Ббк я 19-6 [Жданов] ж 42



жүктеу 5.04 Mb.
бет8/25
Дата03.04.2019
өлшемі5.04 Mb.
түріКнига
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   25

Литература

1. Кутырев В.А. // Природа. 1988. № 8; 1989. № 5.

2. Моисеев Н.Н. // Там же. 1989. № 4.

3. Маркс К. Из ранних произведений. М, 1956. С. 561.

4. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 215.

5. Гегель Г. Эстетика. Т. 1. М., 1966. С. 266.

6. The Handbook of Enviromental Chemistry. 1980.
1991 г.
117
II. НАУКА – ЧЕЛОВЕКУ
ГУМАНИЗМ И НАУКА
В условиях научно-технической революции расширяется численно и приобретает все большую общественную значимость слой работников умственного труда, занимающихся исследованием природы. Деятельность физиков и химиков, геологов и биологов, математиков и механиков, астрономов и географов, решительно и навсегда разрушив рамки кабинетной науки, ныне активно влияет на промышленное и сельскохозяйственное производство, во многом детерминирует технологию будущего.

Содержанием научно-технической революции является превращение науки в непосредственную производительную силу, а процесса производства в простое технологическое применение науки. Конкретно этот процесс проявляется во внедрении автоматизации, управляющих систем на базе электроники, в быстром росте электрификации, в том числе на основе атомной энергетики, в увеличении удельного веса химической технологии за счет механической, в глобальной перестройке на новой технической основе естественных процессов биосферы. В социальном плане научно-технический прогресс стал одним из решающих участков соревнования двух общественных систем.

Общественное производство всегда базировалось на сочетании в той или иной форме физического и умственного труда. По словам Маркса, суть капиталистического производства составляет как раз то, что оно «…отрывает друг от друга различные виды труда, а стало быть разъединяет также умственный и физический труд – или те виды труда, в которых преобладает та или другая сторона, – и распределяет их между различными людьми. Это, однако, не мешает материальному продукту быть продуктом совместного труда всех этих людей...» [1].

В истории технологии умственный труд первоначально выступает в форме эмпирических знаний, рецептов, навыков и лишь постепенно приобретает характер применения научных

118

выводов и достижений. Современная научно-техническая революция знаменуется тем, что применение науки отныне утрачивает свой случайный и эпизодический характер, превращаясь в необходимый, неизбежный императивный момент общественного производства.



Положение естествоиспытателя в современном буржуазном обществе крайне противоречиво. По своему месту в системе общественного производства, по условиям труда, потребления, быта, по своим традициям, привычкам и привилегиям научные работники в большинстве своем примыкают к классу буржуазии. Их труд оплачивается не по стоимости рабочей силы, а по монопольной цене, обусловленной тем, что они являются собственниками особых условий производства – знания. Все это порождает настроения элитарности, избранности, отдаляет работников науки от народа.

В рукописи 1861–1863 гг. «К критике политической экономии» Маркс отмечал особенность положения ученых при капитализме: «Люди науки, поскольку эти науки используются капиталом в качестве средства обогащения и тем самым сами становятся средством обогащения также для людей, занимающихся развитием науки, конкурируют друг с другом в стремлении найти прак­тическое применение этой науки» [2].

Как наемные работники, деятели науки подвергаются эксплуатации со стороны капитала, который в своекорыстных целях использует их талант и знания, в то же время подчиняя их труд целям наживы, капризам конъюнктуры, случайностям условий найма и увольнения. С развитием научно-технической революции, обострением классовых антагонизмов в обществе давление государственно-монополистического капитала, военно-промышленных кругов на работников науки непрерывно возрастает. Это толкает естествоиспытателей к союзу с рабочим классом, создает объективную возможность включения их в антиимпериалистическое освободительное движение.

Подобно тому как в области методологии опорой естествоиспытателей на протяжении столетий был стихийный естественно-исторический материализм, так мировоззрение работников науки формируется на основе традиционного естественнонаучного гуманизма.

Термин «гуманизм» многозначен. Иногда под гуманизмом

119


понимается своеобразная форма образования с уклоном в изучение классической древности, греческого и латинского языков. Мы рассматриваем гуманизм как совокупность определенных философских, этических, политических взглядов и принципов. Гуманизм (если не говорить о мещанско-сентиментальной болтовне по поводу гуманизма) всегда выступал как идейное оружие прогрессивных классов. Тем не менее, содержание его в разные эпохи претерпевало весьма существенные изменения.

Ранний гуманизм оформился в середине XV в. в ожесточенной борьбе против феодальной идеологии и средневековой религиозной схоластики. Воззрения первых гуманистов – деятелей эпохи Возрождения – были ограничены социально историческими условиями своего времени. Они являлись буржуазными по своему существу и, что особенно важно, по объективным практическим результатам. Большинство ранних гуманистов считало частную собственность вечным институтом человечества и необходимым фундаментом социальной справедливости, расцвета личности и общества. И тем не менее в этих взглядах нельзя видеть только узкоклассовую, буржуазно ограниченную позицию. Гума­нистические принципы складывались под воздействием широкого движения народных масс, выступавших не только против феодального строя, но и нередко против всех форм угнетения. Кроме того, сама буржуазия еще не оторвалась от общей почвы третьего сословия, не выявила своей антинародной сущности. Все это обусловило глубокую уверенность представителей раннего гуманизма в том, что они борются за интересы всего человечества. Словом, «люди, основавшие современное господство буржуазии, были всем чем угодно, но только не людьми буржуазно-ограниченными» [3].

Идеи гуманизма как широкого идеологического явления специфически преломились и в области естествознания. Гуманистические принципы естествознания вытекали из объективного положения естественных и технических наук в обществе, поскольку их социальной функцией является обслуживание производства, обеспечение его непрерывного прогресса, овладение силами и материалами природы для целей человеческой практики. Вместе с тем гуманизм естествоиспытателей имел свои субъективные истоки. Мировоззрение ученых формировалось под влиянием философских, правовых, политических взглядов

120


своего времени, гуманистического искусства.

Науки о природе с начала своего возникновения самым тесным образом связаны, сплетены с общественной жизнью людей, с материальным производством, с повседневными практическими нуждами и заботами человечества и вместе с тем с его думами об окружающем мире. В течение длительного времени естествоиспытатели вырабатывали идейные принципы, лежащие в основе научной работы; они определяли не только задачи научного исследования, но и свое отношение к социальным проблемам эпохи, свое место в борьбе общественных сил.

Передовых деятелей науки на протяжении долгих веков, протекших после эпохи Возрождения, вдохновляла и увлекала триединая задача: познавать объективные законы природы, распространять знания в народе, использовать научные достижения на благо людей, для облегчения их труда и жизни. Эта задача составляет гуманистический фундамент научного творчества, выражает единство целей ученых и общечеловеческих идей гуманизма.

Прогрессивные ученые никогда не стояли в стороне от социальных проблем, от нужд и потребностей своей эпохи. Открывая объективные законы природы, они стремились использовать знания на благо людей, для облегчения условий труда. В этом выражается единство интересов ученых и широких трудящихся масс и в этом же заключается основа естественнонаучного гуманизма.

Истоки гуманизма в естествознании глубоко демократичны. Сильное, хотя и не всегда осознанное, влияние на формирование демократического и гуманистического фундамента естествознания во все времена оказывали народные воззрения на роль и пользу знания, мечты о покорении сил природы, о смелых полетах ввысь, легенды о ковре-самолете, сказания о превращении земли в чудесный сад. Прометей стал символом знания, отданного людям. Леонардо да Винчи под впечатлением легенды о Дедале и Икаре создавал первые эскизы летательных аппаратов; Циолковский говорил, что мысль, сказка, фантазия, рожденные в гуще народа, в головах писателей-фантастов, предшествуют научному расчету. В широких народных массах издавна живет горячее убеждение в том, что между знанием и добром существует нерасторжимый союз.

121


Гуманистические принципы в естествознании развивались под влиянием передовых общественных идей и учений своего времени. Философские труды Бэкона и Декарта, французских просветителей, мечты Кампанеллы, Томаса Мора, социалистов-утопистов XIX в. оказали глубокое воздействие на деятельность многих ученых, способствуя формированию у них общечеловеческих гуманных идеалов. Известно, что демократический дух русского естествознания имел своим истоком идеи революционных демократов. Не следует сбрасывать со счетов и воздействие на ученых гуманистической литературы Рабле и Свифта, Вольтера и Жюля Верна.

Духовные отцы опытного естествознания Нового времени всегда горячо и решительно отстаивали гуманные основы и принципы науки. «Каждый человек, – писал Декарт, – по мере сил обязан заботиться о благе других, и тот, кто не приносит пользы другим, ничего не стоит» [4]. Обращаясь к людям науки, Бэкон предостерегал против ложного стремления к корысти и славе, он требовал, чтобы деятельность ученых знала лишь одну цель: пользу для жизни и практики [5].

Вдохновенными и последовательными борцами за торжество идей гуманизма были Леонардо да Винчи и Галилео Галилей, Чарлз Дарвин и Александр фон Гумбольдт, Михаил Ломоносов, Дмитрий Менделеев, Климент Тимирязев, Поль Ланжевен, Луи Пастер и Иван Павлов.

Широкое, гуманное восприятие окружающего мира воплощено А. Гумбольдтом в его «Космосе». В этом замечательном произведении автор поднимает коренные вопросы естествознания, обсуждает его роль в обществе с позиций подлинного гуманизма. «Равномерная оценка всех отраслей математических, физических и естественных наук, – пишет великий естествоиспытатель, – сделалась особенною потребностью настоящего времени, в котором материальные богатства и возрастающее благоденствие народов основаны на искусном и рациональном употреблении произведений и сил природы... Человек не может действовать на природу, не может завладеть никакою из ее сил, если не знает этих естественных сил, не умеет измерять и вычислять их... Знание и учение суть наслаждения и права человечества; они суть части народного богатства и нередко замена благ, слишком скудно распределенных природой» [6].

122

Великой цели служения человечеству, по мысли Д.И. Менделеева, должны следовать все ученые. Ясная и глубокая мысль Ч. Дарвина постоянно и упорно работала именно в этом направлении. Творец «Происхождения видов» был вместе с тем решительным борцом за свободу угнетенных народов.



Однако в буржуазном естествознании всегда существовала и другая тенденция. Положение естествоиспытателя в условиях эксплуататорского строя, в обществе, раздираемом антагонистическими классовыми противоречиями, не могло не носить известной противоречивости. Эксплуататорские классы во все времена ограничивали свободолюбивый порыв науки к познанию истины, ее гуманные устремления.

Капиталистическое использование научных достижений также носит противоречивый характер. Буржуазия способствует развитию науки в той мере, в какой это укрепляет ее классовое господство, обеспечивает рост прибылей, усиливает эксплуатацию трудящихся.

В условиях буржуазного общества некоторые научные открытия, использование которых по тем или иным причинам не выгодно монополиям, нарочито замораживаются: нередко лаборатории получают задание разработать средство для ухудшения качества или сокращения срока службы продукции, умышленного уничтожения продуктов. Технология лекарственных веществ, необходимых больным во всех странах, засекречивается, чтобы иметь возможность урвать монопольную прибыль и нажить политический капитал с помощью экспорта медикаментов. Стремясь всучить товар потребителю и побить конкурента, фирмы, производящие продовольственные товары, вводят в продукты питания яркие синтетические красители, которые в ряде случаев опасны для здоровья и могут, в частности, способствовать возникновению злокачественных новообразований.

Нервные перегрузки, чувство неуверенности и страха, характерные для жизни современного капиталистического общества, также становятся объектом наживы: химические лаборатории по заданию трестов синтезируют специальные взбадривающие средства (допинги), употребление которых вызывает иллюзию бодрости, но в конечном итоге подрывает нервную систему.

Химические тресты, заботясь лишь о своих прибылях, с преступным легкомыслием относятся к проверке и испытанию

123


изготовляемых препаратов, всячески препятствуют регламентации выпуска веществ, добавляемых в пищу для придания вкуса, цвета или запаха, хотя есть основания полагать, что действие некоторых подобных соединений далеко не безвредно.

Классовое использование науки еще сто лет тому назад было подмечено острым взглядом Льва Толстого и породило следующие саркастические строки, связанные с применением телеграфа: «Все мысли, пролетающие над народом по этим проволокам, суть только мысли о том – как бы наиудобнейшим образом эксплуатировать народ. По проволокам пролетает мысль о том, как возвысилось требование на такой-то предмет торговли и как потому нужно возвысить цену на этот предмет; или мысль о том, что так как вооружение Франции увеличилось, то призвать как можно скорее к службе еще столько-то граждан; или мысль о том, что народ становится недоволен своим положением в таком-то месте и что необходимо послать для усмирения его столько-то солдат; или мысль о том, что я, русская помещица, проживающая во Флоренции, слава Богу, укрепилась нервами, обнимаю моего обожаемого супруга и прошу прислать мне в наискорейшем времени 40 тыс. франков» [7].

Подобного рода явления уже давно были отмечены передовыми естествоиспытателями, которые с тревогой думали о судьбах науки. Великий борец за союз науки и демократии К.А. Тимирязев в свое время предупреждал: «Современный буржуазный строй не отказывает науке в известной доле почета, он готов предоставить ей крупицы, падающие с роскошной трапезы капитализма, и это невольно заставляет порою задуматься о будущности этой науки: разделяя с сегодняшними победителями их добычу, не будет ли она когда-нибудь вместе с ними призвана к ответу?» [8].

Известный геохимик В.И. Вернадский еще в 1922 г. пророчески и предостерегающе писал: «Недалеко то время, когда человек получит в свои руки атомную энергию, такой источник силы, который даст ему возможность строить свою жизнь, как он захочет... Сумеет ли человек воспользоваться этой силой, направить ее на добро, а не на самоуничтожение? ...Ученые должны себя чувствовать ответственными за последствия их открытий. Они должны связать свою работу с лучшей организацией всего человечества» [9].

124

Вопросы, выдвинутые Тимирязевым, Вернадским и многими другими учеными, ныне приняли для науки буржуазных стран грозную форму. Глубоко ошибочна мысль, будто научное знание по своей природе таит в себе угрозу, направленную против людей. Дело в том, кто и как его использует.



Конечно, наука продолжает свой стремительный бег, все глубже проникая в тайны природы и создавая все новые средства для облегчения труда людей. Но в условиях общего кризиса капитализма, в эпоху невиданного обострения всех его противоречий процесс чудовищной узурпации достижений науки империализмом ради самых человеконенавистнических целей чрезвычайно усилился. Этот процесс привел к зловещим результатам. Над миром нависла угроза применения оружия массового уничтожения людей – атомных и термоядерных бомб, способных разрушить и испепелить крупнейшие центры мировой цивилизации, похоронить в обломках и пожарищах культурные ценности, на­копленные человечеством на протяжении долгих тысячелетий.

Милитаризация всех сторон общественной жизни современного буржуазного общества наложила роковой отпечаток и на деятельность ученых. Если прежде технические вещества и изобретения, как правило, вначале использовались в мирных целях и лишь затем находили военное применение, то крупнейшие открытия современности в первую очередь становятся средствами раз­рушения, орудиями войны. Широкое развитие радиолокационной техники, реактивных аппаратов началось с их военного использования. Энергия атомного ядра впервые применена как разрушительная сила. Над человечеством нависла угроза термоядерного оружия, биологической, психохимической, экологичес­кой, метеорологической войны. Постыдный союз части буржуазных естествоиспытателей, растоптавших гуманистические традиции в науке, с империализмом деформирует науку, отвлекает ее от подлинно научных задач, растлевает души ученых.

В философской драме Бертольда Брехта «Жизнь Галилея» автор говорит устами своего героя: «Со временем вам удастся открыть все, что может быть открыто. Но ваше продвижение в науке будет лишь продвижением прочь от человечества. И пропасть между вами и человечеством может в один прекрасный

125


день стать настолько огромной, что на ваши крики торжества по поводу какого-нибудь нового открытия вам ответит всеобщий вопль ужаса». Эти строки как бы объясняют то, что в настоящее время возникло на Западе – движение против науки – антинаука. Оно пытается возложить на науку ответственность за те угрозы человечеству, которые возникли в результате ее применения, подобно тому, как луддиты видели в машинах источник зла капиталистической эксплуатации.

Следует подчеркнуть, что в некоторых капиталистических странах находятся естествоиспытатели, пытающиеся так или иначе оправдать свой разрыв с гуманизмом. К их числу относится, например, известный немецкий физик П. Иордан. Верой и правдой служил он нацистскому режиму и еще в 1935 г. открыто отстаивал войну как нормальное средство установления объективного порядка вещей. Ныне Иордан так же открыто выступает против гуманистических установок естествоиспытателей. Он, например, «успокаивает» человечество и встревоженную совесть коллег ссылками на то, что мол, современное оружие массового уничтожения ничуть не хуже, не аморальнее средневекового арбалета и люди привыкнут к нему в грядущих войнах. Кому не ясно, что речь должна идти не о софистическом споре, как «моральнее» убить человека, а об исключении войны из жизни общества! Именно так ставили вопрос светлые умы человечества, так ставят его коммунисты.

В 1892 г. отмечалось семидесятилетие Луи Пастера. Многие делегации приехали во Францию из других стран, чтобы приветствовать старого ученого. Выступая с ответным словом, Пастер сказал: «Вы, делегаты других стран, которые собрались здесь, вы доставляете мне самую большую радость, которую только может испытать человек, твердо верящий, что наука и мир восторже­ствуют над невежеством и войной, что народы найдут общий язык не для уничтожения, а для созидания». Много позже, открывая XV Международный конгресс физиологов, Павлов заклеймил войну как звериный способ решения жизненных трудностей, не достойный человеческого ума.

Иногда и вполне честные, гуманистически настроенные ученые с недоумением спрашивают: что же принципиально нового возникло в нашу эпоху, если и в прошлом веке научные работники трудились над усовершенствованием вооружения,

126

например у Круппа или Шнейдер-Крезо? Такой подход нельзя назвать исторически правильным. Истина конкретна. Оружие массового уничтожения угрожает существованию цивилизации и самого человеческого рода на Земле. Такой обстановки не было в XIX в.



Известным сторонником войны с использованием новейших разрушительных средств был «отец» водородной бомбы Э. Теллер. Тэллер пытался всячески преуменьшить опасность радиации от испытаний ядерного оружия. Более того, он цинично утверждал, что эта радиация скорее продлевает жизнь, чем сокращает.

Антигуманные идеи в естествознании имеют свою историю. Они стали проникать в среду естествоиспытателей в связи с ростом реакционности буржуазии. Деградация буржуазного гуманизма в условиях развивающихся капиталистических отношений наступила сравнительно быстро. Энгельс отмечал, что гуманизм XV и XVI вв. превратился в католический иезуитизм, так же как и буржуазное просвещение в XVIII в. во многом трансформировалось в современный иезуитизм. «Это превращение в свою противоположность, – писал Ф. Энгельс, – это достижение в конечном счете такого пункта, который полярно противоположен исходному, составляет естественно неизбежную судьбу всех исторических движений, участники которых имеют смутное представление о причинах и условиях их существования и поэтому ставят перед ними чисто иллюзорные цели. «Ирония истории» неумолимо вносит здесь свои поправки» [10].

Оголтелый буржуазный национализм воздвигал преграды между учеными разных наций, мешал им видеть общечеловеческие задачи науки, вызывал озлобление по отношению к людям других национальностей. Колониальное господство крупнейших капиталистических хищников породило идеологию расизма, считающего, что представитель другой расы вообще не человек, что с ним можно обращаться как с животным. Отсюда прямая дорога к более поздним фашистским опытам над людьми, к массовому истреблению целых народов.

Беспощадная конкурентная борьба всех против всех в условиях капитализма, хищническое соперничество буржуа в борьбе за большую прибыль, за передел награбленного вызвали к жизни мальтузианство и социальный дарвинизм. Среди части есте-

127

ствоиспытателей получили распространение взгляды таких философов, как Мальтус, Гобино, Х.С. Чемберлен, Ницше.



Ницше очень тонко почувствовал противоречия буржуазной науки и фактически заложил основания так называемой «антинауки» еще в те времена, когда успехи естествознания вызывали всеобщие восторги. В книге «Происхождение трагедии» он пишет: «Наука, или, выражаясь честнее, страсть к познанию, здесь перед нами, чудовищная, новая, растущая сила, подобной никто никогда еще не видел, – с орлиным размахом, совиными глазами и ногами дракона... Да, теперь она уже так сильна, что сама себя берет за проблему и спрашивает: как я только возможна среди людей? Как возможен человек в будущем со мной?» [11].

Ответ Ницше определен его реакционными взглядами, заостренно направленными против рационального познания. От миров, открытых наукой, на него веет холодом и отчужденностью. Не знание, а миф – вот основа культуры по Ницше. «Каким жалким, призрачным и мимолетным, каким бесцельным и произвольным исключением из всей природы является наш интеллект!» – восклицает он [12]. Ну что же, интеллект буржуазных мыслителей эпохи кризиса капитализма действительно может быть назван призрачным, а капиталистическое использование достижений естествознания на самом деле реализовало высказанный им в саркастически-эпатирующей форме девиз: «Fiat Veritas, pereat vita» (Пусть торжествует истина, если даже погибнет жизнь!).

Общий кризис империализма необычайно усилил все эти тенденции. Наступил качественный скачок: мальтузианская болтовня обернулась газовыми камерами, националистическое высокомерие – геноцидом, ненависть дряхлеющих реакционеров ко всему новому, передовому – радиоактивным стронцием.

Необходимо остановиться на одном истоке антигуманистических взглядов, которые порождены самим характером функционирования ученого в условиях товарно-денежных отношений, в рамках буржуазного разделения труда. Указанные общественные условия, форсируя дифференциацию, обособление знаний, во все большей степени формируют ученого как частичного работника, а предмет его исследований – как частичную, все более абстрагированную и удаляющуюся от общей

128

картины мира истину. И это естественно, поскольку результат частичной деятельности, положенный как основание для воспроизведения целостной картины мира в его конкретности, имеет лишь частичный, тем самым искаженный, характер. В этих условиях для работника науки наступает разрыв между знанием и самосознанием, частичные сферы его исследования гипертрофически разрастаются и искажают общее видение действительности; возможности продуктивного мышления сужаются. Все это препятствует развитию работника науки как универсального творческого существа, раскрытию его потенций. Все это заключено не в самом знании, а в его социальной форме.



Долг каждого честного деятеля науки решительно восстать против опасного злоупотребления достижениями науки, отстоять светлые гуманные традиции естествознания, сохранить и укрепить в глазах народов высокий авторитет светоча знаний, не допустить, чтобы огонь Прометея был использован как факел новой войны. Этот долг осознают не только ученые социалистических стран, но и прогрессивные естествоиспытатели буржуазного мира.

Идеи гуманизма требуют от естествоиспытателей и врачей, инженеров и агрономов самой активной борьбы против империалистического использования науки в военных целях. От этих проблем нельзя спрятаться в пресловутой башне из слоновой кости, как нельзя отгородиться стопкой книг от радиоактивнос­ти. В наше время быть гуманистом – значит быть страстным борцом за мир.

Чувствуя свою ответственность за судьбы человечества, передовые ученые всех стран все более решительно восстают против опасного злоупотребления научными открытиями, отстаивают гуманистические традиции и идеалы естествознания. Борьба естествоиспытателей против угрозы термоядерной катастрофы является органической и неотъемлемой частью демократического движения за мир во всем мире.

Борьбе за мир, за светлые, гуманные цели науки посвятили свою жизнь Ф. Жолио-Кюри, Дж. Бернал, Лайнус Полинг. Многие ученые капиталистических стран, независимо от их идеологических, методологических, религиозных взглядов, включаются во всенародный фронт борцов за мир, против угрозы войны с применением оружия массового уничтожения.

129

На современном этапе важное значение приобретает общее сплочение сил ученых против стремления реакции, милитаризма и военщины использовать науку в античеловеческих целях. В этой связи большое значение имеет деятельность Пагуошского движения ученых. Под документами Пагуошского движения стоят подписи таких видных ученых, как Пауэлл (Англия), Полинг и Сцилард (США), Борн и Хан (ФРГ), Юкава (Япония), Махалано-бис (Индия), Олиф ант (Австралия) и др.



Гуманизм естествоиспытателей – действенная сила современности. Его основное содержание – борьба за сохранение и укрепление мира на Земле, борьба против античеловеческого использования достижений науки. Вот почему гуманные устремления естествоиспытателей – составная часть общей борьбы народов планеты за мир, они должны находить и находят всяческую поддержку со стороны всех прогрессивных общественных сил.

Известный физик Макс Борн писал в своей автобиографической книге: «Никто не может избежать вопроса совести о том, как далеко он хочет сотрудничать в развитии сил, которые угрожают самому существованию цивилизованного мира» [13]. Он призывал активно стремиться к тому, чтобы в международной сфере недоверие сменилось пониманием, которое могло бы устранить опасности, нависшие над миром.

Хотя гуманизм буржуазных естествоиспытателей носит ограниченный характер, все же ныне он является действенной силой в борьбе за мир, против античеловеческого использования достижений науки.

Современные пути и методы овладения наукой таят в себе опасности, связанные с узкой специализацией. Нет сомнения, что необходимость специализации диктуется бурным ростом объема научных и технических знаний. Чтобы изучить свое дело, не быть дилетантом, приходится концентрировать внимание и талант на узкой области, сознательно не позволяя себе разбрасываться, отвлекаться в сторону. Такой процесс метко охарактеризовал Шоу, который предсказал, что скоро специалисты будут знать «все ни о чем». Узкая специализация в таком случае означает детски непорочное незнакомство с другими сферами человеческой деятельности или, что часто еще хуже, знакомство с ними по слухам, ходячим мнениям, по неточной информации.

130

Тем самым чрезмерная узкая специализация порождает опасность безответственных и легкомысленных решений, когда естественнонаучная или инженерная проблема выходит за свои собственные рамки и соприкасается с другими сферами человеческой деятельности. В жизни такое соприкосновения всегда имеет место.



Вступающее в строй новое поколение ученых должно преемственно воспринять от старшего поколения гуманистические традиции и идейный фундамент науки. В противном случае наступает трагический разрыв, который мы в целях краткости и типизации можем охарактеризовать как «комплекс Макса Борна». Макс Борн – не только крупнейший физик, но, как мы уже упоминали, подлинный ученый-гуманист. Как же могло произойти, что два его ученика – Теллер и Иордан – оказались в лагере антигуманизма? Об этом Борн пишет с сокрушением: «Это прекрасно – иметь таких умных и способных учеников, и все же я желал бы, чтобы они были более мудрыми, чем умными. Это, пожалуй, было моей ошибкой, когда они у меня изучали только методы исследования и ничего дальше» [14]. Признание Борна звучит предостережением всем тем, кто готовит научную смену. Воспитание молодежи в духе гуманизма, в духе замечательных традиций науки – важнейшая задача старшего поколения ученых.

Одной из фундаментальных идейных основ естествознания Нового времени была оптимистическая концепция человека как вершины эволюционного развития природы, как существа, обладающего неограниченной способностью познания и разумного преобразования окружающего мира. Эта концепция противостояла и антропоцентризму церкви, мнимо ставящей человека в центр мироздания, но в действительности принижающей его и перед Богом, и перед силами природы, она была враждебна религиозному пессимизму, нашедшему свое воплощение в словах Екклезиаста: «Кто умножает познание, умножает скорбь».

Новое естествознание устами своих глашатаев провозгласило оптимистическое восприятие мира, убежденность в безграничных творческих способностях человека. Обращаясь в звездам, Вселенной, Джордано Бруно восклицал:
Ввысь увлекая меня, ваши смены и чередования

Пусть вдохновляют мой взлет в бездны далеких миров [15].


131

Однако в эпоху кризиса капитализма и звезды по-иному разговаривают с буржуазными учеными. Вот к каким выводам привело их созерцание известного английского астронома Дж. Джинса:

«Ужас охватывает нас при созерцании Вселенной. Вселенная ужасает нас своими громадными, бессмысленными расстояниями, своими необъятными хронологическими перспективами, низводящими человеческую историю до размеров мгновения, она ужасает нас нашим предельным одиночеством и материальным ничтожеством нашей планеты, составляющей миллионную часть из многочисленных мировых песчинок. Но больше всего Вселенная ужасает нас тем, что она, по-видимому, равнодушна ко всякой жизни, подобной нашей; чувство, стремление и достижение, искусство, философия и наука – все это, по-видимому, чуждо ее планам. Пожалуй, даже вернее сказать, что Вселенная активно враждебна жизни» [16].

Жизнь, по мнению Джинса, может оказаться всего лишь болезнью, которой начинает страдать материя на старости своих лет.

Настроения пессимизма, скептического восприятия человека и его места в природе ныне весьма распространены в среде буржуазных естествоиспытателей. М. Кальвин объясняет это утратой антропоцентрического взгляда на человека: «Введенные в науку представления низвели человека во Вселенной с центрального на подчиненное место, по крайней мере с точки зрения вещества и энергии» [17].

Известный биохимик Френкель-Конрат с некоторой долей грустной иронии подводит читателя к возможности вывода о том, что человек есть просто-напросто апофеоз генетических ошибок, накапливавшихся на протяжении миллионов лет эволюции: «Такая координация функций метаболически активных белков, с одной стороны, и несущих информацию нуклеиновых кислот – с другой, обеспечивает осуществление жизненного процесса и его непрерывность. Однако для того, чтобы могло произойти развитие от примитивных глобул до венца творения – homo sapiens, необходима была возможность возникновения мельчайших ошибок, ведущих к мутациям» [18].

Французский зоолог Жан Дорст сердито обрушивается с гневной филиппикой на человека, характеризуя его цивилиза-

132


цию как злокачественную опухоль на теле природы: «Человек появился, как червяк в плоде, как моль в клубке шерсти, и выгрыз себе местообитание, выделяя из себя теории, чтобы оправдать свои действия» [19].

Конечно, научное естествознание покончило с наивными антропоцентрическими взглядами, а затем с представлениями геоцентрическими и гелиоцентрическими. Но при этом человек не затерялся во Вселенной как бессмысленная и даже зловредная песчинка в бесконечности. Напротив, именно сейчас науке становятся все более ясными пути эволюции материи во Вселенной, которые от простейших органических молекул, обнаруженных в космическом пространстве, через сложные биоорганические системы планет ведут к формированию жизни, к дальнейшему ее усложнению. Человек выступает ныне как высшее единство предшествующих этапов и форм развития материи, как наиболее развитое и богатое по своему содержанию творение естественного хода вещей в природе, как активная сила, вовлекающая все больший объем вещества и энергии в новый кругооборот технологического движения, подчиняющая природу своим разумным целям.

Если же процесс этот представляется подчас в ряде своих звеньев стихийным, сопровождающимся нежелательными последствиями, то виною этому – незрелость социальных отношений внутри общества, наличие узколобых частных интересов, стихийных форм общения.

В письме инспектору народных училищ П.Е. Соколову, высказавшему опасение, будто материалистический анализ психики принизит значение высших человеческих функций, Павлов заявлял: «Я стою на единстве природы бесконечно таинственной и величественной. Меня не оскорбляет мысль, что я продолжение этой природы, верх жизни, высшее животное, но я твердо знаю, что я высшее, высшее творение, и это обязывает меня к истинно человеческому думанию, чувствованию и поведению» [20].

Острой проблемой современного естествознания стало его отношение к окружающей природе в связи с нарастающим и углубляющимся воздействием общественного производства на все природные процессы. Традиционное отношение естествоиспытателя к природе связано с наблюдением за ее процессами,

133


экспериментированием и использованием обнаруженных закономерностей. При этом существенной чертой мировоззрения естествоиспытателей было единство исследовательского и эстетического подхода к природе. Он завещан естествознанию всем стилем деятельности таких великих творцов культуры, как Леонардо да Винчи, Гете, Дарвин.

По мере развития общественного производства и расширения использования науки быстрыми темпами формируется новый обмен веществ в системе общество – природа. Блестящий анализ основных тенденций этого процесса дан в работах одного из основоположников учения о биосфере – Владимира Вернадского. Ежегодное перемещение кубических километров пахотного слоя почвы, регулирование вод, добыча и переработка миллиардов тонн полезных ископаемых, создание и распространение новых видов животных, растений, микроорганизмов – все это приблизило общественную технологию к масштабам естественных геологических и биологических процессов, а в ряде случаев и превзошло их по темпам.

В то же время значительная часть этой деятельности стимулируется частным, своекорыстным интересом, которому дела нет до природы, до ее ресурсов. Погоня за прибылью, потребительский идеал формируют презрительное отношение к природе, создают природу не столько очеловеченную, сколько обесчеловеченную хищнической эксплуатацией, разрушением сложившихся природных циклов обмена веществ и энергии, замусориванием, загаживанием и отравлением различными отбросами и отходами. По словам Маркса, для капитализма «полная противоестественная запущенность, гниющая природа становится его жизненным элементом» [21].

Так в наши дни повсеместно возник экологический кризис, вызвавший серьезное беспокойство у естествоиспытателей. Выяснилось, что буржуазный способ производства таит в себе не только угрозу человечеству, но и всей биосфере, вымирания многих видов живых организмов, отравления и запустения Земли.

В этой связи борьба за сохранение и рациональное использование природных ресурсов, которую развертывают естествоиспытатели, смыкается с борьбой за гуманистическое переустройство общества.

134


Передовой естествоиспытатель К.А. Тимирязев писал: «Сильная наукой демократия, наука, опирающаяся на демократию, и как символ этого союза – явление, почти неизвестное прошлым векам, – демократизация науки: вот несомненный прогноз будущего» [8, с. 19]. Этот прогноз реализуется ныне в социалистических странах. Их опыт использования науки на благо широких масс, рационального планирования народного хозяйства на основе научных достижений, стимулирования и поддержки научного творчества является важным фактором формирования мировоззрения и общественной позиции естествоиспытателей во всем мире, содействует упрочению союза науки и труда.
Каталог: page01
page01 -> -


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   25


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет