Ббк я 19-6 [Жданов] ж 42



жүктеу 5.04 Mb.
бет16/25
Дата03.04.2019
өлшемі5.04 Mb.
түріКнига
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   25

Переосмысление
Последующие годы принесли немало для биологической науки. Результаты и последствия августовской сессии ВАСХНИЛ были повсеместно тяжелыми.

Сессия внесла резкое обострение и на других участках науки. Затевалась дискуссия в сфере физики с критикой теории относительности Эйнштейна и физического идеализма в квантовой механике. Надо сказать, что еще до кончины отца ему пришлось умерить пыл группы физиков МГУ, нападавших на В. Фока, Л. Ландау и других крупных ученых. Отец характеризовал их как нелепых гоголевских героев из «Ревизора» и «Мертвых душ».

Одной из попыток как-то нейтрализовать результаты Сессии было обращение к павловской физиологии, что могло бы переключить внимание от лысенковщины и противопоставить ей

251


нечто традиционно конструктивное в отечественной науке. Достаточно обратить внимание на то, что ни сам признанный лидер советской биологической науки, ни его идеологи (Митин, Презент) не принимали участие в павловской сессии. Они ее игнорировали, на что историки науки не обратили внимания.

В биологии же наступил процесс переосмысливания и переоценки ценностей, который шел волнообразно. Вскоре после августовской сессии быстро стал отходить от Лысенко один из дотоле ближайших его сотрудников – проф. В.Н. Столетов. Цицин и его товарищи, причисляя себя к сторонникам мичуринской биологии, продолжали наращивать конфронтацию с Лысенко.

Где-то в 1951 г. состоялась краткая беседа у Сталина, которая частично связана с проблемами биологической науки. Он упоминал о том, что в связи с августовской сессией ВАСХНИЛ очень много разговоров ведется о партийности в науке, на эту тему получено немало писем.

«В письмах ставят важные вопросы, которые требуют ясности. Так, товарищи нередко рьяно выступают за партийность; значит, беспартийный – ругательное слово.

Беспартийность была таковой, когда беспартийностью прикрывались, уходили от борьбы, маскировали свой отход к буржуазии.

У нас сложились новые отношения между партийными и беспартийными. Среди передовых ученых имеются как члены партии, так и беспартийные. Вспомним Мичурина, Лысенко, Павлова – они все беспартийные. Партийные и беспартийные в равной мере работают на пользу народа.

Можно понимать партийность в широком смысле, как борьбу за материализм, передовое мировоззрение. Но лучше говорить о коммунистической идейности».

Летом 1952 г. произошло событие, которое не только плохо освещено, но и недостаточно осмыслено. Где-то в июне мне позвонил заведующий сельхозотделом ЦК Алексей Иванович Козлов и попросил срочно зайти. Я прибежал к нему в другой корпус и застал крайне возбужденным. Он сразу выпалил:

– Я только что от товарища Маленкова. Он передал указание товарища Сталина: ликвидировать монополию Лысенко в биологической науке; создать коллегиальный президиум

252


ВАСХНИЛ; ввести в состав президиума противников Лысенко, в первую очередь Цицина и Жебрака; создать комиссию ЦК по подготовке предложений.

Внутренне я так и ахнул. Но делиться было не с кем, расспрашивать о мотивах такого решения – некого. Комиссия была создана. В нее Маленков, помимо Козлова и меня, ввел президента Академии наук СССР А.Н. Несмеянова, министра сельского хозяйства И.А. Бенедиктова и ... Т.Д. Лысенко.

Комиссия собиралась дважды, но ни к какому решению не пришла из-за обструкционистской позиции, занятой Лысенко. Страсти накалялись настолько, что Козлов, помнится, взывал даже к авторитету главы англиканской церкви Хьюлету Джонсону. Все было напрасно. А затем началась подготовка к XIX съезду партии, сам съезд. Дело спустили на тормозах. Но в кругах научной общественности началось отрезвление, бастионы Лысенко зашатались.

Чем же было вызвано решение Сталина? Есть точка зрения, что процесс катализировали физики-атомщики. В условиях развития атомной промышленности, возникновения радиологической опасности для работников производства, для военных при испытаниях осваиваемого оружия, в условиях угрозы ядерного нападения нужно было иметь надежные, научно обоснованные методы установления радиационной опасности, средства защиты от излучения. Необходимо было выяснить генетические последствия облучения, разработать методы лечения при радиационной болезни.

В этих условиях ничем не могли помочь натурфилософские рассуждения, ничего не предложили ни Лысенко, ни его последователи.

Необходимо было мобилизовать опыт тех, кто изучал действие радиации, в том числе жесткой, на живые ткани, кто имел опыт исследования рентгеномутантов. Физики требовали развития современной биологии, в первую очередь генетики.

Очень похоже на то, что развитие атомной промышленности и ядерного оружия оказались для Сталина решающим аргументом в пользу ликвидации монополии Лысенко.

В последующие годы, уже в Ростове, мне немало приходилось заниматься проблемами биологических наук. Директором Института биологии был выдвинут ранее оттесненный генетик

253

проф. И.Ф. Лященко, была создана лаборатория химического мутагенеза. На базе исследований замечательного ученого проф. А.Б. Когана развились исследования в области нейрокибернетики. Кстати, первый в мире институт такого профиля возник у нас в Ростовском университете.



В этой связи еще одно уточнение. Если Сталин выступал против современной генетики, то он никогда не ополчался на кибернетику. Напротив, в связи с космическими делами прилагались все усилия для развития вычислительной техники. Имел поручение и наш отдел науки содействовать академику С.А. Лебедеву в создании первых машин типа БЭСМ. Что и делалось.

Атаку на кибернетику начала «Литературная газета» 5 апреля 1952 г. статьей Ярошевского «Кибернетика – «наука» мракобесов». В конце 1953 г. в журнале «Вопросы философии» № 5 под псевдонимом «Материалист» публикуется статья «Кому служит кибернетика?» В том же году кибернетику обвиняют во всех смертных грехах издатели сборника «Теория передачи электри­ческих сигналов при наличии помех». В предисловии к этому сборнику говорится: «Все эти попытки придать кибернетике наукообразный характер с помощью заимствованных из другой области терминов и понятий отнюдь не делают кибернетику наукой – она остается лженаукой, созданной реакционерами от науки и философствующими невеждами, находящимися в плену идеализма и метафизики». Аналогичная позиция отражена в Кратком философском словаре» в 1954 г.

Мне в защиту кибернетики пришлось выступать, находясь в Ростове, на что и указывает Лорен Грехэм. Кстати, в Ростове прошли все нейрокибернетические конференции с международным участием.

Но в Ростове происходили и иные события.

Где-то осенью 1964 г. меня неожиданно пригласили в Ростовский обком партии и сообщили, что на следующий день я к такому-то часу должен быть на станции Крыловская Северо-Кавказской железной дороги, куда подойдет литер с юга. Там должен принять меня Никита Сергеевич Хрущев.

Это было совершенно неожиданно, хотя на протяжении многих лет нас связывали какие-то флюиды. Н.С. Хрущев с симпатией относился к моему отцу, нередко к новогодним праздникам даже присылал моченые арбузы.

254

В марте 1953 г. после известных событий три секретаря ЦК Суслов, Поспелов и Шелепин пригласили меня к себе и, спросив где я работал до аппарата ЦК (хотя они, несомненно, это знали), объявили, что мне и следует вернуться в Московский университет. Однако через неделю что-то произошло: меня вновь пригласила упомянутая троица и сообщила, что мне необходимо на пару лет уехать из Москвы для приобретения опыта местной партийной работы. Это была депортация. Были предложены Челябинский и Ростовский отделы науки обкомов партии. Я согласился на Ростов, где некогда раньше живал. Пара лет превратились в судьбу, но это уже другой разговор.



Было ясно, что кто-то вмешался в решение вопроса, и судя по составу троицы – не менее чем первый секретарь ЦК. Это не мог быть Маленков, отношение которого к нашей фамилии было известно. Это не мог быть Берия, в проскрипционных списках которого я имел честь числиться под номером 117 (об этом информировал меня зав. отделом административных органов ЦК КПСС Афанасий Лукьянович Дедов, который после ареста Берии был привлечен к разбору его архива).

Более того, летом 1954 г., когда я работал в Ростовском обкоме, неожиданно меня вызвали на ВЧ. Говорил Никита Сергеевич. Вот его слова: «Мы с Булганиным решили, что Вам следует вернуться на работу в Москву. Как Вы относитесь?» Я поблагодарил Никиту Сергеевича и сказал, что готов с полной энергией работать там, куда меня направит ЦК. Однако, по-видимому, не все вопросы решали Хрущев и Булганин: разговор не имел последствий.

Таково предисловие встречи в Крыловской. Станция расположена примерно в 100 км от Ростова среди чудесных кубанских степей. Я подъехал заблаговременно и оказался на совершенно пустом перроне. Внезапно из будки выскочил железнодорожник: «Вы такой-то?» – Да.

– Что же Вы не сообщили, вот и литер уже идет.

Я, разумеется, попросту не знал, кому докладываться, а литер действительно тормозил у перрона.

Открылась дверь. Меня пригласили в салон. Там стоял стол, застланный белой скатертью, на которой не было ничего, кроме маленькой коробочки с лекарствами. За столом в одиночестве сидел Никита Сергеевич, его первая реплика была ошеломляющей:

255

– Я тоже выступал против Лысенко, был его противником. Хрущев подробно рассказал, как ему на Украине пришлось вести борьбу за расширение посевов озимой пшеницы и сокращение яровой, поскольку последняя, несмотря на свои высокие качества, дает неустойчивые и низкие урожаи, плохо перезимовывая в южных районах. Позицию украинцев не поддержал Лысенко, подвергнув их критике на страницах печати. Хрущев полагал, что это выступление Лысенко было инспирировано Маленковым.



Что же изменило позицию Хрущева? По его словам, предложение Лысенко улучшить показатели молочного стада коров путем скрещивания с джерсейской породой. Эти «жирномолочные» джерсейские бычки получили на время широкое признание, благодаря очередному пропагандистскому шуму со стороны Лысенко. Вероятно, против этих бычков нечего возразить. Однако позже я выяснил, что и эта идея не была оригинальной. Попалась мне книга известного русского животновода Е.А. Богданова «Менделизм и теория скрещивания», изданная студентами Московского сельскохозяйственного института еще в 1914 г. Так вот, в этой книге рассказано о том, как скрещивание джерсейской породы с красным датским скотом или абердин-ангусами дает прирост жирности в молоке.

Наша встреча продолжалась до прибытия в Ростов, где состоялась немая сцена, почти по Гоголю. На перроне – члены бюро Ростовского обкома. Открывается дверь, и на ступенях вагона мы с Никитой Сергеевичем. То-то было удивление.

Однако до этого нам удалось еще обсудить несколько тем. Одну из них инициировал я.

Было совершенно естественным, что, приехав на работу в Ростов, я сразу же стал знакомиться с научным наследием Н.И. Вавилова, который создал на Северном Кавказе два центра исследования: Отрадо-Кубанскую и Майкопскую станции Всесоюзного института растениеводства (ВИР). По этой проблеме у меня возникла переписка с руководителем ВИРа, академиком Петром Михайловичем Жуковским. Я выражал беспокойство о судьбе вавиловского наследства. Вот что он мне ответил.

«Глубокоуважаемый Юрий Андреевич!

256


Благодарю Вас за доброе письмо. Отлично знаю, что Вы химик и философ, окончили два факультета. Но мимолетное знакомство наше состоялось на кафедре генетики у А.Р. Жебрака, Вы тогда ведали Отделом науки ЦК КПСС и интересовались генетикой. Я заведовал кафедрой ботаники в ТСХА. С тех пор совершилось множество событий. Я рад, что Вы стали университетским профессором.

В 1961 г. я добился освобождения от должности директора ВИРа. Работать стало невозможно. Лысенко снова стал Президентом, Ольшанский был Министром. В ВИРе опять вошли в моду завиральные идеи. Мне удалось уйти, и я был рад этому: мне надо было писать. В том же году я сдал рукопись 4-го издания «Ботаники» в издательство «Высшая школа», – она лежит там в холодильнике, ибо в ней упомянуты гены, ДНК, мутации, наличие внутривидовой конкуренции и пр., а в экспертной комиссии сидят «отборные молодцы». Далее, я взялся за 2-е издание своего труда «Культурные растения и их сородичи (систематика, география, цитогенетика, экология и происхождение)». Первое издание было переведено на английский язык и разошлось. Второе издание я готовил в двух томах (80–90 печ. л.). Первый том закончил и передал «Сельхозгизу». Но его тоже заморозили (боятся цитогенетики). Второй том ныне пишу и осенью закончу. Таким образом, уйдя из ВИРа, я получил возможность оформить свой долголетний материал. Директором ВИРа, по приказу Ольшанского, назначен был Сизов. Оба они – люди невежественные, бездарные, но ретивые в проведении сегрегации среди биологов.

Таким образом, я теперь не могу влиять на Майкопскую опытную станцию. Туда опять проник Тетерев, пират в науке о плодовых растениях. Хорошего специалиста Ковалева сдали на пенсию. Там нет вдохновителя, нет сплоченного идейного коллектива. Правда, коллекция переносится на новое место, это очень нужная операция, – но с

257


отходом Ковалева дело могут испортить. Лесосады вошли уже в широкую практику. Овощными делами ведает Д.Д. Брежнев, человек грамотный, но с овощами в СССР дело вообще обстоит очень плохо. Если бы Вы поехали на Майкопскую станцию и повидались с Николаем Васильевичем Ковалевым, – он рассказал бы Вам обо всей ситуации. Д.Д. Брежнев бывает там наездами из Ленинграда.

Во втором томе своей рукописи я половину посвятил ресурсам плодовых и овощных растений. Мне кажется, я пишу очень нужные, полезные книги, но я дервиш среди нынешних вельмож в биологии. Конечно, я буду добиваться опубликования, ибо я коммунист с 1940 г. и не намерен примириться с произволом околонаучных очковтирателей.

Благодарю Вас за Ваши ценные публикации, за доброе внимание.

С приветом, уважением и пожеланиями Вам здоровья и творческих побед

Ваш П. Жуковский».

Мне очень хотелось исполнить завет и пожелание П.М. Жуковского. Тем более, что проблемой «черкесских садов» на Кавказе занимались и Мичурин, и Вавилов. Бывал я и на Майкопской опытной станции.

И при встрече с Н.С. Хрущевым рассказал примерно следующее.

В предгорьях Западного Кавказа, в пределах Краснодарского, Ставропольского краев и Грузии, раскинулись обширные лесосады на площади нескольких миллионов гектаров. Происхождение их двоякое: с одной стороны, здесь растут дикие фруктовые деревья; с другой – одичавшие сады, некогда принадлежавшие черкесам, покинувшим свои селения по разным причинам еще в прошлом веке. В этом уникальном зеленом поясе растут груша, яблоня, алыча, вишня, черешня, кизил, терн, абрикос, а также лещина, грецкий орех, каштан, малина, черная смородина, крыжовник, ежевика и т.д.

Использование всего этого богатства организовано лишь в незначительной степени и носит кустарный характер. Население в горах Западного Кавказа пока редкое, и главными потребителями

258


фруктов и орехов являются, по-видимому, кабаны и медведи, основная же часть плодов каждый год пропадает, покрывая землю толстым слоем гниющей падалицы. Вместе с тем здесь мы имеем огромный резерв снабжения нашего населения фруктами, ягодами, орехами, витаминными концентратами.

Эта фруктовая целина, на мой взгляд, требует пристального внимания и освоения. Очевидно, здесь напрашивается несколько путей:

1) Организация сбора диких фруктов, орехов, ягод в существующих лесосадах. Выработка из них сухофруктов, консервов и витаминных концентратов с использованием портативных средств переработки, учитывая условия бездорожья.

2) Окультуривание диких лесосадов путем их расчистки, прореживания, подрезки деревьев, организации борьбы с вредителями.

3) Использование диких подвоев в качестве основы для прививки на них культурных сортов.

Специалисты-садоводы имеют опыт такой работы, и в первую очередь специалисты основанной Вавиловым Майкопской станции ВИРа. Эта станция представляет интерес еще в одном отношении. Она обладает богатейшей коллекцией фруктовых и овощных культур. Там растет 600 сортов яблони, 200 сортов груши, 6000 сортов овощных культур. К сожалению, малочисленный коллектив станции в основном занимается поддержанием и воспроизведением коллекции. В то же время эта коллекция может явиться серьезной базой для внедрения в нашей стране новых сортов плодовых и овощных культур, для широкой селекционной работы в области садоводства и овощеводства. Коллектив располагает интересным опытом по окультуриванию диких садов Кавказа, ему же принадлежит заслуга внедрения культуры чая на северном склоне Кавказа, в Краснодарском крае.

Мне представляется, что настало время освоению фруктовой целины Кавказа придать широкий государственный размах.

Такова была моя речь.

Хрущев внимательно выслушал меня и просил подготовить записку на имя его помощника А.С. Шевченко. Записка была подготовлена, направлена Шевченко. Но каких-либо действий не последовало, да и события приняли уже другой оборот.

259


Письмо П.М. Жуковского характеризует период «вторичного возвышения» Лысенко. Но этот период был кратким и весьма пестрым по характеру развернувшихся в науке процессов.

После открытия двойной спирали ДНК бурно стартовала молекулярная биология. Генетика превращалась в экспериментальную науку на молекулярно-химическом уровне. Сторонники научной генетики стали держать себя тверже, их уже не очень смущали ответные удары. Так случилось с изданием «Генетики» Лобашова. Многие прежние сторонники Лысенко начали отходить от него еще в период первого торжества. К ним относился проф. В.Н. Столетов. Он был одним из соавторов доклада на августовской сессии ВАСХНИЛ. Но очень скоро стал сомневаться в истинности и своих взглядов, и концепций Лысенко. Прошел недолгий срок, они разошлись, и Столетов помог Лобашову издать «Генетику», заслужив гнев начальства.

Я же в своих провинциальных весях делал что мог для развития генетики в Ростовском университете. Постепенно сформировалась у нас группа по химическому мутагенезу, в частности, на основе синтезируемых на нашей кафедре пирилиевых солей. В последующие годы пришлось касаться разных сторон биологии и сельского хозяйства. Писал и о дальнейшем развитии ленинского кооперативного плана (не опубликовал); включился в разработку керамических микроудобрений; готовил предложения о подготовке кадров грамотных агрохимиков для села в связи с обострением экологической обстановки (не приняли во внимание – а зря).

Отгремели ли битвы в биологической науке? Думаю, что нет. Не случайно в последние годы вновь замелькало имя Лысенко в зарубежных журналах во вполне благоприятном тоне. У него стали искать поддержку сторонники сальтационизма – учения о скачкообразном изменении органических форм.

Крайности сходятся. Когда-то Де Фриз развил теорию внезапных мутаций в генетическом материале. И вот враг генетиков Лысенко говорит о скачкообразном превращении видов: пшеница превращается в рожь, овес – в овсюг и т.д. Он стал заявлять, что кукушки не подбрасывают свои яйца в гнезда малых птиц, а рождаются из яиц этих пташек. Помню, в какой ужас пришел Александр Николаевич Несмеянов, узнав об этой теории.

260


Да и мне самому пришлось услышать сентенцию Лысенко: «Человек – не животное. Он не произошел от обезьяны, а развился скачкообразно». Так творческий дарвинист порвал с дарвинизмом.

За последние 50 лет, с момента открытия двойной спирали, биология сильно шагнула вперед, но многие ее проблемы еще ждут решения. Будем надеяться, что наука добьется здесь новых успехов с учетом тех трудностей и зигзагов, которые были в ее истории.

И еще один вывод постепенно сформировался в сознании. Он касается взаимоотношений между наукой и структурами власти: государственной и партийной. Он навеян размышлениями В.И. Вернадского: «Государство должно дать средства, вызвать к жизни научные организации, поставить перед ними задачи. Но мы должны всегда помнить и знать, что дальше этого его вмеша­тельство в научную творческую работу идти не может...»

Перед государством всегда стоят практические задачи: накормить, одеть, обуть, обустроить людей. Отсюда естественное желание получить помощь от науки в решении этих жгучих проблем. Но такое желание не должно оправдывать вторжение во внутреннюю логику, ее теоретические искания и выводы. Воздействие на науку извне непродуктивно. Напротив, социальный успех возможен лишь тогда, когда в своих действиях государство всемерно опирается на данные и рекомендации науки.


Литература

1. Grahan L.R. Science and Philosophy in the Soviet Union. N.Y., 1972.

2. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 471.

3. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 36. С. 394.

4. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 17.
1988 г.

261


ВОЗМОЖНА ЛИ ЭТОЛОГИЯ РАСТЕНИЙ?3*
И если туча оросит

Блуждая, лист его дремучий,

С его ветвей уж, ядовит,

Стекает дождь в песок горючий.

А.С. Пушкин. Анчар
Новая научная дисциплина, новая отрасль знаний никогда не рождается в полном блеске и законченном совершенстве, подобно Афине из головы Зевса. Возникновение новой науки всегда охватывает десятилетия предварительных поисков, синтеза и размежевания знаний.

Современная астрофизика ведет свое начало от первых лабораторных спектров атомов и никак не связанных с ними наблюдений над переменными звездами и темными туманностями. Лишь постепенно возникает понимание внутреннего единства природы самого объекта и метода его познания.

Особенно сложно и трудно формируется система, иерархия наук для живой природы. Современная биология включает в себя общенаучные дисциплины, охватывающие все живые объекты (биохимия, генетика), отдельные царства (зоология, ботаника, микробиология, вирусология), в их географическом (геоботаника, зоогеография) или историческом аспекте (палеонтология, палеобиохимия). Проблемами взаимоотношения организмов и среды занимается экология. Имеются и многочисленные частные биологические дисциплины, например, биомеханика или альгология.

«Исты» и «логи» расчленили единую материю жизни, хотя всем более чем очевидно, что целостность органической природы на нашей планете ныне не нуждается в доказательствах. Она основывается на глубоком родстве фундаментальных биохимических, генетических процессов, на общей химической структуре живого. Конечно, в рамках отмеченного единства функционируют резко различающиеся формы живого. Так, принципиальная грань, связанная в первую очередь со способом питания, разделяет растительный и животный миры.

262

Но история биологии шаг за шагом размывала слишком жесткие разграничения двух указанных миров, обнаруживая известную условность барьеров между ними.



Характерной особенностью животных является целостная реакция индивидов, связанная с их двигательной активностью. На этой основе за последние несколько десятилетий в рамках зоологии сформировалась наука о поведении животных – этология. У ее истоков стояли такие ученые, как Тинберген, Р. Шовен, К. Лоренц. Существенный вклад в науку о поведении внесла и отечественная наука, в первую очередь школа И.П. Павлова, а также ученые смежных направлений.

Этология животных возникла в результате объединения некоторых разделов экологии, физиологии животных, большого эмпирического материала об их поведении. Поведение животных выступает как их специфическая черта, связанная с активным движением, перемещением в пространстве, как целостная, приспособительная (адаптационная) реакция организма на факторы и воздействия внешней среды. Такая целостная деятельность индивидов составляет предмет этологии животных.

Хотелось бы подчеркнуть еще одну особенность поведения: оно не сводится к простому механическому соотношению стимул – реакция, но заключает в себе элемент ориентированности на будущее, приспособление к некоторым еще не наступившим, но грядущим ситуациям: птицы строят гнездо для птенцов, которых еще нет.

Поведение животных не исчерпывается их двигательной реакцией, механическими перемещениями. Известны их многочисленные «химические» реакции: каракатица прячется в облаке выброшенной ею темной жидкости, широко используются в живой природе яды, токсины, отпугивающие вещества. Особо важную роль играют химические «информеры», используемые для огораживания участков охоты и проживания особей, для извещения об их физиологических состояниях (аттрактанты насекомых, «метки» у хищников).

В поведенческой реакции внешний стимул обычно играет роль пускового механизма, который инициирует срабатывание внутренних моделей ответного действия, имманентных эволюционно-генетическим и адаптационным особенностям индивида.

263


Именно в этом – специфика поведения и отличие его от физиологического ответа на внешнее раздражение. Всякое поведение неизбежно включает в себя физиологию, но не всякий физиологический процесс является поведением.

Возникает естественный вопрос: является ли поведение исключительно специфической формой животного мира или его можно рассматривать как общий признак живого, включая и растительные организмы?

Как известно, не существует разграничительных линий между двумя царствами. На это обращал внимание Энгельс, который в подтверждение этой мысли писал: «Но нам нет даже надобности обращаться к сомнительной области промежуточных форм между растениями и животными; разве чувствительные растения, свертывающие при самом слабом прикосновении к ним свои листья или свои цветы, разве насекомоядные растения – лишены даже самого слабого подобия ощущения и даже всякой способности к нему?» [1].

Исследователи давно установили многообразные формы двигательных реакций растений. Их описали еще Теофраст и Плиний Старший. Сюда относятся изгибание побегов во время роста под действием поля тяготения, света, когда направление ответа организма определено вектором внешнего воздействия; двигательные реакции организма независимо от направленности стимула (раскрывание и закрывание цветов при изменении интенсивности освещения; движение мимозы при прикосновении), активные движения организма или клеток в направлении градиента воздействия (хемотаксис, фототаксис, геотаксис). Эти тропизмы, настии и таксисы широко представлены в растительном мире.

Движение растений – любимая тема исследований и размышлений Ч. Дарвина. С удивительным увлечением он ставит задачу «поднять растение на высшую ступень в системе живых существ» [2]. Изучая способность к движению лазящих растений, великий естествоиспытатель писал: «Самый интересный пункт в естественной истории лазящих растений представляют различного рода движения, которые они совершают в явном соотношении с их нуждами. Самые разнообразные органы – стебли, цветы, цветоносы, листовые черешки, средние жилки листа и листочков и даже, по-видимому, воздушные корни – все обла-

264


дают этой способностью» [3]. Изучению этих проблем уделял большое внимание украинский академик Н. Холодный.

В своем труде о насекомоядных растениях Дарвин отметил богатство и многообразие форм поведения росянок и других хищных растительных видов, способных к сложным реакциям в ответ на механические и химические раздражения. Зеленые водоросли и зооспоры у водорослей направляют свое движение в сторону солнечного света; такая поведенческая реакция связана с деятельностью специального клеточного органа – красного «глазка». Реакция зависит как от внешних условий, так и от состояния организма, в том числе от его возраста.

В результате длительных и кропотливейших исследований ныне выявлены биохимические механизмы, регулирующие рост, а тем самым и направление движения растений. К ним относятся, в частности, ауксины, цитокинины, гиббереллины.

В настоящее время постепенно раскрываются механизмы двигательных реакций растений. Как известно, последние лишены мускулатуры, и движения органов обусловлены изменением тургора тканей. Ныне из различных видов акаций, мимозы, гледичии выделены «гормоны движения» растений – тургорины. Строение одного из них приведено на схеме

Важнейшей особенностью поведения живого является сформулированный П. Анохиным принцип опережающего отражения, т.е. формирование реакции на будущую ситуацию. Такая детерминация будущим характерна и для некоторых растений: после совершения дневного круга головки подсолнуха уже вечером направлены в сторону утреннего солнца, которое еще не взошло; цветы усиливают свой аромат к вечеру, хотя ночные насекомые еще не летают.

Известны «сонные» движения листьев, например, у клевера,

265

который складывает их на ночь. Некоторые растения, в частности ковыль, свертываются в трубку в условиях засухи. Растения реагируют на свет и поле тяготения, на химические и термические градиенты, на прикосновение, электрические поля и травмирующие воздействия. Наблюдаются суточные движения стеблей, пе­риодические движения цветов, создающие своеобразные цветочные «часы». Известны баллистические механизмы, связанные с распространением семян, а также химических защитных веществ.



Кто не знает движение шляпок подсолнуха, гелиотропа и ряда других растений, движение пестиков и тычинок, раскрывание и закрывание цветов в зависимости от освещенности, времени дня и ночи и других внешних факторов. Этим давно подмеченным процессам посвящена большая литература, и еще натурфилософы прошлого века оценили их как «поведение растений» [4].

Ныне весьма развилась экология растений, описывающая многообразные формы взаимоотношений организмов с окружающей средой. Но термин «экология», расплываясь в понятии взаимодействия организма и среды, несколько затеняет активную роль организма в этом процессе. Именно резко выступающая поведенческая активность животного во взаимодействии со средой заставила выделить из общеэкологического подхода этологический. Видимо, настала пора применить этот подход и для растительного мира.

Особенностью большинства растений, которая отличает их от подавляющего большинства животных, является их прикрепленность к субстрату. Это психологически затрудняло формирование отологического подхода.

Однако жизнь не сводится к механике, к пространственным перемещениям. Типичное для животного мира механическое поведение особей, определяющее в преобладающей мере их этологию, не может быть некритически перенесено на растительный мир. Механическое движение для растения – не единственная и, может быть, не главная форма поведения.

Ныне выяснились богатейшие возможности, особенности и специфика групповых, внутривидовых и межвидовых отношений растений, многоцветная палитра связей растительных организмов с представителями иных живых форм: насекомых,

266


микроорганизмов, животных и др. В последние десятилетия данные экологии, биохимии, физиологии растений, формирование таких научных направлений, как химическая и биохимическая экология, прокладывают путь этологическому подходу.

Коренная особенность растения – его синтетическая биохимическая способность. Растение – величайший химик-синтетик, и специфику его поведения, в отличие от животных, следует искать не столько в области механических движений, сколько в сложнейших химических отношениях растения с окружающим миром: внутри популяции, между различными видами. И этология растений возможна как наука, изучающая не только механические, но и химические реакции растительных организмов на воздействие факторов окружающей среды.

М. Барбье во «Введении в химическую экологию» отмечает: «Именно из-за сложности взаимоотношений между растениями мы так мало о них знаем – в особенности, когда дело касается ассоциаций, состоящих из множества видов... Роль химических взаимодействий в формировании популяций у растений и процесс образования ассоциаций различными видами – вопросы, совершенно еще не решенные. Здесь открывается поле деятельности, требующее сотрудничества экологов, биологов и химиков» [5].

В 1937 г. немецкий исследователь Г. Молит обобщил наблюдения, свидетельствующие о влиянии одного растения на другое, и дал этому явлению название аллелопатии. При этом имеются в виду взаимодействия как благоприятствующие росту и развитию организма, так и тормозящие, угнетающие растительный индивид.

Немало примеров сложных биохимических взаимодействий растений приведены в сводке Дж. Харборна «Введение в экологическую биохимию» [6]. Речь идет об аллелопатических взаимодействиях, составляющих основу химической конкуренции высших растений, на что обращал внимание еще де Кандоль.

Интереснейший анализ химического поведения растений содержится в сводке Рейса «Аллелопатия», в сборнике «Учение об аллелопатии» [7].

Явление аллелопатии укладывается в дарвиновскую концепцию эволюции видов через конкуренцию за условия выживания в ходе естественного отбора. Но аллелопатия не сводится

267


к конкуренции за ресурсы внешней среды. Напротив, она отражает тот факт, что одно растение добавляет в окружающую среду химическое вещество, воздействующее на другое растение. Это уже не столько «конкуренция», сколько «химическая интерференция» живых существ. Такое взаимодействие осуществляется и в воздухе, и в воде, и в почве. Его носителями являются соединения разнообразнейших классов: терпеноиды, флавоноиды, полиацетилены, производные фенола, фурана, тиофена, стероиды, пурины, хиноны, органические кислоты, лактоны – несть числа. Выделяемые растениями во все среды, они создают фантастический по своему богатству химический мир вокруг нас, о котором пока мы знаем крайне мало. Велик спектр антибиотических веществ, регулирующих взаимоотношения растений с насекомыми, грибами и микроорганизмами. Растениями эти химические агенты использу­ются для адаптации видов и организации сообществ. В ряде случаев уже нельзя избежать термина «химическое поведение» растений. Так, установлено (Кепп), что подсолнечник выделяет в почву специальный фитотоксин – хлорогеновую кислоту, с помощью которой подавляет окружающую флору:

В условиях дефицита фосфора в почве подсолнечник начинает производить значительно большее количество токсина, подавляя рост конкурентов, использующих то же питательное вещество.

Установлено, что при нехватке азота в почве некоторые растения усиливают синтез токсических алкалоидов, которые выделяются корнями. Эта стратегия имеет двойную направленность: во-первых, подавляет растения других видов, а во-вторых, приводит к самоотравлению – для ограничения численности собственной популяции. Так возникает пресловутое самоизреживание ра­стений. Это, в частности, относится к плантациям кофе, где растения с помощью кофеина могут подавлять развитие своих собственных семян.

268


Формирование этологии растений возможно лишь при комплексном подходе к механическим и химическим формам адаптации и поведения. Развитие ее потребует тщательного рассмотрения структуры и механизма работы рецепторов раздражения, путей проведения возбуждения, работы эффекторов. Ныне накоплено немало материала в области электрофизиологии растений, который должен быть использован при построении теории поведения.

Вычленение предмета этологии растений, несомненно, позволит обнаружить неизвестные еще формы поведения растительных организмов, установить новые связи и зависимости в живой природе. Потребуется немало усилий, чтобы раскрыть механизм поведенческих реакций, их эволюционную роль, происхождение, генетическую детерминацию и фенотипические особенности. Ви­димо, здесь немало наблюдений и выводов будут полезны при возделывании практически ценных культур.

Естественные биоценозы, обеспечивающие нормальные условия развития организмов, предполагают совместное существование представителей различных видов. Нарушением этого установленного природой порядка является доминирующая в растениеводстве практика монокультуры; она рвет естественные связи живого, лишает организмы необходимой поддержки, уничтожает симбиотические и аллелопатические взаимодействия. Монокультура фактически – уродливая форма хозяйствования, она приводит к вырождению сортов и деградации естественного плодородия почвы.

Практика уже в наши дни использует совместное выращивание культур (овес – вика, клевер – тимофеевка и др.), что благоприятно сказывается на растениях. Можно предполагать, что усилия растениеводов направлены на создание не только новых сортов, но и продуктивных сообществ растений. Вместе с биологическими методами защиты растений это позволит шаг за шагом формировать гармоническую, соответствующую законам живого систему сельского хозяйства.

Формирование этологической науки имеет еще один мировоззренческий аспект. В наш век оживления иррационалистических и мистических взглядов на живое вспоминаются слова физиолога растений К. Тимирязева, обращенные к главе физиологов животных И. Павлову: «Мне приходится постоянно воевать

269


с ботаниками, старыми и молодыми, русскими и немецкими, проповедующими, что физиологи должны отказаться от «строгих правил естественнонаучного мышления», заменив их бреднями какой-то, по счастью не существующей, фитопсихологии» [8]. Этология растений могла бы внести свой вклад в дальнейшее развитие научного понимания живой природы.
Каталог: page01
page01 -> -


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   25


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет