Апологетика


Фундаментальный результат современной физики



жүктеу 2.66 Mb.
бет10/14
Дата19.02.2019
өлшемі2.66 Mb.
түріКонспект
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Фундаментальный результат современной физики состоит в том, что она вплотную подводит нас к необходимости изменения под-разумеваемой под физикой мета-физики. Мета-физическая реальность, под-разумеваемая классической физикой – это всепроникающий самотождественный эфир. Тщательно проанализировав предпосылки “классического” естествознания Кант показал, что начиная с Галилея метафизика природы превращается в метафизику материи, причем материи особого рода – “идеальной” материи вообще150[150]. Связано это с тем, что объективирующий метод познания, подразумевающий, как уже говорилось выше, с-равнение разно-родных сущностей с последующим вынесением этой разности за скобки и оставлением лишь структуры отношения, может считаться адекватным лишь в том случае, когда эти сущности качественно однородны. Обсуждая галилеевскую проблему идеализации как предпосылку превращения естествознания в математическую науку Кант пишет: “Чтобы стало возможным приложение математики к учению о телах, лишь благодаря ей способному стать наукой о природе, должны быть предпосланы принципы конструирования понятий /курсив авт., - К. К./, относящиеся к возможности материи вообще; иначе говоря, в основу должно быть положено исчерпывающее расчленение понятия о материи вообще. Это – дело чистой философии, которая для этой цели не прибегает ни к каким особым данным опыта, а пользуется лишь тем, что она находит в самом отвлеченном (хотя по существу своему эмпирическом) понятии, соотнесенном с чистыми созерцаниями в пространстве и времени (по законам, существенно связанным с понятием природы вообще), отчего она и есть подлинная метафизика телесной природы151[151]. Эта постулируемая Кантом материя вообще, которая только и делает возможной математизацию естествознания, в отличие от данной нам в ощущениях конкретной “объективной реальности” сама не является предметом чувственного восприятия и потому не имеет никаких эмпирически фиксируемых свойств. Она невесома, несжимаема, самотождественна, а главное – всепроникающа. “В этой невесомой, несжимаемой и всепроникающей материи, которая не дана эмпирически, а мыслится априорно, мы узнаем ньютонов эфир – Кант предпочитает называть эту особую реальность теплородом, как это делали многие ученые XVIII века. Мы видим, что эта материя выполняет действительно две функции: она гарантирует механическим машинам, экспериментальным установкам в широком смысле слова их идеальность … , с одной стороны, и она же обеспечивает “силовое напряжение” во вселенной, выполняя роль динамического фактора, с другой”152[152]. Но вот, в начале ХХ века эта незыблемая метафизика внезапно рухнула153[153]. И разрушение это было связано с разрешением Эйнштейном первого из сформулированных лордом Кельвином вопросов. Пытаясь объяснить, почему не удается обнаружить никакого сопротивления эфира движущимся телам, Эйнштейн предложил вовсе отказаться от гипотезы светоносного эфира, ограничившись всего двумя постулатами: во-первых, у нас нет способа, позволяющего в принципе определить, движется ли наша система отсчета равномерно и прямолинейно или она покоится, и во-вторых, все сигналы о том или ином положении дел передаются из одной системы отсчета в другую при помощи света. Придав этим элементарным физическим аксиомам строгий математический смысл, Эйнштейну удалось получить метрику пространства-времени, точнее говоря, математическую структуру пространственно-следственных связей. Таким образом оказалось, что структура “объективного” пространства-времени однозначно определяется характером электромагнитного взаимодействия, посредством которого как раз и осуществляется связь между различными системами отсчета154[154]. Иначе говоря, “объект(ив)ное” пространство-время, о котором идет речь в теории относительности, - и, шире, во всей физике, - есть лишь “пространство со-отнесенности”, априорно задаваемое нашим “объективирующе-каузальным” способом свет-описания: выделение частной группы отношений, - причинно-следственных (“световых”), - и определяет характер опосредуемой электромагнитным взаимо-действием телесности. Свет задает метрику физического пространства-времени. Собственно, в этом нет ничего неожиданного: сам исходный принцип “объективного” описания мира подразумевает, как уже говорилось выше, что мы описываем лишь структуру взаимо-отношений различных “частей” тварного мира, игнорируя их внутренную природу; свет же, как уже говорилось, – это тот феномен, в котором об-наруживает, “вы-све(т)чивает” себя природа. Действительно, все получаемые нами от внешнего мира впечатления - осязательные, обонятельные, слуховые, вкусовые и, разумеется, зрительные - имеют электромагнитную природу. Свет есть как бы по-сред-ник между светом человеческого разума, - lux’ом, - и внутренним светом твари, он полагает границу между видимым миром и миром невидимым, - и отсюда становится вполне естественным постулат теории относительности о скорости света как о максимально возможной скорости переноса физического взаимодействия: за этими пределами находится уже мир мета-физический155[155]. Таким образом, теория относительности возвращает, по существу, к тому, о чем говорил когда-то Гроссетест: свет есть начало воспринимаемой нами телесности, - телесности, понимаемой как способ отношения одной части мира к другой156[156]. Понятно поэтому, что адекватным языком для описания такого рода телесности оказывается язык теории групп. Пространство взаимо-отношений представляет собою своего рода “плоскость” той “научной картины мира”, на которую “проецируется” (объект(ив)ируется) об-лик бытия. Все попытки естество-ис-пытателей проникнуть в “суть” вещей (скажем, разогоняя сталкивающиеся элементарные частицы до колоссальных энергий) приводят лишь к “деформации” пространственно-временной метрики пространства отношений, (и отсюда - пресловутые “парадоксы” теории относительности: замедление времени, увеличение массы, сокращение размеров движущихся тел), но не позволяют нам “прорвать” это полотно, проникнуть за его пределы, непосредственно в сферу мета-физики, в сферу сути обнаруживаемых нами экспериментальных отношений157[157].

Всепроникающий самотождественный эфир был тем мета-физическим фундаментом, на который опиралась классическая “картина мира”. Метафизическая реальность, обнаруживающая себя в физике ХХ века, в первую очередь, в сфере микромира, принципиально иной природы – живая, не допускающая безусловной “фиксации”. Постичь ее, пользуясь прежними, объективирующе-расчленяющими методами – невозможно, ибо, как уже говорилось выше, в квантовой физике мы дошли до предела возможностей “объктивирующего” метода158[158]. Можно лишь попытаться наполнить формальную модель действительности живым содержанием159[159]. Залогом возможности такого наполнения оказывается, как это ни парадоксально, сама принципиальная ограниченность “объект(ив)ного” метода познания. Как уже говорилось, “объект(ив)ный” метод исследования ухватывает лишь внешнюю формальную структуру природных отношений, - а потому он принципиально открыт для содержательной, сущностной интерпретации.



Принципиальная ограниченность “объект(ив)но-интеллектуальных” методов познания была глубоко осознана Анри Бергсоном в начале ХХ века, - именно тогда, когда наступил кризис “объективной” науки. Бергсон подчеркивал, что интеллект и основанная на нем наука неразрывно связаны с практическими задачами, а потому интеллект односторонен: он видит в вещах только ту сторону, которая представляет практический интерес160[160]. Сам механизм сознания стоит, согласно Бергсону, в непосредственной связи с потребностью организации нашего воздействия на окружающий мир: интеллект не созерцает, а выбирает, - выбирает лишь то, что имеет практическую ценность, и опускает все остальное, совершенно не считаясь с его “бытийственной”, а не практической ценностью. По его словам человеческое восприятие является не зеркалом вещей, но “мерой нашего возможного действия на вещи, а значит. И обратно, мерой возможного действия вещей на нас”161[161]. Поскольку же цель интеллектуального познания – только в подготовке нашего действия на вещи, то по Бергсону это означает, что сам интеллект и основанная на интеллектуальных методах познания наука постигают не вещи, но лишь отношения вещей друг к другу, тогда как природа самих вещей оказывается недоступной для такого “объективного” познания. Таким образом, интеллектуальное познание оказывается познанием формальным, ухватывающим лишь внешнюю, поверхностную вы-явленность вещей. Неадекватность интеллекта реальности особенно ярко обнаруживается там, где интеллект обращается к попыткам постичь динамику мира, его процессуальность, - к попыткам познания движения, становления, развития. Невозможность непротиворечиво мыслить движение была глубоко осознана и ясно показана уже Зеноном Элейским162[162]. Связано это с тем, что статичная интеллектуальная форма оказывается неспособна вместить динамику движения. Однако, несмотря на принципиальную ограниченность интеллектуального познания, именно его формальность обусловливает эффективность интеллекта. Познаваема интеллектом форма оказывается имеющей практическую значимость именно в силу своей пустоты: будучи ничем не наполнена, она может быть наполняема бесконечным числом вещей. Именно в этой потенциальной наполняемости интеллектуальной формы и таится, по Бергсону, возможность преодоления принципиальной ограниченности объективного знания, возможность перехода из плоскости отношений в глубину осмысления.

Принципиальнаяо открытость для содержательной, сущностной интерпретации формально-математических “объект(ив)но-интеллектуальных” теорий чрезвычайно наглядно видна на примере квантовой механики. Как известно, всякая физическая теория состоит из двух взаимодополняющих (и взаимоопределяющих) друг друга частей: это, во-первых, конкретные рецепты связи используемых в теории математических символов с реальными физическими объектами, и, во-вторых, уравнения теории, устанавливающие математические соотношения между используемыми в теории символами. “Без первой части теория иллюзорна и пуста, без второй вообще нет теории. Только совокупность двух указанных сторон дает физическую теорию”, - указывает академик Л. И. Мандельштам163[163]. В прежней, “классически-объект(ив)ной” физике, связь математических величин с реальными вещами представлялась исходно ясной и предшествующей написанию уравнений: способы определения “длины”, “массы”, или “времени” казались самоочевидными. Основной проблемой теории являлось нахождение уравнений, т. е. установление “законов природы”. Напротив, в квантовой физике первоначально возник математический аппарат, оперирующий с величинами, о части из которых вообще было не ясно, что же они означают. Именно так, по их собственному признанию, поступали творцы квантовой механики Планк, Гейзенберг и Шредингер. Подобно Кеплеру, надеявшемуся построить систему мира как реализацию присущей душе идеи гармонии, создатели квантовой физики пытались умо-зрительно угадать “красивые” математические соотношения, надеясь на то, что сам критерий красоты физической теории сможет подсказть правильный результат164[164]. Лишь позднее появились так называемые “правила соответствия”, позволявшие сопоставить математическим символам квантовой теории реально наблюдаемые физические величины. Однако, использование угаданного формально-математического языка квантовой механики вызвало целый ряд трудностей. Прежде всего, было непонятно, какая же, собственно, реальность соответствует формально-математически вводимому понятию вектора состояния и к чему именно относятся предсказываемые теорией вероятности. Предложенная Максом Борном в 1926 году так называемая “вероятностная интерпретация”, согласно которой физическое значение имеет лишь квадрат модуля вектора состояния, представляющий собою плотность вероятности ожидаемого события, не является доказанной, - а значит и единственно возможной, - но лишь непротиворечивой165[165]. Формальный подход привел к тому, что и сейчас, спустя семьдесят лет после создания квантовой механики, не утихают споры о возможных способах ее интерпретации, - ведь способов различить интерпретации исходя из “внутренних”, одних лишь “естественнонаучных” соображений нет166[166]. Такой кризис понимания, утрата осмысления того, что же собственно происходит в сфере микрореальности, в той области, которая, как утверждает современная физика является фундаментом мироздания, есть лучшее свидетельство достижения предела возможностей “объективирующего” подхода. Современные теории позволяют нам эффективно предсказывать результаты экспериментов над микрообъектами, однако не позволяют “эзистенциально” понять, почему столь эффективным оказывается формальный математический аппарат физических теорий167[167]. Лишь обращение к той традиции, на почве которой выросла современная наука, - традиции христианской, - может позволить осмыслить формальные научные результаты и придать правильное направление вектору человеческого познания168[168].

 

Познание как именование



 

Пытаясь осмыслить место современной науки в контексте именующей себя пост-христианской цивилизации следует, прежде всего, подчеркнуть, что возникновение рациональной науки, - науки как теоретической системы, методически изучающей тварное естество, а не просто суммы разрозненных знаний, перемешанных с неотрефлектированными мифологическими представлениями о мире, как то было в различных языческих культурах, - своими корнями уходит в христианскую традицию. Дело в том, что именно христианское понимание тварного мира позволяет рассматривать его как своего рода “лествицу” в процессе богопознания и богообщения, а потому является стимулом к познанию самого тварного естества169[169]. Действительно, согласно библейскому повествованию мир сотворен Богом, т. е. не является ни иллюзией, не злом, но ???, ????? ??????? ... ????? ???w (Быт. 1, 31). Кроме того, в силу своей тварности, т. е. не-само-бытности, все творение со-причастно Божественному бытию и как бы несет в себе “отпечаток рук” Творца170[170]. Наконец, факт боговоплощения придает веществу мира возможность о-по-средо-вать связь с Творцом171[171]. Именно поэтому естественное созерцание - fushkhV fewriva, “рассматривание творений” – традиционно было одним из способов возвышения ума к Богу, ?????? ??? ???????? ???????? w ???? ... ???? ... ????? ... ????????? ?? ??w, ?? ???????? ?i??, ????????? ??????????, ?????? ???? (Рим. 1, 20), так что “готовый к широкому приему гостей”, т. е. открытый для Бога и внимательный ум, обращаясь к мыслям о природе и времени, встречает, по мысли прп. Максима Исповедника, в конце концов Самого Христа172[172]. Однако, придание твари статуса посредника между человеком и Богом чревато серьезными искушениями, ибо по мысли прп. Максима Исповедника, само это “видимое творение обладает и духовными логосами, питающими ум, и природной силой, услаждающей чувство, а ум извращающей”, а потому оно может быть названо древом познания добра и зла “как обладающее ведением добра, когда созерцается духовно, и ведением зла, когда воспринимается телесно173[173]. Значимость твари способна породить иллюзию ее само-достаточности. Иллюзия эта стала крепнуть в эпоху Ренессанса в связи с возрождением языческих тенденций, - а язычники, напомним, это те, кто, по словам апостола Павла, ??????? ? ????????? ????? ???? ?????? (Рим. 1, 25). Популярная тогда герметическая практика так называемой “естественной магии”, претендовавшей на овладение “тайными силами в природных телах” и тем самым на обретение власти над окружающим миром, привела к переориентации воли человека на внешнее овладение природой174[174]. И вот тогда, в стремлении преодолеть оккультно-магические тенденции неоязычества, католическая церковь попыталась противопоставить попыткам магического преображения мира его рациональное познание, позволяющее осознающему свое богоподобие человеку не только рационально постигать замысел Творца, но также и разумно переделывать мир, тем самым как бы завершая “недоделки” Творца.

Первые ростки естество-ис-пытания появились на исходе средневековья на латинском католическом Западе. Когда в эпоху крестовых походов в Европу начали проникать труды греческих авторов, языческая космология, попав на почву христианской культуры и соприкоснувшись с библейской теологией, начала приносить обильные всходы175[175]. Дело в том, что, как уже говорилось выше, христиане воспринимали этот мир как божий, - а потому, исследуя его, они могли надеяться обнаружить в творении воплощение замыслов Творца. Особое внимание средневековых богословов привлекали трактаты по оптике. Столь пристальный интерес именно к световым явлениям вполне естественен, - он обусловлен той ключевой ролью, которую играет свет в контексте христианской традиции176[176]. Согласно библейскому повествованию свет был сотворен Богом в первый день, что указывает на его фундаментальное место в иерархии бытия177[177]. Видимый свет – это символ178[178] “Света истинного” (Ин. 1, 9): “Бог, будучи Светом по естеству, проявляется в свете по подражанию, как Первообраз в образе”, – свидетельствует прп. Максим Исповедник179[179]. Когда же под влиянием знакомства с трудами античных авторов, выяснилось, что отражение и преломление света подчиняется непреложным математическим законам, средневековые теологи сделали вывод, что именно чрез математическое “расматривание творений” (Рим. 1, 20) открывается “невидимое Божие, вечная сила Его и Божество” (Рим. 1, 20). Один из первых “натур-теологов”, оксфордский профессор, францисканец Роберт Гроссетест (1175-1253), епископ Линкольнский, старший современник Бонавентуры (1221-1274) и Фомы Аквинского (1225-1274), учитель Роджера Бэкона (ок.1214-ок.1292), отводил свету главную роль в процессе творения мира. По мысли Гроссетеста свет есть единство материи и формы, - то, причастность чему и дает возможность телу быть телом, т. е. иметь протяженность. Поскольку ни материя, ни форма, из которых состоят тела, сами по себе никакой протяженностью не обладают, то именно свет и является такой телесностью, утверждает Гроссетест, - “ведь свет в силу самой своей природы распространяет себя самого во все стороны, причем таким образом, что из световой точки тотчас же порождается сколь угодно большая световая сфера, если только путь распространения света не преградит нечто, способное отбрасывать тень. Телесность же есть то, необходимым следствием чего является распростирание материи по трем измерениям ... свет есть то, чему таковая деятельность, то есть самого себя умножать и во все стороны тотчас же распространять, присуща по самой его природе”180[180]. В начале времен Бог творит световой зародыш мира, своего рода первоатом, в котором слиты воедино (перво)материя и (перво)форма, - нечто подобное сингулярному первоатому отца современной эволюционной космологии аббата Жоржа Леметра181[181]. В этом первоатоме как бы потенциально уже заключен весь мир. Поскольку же, по свидетельству Писания, Бог “все расположил мерою, числом и весом” (Прем. 11,20), то отсюда делался вывод, что свет распространяется из первоточки во все стороны в соответствии с математическими закономерностями, порождая все многообразие телесных сущностей. Таким образом, математические законы распространения света оказываются тем внутренним “каркасом” универсума, наличие которого обуславливает законо-со-образную структуру сотворенного мира (подобно тому, как математическая структура кристаллических групп предопределяет геометрическую форму кристаллов). Начиная с Гроссетеста в натур-теологии Запада свет стал рассматриваться как универсальная форма телесности, а значит - как фундаментальная субстанция тварного естества182[182]. Разумеется, и на православном Востоке свет притягивал к себе взоры, однако там световая мистика носила скорее созерцательно-аскетический и нравственно-практический, нежели отвлечено-умозрительный характер183[183]. Именно на католическом Западе мистика света все более приобретала характер отвлеченного умозрения.

Сегодня мы, похоже, достигли предела возможностей умо-зрительного познания. Для того, чтобы понять каким образом можно преодолеть его ограниченность, возможно ли проникнуть за грань объект(ив)ности, нам следует вернуться к истокам науки и попробовать понять причину возникновения объективирующего подхода к миру. Только осознав исходные, чаще всего явно не формулируемые предпосылки научного метода, обусловливающие, тем не менее, наличие несомненного предела объективации, сможем мы указать на истинное место объект(ив)ного знания и преодолеть его ограниченность, понять, что мир не ограничен лишь сферой познаваемой наукой объект(ив)ной материальности, но что есть нечто и за пределами объект(ив)ности, а также указать путь познания этой за-предель-ности184[184]. Собственно, изучение мира, разгадывание “загадок природы”185[185] и призвано понуждать нас к познанию сверх-мирного, к богопознанию, - свидетельствует один из крупнейших византийских богословов прп. Максим Исповедник. Непрестанную текучесть тварного естества прп. Максим называет “игрой Бога”, которая “приводит нас ... к тем вещам, которые суть истинны и никогда не расплываются”186[186]. “Как родители применительно к неразвитому состоянию своих детей, сначала дают им игрушки, просто для того, чтобы занять и заинтересовать их, отвлечь от бездеятельности и содействовать развитию их способностей, а потом уже дети начинают знакомиться с более серьезными предметами, - так и божественный Логос хочет сначала чрез красоту и разнообразие явлений чувственного мира заинтересовать и возбудить к познавательной деятельности человечество, чтобы, отрешаясь мало по малу от чувственной видимости и проникая в сокровенный смысл вещей, человек пришел к познанию самого Логоса, - поясняет мысль прп. Максима Исповедника А. И. Бриллиантов, - и в этом смысле познание природы имеет лишь преходящее значение. Кто познал чрез рассмотрение и изучение природы, в чем заключается истина, тот, видя невозможность объять умом все разнообразие явлений, в которых она проявляется в природе, естественно обращается мыслью от твари к самому Творцу и ищет других средств к более прямому Его познанию187[187].



Достижение предела возможностей объективирующего метода познания вовсе не означает достижения предела возможного знания вообще. Дело в том, что, как уже говорилось, описывая формальную вы-явленность мира, “объект(ив)ный” метод оказывается открытым для содержательной, сущностной интерпретации. Достигнув в сфере микромира предела понимания, мы должны, если хотим продвинуться дальше, попытаться пере-о-смыслить пройденный нами путь. Для этого следует вернуться назад, к исходным аксиомам, и четко сформулировать те постулаты, которые, - обычно неявно, - предполагаем мы в объективирующем познании. Предположения эти, как уже говорилось выше, состоят в том, что человек, построяя свои умозрительные модели мира, может, - по крайней мере отчасти, - постигать этот мир, с-равнивая свои умо-зрительные математические формы с формальной со-отнесенностью различных частей мироздания. Возможность эта основывается на фундаментальном предположении об изначальной со-устроенности человека и мира. Действительно, только этим и можно объяснить тот удивительный факт, что такой казалось бы “субъективный” метод исследования природы, - метод “наложения” человеческих умо-зрительных конструкции на живой мир и экспериментального их с-равнения с “объкт(ив)ной действительностью”, - позволяет получать результаты, обладающие предсказательной силой. Взятые “из головы” математические модели удивительно хорошо описывают внешний мир188[188] потому, что и человек и мир созданы единым Творцом, Который, по слову Писания, не только сотворил человека по “по образу” Своему, “по подобию” (Быт. 1, 26), но и “вложил
Каталог: assets -> files
files -> Тоо "Аксесс Энерго птэц-2" объявляет о проведении тендера по закупкам следующих материальных, финансовых ресурсов и услуг: раз
files -> Конверттерді ашу хаттамасы
files -> Конкурсқа қатысуға жіберу туралы хаттама
files -> «севказэнерго»
files -> Акционерное Общество «Северо-Казахстанская Распределительная Электросетевая Компания»
files -> «Павлодар облысы Екібастұз қаласы әкімінің аппараты» мм, 141200, Павлодар облысы, Екібастұз қаласы, Мәшһүр Жүсіп көшесі, 45-үй, анықтама телефондары/факс: 340856, электрондық мекенжайы: aitkeshova
files -> «Фармацевтикалық қызметке лицензиялар беру, қайта ресімдеу, лицензияның телнұсқаларын беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты
files -> Бағдарламасы Жосалы кенті, 2015 жыл Мазмұны


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет