Апагё 1Е5 кнмек5


Глава II ОТ ПРОТЕКТОРАТА К НЕЗАВИСИМОСТИ



бет16/18
Дата17.03.2018
өлшемі4.34 Mb.
#21269
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
Глава II

ОТ ПРОТЕКТОРАТА К НЕЗАВИСИМОСТИ
В предыдущей главе мы пытались показать, что ус­ловия, при которых возник французский протекторат в Камбодже, часто оказывались достойными сожаления. Он был навязан силой оружия, путем мощного давле­ния на личность правителя и пренебрежения традиция­ми и правами маленького миролюбивого и беззащитно­го народа, на протяжении веков страдавшего от усобиц и войн, который рвали на части соперничавшие между собой Вьетнам и Сиам. Несмотря на внешне пристой­ный статус протектората, это был самый настоящий ко­лониальный захват.

Но мы не можем не отметить, что колонизация, на­чавшаяся при малопривлекательных обстоятельствах, принесла Камбодже в конечном итоге мир, которого она, быть может, никогда бы и не узнала. Слаборазвитая страна, управляемая бездарными королями74; страна с жителями темными и невежественными, разоренными непрерывными войнами, почти нищими, страдающими от болезней, с которыми они не умеют бороться; страна, следы славного прошлого которой погребены под пылью развалин и поглощены лесом,— эта страна постепенно вернулась к нормальной жизни.

Если эта страна развивалась и становилась более цивилизованной, а ее жители обрели физическое и мо­ральное здоровье, если были построены дороги, школы и больницы, а руины славного прошлого были вырваны из объятий леса и реставрированы, то все это произо­шло благодаря Франции. И, как это ни парадоксально, но если 'Камбоджа в конечном итоге смогла сбросить колониальный гнет и стать независимым государством, вполне современной, культурной страной, призванной играть важную роль в сообществе азиатских наций, этим она также обязана Франции, даже если это и произошло против желания последней. Вот прекрасный пример двойственной роли колониализма!

Рассмотрим сначала административную организацию Камбоджи при протекторате. Она входила в Индокитайский Союз, созданный в 1887 г. и объединявший под единой властью генерал-губернатора Индокитая пять «стран» полуострова: Аннам, Тонкин, Кохинхину, Кам­боджу и Лаос. Генерал-губернатор был единственным представителем президента Французской Республики, обладал в соответствии со статусом правом издавать за­коны (в Индокитае был установлен режим «декретиро­вания»). В его подчинении находилась администрация, кроме того, он распоряжался в целях обороны Индоки­тая всеми его сухопутными и морскими силами. В его ведении также находился генеральный бюджет Союза. При генерал-губернаторе имелись различные сове­щательные органы: Правительственный совет по подго­товке административных актов, Большой совет по эко­номическим и финансовым вопросам, Совет военной и морской обороны, Высший совет по вопросам санитарии и гигиены. В эти советы входили преимущественно выс­шие гражданские и военные французские чиновники. Только в некоторых из них имелись представители на­селения, избранные местными ассамблеями, на обязан­ности которых лежало доводить до сведения француз­ской администрации о нуждах страны.

Помимо этого аппарата управления на низших сту­пенях существовал местный административный аппарат для каждой из стран Индокитайского Союза. В Кам­бодже существовал режим абсолютной монархии, но с подчинением ее Франции. Король издавал законы в форме указов, не спрашивая мнения своих подданных, которые обязаны были выполнять все его предписания. Но решения короля обретали силу только после рас­смотрения их представителем французского прави­тельства, который, убедившись в их соответствии духу протектората, ставил свою подпись рядом с подписью короля. Другими словами, король фактически не имел никакой власти.

Финансы камбоджийского государства находились в руках Франции, которая оплачивала административные расходы, а также расходы на содержание короля и дворца. Король, таким образом, оказался на положении чиновника, получающего жалованье от Франции с вытекающей отсюда зависимостью.

При короле имелся Совет министров, состоявший из пяти человек, или окхна. Каждый из них имел свои обязанности: они занимались внутренними делами, судопроизводством, дворцом, финансами и искусствами, тор­говлей и сельским хозяйством, военным делом, общест­венными работами и народным образованием. Важные вопросы решались сообща на заседаниях кабинета ми­нистров под председательством министра внутренних дел.

Успехи народного образования за годы протектората позволили генерал-губернатору создать консультатив­ные ассамблеи из представителей местного населения. В 1903 г. в каждом округе были проведены выборы в эти ассамблеи, которые занимались обсуждением вопро­сов местного характера. В 1912 г. была создана кон­сультативная ассамблея из местного населения, где местная элита могла обсуждать вопросы налоговой по­литики, административного и экономического порядка, представлявшие интерес для всего населения страны. Состав этих ассамблей частично был выборным, частич­но определялся решением камбоджийского правительст­ва. На них полагалось обсуждать бюджет протектората и высказывать пожелания по всем вопросам (кроме по­литических), по которым администрация хотела бы знать их мнение; вопросы, выносимые на обсуждение консультативной ассамблеи, должны 'были быть пред­варительно одобрены королем и генеральным резиден­том. Простого решения этого последнего достаточно было для того, чтобы распустить эти ассамблеи, поэто­му на них никогда не рисковали обсуждать проблемы, которые могли бы быть неприятны для администрации протектората.

Администрация протектората находилась в непо­средственном подчинении у генерального резидента, ко­торый был в свою очередь в прямом подчинении у гене­рал-губернатора Индокитая. Он играл при короле роль покровителя и надзирателя, следя за выполнением со­глашений, поддержанием общественного порядка, конт­ролируя любые действия камбоджийского правительст­ва. Кроме того, в его обязанности входило исполнение всех постановлений, законов и указов, изданных гене­рал-губернатором. Он имел право принимать меры по­лицейского порядка и мог осуществлять любые пере­мещения чиновников во французском и местном адми­нистративном аппарате. Другими словами, резидент был всемогущим, настоящим абсолютным монархом, от которого зависела жизнь и смерть его подданных. В его руках король Камбоджи был простой пешкой, которую он двигал по своему усмотрению на шахматной доске французских интересов.

Камбоджа была разделена на четырнадцать адми­нистративных округов, во главе каждого из них стоял резидент, глава местной гражданской администрации, состоявшей из большого числа чиновников. Он следил за соблюдением законов в своей провинции, контроли­ровал действия камбоджийских властей, составлял по­датные списки, следил за поступлением налогов, разби­рал судебные дела французов и камбоджийских поддан­ных Франции. Господство Франции в Камбодже было, таким образом, полным, распространяясь на всех — от короля до самого мелкого камбоджийского чиновника.

По соглашению о протекторате обе стороны имели строго разграниченные функции, каждая в своей сфере, в делах гражданских и уголовных. Так, в Камбодже су­ществовала двойная юрисдикция: одна французская, предназначенная для французов и ассимилированных лиц, другая — камбоджийская, предназначенная для камбоджийцев. Ни одна сторона не вмешивалась в де­ла другой. В принципе эта система была проста, но на практике трудна чрезвычайно из-за множества племен и народностей, населявших Камбоджу.

* * *


Нашу эпоху характеризует всеобщее движение за освобождение колониальных народов, причем это дви­жение возникает под влиянием элиты этих народов, элиты, которая сформировалась благодаря колониаль­ному режиму, хотя и выступает против него. Это явле­ние во всем мире теперь слишком очевидно, и нет ни­чего удивительного, что система, установленная в Камбодже французским протекторатом, представляла собой совершенный образец системы колониальной экс­плуатации, хотя и принесла значительную пользу кам­боджийскому народу. Эта система дала ему возмож­ность выйти из длительного состояния летаргии, в кото­рое он впал, после того как ушли в прошлое его великие короли. Именно протекторату Камбоджа обязана фор­мированием своей элиты, которая дала ей возможность добиться независимости и теперь управляет страной. Сам факт колонизации рассматривается как реальность, хотя и достойная сожаления, но характерная для всего XIX в. В этой связи колониальное правление Франции в Индокитае, если сравнить его с колониальными ре­жимами других наций в соседних странах, имеет не­сомненные преимущества для Индокитая, в чем можно убедиться даже путем беглого ознакомления с фак­тами.

Камбоджа — страна в основном сельскохозяйствен­ная. Ее главные культуры: рис, перец, кукуруза, хлоп­чатник, табак, шелковица, арахис, соя, сахарный трост­ник, индиго, сезам. Все они выращиваются здесь с не­запамятных времен; цель сельскохозяйственной служ­бы, созданной французами, состояла в том, чтобы вы­вести лучшие, наиболее подходящие для Камбоджи сорта и распределить их семена среди крестьян. Таким образом были достигнуты прекрасные результаты в от­ношении риса и хлопчатника.

Такое же положение было и в животноводстве; в стране по традиции разводили быков, зебу, буйволов, лошадей и свиней. Задачи ветеринарной службы со­стояли в том, чтобы учредить ветеринарный надзор, ко­торый позволил бы уничтожить или сильно сократить всякого рода эпидемии, в частности чуму, которая бук­вально опустошала стада. Поголовье скота значитель­но улучшилось благодаря селекции и правильному от­бору производителей, что ранее было совершенно не­известно камбоджийским крестьянам.

Леса занимают 40 тыс. кв. км, т. е. четвертую часть всей территории Камбоджи. Их эксплуатация велась беспорядочно, а сбывать продукцию фактически не было возможности. Благодаря усилиям лесной службы Индокитая удалось добиться более рациональной экс­плуатации лесных богатств страны; были селекционированы лучшие породы деревьев, что дало возможность организовать обширный экспортный рынок на Западе для этого главного богатства Камбоджи.

Не менее важно было наладить эксплуатацию рыб­ных запасов Камбоджи. Не говоря о морском побе­режье страны — берегах Сиамского залива, озеро Тонлесап и затопляемые леса представляют собой чрезвы­чайно благоприятную среду для разнообразных пород рыб и являются одним из самых значительных в мире водоемов с пресноводной рыбой. Площадь одного толь­ко озера Тонлесап равна 10 тыс. кв. км, и оно дает 100 тыс. т рыбы в год, что служит неоценимым источником питания для населения стран Юго-Восточной Азии, поскольку оно главным образом питается рыбой. Рыба потребляется в сушеном и копченом виде, а не­которые ее виды используют для приготовления прахок, нечто вроде сыра из рыбы, национального блюда Камбоджи, или для ныок-мам, особым образом вымоченной рыбы, употребляемой в пищу главным образом вьетнамцами. Работа научной службы рыбного хозяйства позволила заметно увеличить продуктивность, модернизировав средства лова и упорядочив правила рыболовства.

Развивать хозяйство страны было бы бессмысленно, если бы параллельно не развивались пути сообщения, не строились порты и торговые центры. В Камбодже шичего этого не было, и создание системы средств связи — одно из главных достижений Франции в материальной сфере. Благодаря деятельности Службы общест­венных работ, созданной в 1898 г., Камбоджа имеет теперь разветвленную сеть дорог, которая связывает ее с соседними странами, проходит через труднодоступные районы, где раньше единственным средством сообщения были повозки, запряженные буйволами, или же вер­ховые слоны. Большая работа была проделана для улуч­шения судоходства по Меконгу и Тонлесапу, для модер­низации порта Пномпеня. Были построены мосты и па­ровые паромы, которые так необходимы в стране, где многочисленные реки перерезают пути сообщения.

Деятельность Службы общественных работ проявилась также в осуществлении ряда крупных общественно полезных проектов — орошения земель, водоснабжения, строительства электростанций, распределения электро­энергии — строек, которые полностью изменили облик страны.

Более того, Франция сыграла крупную роль в духовной жизни Камбоджи, выполняя гуманную миссию носителя культуры, часто замечательную: например, она организовала санитарную службу в Камбодже. Интересно, что создание медицинской службы в стране связано с событиями 1885 г. Французский гарнизон тогда быстро сократился с 60 тыс. до 1200 человек, среди которых было много больных и раненых; врач военно-морской службы, которому пришлось заниматься и пехотой, сбился с ног: в его распоряжении было всего 20 свободных коек в казармах, медикаментов и перевязочного материала не хватало. Благодаря помощи из Франции были построены сначала амбулатория, затем больница. Когда спокойствие восстановилось, больница и несколь­ко амбулаторий были переданы в распоряжение мест­ной медицинской службы.

В период протектората в Пномпене и других круп­ных городах страны были выстроены большие современ­ные больницы; камбоджийские женщины все чаще поль­зовались услугами родильных домов, смертность и болез­ни в результате родов значительно уменьшились, легче проходил послеродовой период. Медицинское обслужи­вание охватило постепенно самые отдаленные районы страны. Я мог сам в этом убедиться, проработав много лет врачом в Камбодже. В главном городе каждой про­винции имелся французский врач. В его ведении была больница или амбулатория, где он оказывал бесплатную помощь всем местным жителям, которые к нему обра­щались. В сферу его деятельности входили самые отда­ленные районы, причем здесь ему помогали фельдшера или офицеры медицинской службы из местного населе­ния, которых он снабжал медикаментами и время от времени инспектировал.

Одной из его главных задач была борьба с эпиде­миями; как только староста деревни сообщал хотя бы об одном случае заразного заболевания, он немедленно выезжал на место для принятия необходимых мер. Кро­ме того, он периодически инспектировал свой район для проверки санитарного состояния и проведения профи­лактических прививок. Благодаря такому постоянному медицинскому наблюдению оспа, которая ранее опусто­шала Камбоджу, фактически исчезла, а другие эпиде­мии появлялись все реже.

В этом первостепенную роль сыграл Пастеровский институт. Он был основан в Сайгоне в 1890 г. по пред­ложению Пастера и провел большую работу по изготов­лению вакцин и сывороток. Его основатель Кальмет раз­работал противозмеиную сыворотку БЦЖ. Ерсен от­крыл здесь возбудителя чумы, создал филиалы институ­та в Пномпене и Ханое. Его заслугой является также организация борьбы с проказой.

Целью французской системы медицинского обслужи­вания была подготовка медицинского персонала из местного населения. Этого удалось добиться благодаря созданию Медицинского института в Ханое и медицин­ских школ в Сайгоне, а позднее и в Пномпене. Таким образом, стало возможным постепенно заменить фран­цузские кадры местными. В современной, независимой Камбодже вся медицинская служба на местах осущест­вляется камбоджийцами.

Раньше в Камбодже обучение было не обязатель­ным и проводилось только при пагодах; там дети обу­чались читать на камбоджийском языке и заучивали несколько буддийских молитв. Первая французская шко­ла была основана в 1873 г. Она имела такой успех, что постепенно подобные школы были созданы по всей стра­не. В последние годы протектората почти все кхумы, или округа, соответствующие нашим кантонам, имели начальную школу, работой которой часто руководил французский учитель. Школы при пагодах, к которым камбоджийцы привыкли, были сохранены, но «модерни­зированы» таким образом, чтобы программа их не от­личалась от программы светских школ.

Начальное образование в школах кхумов постепен­но усложнялось и расширялось благодаря созданию на­чальных школ с полной программой, а также основа­нию полной средней школы — колледжа Сисовата и ли­цея в Пномпене. Лицей Альбера Сарро работает нотой же программе, что и лицеи во Франции, и готовит к сдаче государственных экзаменов па степень бакалавра.

Искусство тоже не было забыто. В школе камбод­жийского искусства в Пномпене, основанной Ж. Гролье, преподавали камбоджийцы, владевшие древней традици­онной техникой. Здесь обучались будущие ремесленни­ки и скульпторы, ювелиры, гончары и кожевники. Кам­боджийские ремесленники продолжают создавать все­возможные изделия из чеканного серебра, лаки, статуэт­ки будд и другие поделки по мотивам кхмерских класси­ческих сюжетов, хорошо известных сейчас во всем мире.

Чтобы закончить обзор всего, что сделала Франция в Камбодже, нужно сказать о самом замечательном и наиболее бескорыстном ее создании — Французской школе Дальнего Востока — и о самом великолепном из ее свершений — реставрации Ангкора.

После событий XVI и XVII вв. и сообщений испан­ских и португальских авантюристов и торговцев Ангкор вновь был забыт и забыт весьма основательно. Пока принцы, недолговечные короли и узурпаторы боролись за сомнительную власть, уничтожая друг друга, лес продолжал поглощать развалины, а лианы все более опутывали покинутые здания. В XVIII в. только в не­скольких произведениях, таких, например, как «Путе­шествия философа», написанное знаменитым путешест­венником Пьером Пуавром, упоминается о существова­нии Ангкора. Единственным дошедшим до нас сообще­нием очевидца является краткий рассказ французского миссионера отца Анри Ланженуа, направленного в Камбоджу в 1765 г. по указанию Пиньо де Беэна. В 1783 г. он ненадолго посетил Ангкор, и его рассказ позволил нам установить, что в это время в храмах еще жили буддийские монахи и что туда приходили па­ломники, в частности из Сиама. Упоминание об Ангкоре содержится и в сообщениях Мурá.

В это же время начало развиваться французское востоковедение; в 1819 г. Ремюза опубликовал первый перевод воспоминаний Чжоу Да-гуаня; образованное общество узнало об Ангкоре, но считало его скорее го­родом из легенды, исчезнувшим навсегда. Новое откры­тие Ангкора в 1850 г. выпало на долю француза Эмиля Буйево, миссионера «Общества зарубежных миссий». Но о своем посещении он опубликовал лишь краткий рассказ, появившийся в печати в 1858 г. После него на знаменитых развалинах побывал англичанин Форест.

Если Буйево и был первым, кто вновь увидел Ангкор, то настоящая честь вторичного открытия этого города в январе 1860 г. принадлежит французскому естество­испытателю Анри Муо. Луи Фино справедливо замечает по этому поводу: «Если отец Буйево, этот неисправимый болтун, и побывал в Ангкоре до Муо, все же Муо пер­вый, кто сумел оценить и описать эти памятники». По­сещение Ангкора явилось для Муо настоящим откры­тием, как бы ударом грома. В своем рассказе об этом, опубликованном в 1863 г. в журнале «Ле Тур дю Монд», он сумел заразить общество своим энтузиазмом и пробудить в нем интерес к Ангкору, который с тех пор не угасал.

После Буйево и Муо посещения Ангкора становятся более частыми, особенно официальные посещения выс­ших чиновников протектората: адмирала Бонара в 1862 г., Дудара де Лагре в 1863 г.; кроме того, его по­сещали ученые: Франсис Гарнье, Луи Делапорт, Этьен Эмонье, который скопировал и привез в Европу первые надписи на старокхмерском языке. Они легли в основу изучения кхмерской истории.

В 1898 г. Поль Думер, только что создавший Индо­китайский Союз, принял решение выделить средства на открытие специального научного центра — Археологической комиссии Индокитая, которая два года спустя бы­ла преобразована во Французскую школу Дальнего Востока. Перед первым научным учреждением стояли громадные задачи; они были весьма актуальны, ибо в 1907 г., после того как Сиам возвратил провинции Баттамбанг и Сиемреап, перед этим учреждением вплотную встала задача сохранить памятники Ангкора.

Но прежде всего нужно было сделать эти памятники просто доступными, очистить их от растительности, ос­вободить основания храмов от слоя перегноя и мусора; нужно было топором прорубать дороги среди переплете­ния лиан, деревьев, бамбука и колючих кустарников, которые преграждали доступ к храмам. Работа, казалось, была свыше человеческих сил; нужны были энер­гия и энтузиазм Коммайя, первого хранителя Ангкора, которому помогали лишь камбоджийские кули, «воору­женные» небольшими корзинами, чтобы справиться с этой сверхчеловеческой задачей, особенно если учесть отсутствие средств, материалов, машин. Только с одно­го верхнего, лучше всего сохранившегося этажа Ангкор Вата пришлось удалить более 50 куб. м земли и два больших вагона корней, причем корчевание некоторых из них требовало по нескольку дней работы. «Корни по 20 см в диаметре вырывались кусок за куском при по­мощи метровых ножниц, специально изготовленных для этой цели». Коммай оставался там в течение долгих ме­сяцев; единственный европеец, он жил в жалкой соло­менной хижине «поблизости от прекрасных мощеных дорог прошлого, его пожирали полчища москитов из болот, окружавших Ангкор...».

Постепенно, однако, взгляду открывалось потрясаю­щее величие памятников, башни Байоиа с их ликами вновь смотрели на четыре страны света; город возрож­дался, вырванный из плена разрушительных сил тропи­ческой природы. Эта простая работа по расчистке по­требовала не менее двадцати пяти лет кропотливого труда.

После этого приступили непосредственно к реставра­ции памятников Ангкора и прежде всего укрепили части, грозившие обрушиться,— стены и капители. Затем Фран­цузская школа Дальнего Востока применила метод, ко­торым пользовались при реставрации в Афинах и на Яве: анастилоз. Это была настоящая реконструкция — головоломка, которая состояла в том, что вначале строе­ние разбиралось камень за камнем, все камни нумеро­вались, классифицировались, сортировались, так же как и все обломки, найденные на земле, в зависимости от места их падения, соединения и пазы очищались, а за­тем проводилась сборка всего здания, в случае необхо­димости использовались новые материалы для замены недостающих частей; на них ставили специальные по­метки; всякая реставрация скульптуры, лепки, украше­ний и орнамента запрещалась. Можно представить себе всю эту работу, когда нужно было при помощи деревян­ных лебедок и бамбуковых подпорок перемещать ка­менные блоки, весившие сотни килограммов, а иногда и несколько тонн.

Результаты были поразительны; об этом могут су­дить туристы, видевшие Бантеай Срей, Прах Палилай, Неак Пеан, великанов на воротах Ангкор Тхома. В то же время, идя навстречу любителям природы, некото­рые храмы были только укреплены и оставлены, так сказать, в их естественном состоянии, каткими их заста­ли и восхищались первооткрыватели Ангкора.

Труды Французской школы Дальнего Востока не ог­раничились реставрацией Ангкора. Ее исследователи шаг за шагом воссоздавали историю кхмеров, которую сами кхмеры полностью забыли. Эмонье, Фино, Седее терпеливо расшифровывали надписи на санскрите или старокхмерском языке, которые позволили воссоздать эту историю. Археологи Пармантье, Маршаль, Голубев, Гролье, Стерн и многие другие восстановили хроноло­гию памятников, историю кхмерского искусства от са­мых ее истоков, выяснили роль различных кхмерских правителей в создании этих памятников. Кроме того, нужно было сохранить бесчисленные статуи и произве­дения искусства, извлеченные из развалин. Для этого был выстроен в строго камбоджийском стиле музей Альбера Сарро в Пномпене.

Еще более удивительно то, что Франция, будучи хри­стианским государством, дала толчок расцвету буддиз­ма в Камбодже. Благодаря тому что были созданы Выс­шая школа пали и Буддийский институт в Пномпене, родилось целое поколение монахов, получивших обра­зование на основе аналитических методов лингвистики под руководством таких ученых, как Сильвен Леви, Фуше, Фино. Сейчас сотни молодых бхиккху75 поступают в институт, чтобы изучить канонические языки буддизма, углубленно толковать его тексты, готовить их критиче­ские публикации, образуя религиозную элиту, благодаря которой камбоджийский буддизм стал наиболее процве­тающим в Азии. Это было бесспорно бескорыстным де­лом, и Франция может этим гордиться.

* * *


Еще раз вернемся к истории Камбоджи, к тому ее периоду, который подвел страну к независимости. Сисоват умер в 1927 г., в возрасте восьмидесяти одного года, после двадцати трех лет мирного правления. Его сменил Сисоват Монивонг, правление которого, по крайней мере в первые годы, было спокойным; Камбоджа в это время достигла заметных успехов в области санитарии и ги­гиены и народного образования. Сисоват Монивонг был человеком интеллигентным и большим другом Франции, где он подолгу жил. Он даже числился в составе фран­цузской армии на положении иностранца и проходил службу в гарнизоне одного из городов на юге Франции. Он дослужился до звания бригадного генерала и очень этим гордился.

Последние годы его правления, к сожалению, были омрачены началом второй мировой войны, которая яви­лась для Камбоджи, как и для других колоний, перио­дом больших политических изменений. Воспользовав­шись поражением Франции в Европе в самом начале войны, Сиам напал на Камбоджу. Ни Франция, ни Камбоджа не могли оказать ему серьезное сопротивле­ние; сиамцы легко овладели двумя провинциями — Баттамбангом и Сиемреапом, но Ангкор остался за Фран­цией.

Монивонг глубоко переживал эту потерю и скорбел о том, что Франция не может защитить Камбоджу. Он по­кинул столицу и жил в своих владениях, в провинциях Пурсат, Кампонгспы и Кампот, проявляя все большее отвращение к делам, и отказывался даже говорить по-французски с посетителями, изредка навещавшими его. Моральное потрясение ухудшило состояние его здо­ровья, и без того плохого. Он наотрез отказался пере­ехать во дворец, где ему была обеспечена необходимая медицинская помощь, и умер 23 апреля 1941 г., подоб­но Нородому, в одиночестве и скорби, окруженный только членами семьи, женами и наложницами. Смерть избавила его от нового удара: три недели спустя Фран­ция подписала соглашение, признававшее за Сиамом право на захваченные провинции.

Во Франции еще до смерти Сисовата Монивонга за­думывались над кандидатурой преемника камбоджий­ского престола. Уже с момента, когда состояние здо­ровья Монивонга стало внушать опасения, начали по­дыскивать ему замену. По традиции сразу же после смерти короля должен был собраться Совет Короны, и нужно было предложить его членам уже подготовлен­ную кандидатуру, на которую можно было бы положить­ся, поскольку трон в Камбодже не переходил по на­следству. Принц Мониретх, старший сын короля Сисо­вата Монивонга, пользовался благосклонностью Жоржа Манделя, когда тот был министром колоний. Большой друг Франции, Мониретх, как и его отец, был офицером французской армии на положении иностранца. После объявления войны он вместе с младшим братом, прин­цем Монивонгом, прибыл во Францию и зарекомендовал себя наилучшим образом, сражаясь в качестве лейте­нанта в Иностранном легионе.

Этот выбор, однако, мог вызвать недовольство в Камбодже по династическим соображениям. После смерти Нородома Франция в лице Сисовата и Монивон­га оказывала покровительство младшей ветви королев­ского дома. Чтобы смягчить недовольство старшей вет­ви, необходимо было выбрать наследника из ее среды. Поэтому Франция отказалась поддержать кандидатуру Мониретха, поскольку он принадлежал к младшей вет­ви, и высказалась за кандидатуру принца Нородома Сианука, правнука Нородома по отцу и Сисовата по матери. Таким образом, он принадлежал одновременно как к старшей, так и к младшей ветви королевского дома. После смерти короля кандидатура Сианука была предложена Совету Короны; он был избран единогласно и провозглашен королем Камбоджи 25 апреля 1941 г. Принц Мониретх, которому тоже делали авансы, был очень расстроен тем, что его обошли, и сохранил навсегда по отношению к своему кузену враждебные чувства. По отношению к Франции он уже не испыты­вал такой благожелательности, как раньше, что и обна­ружил в критический момент нападения Японии.

Восемнадцатилетний принц Сианук спокойно учился в лицее в Сайгоне; ему надо было прервать занятия, чтобы вступить на престол. Юный, умный, привлека­тельный своей красотой и манерой держаться, спортсмен, хороший наездник, этот «очаровательный принц» сразу завоевал симпатии камбоджийского народа. 28 октября во время торжественной церемонии во дворце он был коронован золотой короной с длинным острием — симво­лом кхмерских королей, получив ее из рук генерал-гу­бернатора Индокитая адмирала Деку. Хотя старая тра­диция, установившаяся в 1863 г. во время коронации Нородома, сохранилась, позиции Франции в Камбодже от этого не стали прочнее.

После подписания маршалом Петэном перемирия в июне 1940 г. Япония, которая к этому времени завоева­ла Китай, начала проникать в Индокитай, явно стре­мясь к господству над всей Восточной Азией и установ­лению «нового порядка» для всех семисот миллионов ее жителей. 30 августа 1940 г. правительство Виши «признало доминирующими интересы Японии на Даль­нем Востоке как в области политической, так и эконо­мической»; в сентябре японцы получили право высадиться в Хайфоне и использовать французские аэродро­мы; в декабре Япония подписала с Сиамом договор о дружбе; 13 апреля 1941 г.— пакт о дружбе, нейтралите­те и ненападении с СССР. 7 декабря ее авиация бомбар­дировала Пирл Харбор, что привело к вступлению в вой­ну Соединенных Штатов.

Взамен уступок, сделанных Японии, Франция в те­чение некольких лет могла сохранять в Индокитае видимость власти: ее войска пользовались свободой передвижения, генерал-губернатор продолжал управлять французской администрацией, французский флаг по-прежнему развевался над административными здания­ми; но с этой видимостью власти было грубо поконче­но после японского переворота 9 марта 1945 г., который поставил Индокитай под прямой контроль Японии.

После этого на Дальнем Востоке события начали бурно развиваться: 6 августа 1945 г. была сброшена атомная бомба на Хиросиму, 9 августа — на Нагасаки, а 10 августа Япония капитулировала. Для Индокитая следствиями этой капитуляции были: выход Вьетминя из подполья и переход его к открытой борьбе, приказ о всеобщем восстании, отданный Хо Ши Мином 10 ав­густа, взятие Ханоя его войсками, отречение императо­ра Бао Дая 25 августа, провозглашение Хо Ши Мином 2 сентября 1945 г. независимой Демократической Рес­публики Вьетнам, высадка французских и английских войск в Сайгоне, долгая и кровавая индокитайская вой­на, которая привела к разгрому при Дьен Бьен Фу, под­писание Женевских соглашений в ночь с 20 на 21 июля 1954 г., раздел Вьетнама на две соперничающие рес­публики. Остановимся более подробно на том, как эти события отразились на Камбодже.

Начиная с 1943 г. духовное лицо, буддист «атяр» Хем Хиеу, преподаватель Буддийского института в Пномпе­не, возглавил в Камбодже движение против колониаль­ного режима. Его арест вызвал большую демонстрацию протеста, в которой приняло участие более двух тысяч бонз и огромное число камбоджийцев; но безоружные демонстранты были быстро приведены к порядку фран­цузскими войсками, а Хем Хиеу сослали на каторгу на о-в Пуло Кондор, где он и умер.

«Переворот 9 марта» был неожиданностью для фран­цузского командования в Пномпене. Полковник — ко­мандующий войсками — увидел утром, что его кабинет занят японским офицером, который сообщил ему, что тот является его пленником; французский полковник сдал оружие — такова была ответная реакция со сторо­ны оккупационных французских войск. Все оставалось в полном порядке вплоть до японской капитуляции в августе 1945 г., которая прошла так же спокойно и без малейшего сопротивления со стороны весьма дисципли­нированных японцев.

Помню, как я был удивлен, приехав в Сайгон в но­ябре 1945 г. в качестве врача медицинской службы Ин­докитая вместе с первыми частями французских войск, присланных из метрополии, когда увидел, что как в Сайгоне, так и в Пномпене порядок обеспечивался япон­скими солдатами в форме и при оружии, приветствовав­шими на японский манер всех французских офицеров.

Постепенно все больше французских войск стало прибывать в Камбоджу и другие страны Индокитая, но, столкнувшись с подъемом национального движения, Франция стала понимать, что лучшие дни протектората позади; новые указы правительства предусматривали создание федерации индокитайских государств, объеди­ненных в системе Французского Союза. Именно с уче­том этого состоялось обсуждение 7 января 1946 г. «модус вивенди», по которому должна была быть «в принципе» установлена независимость Камбоджи; он должен был быть дополнен новым договором, аннули­рующим договоры 1863 и 1884 гг. и устанавливающим новые отношения между двумя государствами. Но тем временем все больше французских войск прибывало в страну, становясь для французской администрации до­полнительным средством давления на местную общест­венность.

Новый договор был заключен только 8 ноября 1949 г. Он разочаровал камбоджийцев. Президент Сам Сари писал о нем: «Вместо независимости, которой все ждали, камбоджийцам предложили режим совместного управления, при котором Камбоджа делила свой суве­ренитет с Францией со всеми вытекающими отсюда ос­ложнениями». По этой причине камбоджийский парла­мент дважды отказывался ратифицировать этот до­говор.

Пока правительство старалось выиграть время, кам­боджийский народ, устав от ожидания, перешел к действию. Некоторое время спустя после возвращения французских войск был создан «Некхум Кхмер Иссарак» — «Единый национальный фронт», целью которого было вести совместно с Вьетминем борьбу против ко­лониализма, за независимость Камбоджи. У него было много сторонников среди рабочих, служащих и студен­тов, которые охотно вступали в его ряды; в августе 1946 г. он продемонстрировал свою силу, напав на французский гарнизон в Сиемреапе и захватив склад оружия.

Следующие три года шла партизанская война, кото­рая наносила большие потери оккупационным войскам и держала их в состоянии постоянной тревоги. Одновре­менно с этим по всей стране в районах и деревнях соз­давались народные комитеты, а принц Ютевонг, внук короля Сисовата, создал партию прогрессивных демо­кратов; он умер при таинственных обстоятельствах вско­ре после этого...

Сианук вообще не одобрял программы этой новой партии, с которой он позднее часто конфликтовал. Но­вый правитель был человеком либеральных тенденций. Он доказал это, когда уничтожил в 1947 г. абсолютную монархию, заменив ее монархией конституционной; тем не менее он частично сохранил автократические тенден­ции.

Так, в 1949 г. он не колеблясь принял решение о роспуске первого парламента, из-за того что в нем ре­шительно преобладали демократы; ввиду того, что но­вые выборы ничего не дали, он их снова отменил, и так продолжалось до тех пор, пока он не сформировал пар­ламент по своему вкусу. Он упрекал демократов в том, что они «играют в демократию», ведут страну к анар­хии и неспособны вырвать независимость из рук Фран­ции. Может быть, он был и не совсем неправ; люди из руководства демократической партии, которых я знал, представляли собой в большинстве молодых интелли­гентов, воодушевленных прекрасными идеалами, но со­вершенно не имевших политического опыта.

В 1949 г. победила революция в Китае. Французский генерал Ревер принял решение оставить Лангшон и Каобанг — французские посты на китайской границе, с тем чтобы сконцентрировать все свои силы в районе дельты. Так был открыт путь для проникновения ки­тайского оружия в Тонкин, Лаос и Камбоджу. Генерал Салан был отстранен. В Индокитай прибыл Де Латтр, чтобы принять командование, но было уже поздно.

В Камбодже в апреле 1950 г. был создан «Централь­ный комитет освобождения страны кхмеров»; решение об этом было принято па съезде двухсот делегатов, при­надлежавших ко всем слоям населения. В числе деле­гатов съезда было сто тридцать два представителя буд­дийского духовенства! Затем этот комитет был преобра­зован во временное правительство и, наконец, в прави­тельство национального сопротивления, создававшее свои органы управления в тех районах, которые нахо­дились в руках кхмеров, и руководившее войной с фран­цузскими оккупантами. Кроме того, было установлено сотрудничество между Кхмер Иссараком, лаотянцами из Патет Лао и правительством Вьетминя.

После смерти Де Латтра командование войсками в Индокитае перешло к генералу Наварре. Но его зна­менитый план уничтожения «мятежников» осуществить не удалось, как, впрочем, и планы его предшествен­ников.

В Камбодже одно высокое лицо прекрасно отдава­ло себе отчет в том, кто такие на самом деле эти «мя­тежники»: то был король Сианук. В письме, адресован­ном французскому правительству 5 марта 1953 г., он разоблачал истинные намерения Франции, стремившей­ся вернуть себе утраченные колонии. Он писал, что движение Свободных кхмеров имеет глубокие корни в народе, что члены Иссарака — выходцы из крестьян и горожан, поддерживаемые всем населением и боль­шинством буддийского духовенства.

Сианук указывал, что сила движения Свободных кхмеров основана на том, что Камбоджа до сих пор не имеет политической независимости. Он требовал от французских властей, чтобы они «передали королю и его правительству ответственность за управление стра­ной, чтобы они передали им прерогативы, которые до сих пор удерживает за собой Франция, чтобы дали воз­можность королю и королевскому правительству самим изыскивать средства, которые они сочтут необходимы­ми применить для осуществления своей власти и взя­той на себя ответственности...»

Король не получил никакого ответа. 18 марта он от­рядил двух сановников из своей свиты для вручения главе французского государства нового послания, быв­шего уже настоящим сигналом бедствия, в котором он говорил о «дезертирстве» лейтенанта и сорока солдат королевской армии. Он предупреждал Францию, что, если она немедленно не пересмотрит свою политику, вся Камбоджа присоединится к «мятежникам». Это бы­ло совершенно недвусмысленное предупреждение: если независимость не будет предоставлена, вся королев­ская армия может выступить против французских войск.

Ответ прибыл через двадцать четыре часа. Прези­дент Ориоль приглашал Сианука на ужин в Версаль. Но результат был не тот, на который Сианук надеялся; под покровом обычных заверений в дружбе ему дали понять, что его дальнейшее пребывание во Франции не­желательно и что ему «советуют» как можно скорее возвращаться в Пномпень. Вместо того чтобы последо­вать этому совету, он поехал в Соединенные Штаты, но был там холодно принят Джоном Фостером Даллесом, который, со своей стороны, тоже посоветовал ему вернуться к себе в страну и «помочь генералу Наварре выиграть войну против коммунистов». Все, что смог сде­лать Сианук,— это дать интервью газете «Нью Йорк Таймс», где он излагал свою позицию.

Это интервью наделало столько шума во Франции, что правительство решило начать переговоры с Кам­боджей. Однако предложения французской стороны бы­ли столь мало обнадеживающими, что сразу же после возвращения в Пномпень король 14 июня 1953 г. отбыл в Бангкок, правда, направив Франции свои контрпред­ложения: объявление полной независимости Камбоджи, в ответ на которое камбоджийское правительство берет на себя новые обязательства либо в качестве члена Французского Союза, пользуясь такими же правами, как английские доминионы, либо как союзник Фран­ции, заключив с ней договор о союзе или дружбе.

Вернувшись в Камбоджу 20 июня 1953 г., король, вместо того чтобы направиться к себе во дворец, в знак своего стремления к свободе выехал в ту часть страны, которая в составе трех из четырнадцати провинций об­разовала район, не подчинявшийся французским воен­ным властям.

В ответ на новое послание короля французы скон­центрировали свои войска в Пномпене, в частности на аэродроме, и установили орудия, направив их на коро­левский дворец; жителям-французам было роздано оружие, столица была окружена, а для подкрепления французского гарнизона прибыли вьетнамские и севе­роафриканские солдаты. Однако трудности, с которыми Наварра столкнулся во Вьетнаме, вынудили его в ско­ром времени вывести из Камбоджи французские вой­ска; военные приготовления против Сианука на этом закончились.

Правительство Ланьеля — Бидо пришло к власти. Стремясь повести дело «по-новому», оно предложило Камбодже «полную независимость», но с оговоркой, что Камбоджа останется в руках французского верховного командования до окончания войны.

27 июля Сианук ответил на это предложение, под­черкнув, что между обещанием Франции предоставить независимость Камбодже и требованием предоставить французскому верховному командованию «необходимые средства для обеспечения оперативного управления войсками, расположенными в восточной зоне Меконга», имеется противоречие. Он требовал исключения этой статьи из соглашения и ставил условием передачу Кам­бодже начиная с 1 сентября 1953 г. всей власти, в том числе командования войсками и полицией.

Трудности, с которыми столкнулась Франция во Вьетнаме, вынудили ее умерить свои требования; через четыре дня после ноты Сианука посол Франции в Пном­пене информировал премьер-министра Пен Нута, что Франция готова передать Камбодже всю полноту вла­сти, в том числе и командование войсками. Но во вре­мя обсуждения вопроса о командовании войсками вновь возникли те же трудности.

В этой обстановке 1 сентября 1953 г. Сианук решил впервые выступить с заявлением о политике нейтрали­тета, которая позднее принесла ему столько хлопот. Он обратился к Кхмер Иссараку и Вьетминю с при­зывом, в котором сообщал о возрождении в скором вре­мени независимой Камбоджи. В обращении к Иссараку он просил прекратить братоубийственную и бесцельную войну, ибо независимость Камбоджи, борьба за кото­рую являлась главной причиной восстания, будет вско­ре достигнута, и предлагал всем вернуться в родные места, где их встретят с распростертыми объятиями. Обращаясь к бойцам Вьетминя, он писал: «Хотя мы и не коммунисты, мы не будем бороться на стороне про­тивников коммунизма при условии, что он не будет си­лой навязан нашему народу».

Это была честная и прямая позиция. Однако нейтра­лизм, который стал отныне главной политической лини­ей независимой Камбоджи, вызвал на Западе всеобщее негодование, сопровождавшееся угрозами прекратить французскую и американскую помощь Камбодже. На эту угрозу Сианук ответил очень твердо: «То, что нас хотят лишить экономической помощи, если мы откажем­ся бороться против коммунистов вне Камбоджи, то, что мы обязаны считать коммунистов и коммунистические правительства своими смертельными врагами... то, что малые страны имеют право только на то, чтобы испол­нять приказы их великих «союзников или друзей», кото­рые только для самих себя оставляют право начать или закончить войну, не считаясь с желанием малой стра­ны,— все это нас глубоко волнует... Но Камбоджа тре­бует прежде всего независимости, а не помощи, какой бы она ни была».

Пытаясь соблазнить Сианука благами помощи со стороны Запада, из Вашингтона направили к нему сена­тора Ноуленда, посла США в Сайгоне. Он обрисовал Сиануку всю опасность такой политики, указал на не­обходимость борьбы с коммунизмом, условия которой требуют, чтобы Франция сосредоточила только в своих руках командование войсками в Камбодже, Лао­се и Вьетнаме; он просил его согласиться на эти усло­вия. Сианук, проявив большое мужество, категорически отказался. Но этот первый контакт с американцами по­ложил начало целой кампании по запугиванию и вме­шательству во внутренние дела страны.

Переговоры с Францией затягивались, и Сианук уг­рожал выходом из Французского Союза, если его тре­бования не будут удовлетворены. Франция, которая на­чинала испытывать серьезные трудности в Дьен Бьен Фу, вынуждена была умерить свои претензии. Она не требовала более баз для руководства операциями «на восточном берегу Меконга», а ставила вопрос лишь об обеспечении безопасности коммуникаций с Лаосом, ко­торый был главным плацдармом в операции Дьен Бьен Фу — проблемы номер один для Франции.

Эта проблема занимала не только Францию. Корея и Индокитай для западной дипломатии являлись кам­нем преткновения и осложляли международные отноше­ния. Поэтому в Берлине, чтобы решить эти две наибо­лее острые проблемы, в феврале 1954 г. на конферен­ции «великих держав» было решено собрать в Женеве конференцию азиатских стран.

В Камбодже переговоры с Францией шли черепашь­им шагом; потребовалось торговаться несколько месяцев, чтобы прийти 10 марта 1954 г. к соглашению, предо­ставившему Камбодже все основные права суверенного государства, в том числе и военную власть. В интересах истины следует отметить, что этим соглашением Кам­боджа была обязана в гораздо меньшей степени доб­рой воле французской стороны, нежели трудному поло­жению, в котором оказалась Франция: силы Патет Лао и Вьетминя были у стен Луанпрабанга, столицы Лаоса, французские базы в Сено и Саваннакете были окруже­ны, план Наварры терпел фиаско в Центральном и Юж­ном Вьетнаме, подкрепления для Дьен Бьен Фу поступа­ли с трудом, общественное мнение во Франции волно­валось и требовало окончания войны.

16 марта телеграмма генерала Наварры поставила французское правительство в известность о тяжелом положении Дьен Бьен Фу и о мерах, которые надле­жало принять в случае провала операции. 20 марта ге­нерал Эли выехал в Вашингтон с докладом, где отме­чалось, что без военной помощи со стороны США пора­жение неизбежно. Но обстановка складывалась в поль­зу переговоров, а не раздувания конфликта. Заявление Хо Ши Мина корреспонденту «Экспресс» еще более утвердило всех в этом мнении.

В обстановке ожидания неминуемого разгрома Фран­ции началась 26 апреля 1954 г. Женевская конферен­ция. В ней принимали участие «Большая четверка», Се­верная Корея, Китайская Народная Республика, кото­рую представлял Чжоу Энь-лай, впервые появившийся на международной арене, Демократическая Республи­ка Вьетнам, Камбоджа и Лаос. Председателем конфе­ренции был представитель Азии — министр иностранных дел Таиланда.

На ход конференции оказали основное влияние сле­дующие события: 7 мая Дьен Бьен Фу пал под ударами вьетнамской армии, а 18 июня правительство Ланьеля — Бидо рухнуло под ударами оппозиции, уступив место правительству Мепдес-Франса. Мендес-Франс пришел к власти, пообещав через три недели заключить мир или подать в отставку. В ночь с 20 на 21 июля 1954 г. со­глашение о прекращении огня в Индокитае было под­писано. Дискуссия о Корее зашла в тупик.

Вьетнам был разделен демаркационной линией, уста­новленной по 17-й параллели. Камбоджа и Лаос были признаны независимыми государствами; на их террито­рии не могли размещаться иностранные военные базы; Франция обязывалась вывести из этих стран свои вой­ска и соблюдать в дальнейшем их суверенитет, целост­ность и неприкосновенность их территории.

Итак, Камбоджа, наследница могучей кхмерской им­перии и великих королей Ангкора, пройдя через века упадка и расчленения своей территории, будучи поко­ренной иностранными государствами, добилась незави­симости и гарантии неприкосновенности своей террито­рии. Ее положение между двумя системами как в идео­логическом, так и в военном отношении было очень сложным. Каким образом удастся ей наиболее успешно выйти из сложившегося положения, заставить уважать свою независимость, признать свою концепцию нейтра­литета и добиться для себя в Азии подобающего поло­жения, несмотря на ее слабость, несмотря на то, что она вооружена только своей доброй волей? Именно об этом мы и будем говорить в следующей главе.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18




©kzref.org 2023
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет