Ббк я 19-6 [Жданов] ж 42



жүктеу 5.04 Mb.
бет13/25
Дата03.04.2019
өлшемі5.04 Mb.
түріКнига
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   25

Литература

1. Гегель Г. Соч. Т. 2. М.;Л., 1934. С. 374.

198

2. Эйнштейн А. Собр. научн. трудов. Т. 2. М., 1966. С. 75.



3. Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 1. М., 1965. С. 99.

4. Спиноза Б. Избр. произв. Т. 1. М., 1957. С. 278.

5. Эйнштейн А. Физика и реальность. М., 1965. С. 149.

6. Гегель Г. Соч. Т. 10. М., 1932. С. 267.

7. Лоренц, Пуанкаре, Эйнштейн, Минковский. Принцип относительности. М., 1935. С. 181.

8. Борн М. Теория относительности Эйнштейна и ее физические основы. М.-Л., 1938. С. 252.

9. Кант. Соч. Т. 2. С. 401.

10. Кузнецов Б.Г. Этюды об Эйнштейне. М., 1965.

11. Гегель Г. Соч. Т. 5. М.-Л., 1959. С. 152.
1967г.
СОЦИАЛЬНЫЕ ИСКАНИЯ НОРБЕРТА ВИНЕРА
Я уверен, что единственное, что может

спасти нас от самоуничтожения, – это разум,

способность распознать нереальность

большинства обуревающих человека идей,

способность пробиться к реальности,

скрытой за многослойной толщей лжи и

идеологий; разум не как вместилище знаний,

а как «своего рода энергия, сила, которая полностью

познается только в ее действии и результатах...»,

сила, «основным содержанием которой является

способность соединять и разъединять, понимать

и предвидеть». Насилие и оружие нас не спасут;

здравый рассудок может.

Эрих Фромм
Современная научная картина мира формируется усилиями многочисленной армии ученых и мыслителей. Но лишь немногие вносят ключевой, принципиальный вклад, определяя новое видение реальности, подлинно творческий синтез, меняя научную парадигму. В нашем столетии этот труд лег на плечи Эйнштейна, Вернадского, Планка, Бора, Павлова, Моргана, Гиббса, Хаббла, Пригожина, Хокинга и немногих других. К их числу надо отнести и Норберта Винера, отца кибернетики, науки об

199


управлении в технических, живых и социальных системах.

По установившейся традиции имя Винера ассоциируют с теорией информации, компьютеризацией, техническими средствами связи. Но, как известно, Винеру принадлежит труд «Кибернетика и общество», в котором он рассматривает социальные проблемы, перекликающиеся с новой областью знания. Винер не мог пройти мимо самых острых и драматических проблем нашего времени, не мог не размышлять о судьбах человечества. Он настороженно относился к любым догматическим взглядам, идеологическим системам; в частности, не воспринимал пропагандистских адаптированных штампов псевдокоммунистов.

Винер не мог остаться в стороне от трагических событий и тенденций рокового XX в. Как и другие ученые-мыслители, он сразу же сделал вывод из Хиросимы: «...с этого момента все человечество будет жить под страхом полного уничтожения» [1]. Этот вывод слишком труден для сознания: оно может сломаться, рухнуть под его тяжестью. Поэтому многие предпочли страусову позу, будто бы ничего особенного не произошло: ходит птичка весело по тропинке бедствий, не предвидя от сего никаких последствий. Кто-то в Лос-Аламосе даже поднимал бокал шампанского в честь «успеха в Хиросиме».

Мироощущение Норберта Винера проникнуто настроением пессимизма как вселенского, так и локального масштаба. В какой-то мере оно родственно и умонастроениям древних стоиков в эпоху надвигающегося крушения Древнего Рима, и эсхатологической мистики, и сциентистскому пессимизму Джеймса Джинса. «Мы в самом прямом смысле являемся терпящими кораблекрушение пассажирами на обреченной планете, – вздыхает Винер. – Мы пойдем ко дну, однако в минуту гибели мы должны сохранять чувство собственного достоинства» [2].

То новое, что связано с бомбой, Винер определил следующим образом: «Впервые в истории ограниченная группа в несколько тысяч человек получила возможность угрожать полным уничтожением миллионам, не подвергая себя никакому исключительному риску» [1, с. 289].

Фактически Хиросима открыла на планете эпоху массового террора. Если во всех предшествующих войнах, в том числе в ходе второй мировой войны, речь шла об открытии «легальных» столкновений регулярных армий, то с началом атомной эры на-

200

силие на Земле приняло террористический характер; разрушительные, деструктивные силы в обществе приобрели тотальный и вместе с тем бытовой характер. По данным статистики, за последние 20 лет на планете совершено более 40 тыс. террактов. Террором были не только угоны самолетов, но и «Буря в пустыне», Фолкленды, зарин в Токио, взрыв в Оклахоме; террор продолжается в Алжире, Шри Ланке, Кашмире, Афганистане, Эфиопии, Судане, в Анголе, Уганде и на Балканах, в Таджикистане и Чечне, в Мексике и Колумбии. Универсальный характер террора заставляет делать вывод о том, что человечество вступило в качественно новую стадию своего антагонистического развития, которое не сулит ничего хорошего. И никакие сладкозвучные сирены, поющие гимны «современной цивилизации», «западной цивилизации», не могут заглушить нарастающее тягостное чувство тревоги.



Норберт Винер своевременно и остро ощутил то, что ныне приняло наименование экологического кризиса. Вспомним один любопытный диалог:

«Вопрос: Д-р Винер, не изменяет ли человек окружающую среду свыше своей способности приспособления к ней?

Ответ: Это вопрос № 1. Человек, несомненно, изменяет ее чрезвычайно сильно, а делает ли он это свыше своей способности, мы узнаем довольно скоро. Или не узнаем – нас больше не будет» [1, с. 313].

Винер скептически относится к адептам бездумного розовощекого прогресса, основанного на легкомысленной эйфории. Как бы подхватив известную мысль Энгельса о нашей зависимости от природы, Винер отмечает, что изменения, вносимые нами в природу, являются «результатом возросшего господства над природой, которое на такой небольшой планете, как наша Земля, может оказаться в конце концов возросшей рабской зависимостью от природы» [2, с. 52].

История делает все более вероятным винеровский пессимистический прогноз. Планета уже не выдерживает техногенных нагрузок, хищнической эксплуатации ресурсов, слепых, стихийных, бездумных решений и действий. Истощение кислородного потенциала биосферы, опустынивание, кислотные дожди, озонные дыры, вымирание многих видов – все это результат слепого эгоистического интереса, бездумного своекорыстия, цинизма

201


общества потребления.

Винера интересуют причины и истоки этих драматических тенденций, что вполне естественно для ученого его масштаба. Он усматривает их в прогрессирующем обесчеловечивании общественных отношений, отмечая важнейшие исторические этапы этого процесса. Американский философ и психоаналитик Эрих Фромм некогда высказал глубокую мысль: «Человек технического века страдает не столько от страсти к разрушению, сколько от тотального отчуждения» [3]. Винер отметил главные моменты этого процесса.

Первая промышленная революция XIX в., по мнению Винера, была обесцениванием человеческих рук вследствие конкуренции машин. Несомненно, была великим историческим благом замена труда рук трудом машин, скромной энергии человеческого тела – неисчерпаемыми силами природы. Но Винер прав в своих сомнениях: «Если мы настаиваем на применении машин повсюду, безотносительно к людям, но не переходим к самым фундаментальным рассмотрениям и не даем человеческим существам надлежащего места в мире, мы погибли» [4].

Винер делает глубокое заключение о том, что развитие техники «дает человеческой расе новый, весьма эффективный набор механических рабов для несения ее трудов» [4, с. 76–77]. При этом человек попадает в отношения конкуренции с механическими рабами, «с другой стороны, всякий труд, принимающий условия конкуренции с рабским трудом, принимает и условия рабского труда, а тем самым становится по существу рабским. В этой формуле главное понятие – конкуренция» [там же].

Успеха на стороне труда в этой конкуренции можно добиться, лишь превращая, по мысли Энгельса, наемного раба в «довольного наемного раба», чего и добивается современный мир предпринимательства.

Вслед за первой промышленной революцией в XX в. последовала вторая, связанная с переходом к автоматизированным системам и целым заводам-автоматам, основанным на компьютерной технике и информатике. По мнению Винера, «современная промышленная революция должна обесценить человеческий мозг, по крайней мере, в его наиболее простых и рутинных функциях» [там же]. После этой констатации мысль ученого прорывается к действительно фундаментальному заключению:

202

«Тогда средний человек со средними или еще меньшими способностями не сможет предложить для продажи ничего, за что стоило бы платить деньги.



Выход один – построить общество, основанное на человеческих ценностях, отличных от купли-продажи» [там же]. В конце книги Винер вновь возвращается к этому центральному вопросу: «Мы больше не можем оценивать человека по той работе, которую он выполняет. Мы должны оценивать его как человека. В этом суть» [4, с. 310].

И далее со свифтовской, раблезианской, щедринской силой Винер сокрушает центральную догму современных западных и поспешающих за ними «петушком, петушком» прозападных теоретиков, будто на основе свободных рыночных отношений купли-продажи, присущих им обратных связей можно добиться социальной сбалансированности, уравновешенности, блаженного гомеостаза. Выводы Винера основаны на методах современной теории информации и теории игр, развитой фон Нейданом.

Вот как оценивает ситуацию отец кибернетики: «Во многих странах распространено мнение, признанное в Соединенных Штатах официальным догматом, что свободная конкуренция сама является гомеостатическим процессом, т.е. что на вольном рынке эгоизм торговцев, каждый из которых стремится продать как можно дороже и купить как можно дешевле, в конце концов приведет к устойчивой динамике цен и будет способствовать наибольшему общему благу... С сожалению, факты говорят против этой простодушной теории». Сторонники этой позиции пытаются опереться на теорию игр. Однако даже при двух игроках теория сложна. При трех и многих игроках «в подавляющем большинстве случаев результаты игры характеризуются крайней неопределенностью и неустойчивостью. Побуждаемые своей собственной алчностью, отдельные игроки образуют коалиции; но эти коалиции обычно не устанавливаются каким-нибудь одним определенным образом и обычно кончаются столпотворением измен, ренегатства и обманов. Это точная картина высшей деловой жизни и тесно связанной с ней политической, дипломатической и военной жизни... Здесь нет никакого гомеостаза». И совсем уж Щедрин: «Там, где собираются мошенники, всегда есть дураки» [4, с. 231].

И далее следует удивительная филиппика: «Дурак действу-

203

ет так, что его образ действий в общем можно предсказать в такой же степени, как попытки крысы найти путь в лабиринте. Одна политика обмана – или, точнее, заявлений, безразличных к истине, – заставит его покупать определенную марку папирос, другая побудит его, как надеется партия, голосовать за определенного кандидата или принять участие в политической охоте за ведьмами. Иллюстрированная газета будет продаваться благодаря некоторой точно установленной смеси религии, порнографии и псевдонауки. Комбинация заискивания, подкупа и устрашения заставит молодого ученого работать над управляемыми снарядами или атомной бомбой. Для определения рецептов этих смесей имеется механизм радиоопросов, предварительных голосований, выборочных обследований общественного мнения и других психологических исследований, объектом которых является человек; и всегда находятся статистики, социологи и экономисты, готовые продать свои услуги для этих предприятий» [4, с. 231-232].



Вряд ли нужно комментировать позицию Винера, ее можно лишь резюмировать выводом Фромма: «Следует запретить все методы «промывания мозгов», используемые в промышленной рекламе и политической пропаганде» [5].

Винера заботят угрозы этатизма, растущая милитаризация общества, нехватка социальной ответственности у лиц, «заботящихся о том, чтобы новые возможности использовались на благо человека, в интересах увеличения его досуга и обогащения его духовной жизни, а не только для получения прибылей и поклонения машине как новому идолу» [2, с. 167]. Он надеется на рост всеобщей образованности людей, интеллектуальной дисциплины, направленной на тщательное изучение любого дела. На современных неолибералов охлаждающим душем должны действовать суждения Винера о «западной» и американской цивилизации. Вот ее характеристика: «Чувство трагедии состоит в том, что мир не является маленьким гнездышком, созданным для нашей защиты, а огромной и в основном враждебной средой» [2, с. 167]. Современный человек, по мнению Винера, вопреки своим умениям «как делать – know how», в действительности мало знает, так что же делать на самом деле, и тут ему не может помочь пропагандистская или торговая реклама.

К сожалению, недостаточная осведомленность или знаком-

204


ство лишь с литературными политиками привели Винера к заключению о «доктрине марксизма, которая оценивает общество с точки зрения реализации им известных специфических идеалов человеческого благосостояния» [2, с. 120]. Нетрудно доказать, что в подлинном марксизме речь идет о благосостоянии лишь как о базе, подоснове универсального развития творческих способностей индивида, преодоления всех форм отчуждения человека от его гуманистической сущности. Марксизм солидарен с Винером в критике «торгашеской точки зрения».

Норберт Винер ставит центральный, фундаментальный вопрос общественного бытия: что является целью, основанием, сущностью общества? На протяжении долгих веков истории в его основании лежало стремление к прибыли; и это было неизбежно, закономерно, необходимо. Однако развитие общества на этом основании натолкнулось на предел, исчерпало себя, поставив человечество на грань самоуничтожения. В такой ситуации должно быть найдено иное основание бытия. И Винер справедливо предполагает, что основанием социального бытия должен стать сам человек, с его бесконечными способностями, творческими возможностями в сфере созидания, производства, познания, искусства и общения.

Далеко увел нас Норберт Винер в своих размышлениях, не столь веселых. Но он не был лишен и чувства юмора. И, находясь в преддверии века информатизации, он шутит: «Люди, избравшие своей карьерой сообщение, очень часто не располагают ничем, что они могли бы сообщить друг другу» [4, с. 141].

Эта шутка затрагивает очень серьезную тему, которой здесь нет возможности коснуться: кибернетика и мозг, информатика и высшая нервная деятельность. Подхватывая эстафету винеровского юмора, вспомним, какие возможности для обсуждения этой темы давали хотя бы щедринские герои. Градоначальник Прыщ имел голову, набитую трюфелями. Градоначальник Органчик содержал на плечах музыкальный инструмент, который играл лишь две пьесы: «Разорю!» и «Не потерплю!» А достославный градоначальник Иванов скончался от натуги, не сумев постичь начальственного указа. Эти предтечи искусственного интеллекта предварили последующих философских и иных «безголовцев» в нашей стране. Вот бы удивился им Винер!

205

Литература

1. Винер Н. Я – математик. М., 1964. С. 288.

2. Винер Н. Кибернетика и общество. М, 1958. С. 52.

3. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994. С. 299.

4. Винер Н. Кибернетика. М., 1968. С. 311.

5. Фромм Э. Иметь или быть? М., 1986. С. 209.


1995 г.
ВО МГЛЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ
Чтобы судить о правительствах и их

делах, надо подходить к ним с меркой их

эпохи и понятий их современников. Никто

не станет осуждать английского государственного

деятеля 17-го века, который в своих действиях

руководствовался бы верой в колдовство, если сам

Бэкон относил демонологию к разряду наук.

К. Маркс
Экспозиция
Видимо, не случайно профессор Массачусетского технологического института Лорен Грэхэм прислал мне свою книгу «Наука и философия в Советском Союзе [1]. Передавая книгу, нобелевский лауреат, выдающийся химик Роалд Хоффман сообщил мне, что ее автор хотел бы знать мнение о ней и при возможности побеседовать. Дело в том, что в книге помещена специальная глава – приложение «Лысенко и Жданов». Вся она во многом построена на догадках, предположениях и интуитивных прозрениях, – чего автор и не скрывает, выражая надежду на будущее, которое раскроет новые материалы для суждения.

Обращение Грэхэма весьма показательно еще и в том смысле, что ни один отечественный летописец науки, в том числе и Жорес Медведев, никогда не обратился с аналогичной инициативой. Мы ленивы и нелюбопытны? Или, как говорил великий Павлов о физиологах-агностиках: «Они хотят, чтобы их

206

предмет остался неразъясненным, вот какая штука!»



Несомненно, указанный предмет может быть разъяснен и уточнен. Хотя многое стерлось в памяти, многое подверглось испытанию в связи с известным девизом: история есть политика, опрокинутая в прошлое. Полезно сделать попытку дополнительного уточнения обстоятельств биологической дискуссии. При этом, да простит читатель обильное цитирование и некоторые минимально необходимые экскурсы биографического характера, без которых понимание обстоятельств было бы неполным.

В первую очередь мне напрямую хотелось бы ответить Грэхэму на его вопрос. А.А. Жданов никогда не имел поручений, связанных с руководством сельским хозяйством, никогда не отвечал за надои молока (почему-то это обвинение ему упорно инкриминировали в мариупольской печати), никогда не занимался делами ВАСХНИЛ и лишь эпизодически сталкивался с Лысенко.

Это не значит, что он не интересовался проблемами биологической науки. Как любому российскому интеллигенту, ему близки были споры вокруг эволюционного учения, проблемы естествознания. Это было в традициях семьи.

Отец учился в Петровско-разумовской сельскохозяйственной академии (ныне – Тимирязевка) и Московском коммерческом институте, но отнюдь не Тверском с/х техникуме, как пишут некоторые ленинградские правдолюбы. Первая мировая война не позволила ему завершить образование, пришлось ехать в Тифлис в школу прапорщиков. Но интересы его при обучении склонялись не к биологии, а к метеорологии и климатологии. К этим наукам он питал склонность всю жизнь, интересовался проблемой долгосрочных прогнозов, в частности концепцией Мультановского.

Конечно, в последующем, находясь на советской и партийной работе, он не мог не заниматься в Горьком или Ленинграде решением практических вопросов, связанных с сельским хозяйством. Но это не была собственно наука. Интерес к науке проявлялся в иных формах.

Отец систематически и последовательно собирал обширную библиотеку, в которой большое место было уделено книгам по биологии; они в предвоенное десятилетие публиковались

207

с невиданной интенсивностью. В 1935 г. Биомедгиз (был такой!) приступил к изданию многотомного собрания сочинений Ч. Дарвина. Одновременно публикуется «Философия зоологии» Ламарка, принципиально важная работа Ж. Кювье «О переворотах на поверхности земного шара» (1937 г.); выходит работа Ю. Либиха «Химия в приложении к земледелию и физиологии» (1936 г.). Становится доступным читателю труд Теодора Шванна «Микроскопические исследования о соответствии в структуре и росте животных и растений» (1939 г.); издаются труды Гиппократа, работы Клода Бернара (1937 г.), Эрнста Геккеля, Бербанка, Каммерера.



Буквально грохочет залп книг в области генетики: В. Иоганнсен «О наследовании в популяциях и чистых линиях» (1935 г.), Т.Г. Морган «Экспериментальные основы генетики» (1936 г.), Г. Меллер «Избранные работы по генетике» (1937 г.).

Н.К. Кольцов издает свой основополагающий труд «Организация клетки» (1936 г.); под редакцией Н.И. Вавилова выходят «Теоретические основы селекции растений» (1935 г.); И.И. Шмальгаузен публикует «Пути и закономерности эволюционного процесса» (1939 г.), В.И. Вернадский дарит миру «Биогеохимические очерки» (1940 г.).

Названные труды – лишь часть книг, сохранившаяся в домашней библиотеке отца и свидетельствующая о его интересе к биологии. Любители художественной литературы, истории, философии знают, сколько бесценных сокровищ мировой мысли стало в предвоенное десятилетие доступно советскому читателю. От Гомера, Плутарха, Светония, Аппиана, Плиния Ст. до Синклера, Драйзера и Роллана. Был издан практически весь Гегель. Выходят «Трактат об усовершенствовании разума» и «Этика» Спинозы, «Три разговора» Беркли, «Система трансцендентального идеализма» Шеллинга, «Новые опыты» Лейбница, «Левиафан» Гоббса, «Космология» Декарта, работы Гельвеция, Гольбаха, Робинэ, Ламетри, Дидро. Издаются работы Ньютона, Галилея, Гюйгенса. Не повезло, кажется, из классиков одному Канту.

Экономисты в эти же годы получили Адама Смита, Рикардо, Петти, Джонса, Родбертуса. В обиход вводятся труды основоположников идей социализма и коммунизма. Среди них Кампанелла, Томас Мор, Кабе, Фурье, Сен-Симон. И все – за 4-5

208

лет. Вот бы так сейчас.



С нескрываемым энтузиазмом А.А. Жданов относился к своему любимому детищу: Издательству иностранной литературы. Оно было создано после войны для того, чтобы знакомить советского читателя с лучшими новинками зарубежной науки. И не случайно в одном лишь 1947 г., за год до кончины А.А. Жданова, это издательство выпускает удивительную мощную серию принципиально важных книг, отражающих передний край биологической науки. Среди них всемирно и на века известная книга Эрвина Шредингера «Что такое жизнь с точки зрения физика?», «Организаторы и гены» К.Х. Уоддингтона, «Биохимическая эволюция» М. Флоркена, «История эмбриологии» Дж. Нидхэма, «Антагонизм микробов и антибиотические вещества» З. Ваксмана. Все это стало классикой.

Не случайно также, что в последующие годы характер книг по биологии, выпускаемых Издательством иностранной литературы, изменился. Были изданы такие пролысенковские работы, как «Советская генетика» А. Мортона, «Лысенко прав» Дж. Файфа.

Отношение А.А. Жданова к Лысенко было более чем скептическое. Надо сказать, после мимолетных встреч с ним он говорил о низкой внутренней и внешней культуре Лысенко, об отсутствии в нем интеллигентности. А что такое интеллигентность, А.А. Жданов знал не понаслышке.

Он происходит из семьи высокообразованных интеллигентов-разночинцев. Его отец, Александр Алексеевич, был инспектором народных училищ; где-то в архивах затерялась его научная работа «Сократ как педагог». До сих пор в нашем семейном архиве хранится пышная по оформлению Библия на арамейском языке. Ее привезли деду из Палестины ученики с посвящением «Александру Алексеевичу Жданову от слушателей Московской духовной Академии XLIX и L курсов, 23 сентября 1883 г.»

Моя бабушка со стороны отца, урожденная Горская, из рода высших служителей церкви в России, была замечательной пианисткой. Еще звучат в памяти ее исполнение произведений Листа, Шопена, Шумана, Чайковского, Грига. На них и был воспитан музыкальный вкус моего отца. В роду отца – «дядя Сережа», профессор астрономии Киевского университета С.К. Всехсвятский – создатель гипотезы солнечного ветра, романтической

209


концепции эруптивного происхождения комет.

«Покончить с хулиганским отношением к интеллигенции!» – эта мысль отца вошла в одно из довоенных постановлений ЦК ВКП (б). Но тут уже ловят и ликуют оппоненты: а как же Анна Ахматова?

Я не разделяю жестких эпитетов в ее адрес; в этом, видимо, мой оппортунизм. Но на вопрос об Ахматовой отвечу серией вопросов. Почему неистовый Виссарион столь неистово напал на Гоголя в своем знаменитом письме? Почему Чернышевский штурмовал Фета за стихи «Шепот. Робкое дыханье»? Почему Ленин в письме Инессе Арманд назвал Достоевского архискверным писателем? Почему столь резок был Плеханов в отношении Толстого, обозвав его большим барином, совершенно равнодушным к освободительной борьбе народа? Почему Бухарин совершенно невообразимо громил Есенина?

Тот, кто задумался над всем этим, придет к неизбежному выводу, что в среде российской интеллигенции существовали и существуют разные отряды, разные течения. Отношения между ними включали и сотрудничество и борьбу, иногда доходившую до резкостей. Сейчас этим, кажется, уже никого не удивишь, поскольку в наш атомный век применяемое при выяснении отношений оружие измеряется уже мегатоннами.

А.А. Жданов относился к революционно-демократическому крылу российской интеллигенции, к разночинцам в самом добром смысле. Отсюда его неприязнь к эстетству, салонному стилю, аристократизму, декадансу и модернизму. Вот почему, рассердившись на родственницу-мещаночку, которая любила твердить: «Мы – аристократы духа», он в сердцах сказал: «А я – плебей!»

В наши дни взаимные поношения в среде интеллигенции достигли таких градусов, какие не снились ни неистовому Виссариону, ни участникам идеалистических баталий 20-50-х гг. Это нуждается в анализе социально-классового характера, что не место делать в данной статье.

Что же касается социально-классовой природы идеологического ожесточения первых послевоенных лет, то она предельно очевидна. На нее указывает и Л. Грэхэм: холодная война вызывала соответствующий идеологический набат и в США, и в СССР. Подробнее здесь говорить на эту тему нет смысла.

Итак, когда отец узнал, что я занимаюсь проблемами био-

210

логии, он сказал потрясающую фразу: «Не связывайся с Лысенко: он тебя с огурцом скрестит». Я не прислушался к этому предостережению; он скрестил. Вот что этому предшествовало.



Уже на студенческой скамье в Московском университете мы с моим другом, ныне академиком О.А. Реутовым, сильно увлекались не только химией, но и биологией. Упомянутые мною книги по биологии в библиотеке отца не остались лежать нетронутыми. Мои интересы постепенно склонились к пограничной сфере – биоорганической химии. Под руководством Александра Петровича Терентьева пришлось синтезировать в ту пору лишь недавно открытый гормон роста растений – ауксин; на кафедре Марии Моисеевны Ботвинник занимался химией белка.

Знание немецкого языка явилось причиной тому, что после поспешного и досрочного окончания университета меня в сентябре 1941 г. призвали в армию по линии 7-го отдела ГлавПУРККА, отдела по пропаганде среди войск противника. Для темы статьи важно то, что мне пришлось вникать во все мрачные глубины нацистской идеологии, в подлинниках знакомиться с книгами Гитлера, Розенберга, с огромной литературой по расизму: от Гобино до Дарре и Гиммлера.

Но обосновывая расизм, фашистские идеологи опирались не только на труды и высказывания Гобино, Х. Чемберлена, Дизраэли, Шопенгауэра, Ницше, Вольтмана. Для придания наукообразности своим взглядам они широко цитировали работы Менделя, Вейсмана, Иогансена, Чермака, Корренса, де Фриза, тем самым сочетая и сращивая в сознании людей современную генетику с расизмом. Евгеника, человеководство – отдавали духом фашизма, и нельзя удивляться тому, что на так называемый вейсманизм-морганизм изначально пала тень от человеконенавистнической фашистской идеологии и политики. Тут надо было уметь отделить зерна от плевел.

В те дни мне в немалой мере помогла разобраться вышедшая в 1941 г. книга австрийского политика Эрнста Фишера (Виден) «Фашистская расовая теория». Не вдаваясь в интереснейшие проблемы, связанные с тогдашним и современным расизмом, скажу, что уже после окончания войны в 1945 г. я опубликовал в журнале «Октябрь» статью «Империалистическая сущность немецкого расизма», где, мне казалось, навсегда распро-

211

стился с этой темой. Тем не менее определенный негативный налет не в пользу современной генетики от встречи с расизмом у меня сохранялся.



Сильное влияние на формирование моего мировоззрения оказал замечательный труд В.И. Вернадского «Биогеохимические очерки», опубликованные в 1940 г. С тех пор она во многом определила мои философские суждения и экспериментальные начинания (в частности, под этим воздействием прошли работы по микроэлементам, керамическим удобрениям, экологическому моделированию). В том же журнале «Октябрь» через два года я опубликовал статью, пронизанную духом и идеями Вернадского о биосфере и ноосфере: «Влияние человека на природные процессы». Надо сказать, что о Вернадском в те времена знали меньше, чем о Фукидиде: настолько общество было далеко от его идей. Спустя полвека я с удовлетворением наблюдаю, как неофиты открывают для себя разные слова: экология, техносфера, антропогенный, и несут их на площади.

Упомянутая статья имела неожиданный резонанс, о чем позже. Скажу лишь, что работа над ней привлекла мое внимание к трудам Мичурина, сделала меня его сторонником. Очень жаль, что склеили в те времена термин «мичуринская биология», который отпугивает от работ великого организатора многих исследователей, особенно молодежь.

Кстати, о молодежи. В те годы, вернувшись после демобилизации на кафедру А.Н. Несмеянова в университет, я стал преподавать органическую химию биологам: вел семинары, практикум. Молодые ребята биофака были настроены по-боевому, рьяно отстаивали современную генетику, и я им обязан пониманием ряда научных проблем.

Неожиданными путями я вышел на знакомство с трудами академика Н.И. Вавилова. В те годы под руководством замечательного человека и ученого, впоследствии академика, Б.М. Кедрова мне пришлось заниматься подготовкой диссертационной работы о гомологии в органической химии. Работая в библиотеке, я натолкнулся на труды Н.И. Вавилова (они не были изъяты) по гомологии растительных видов, увлекся ими и включил изложение этих работ в рукопись диссертации. Вот тут-то Бонифатий Михайлович мне сказал: «Не надо». Он знал о судьбе Н.И. Вавилова, трагедия которого не была мне известна в те дни. Война была высоким хребтом, отделившим события

212

послевоенных лет от предвоенных. Сын известного чекиста Михаила Кедрова, мой учитель предупреждал меня тогда от опрометчивого для того времени поступка. Лишь позже мне удалось в «Вестнике Ленинградского университета» поместить статью «Гомология и олигометрия в биохимии», где исследования по гомологии Н.И. Вавилова нашли свое отражение.



Был у меня и другой источник знакомства с трудами Вавилова: книга под его редакцией «Теоретические основы селекции растений» из библиотеки отца. Там самим редактором в статье «Ботанико-географические основы селекции» написано: «Метод яровизации, установленный Т.Д. Лысенко, открыл широкие возможности в использовании мирового ассортимента травянистых культур... Метод подбора пар при гибридизации, учение Лысенко о стадийности открывает также исключительные возможности в смысле использования мирового ассортимента». Вавилов назвал работу Лысенко выдающейся. Другие авторы сборника – Говоров, Сапегин, Басова, Костюченко – поддерживают эту оценку. Как же относиться к Лысенко, если сам Вавилов...? Его отношение к Лысенко было сложным, противоречивым.

В общественном сознании утвердилось мнение о том, что существует прогрессивная мичуринская биология, которую возглавляет верный последователь Мичурина – Лысенко. Понадобилось время и усилие, чтобы расшатать это тождество. Надо было понять, что оказалось верным и что ошибочным во взглядах Лысенко, которого поддержал такой крупный ученый, как Вавилов.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   25


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет