Библиотека MyWord ru



жүктеу 2.55 Mb.
бет8/17
Дата19.02.2019
өлшемі2.55 Mb.
түріКнига
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17

93
не возместить эту потерю, конечно, если отлучение соверша­ется осмотрительно, без насилия и своего рода «педагогизи-рования», а путем компромиссов, замены одного удовольствия другим. Потом кормление грудью становится составной час­тью любовных отношений и поэтому более позднее отлуче­ние от груди рассматривается ребенком как утрата части люб­ви матери.

Дальше, от года до полутора лет, малыш учится ходить и говорить, таким образом, он постигает новое измерение са­мостоятельности: вещи не должны больше служить, они мо­гут быть завоеваны, окружение влечет быть обследованным, экспериментально проверенным, а то, что невозможно взять самому, можно назвать словами, попросить или потребовать у взрослых. Если ребенок испытывает доверие к обоим родите­лям, то он ничего не боится, едва ли испытывает боль, когда падает, и он все больше предпочитает новые приключения при­вычному физическому контакту с матерью. Но с возрастани­ем моторных возможностей то здесь, то там вдруг возникают «запрещающие таблички»: не подходи к открытому окну, не трогай чайник, не нажимай кнопки стереоустановки, не ри­суй на обоях, иди спать и т. д. Это все равно, как если бы вы выиграли автомобиль, а вам не позволяют на нем ездить. Ре­бенок начинает сопротивляться, он усиливает свое стремле­ние к автономии и начинает бороться с родителями за власть. Однако проходит совсем немного времени, и он вдруг пони­мает, что явно переоценил свои возможности: ботинки не зашнуровываются, дверь не открывается, игрушечные часы не заводятся, а убежав от мамы, он не может найти обратной дороги. В полтора года малыш понимает вдруг, что поторо­пился со своей самостоятельностью и он вновь усиленно ищет близости мамы.

Эта фаза «нового приближения» характеризуется новой зависимостью, ребенок как бы говорит матери: «Пока я был с тобой одно целое, я мог все. Сейчас я вижу, что без тебя я беспомощен. Но я не хочу терять свою автономию и менять ее на старую зависимость, поэтому ты должна оставаться ря­дом и следить за мной, чтобы я мог в любой момент рассчи­тывать на твою помощь, ты должна давать мне силы и делить

94

со мной мои переживания». Но как часто это приводит к пе­чальным недоразумениям! Мать, уже так было радовавшая­ся возросшей самостоятельности своего малыша, не может ничего понять, она досадует и раздражается оттого, что ре­бенок вновь хватается за ее юбку. При этом она не понимает одного: в этом возрасте ребенок, хотя уже и знает ее как оп­ределенную персону, но он все еще сохраняет иллюзию, что она может и должна исполнять все его желания, в том числе не высказанные словами, как это было когда-то в «симбио-тическом раю», и если она этого не делает, то моментально теряет в его глазах свою материнскую суть, то есть из «совсем доброй» превращается в «совсем злую». Это типично для дан­ного возраста и не только в отношении матери. Он видит ог­раниченность собственных возможностей, постоянно стал­кивается с запретами, установленными средой, репрезентан­том коих является в первую очередь как раз мать, тогда в нем сталкиваются автономные и регрессивные потребности. Для двухлетнего малыша это совершенно нормально приписы­вать собственные недостатки не себе, а объекту и последний кажется тем злее, чем больше гнев и злость самого ребенка. Это, в свою очередь,еще более активизирует его агрессивность, и ребенок отчаянно борется — как умеет — за то, чтобы полу­чить обратно свою «добрую», все исполняющую маму. Ведь психической сутью всех ссор (и взрослых тоже) является именно это стремление вновь получить свой «добрый объект». В это время внутренний мир ребенка соответствует восприятию мира психотиками. (То есть психотиками ста­новятся как раз те, чье внутреннее, психическое развитие — на фоне роста физических и умственных способностей — в силу печальных жизненных обстоятельств задержалось имен­но на этой фазе развития.) Границы между «я» и объектом размываются (кто сейчас зол — я или мать?), и мать превра­щается в чудовище, в опасного врага.



Но если все нормально, то через несколько минут ма­лыш начинает понимать, что он не будет уничтожен «злой матерью», что она, хоть и запрещает, но все равно продол­жает его любить и остается доброй. Так ребенок со време­нем начинает осознавать разницу между своими собствен-

95

ными чувствами и чувствами другого человека. Фигдор при­дает огромное значение тому стилю, в котором производят­ся отказ или запрет8. В ответ на просьбу ребенка купить ему новую игрушку родители порой реагируют возмущенно: «Как ты только смеешь желать новых покупок, когда ты зна­ешь, что у нас так мало денег!» (или нечто в этом роде). А ведь можно сказать совсем по-другому: «Я понимаю, ми­лый, как тебе этого хочется и я бы с удовольствием испол­нила твое желание, но, к сожалению... и т. д.». Итак, две формы отказа. Какую из них предпочли бы вы сами, будь вы на месте ребенка? Согласитесь, вторая далеко не так обидна, потому что она затрагивает лишь «внешнюю сто­рону», т. е. удовлетворение желания, не посягая на право ребенка желать. Говоря: «Как ты смеешь желать», мы прак­тически говорим ребенку: «Эге, дорогой, да с тобой явно что-то не в порядке! В тебе что-то не так, ты какой-то не­правильный...». Имеется в виду, что «правильные» никогда не имеют желаний, которые шли бы наперекор обстоятель­ствам. А то и вовсе не должны иметь никаких желаний. Как часто приходится слышать похвалы всяким формам аске­тизма! Фигдор отмечает, что воспитательный стиль неко­торых родителей вообще напоминает ожидание от детей какой-то «святости», полного и сознательного отказа от всех жизненных соблазнов (а также от собственной агрессивно­сти). Но те, кто знает о силе, интенсивности и неотложнос­ти детских желаний, а также об их грандиозной роли для всего психического развития, знают так же, как важно при­знать за ребенком право на желания и запросы. Фигдор пре­дупреждает, если вы не хотите нанести своему любимому чаду непоправимого психического вреда, если вы хотите, чтобы ре­бенок ваш вырос здоровым человеком, никогда не запрещайте детям желать. Отказывая — по каким либо причинам — в исполнении желания, не отказывайте детям в их святом пра­ве на желание. Мы все имеем право желать, пусть даже ис­полнение некоторых наших желаний и невозможно.



8 См. работу Г. Фигдора «Я тебя понимаю, но я тебе этого не скажу» (о возможностях психоаналитической педагогики в работе с трудными деть­ми), «Психологическая наука и образование», М., № 1, 1998.

96

Если отношения остаются в основе своей благополучны­ми, то к трем годам малыш приобретает ту способность, кото­рая в психоанализе называется «константой объекта». Это зна­чит, что ребенку стало ясно, что, несмотря на зависимость, мать и он остаются двумя разными существами, и он уже спо­собен различать, что именно в его чувствах относится к нему самому, а что исходит от матери. А самое главное — он приоб­рел уверенность, что мама его — добрая и оберегает его даже тогда, когда она на него сердится или отчитывает за просту­пок, а если она уходит из дому, то обязательно вернется, пото­му что она любит своего ребенка. Так зарождается амбивален­тность объектных отношений, то есть ребенок начинает по­нимать, что один и тот же человек обладает разными каче­ствами, что не мешает ему этого человека любить (несмотря на го, что порой он его и ненавидит), и ему не надо бояться потерять его или думать, что он уже потерян. Итак, «констан­та объекта» относится к тем завоеваниям, которые прежде все­го необходимы для здорового психического развития.



Трагическая ошибка, совершаемая родителями в фазе но­вого приближения, заключается в том, что они воспринима­ют колебания между потребностью ребенка в автономии и его зависимостью, часто выражающуюся в отчаянной и порой аг­рессивной борьбе за власть и за «добрую маму», в качестве «на­строения» и капризов и отвечают на них настоящей войной: «Мы еще посмотрим, кто здесь главный!». Как если бы они име­ли дело с противником, равным себе — умственно и физически. А между тем каждая такая ссора активизирует механизмы про­екции и расслоения, то есть, как говорилось выше, ребенок продолжает видеть объект то «совсем злым», то «совсем доб­рым», приписывая другому свою собственную злость, что ка-\ тастрофически задерживает его психическое развитие.

Вернемся однако к «отчуждению» Михи. Мы отметили, что

! он к своим восьми месяцам уже интегрировал совокупность при-

[ ятных, а порой и неприятных переживаний в представление об

' одной персоне — матери. Через некоторое время можно видеть,

что личико его сияет и при узнавании отца. Через какое именно

время, это зависит от интенсивности их отношений. Итак, он

■ научился уже отличать отца от матери. Но это пока означает

I- 3435 97

лишь то, что его представления о матери получили «второе лицо»: для младенца мать и отец — это одно целое, поскольку внешне различные персоны заключают в себе одни и те же ка­чества. Вначале отец является не чем иным, как второй мате­рью, а в матери содержится что-то, что связано с отцом или с другими персонами.

А вот вторая характерная черта этого возраста: ребенок на этом этапе в состоянии вступать в отношения лишь с одной персоной. Сколько бабушек, теть и отцов чувствовали себя ра­неными по этой причине — их милый ангел, который только что так лучезарно тебе улыбался, не хочет больше смотреть в твою сторону потому только, что мама вновь появилась в ком­нате. Этой же причиной объясняется и то, что ребенку так трудно бывает перейти с рук матери на другие руки.

Но постепенно он начинает замечать разницу между от­цом и матерью, они разговаривают с ним по-разному, по-раз­ному реагируют и по-разному с ним играют, и он начинает предъявлять к ним разные требования и ожидания. Постепен­но отец — к концу первого года жизни — превращается в само­стоятельный, отличающийся от матери объект. Таким обра­зом он остается существовать и тогда, когда ребенок занят с матерью. Или он приветствует пришедшего с работы папу, не забывая в этот момент о существовании мамы. Так он учится одновременному общению с двумя персонами.

Тройственные отношения в психоанализе именуются триангулированием. Они означают не только отношение к отцу и отношение к матери, но также отношение к обоим родителям сразу. Это соотношение создает новое равновесие, внутрипсихическую структуру, которой в дальнейшем пред­стоит играть огромную роль в умении построения одновре­менных отношений с разными персонами. Здесь невольно напрашивается сравнение с физическим законом о точках опоры, которых, для того чтобы предмет стоял, а не падал, требуется не меньше трех.

Вспомните, мы говорили о том, как Кристиан, ссорясь с мамой, на время отходил «под защиту» отца. Если отца в это время не было дома, он просто думал о нем и этого было доста­точно. Таким образом ему удавалось не очень пугаться своих

98

ссор с матерью. Но когда третья персона — отец — отсутству­ет по-настоящему, то есть в результате развода его не просто нет рядом, а его нет, он не придет сегодня вечером и неизве­стно, придет ли вообще когда-нибудь, то ребенок не в силах выдержать страха перед окончательной потерей еще и мате­ри: потеря эта может оказаться расплатой за его злые слова и мысли. Роль отца в успешном прохождении «фазы нового приближения», в процессе индивидуализации и в достиже­нии константы объекта трудно недооценить. Если ребенок живет в благодушной атмосфере, если мама с папой любят его и любят друг друга, то его психические структуры разви­ваются нормально и именно они защитят его в дальнейшем от психических срывов. Следует отметить, что шести- или семилетние дети, переживая развод, обычно регрессируют именно в эту фазу развития. Но теперь это «оживление» про­шлого происходит без отца, который был когда-то так важен для душевного равновесия и чувства защищенности ребенка. Годовалый малыш, хотя и не чувствует себя больше сим-биотически связанным с матерью, но когда он замечает, что у отца, который теперь воспринимается как отдельная персо­на, существуют свои собственные с нею отношения, он ока­зывается потрясен, поскольку видит себя из этих отношений исключенным. Но одновременно он приобретает необыкно­венно важное познание: быть другим или быть исключенным вовсе не означает оказаться потерянным в этом мире. Отец подает малышу пример отношений между автономными субъектами, и ребенок начинает думать так: я такой же, как папа, который любит маму и любим ею. Путем отождествле­ния себя с отцом он открывает возможность новых, не симби-отических отношений с матерью. С этим чувством независи­мости своего существования от матери вступает он в крити­ческую «фазу нового приближения», которая переполнена конфликтами между стремлением к самостоятельности и же­ланием безграничной заботы матери и симбиотического вос­соединения с нею. И все это к тому же сопровождается совер­шенно разноречивыми страхами: страхом перед новым воссо­единением, поскольку в нем заключается угроза «поглощения» его матерью, и в то же время страхом перед разлукой. Короче



99

говоря, он и боится, и в то же время желает независимости. Именно эта неопределенность и скрывает в себе огромный конф­ликтный потенциал по отношению к матери. Так ребенок в возрасте от полутора до двух с половиной лет создает себе два совершенно противоположных представления о матери. То она в его глазах абсолютно добрая, защищающая, дающая удов­летворение, то вдруг превращается в абсолютно «злую», отка­зывающую в удовольствии, преследующую и угрожающую. В этом возрасте он, хоть и знает уже, что у него одна мама и воспринимает ее целиком, но в то же время ему кажется, что существуют два противоположных существа, которые стремят­ся взять над нею власть. Этим и объясняется то, что дети в этой так называемой фазе сопротивления столь отчаянно бо­рются за, казалось бы, пустяковые удовлетворения и, если им не удается одержать верх, реагируют на это как на истинную катастрофу. Вам кажется, что вашему малышу очень важно, чтобы вы купили ему эту машинку (хотя у него их уже больше десяти и эта ничем особенным не отличается от остальных), но на самом деле для него может быть в этот момент речь идет скорее о «доказательстве», что «хорошая мама» все еще здесь, или о возможности путем ожесточенной борьбы изгнать «злую мать», чтобы снова вызвать к жизни «добрую». Нет оснований сердиться на него за это или чувствовать себя беспомощной, постарайтесь просто — как взрослый человек — забрать ситу­ацию в собственные руки. Итак, вашему малышу нужно дока­зательство? Дайте ему его! Но для этого нет необходимости покупать ему требуемую игрушку или разрешить зимой идти гулять в сандалиях. Есть много других способов доказатель­ства любви и прежде всего это готовность к компромиссу и ласковая любовь, которые обязательно подскажут вам нуж­ное решение. И это, заметьте, совсем не исключает вашей твердости. Фигдор справедливо утверждает: хорошее воспита­ние это прежде всего — компромисс! Запомните эти слова, по­старайтесь осмыслить их для себя и применительно к своей жизни. Компромисс — это вообще основа любых хороших от­ношений, а не только международных. Во всяком случае на ниве воспитания, как и в любовных и дружеских отношениях, жесткая и ограниченная принципиальность, максимализм и

100

желание любой ценой настоять на своем могут привести лишь к разрушению. Двух- или трехлетний малыш вряд ли поймет, что это такое: «нет денег» или что у него уже есть десять маши­нок и одиннадцатая ему ни к чему. Но вы можете, не сердясь на него, а ласково улыбаясь, предложить заменить это удо­вольствие другим, например, поиграть с ним в его любимую игру или пойти с ним погулять. Главное, чтобы он видел, что мама, хоть и тверда в своем отказе, но она все равно добра к нему. И еще — что очень важно — не ленитесь говорить с ребен­ком. Уже один факт вашего с ним общения для него важнее всех самых дорогих игрушек. Говорить обо всем и давать ему возможность высказаться. И улыбаться. Вот видите: «добрая мама» уже здесь и любимец ваш смеется довольным смехом, ему, собственно, ничего больше и не нужно. Есть семьи, кото­рые не нуждаются ни в чем и могут позволить себе баллвать своих детей все новыми и новыми покупками и они охотно это делают. Особенно те, чье собственное детство прошло в лишениях. Мне хочется спросить: как долго ваш ребенок ра­дуется новой покупке? Знаю, совсем недолго, часто он забы­вает о ней уже через полчаса. И это вовсе не от «пресыщенно­сти», как принято считать, а от того, что новое приобретение не принесло ребенку желаемого удовлетворения. Игрушка — это совсем не то, чего он на самом деле бессознательно себе желал, она нужна была ему в качестве доказательства вашей любви. Не заменяйте себя подарками! Я понимаю, у вас нет времени, вам приходится много работать (благосостояние не падает с неба), вы устали, у вас просто не хватает сил на все. А тут еще и свои собственные неудовлетворенные потребности! И вот вы уже чувствуете себя ужасно виноватой перед своими детьми и не находите ничего лучшего, как заглаживать вину подарками. И вы даже не представляете, как это опасно для ваших отношений. В результате ребенок ваш, постоянно пе­реживая внутренние разочарования, и в самом деле находит компенсацию в подарках. Так он потихоньку учится бездушно измерять любое доброе отношение не истинным проявлени­ем тепла, заинтересованности и любви, а количеством полу­ченных от человека материальных благ. Такие люди, если и добиваются в жизни известных успехов, они тем не менее ос-



101

таются несчастны в личной жизни, поскольку они считают, что все, в том числе и любовь, можно купить за деньги, и не умеют строить настоящих отношений.

Именно в это, такое трудное для матери и ребенка время на отца возлагаются две необыкновенно важные задачи. Во-первых, он предлагает ребенку себя в качестве менее «заря­женного», то есть менее конфликтного — в отличие от матери — объекта, который на время освобождает его от противоречи­вых желаний воссоединения и независимости. И второе: отец одновременно выступает не только как представитель мате­ринских свойств, но и как представитель «внешнего мира», т. е. мира, отличного от матери. Образно говоря, отец — это тот надежный остров, к которому можно пристать в бурном океане неизвестности, бежав от материка — матери. В этом случае отдаление, освобождение от матери становится не уходом вон, в неизвестность, а уходом куда-то, то есть к отцу, который в какой-то степени тоже как мама. Согласитесь, даже для взрос­лого человека это далеко не одно и то же.

Таким образом, тройственная структура отношений на вто­ром и третьем году жизни создает необыкновенно важные усло­вия для завершения процесса индивидуализации в области психики. Любовь ребенка к другому родителю не только не обед­няет его любви к вам, она делает эту любовь более сильной и уве­ренной. Не следует смешивать два таких разных понятия, как любовь и зависимость. Если вы стремитесь к безграничной зависимости ребенка от вашей персоны, это значит, что вы желаете безграничной и единоличной власти над ним. А это значит, что вы либо превратите его в «покорного раба», либо в «бунтаря», который станет терроризировать вас своей агрес­сивностью.

В дальнейшем мы будем говорить о не менее конфликт­ном возрасте так называемого «эдипова»9 развития, для счас­тливого протекания которого чрезвычайно важно усвоить вна­чале эту тройственную систему отношений. Позже в конфлик­те между ревностью и любовью к однополому родителю эта способность к тройственным отношениям, во-первых, помо-

9 Не пугайтесь, пожалуйста, этого слова «эдипов» и не торопитесь с суждениями (и осуждением). На эту тему подробнее пойдет разговор позже

102

жет ребенку научиться поддерживать любовные отношения с двумя персонами одновременно, и во-вторых, «эдипов сопер­ник» станет не только «ненавидимым и опасным», но он смо­жет в то же время оставаться любящим и добрым отцом. Мы уже знаем, что чувства наши часто очень противоречивы, но это далеко не значит, что они ненормальны. Так устроена жизнь, так устроена человеческая психика, и чем шире наши познания о ней, тем легче умеем мы преодолевать конфликты — внутренние и внешние. Надо только считаться с тем, что зна­ния именно в этой области глубинной психологии даются с особенным трудом по причине уже известного нам бессозна­тельного сопротивления и вытеснения тех чувств и влечений, которые кажутся опасными. И тем не менее: чем больше зна­ем мы о предмете, тем менее страшным представляется он нам. Это как если бы мы заблудились в дремучем лесу, но стоит най­ти тропинку среди бурелома и мы уже полны надежды. Глав­ное не забывать: ни у одного из нас нет таких чувств, которых не было бы и у других, поэтому нет оснований стыдиться своих чувств. Как мы уже говорили, стыдиться следует не чувств, а поступков. У всех матерей наряду с любовью к детям уживает­ся множество внутренних конфликтов. И хорошая мать не та, у которой нет этих конфликтов (нет их, может быть, лишь там, где ребенок так запуган, что от страха не смеет слова сказать), а та, которая умеет эти конфликты разрешать с наименьшими душевными потерями для всех.



В тех случаях, когда раннее триангулирование — по при­чине ли отсутствия отца или по причине частых родительс­ких ссор — не имело возможности развиться, на место ревно­сти в период эдипова развития вступает конфликт лояльнос­ти, то есть ребенок в состоянии поддерживать отношения только с одной персоной и любые другие отношения кажут­ся ему не только предательством, но и уничтожением пер­вых. В результате в ребенке растет страх, который, как извес­тно, может выражаться как в запуганности, так и в агрессив­ном поведении. Проявление агрессивности — это не что иное, как защита от внутреннего страха.

Как часто бывает, когда мать, чувствуя себя обманутой супругом, ждет неукоснительной «верности» от своих детей

103











и всякое проявление ими любви к отцу переживается ею как жестокое предательство. Конечно, по-человечески ее мож­но понять и даже посочувствовать, но, если бы она только знала, какой вред наносит этим своим любимым детям, мы уверены, она постаралась бы что-то изменить в своих чув­ствах или во всяком случае в своей позиции. А кроме того, ей не мешало бы знать и то, что любовь детей к отцу, когда они могут ее испытывать, не боясь при этом потерять мать, вовсе не обременяют, а, наоборот, освобождают от агрессивного потенциала их отношение к матери. Вообще хорошо было бы время от времени давать себе возможность спокойно по­думать обо всем, постараться «переселиться» в переживания ребенка, представить себя на его месте, и спросить себя, а хотела бы (хотел бы) я на месте моего малыша, чтобы со мной поступали так же, как я поступаю с ним? Например, мать, которая «гордо» заявляет: «Не нужен нам никакой отец, я и сама в состоянии...», должна была бы вначале спросить себя: а хотела бы я на месте ребенка, чтобы мама воспитывала меня одна? Конечно, бывают жизненные обстоятельства, когда не остается выбора, но и тогда следовало бы сказать так: «Очень жаль, но что поделаешь...». И если я знаю, чего именно ли­шен мой ребенок — да и я тоже, — я буду стараться по мере возможности восполнять эти потери. И гордость тут совсем ни при чем!

Успех процесса индивидуализации первых трех лет жизни зависит от трех факторов. Прежде всего это достаточно доб­рые отношения с матерью на первом году жизни. Они чрезвы­чайно важны для того, чтобы ребенок сумел развить в себе ту уверенность, которая поможет ему постепенно освободиться от «симбиоза» с матерью и обратиться к «внешнему миру». В ином случае появляется опасность, что он прибегнет к борьбе за удовлетворение потребностей близости, в которой ему было отказано, что в результате приведет лишь к еще большей зави­симости, пусть даже порой окрашенной агрессивно. Напро­тив, «насыщенный» любовью ребенок, наслаждаясь своими вновь приобретенными способностями (ползать, ходить), за­воевывает мир, все более отдаляясь от матери. Так начинается период развития, именуемый «фазой упражнений».

104

Второе. Мать должна оставаться для ребенка постоянно доступной также и по прошествии первого года жизни, что служит в глазах ребенка доказательством непрерывности еще недостаточно окрепших отношений. Это значит, что мать дол­жна источать благодушие и терпение, избегать агрессивных проявлений и раздражения. Ведь и мы, взрослые, только тог­да безбоязненно уезжаем или расстаемся с любимыми, когда уверены в их благополучии и в том, что мы их не потеряем. Для подтверждения своей уверенности мы можем использо­вать почту и телефон, ребенку же необходимо в перерывах между своими «путешествиями» часто возвращаться к матери.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет