бамбук. Подступы к городским укреплениям освободи­лись, и Пра Нарет легко овладел городом».

Некоторые хроники отмечают, что король Сиама при­казал отрубить Сатхе голову. Ему принесли кровь Сатхи в золотой чаше, и он омыл ею ноги, в то время как в покоях дворца гремели военные трубы. Эта вар­варская версия противоречит не только версиям других хроник, но и рассказу португальских и испанских авторов, свидетелей событий.

На самом деле Сатха бежал из Ловека. Кристобаль де Хакс рассказывает в связи с этим историю, которая несколько схожа с той, что мы приводили, говоря об осаде Ловека. Во время своего бегства в Лаос Сатха, чтобы уйти от сиамцев, которые «преследовали его по пятам, разбросал деньги по берегу реки, чтобы выиг­рать время, пока сиамцы их собирали».

Правдивы эти истории или ложны, несомненно од­но — окончательное падение города произошло в янва­ре 1594 г. Эта точная дата — первое такого рода явле­ние в истории Камбоджи; она подтверждается аннала­ми Аютии и свидетельствами европейцев. Город был разграблен до основания, а затем сожжен. Королевская сокровищница, священные книги, хроники, книги Зако­нов были уничтожены или вывезены в Аютшо. Сорьопор, защитник города, второй сын Барон Реачеа I и млад­ший брат короля, был увезен с семьей пленником в Сиам. Девяносто тысяч жителей города и окрестностей постиг­ла та же участь; многие нз них умерли в пути. Камбод­жа попала в отчаянное положение. Она перестала быть великой державой. Целая эпоха ее истории закончилась, эпоха ненадежного, полного случайностей существова­ния, которая последовала за периодом Ангкора, перио­дом камбоджийской экспансии. Новый период будет от­мечен ее дальнейшим упадком. Камбоджа попадет почти под полное господство иностранцев.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   18




©kzref.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет