Благовествование никодиму бальве



бет11/14
Дата07.03.2018
өлшемі2.62 Mb.
#20202
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Обратился Пороков к отцу Владимиру:

- Батюшка, покажи свою прыть на моём жеребце. Двух работников, что он забил насмерть, ты сам отпевал. Тебя отпевать некому будет. Сам сядешь или помочь?

На манеже наступила тишина. Многие из при­хожан крестились, а иные пали на колени. Поняли все, гнев на отца Владимира заимел в душе хозя­ин. А в чём причина? Но смотрят, у Порокова на лице улыбка, а в глазах доброта.

Отец Владимир снял праздничное облачение, осторожно положил его на стол, подвернул рясу, подвязал пояском, перекрестился. Не страшась, подошёл к работникам, взял уздечку. Конь рвёт­ся, приступом на отца Владимира идёт, задними ногами бьёт, желая поразить его. Отец Владимир поймал момент, набросил уздечку на него, одним прыжком оказался на коне и, подтянув уздечку, согнулся, прильнув к гриве. Жеребец бросился к центру манежа, а потом стрелой пошёл на ограду и взлетел ввысь. Люди ахнули. А конь, направля­емый отцом Владимиром, проскакал по подвес­ному мосту и помчался галопом в сторону дерев­ни Поповки.

Велел Пороков работникам угощать конюхов и прихожан по их потребе, ибо Святой Никола да­леко, а конюх всегда при табуне.

Через час вернулся отец Владимир на взмы­ленном Сатане, в манеже передал уздечку коню­хам.

Облегчённо вздохнули прихожане.

Пороков подошёл к отцу Владимиру.

  • Жаль, батюшка, не знал я раньше ваших спо­собностей. Пройдёмте в дом, у меня к вам имеется конфиденциальный разговор.

Примерно через час вышли во двор Пороков с отцом Владимиром, в обнимку, подошли к гуля­ющим.

Вавила тут же подвёл Сатану.

Отец Владимир принял уздечку от Вавилы, од­ним махом сел на коня и пустил его галопом.

Татьяна, находясь на балконе, что-то крикну­ла, но в общем шуме, никто, кроме Порокова, не услышал, что крикнула она.

Щедрым был Пороков на мой вешний день. Пили все до одури, здесь же на манеже спали и опять пили. И никто не вспомнил, где же так долго но­сится на Сатане отец Владимир. С темнотой при­несли в имение страшную весть: отец Владимир разбился. А заполночь привезли его на телеге. Всё лицо разбито, будто конь копытами бил по нему. Созвали стариков. Обмыли. И, в нарушение всех правил, с рассветом, выкопали пьяные коню­хи могилу возле богомольни и закопали без мо- литвословия. К обеду многие одумались. Решили в Баклушевскую церковь за попом отправить, но от хозяина разрешения не получили.

Впусте стояла богомольня и не звенели благо­весты, не пел хор певчих, зарастала дорожка к храму бурьяном.

Спустя малое время, вторая весть обрушилась на работников и прислугу Порокова. Уехала с офицером Березовским жена Порокова, красави­ца Татьяна. И записку оставила отцу, чтобы он не волновался и Порокова не обвинял. Хоть и люби­ли её работники и прислуга, но за то, что она по­смела ради любви к офицеру сына осиротить - возненавидели.

А из Ново-Лушниково Боровлянской волости Фома Щукин писал раз, другой...

«Государь наш, отец Владимир, покорно прошу, отпиши нам, где ты. Если жив, дай весточку. Мы все огорчаемся».

Не дождавшись вестей, Фома решил отпра­виться в путь на поиски отца Владимира. Две не­дели он потратил на то, чтобы добраться до име­ния Порокова. Не верил он своим ушам, когда ска­зали, что отец Владимир разбился на лошади, но ему и могилу показали, и стариков собрали, что обмывали, в гроб клали и могилу закапывали. В печали был Фома, что не нашли попа отпевать от­ца Владимира. Богомольню же открыли. Помо­лился Фома за усопшего. Осмотрел храм. Спросил у стариков: какие вещи после себя оставил отец Владимир. Удивился, не было среди вещей ни иконы Святителя Николая, ни набедренной золо­той пластинки...

Месяца два ходил Пороков темнее тучи, всюду недовольство проявлял, беспричинно пускал бич по спинам работников, но скоро успокоился. Начал ему поставлять Вавила разных девок. Одаривал родителей и конями, и волами, и день­гой. Проверяла служанка Вевея девок, водила в баню, а потом отправляла на третий этаж дома.

Устроил Пороков в доме своём гарем, в блудстве прозябал. Завёл порядок необычный: от бани до бани с одной тешится, потом другую себе в опо­чивальню берёт... И обещал каждой: «Родишь, бу­дешь хозяйкой имения». Бабы ежедневно щупали, не растёт ли живот, не изменится ли что в есте­стве женском? Но проходили месяцы, а они все, как козы, бегали по комнатам на третьем этаже.

Понял Пороков, бесчадием болен он и наследник у него один - Андрей.

... Да, Никодим, покрыл Пороков землю Кулундинскую табунами конскими и коровами, и вола­ми, а ещё более покрыл слезами землю; куда не глянешь - солончаки от слёз, и воды озерные стали оттого солянее соли, умучил различными муками души православных, упоил землю кровью, излил ярость гнева своего на людей русских, татар, ка­захов и - ликовал. Там, где ранее летовали татары - земля к Порокову перешла, где имели зимовье и кстау казахи по старому обещанию русского пра­вительства, всё Пороков в аренду взял. Только под посевами яровых да озимых хлебов и овса имел более ста тысяч десятин, а покосы, пастбища растянулись от Омска до Баклушей. Коварство радовало его. Душа ликовала от того, что все тре­петали от ненасытного его кроволюбства. Лилась безгрешная и невинная кровь на Кулундинскую степь...
Сняли полицейский надзор с табора барона Михася. Отправился он из Бессарабии в Барнаульские горы. Нашли аул Кожа-батыра.

Одел Михась, как принято, костюм и шляпу, по­весил на жилет золотую цепь от часов, трубку на­бил и подарки взял.

Принял его Кожа-батыр с пожеланием здо­ровья и долголетия. Расспросил о самочувствии близких, чаем и кумысом угостил.

Михась сказал:

  • Прости меня, старого, Кожа-батыр, нет во мне ни тени желания навести печаль на твой дом. Но то, что я скажу тебе - это многолетние мои стра­дания.

  • Зачем извиняться, если пёс ещё на привязи, - произнёс Кожы-батыр. - Я слушаю тебя, барон Ми­хась.

  • Более восьми лет назад исчез мой брат Инно­кентий. Последний раз он ехал на белом коне с чёрной отметиной на лбу, а на правой холке имел тамгу рода Тама.

  • Так вот почему ты здесь? Да, этот конь у меня больше восьми лет. Я купил его у татарина Хабиба из рода Тарлавы. Я знаю: он честный человек. По­едем к нему вместе.

К вечеру следующего дня они были на озере Сикачи в улусе Тарлавы.

Хабиб выслушал Кожу-батыра, потом барона Михася. Ответил им:

  • Коня мои люди купили у пороковского садов­ника Андрона. Иннокентия убил Андрон. Это мои люди точно знают. Но и Андрона в живых нет. Он был убит, когда задумал бежать из имения после того, как цыгане ушли. Я собираюсь ехать в имение Порокова. Мой брат, русский имам Владимир был убит на празднике Николая. Нам сказали, он раз­бился на лошади по кличке Сатана. Но этого не может быть. Имам Владимир - лучший наездник. Он у нас в месяц Зильхиджже, в праздник Кул- бан-байрам три года подряд брал в бегах призы. Скажи, Кожа, может такой джигит разбиться на лошади? У Порокова много убитых, много тайн. В тот день, когда разбился мой брат Владимир, ис­чезла жена Порокова - Татьяна. Был отец Татьяны, барышник Кадыгробов. Пороков показал ему ка­кую-то бумагу. Отец успокоился и уехал. У меня был брат Фома Щукин. Он ездил в имение и мо­лился на могиле брата Владимира. Он очень го­ревал: в богомольне нет иконы Святителя Нико­лая, что Владимир брал с собой. Не отдали ему и золотую набедренную пластинку, принадлежа­щую роду Кучума. Это не хорошо. Старейшины на­шего улуса ездили к Порокову и предлагали мно­го золота, чтобы взять у него набедренную пла­стинку. Но он заявил, что у него её нет. Спраши­вали у стариков, что обмывали брата Владимира, они ничего не знают о ней.

  • Что было на пластинке? - спросил Михась.

  • Волк с раскрытой пастью, - ответил Хабиб.

  • Она у меня.

Михась снял костюм, распорол воротник и вы­нул золотую пластинку.

Хабиб поднялся, взял пластинку в руки, подо­шёл к пологу юрты, открыл его и крикнул:

  • Скажите старейшинам, я зову их в юрту! Быст­ро!


Один за другим приходили аксакалы, привет­ствовали гостей с поклоном и рукопожатиями и усаживались на цветной бухарский ковёр.

Хабиб положил пластинку на стол.

  • Я никогда не видел набедренной пластинки женщин Кучума. Смотрите, эта та или нет? - обра­тился к старейшинам Хабиб.


Один за другим приходили аксакалы, привет­ствовали гостей с поклоном и рукопожатиями и усаживались на цветной бухарский ковёр.

Хабиб положил пластинку на стол.

  • Я никогда не видел набедренной пластинки женщин Кучума. Смотрите, эта та или нет? - обра­тился к старейшинам Хабиб.

Один из старейшин взял пластинку в руки, по­крутил, поднёс её к правому глазу, посмотрел в отверстие на пласгинке, положил на стол.

-Эта.

  • Где вы её взяли, уважаемый гость Михась? - спросил Хабиб.

  • Несколько дней назад мы её купиАи у майора Дорофеева. Он её приобрёл у управляющего По­рокова Вавилы. Но мы дали клятву, что Пороков об этом не узнает.

  • Говори, Михась, цену свою. Ты понимаешь, у нас мало осталось памяти от стариков наших-. Мы да­дим столько, сколько запросишь.

  • Мой брат Иннокентий узнал какую-то тайну. За что он и был убит. Я поклялся узнать эту тайну и плюнуть на имение Порокова второй раз. А на его могилу - третий. Вот моя цена, - проговорил Михась.

- Я кладу твою тайну на себя, - поднявшись, от­ветил Хабиб.

Во второй понедельник месяца июля, в день приёма новых работников Пороковым, возле опущенного моста среди русских мужиков жда­ли, когда разрешено будет войти в имение, и двое татар. Один высокого роста, смуглый, с продол­говатым лицом, раскосыми глазами, но русой гу­стой бородой - это был Хабиб, а другой - среднего роста, чёрный, скуластый, остробородый - Ольджабай.

Пороков принял обоих татар конюхами в име­ние. Обговорили условия. У татар было одно требование: в пятницу они не работают, это день Ал­лаха. Пороков согласился. Вавила высказал со­мнение. Не понравились ему татары - спины пря­мые и взгляды твёрдые, высокий хорошо знает русский язык, а другой - хоть и смуглый, но загара на лице нет. Мало в степи бывал. Посмеялся вслух

Пороков над сомнениями Вавилы, но про себя ре­шил повнимательней присмотреться к новым ра­ботникам.

Ночью шёл дождь, под утро ударил мороз. Опу­стили мост. Табунщик пошёл выпускать лошадей, но Хабиб крикнул:

  • Мужик, не выпускай лошадей. Сегодня лошадь не пойдёт на пастбище.

  • А ты кто такой? Хозяин выискался!

Хабиб подошёл к табунщику.

  • Слушай, мужик, и запомни. Где я бываю, там только меня и слушают. А кто не слушает, того конь забивает. Гляди!

Хабиб подошёл к коню по кличке Сатана, сто­ящему в стойле и гортанно резко присвистнул. Конь дёрнулся, встал на дыбы и пошёл на задних ногах к Хабибу. Хабиб ещё раз свистнул, но в сви­сте была какая-то тоска, конь опустил передние ноги и склонил голову. Табунщик выскочил из конюшни.

Пороков более часа простоял на балконе дома в ожидании, когда погонят его лучших коней, но так и не дождался.

Рассвирепевший, он появился в конюшне.

  • Почему не выгоняете коней? - спросил он у ко­нюха.

Хабиб подошёл.

  • Ты, хозяин, много лет держишь коней, но ума не набрался. Нельзя коней выгонять сегодня на па­стбище - на граве серкеТ У кобылиц будут выки­дыши, а кони будут болеть желудком. Они губами соберут капельки льда, внутри будет холодно. Скот всегда должен касаться губами талой земли. Ты это понял? У нас в народе говорят: не трава кормит коня, а земля.

------------

  • + Серке - крупинки льда у подножия кустов.

Через несколько дней Хабиб выбрал удобный момент, когда рядом с Вавилой никого не было, подошёл к нему.

- Вавила, почему ты не бываешь в деревне? Там твоя жена, дети.

-Хабиб, ты мог пловести хозяина, меня не пловедёшь. Я ещё не встлечал таталского князя, котолый бы был конюхом. И никогда не задавай мне воплосов.

- Ты будешь гореть в аду!

- Если ты это сказал, то буду. Но Сбоевы всегда служили хозяину велно и до глоба. Почему ты тлебуешь от своих людей полной велы тебе, по­чему я не могу быть пледанным Полокову? Он ум­ный, он лучший купец, каких я знаю. Запомни, я всегда буду служить ему. Если ты его убьёшь, буду служить Андлею Фёдоловичу. И всё, что мне пол­учит хозяин, будет выполнено.

= Почему ты решил, что я собираюсь убить По­рокова?

- А зачем ты здесь? Девок твоего улуса у Полокова нет. Лошадей у тебя много, несколько ты­сяч, есть кони лучше чем у Фёдола Фёдоловича. Он твоих людей не обижал, земли по котолым хо­дит твой улус ой не алендует. Твоя земля, покосы и пастбища для него - заплет. Зачем ты здесь?

- Я хочу узнать, как погиб мой брат имам Влади­мир.

- Только Андлон мог тебе лассказать, но его нет. Он убит.

- Я по твоим глазам вижу, ты говоришь неправду. Иди, Вавила. Разговор был между нами..

- Мы мужчины, Хабиб...

Спустя ещё неделю к мосту замка подъехали татары и громко стали звать хозяина.

Вавила ве­лел опустить мост.

- Нам Хабиб нужен, - громко закричал татарин. Послали за Хабибом. Он пришёл. Недовольно взглянул на татар.

  • Что случилось? - резко спросил он.

  • Ваш дед Муса, сын Аббаса умер.

Хабиб быстро пошёл к хозяйскому дому, на крыльце увидел Порокова.

  • Хозяин, у меня умер дед, отпусти. Через пять дней буду.

  • Хорошо.

Пороков поднялся в свой кабинет и подошёл к окну. На другом берегу Карасука он увидел дюжину всадников и среди них Хабиба. На Хабиба на­дели шапку из чёрной лисицы, набросили халат шёлком переливающийся, пристегнули ремень с кривой саблей и подвели коня. Серый конь был необычайной красоты, а сбруя блестела золоты­ми и серебряными украшениями.

  • Вавила! - крикнул Пороков. И повторил: - Вавила!

  • Слушаю, - откликнулся с порога Вавила.

  • Посмотри в окно.

Хабиб погнал лошадь, а следом за ним всадни­ки.

  • Я вас пледуплеждал, что Хабиб мне не понлавился.

  • Он что-нибудь узнал?

- Ничего.

  • Мне сообщили, что с Андреем Фёдоровичем приедут именитые люди Томска. Одари щедро де­вок, что на третьем этаже, и отправь по домам.

Прошла неделя.

Вавила осторожно открыл дверь в магометан­скую людскую, прошёл в угол, к нарам Хабиба. Приподнял руку и почувствовал, острый клинок коснулся его горла.

  • Что тебе надо, Вавила? - услышал он тихий голос Ольджабая.

  • Лазговол есть к Хабибу.

  • Говори, он слушает, - предложил Ольджабай.

  • Здесь есть человек хозяина... - шепнул Вавила.

За людской, под кустистой черёмухой, стояли

двое мужчин и молчали. В темноте трудно было разглядеть лица друг друга.

  • Тебе нужна помощь? - спросил Хабиб.

  • Я не знал, что священник Владимил твой блат. Я готов заплатить кун+.

  • Вавила, смелые мужчины не бывают убийцами. Тебя я отношу к таким. Скажи мне, где ты нашёл золотую пластинку, что продал офицеру Дорофе­еву?

  • В велхнем ящике своего стола.

  • Кто мог её положить туда?

  • Только отец Владимил.

----------------

+ Кун- выкуп за убитого.

  • С чем пришёл ко мне?

  • Утлом тебя отплавит хозяин в Баклуши. - Будь остоложен. Не надейся на свою ловкость. Он пе- лехитпит тебя.

  • Помоги Ольджабаю выйти из имения.

  • Ты оставишь мою семью в покое? - спросил Ва- вила.

  • Я помню доброту людей, - ответил Хабиб.

  • Пусть Ольджабай идёт за мной, предложил Ва- вила и исчез в темноте.

За Чёрной Курьей Хабиб остановил коня. Пе­реложил мешки с мукой так, чтобы по центру те­леги была ложбина. Один мешок поставил на «по­па», развязал его и отсыпал муку. Перевязал его двумя завязками, натянул наверх малахай, на­бросил свою кожаную куртку и завязал ремни на куртке. Лёг в ложбину, между мешками, и тронул вожжи.

Лошадь, непонукаемая, медленно везла телегу. Хабиб смотрел, как исчезла излучина реки Чу- ман, ждал, когда дорога выйдет в березняк и будет тянуться более версты, а потом появится новый починок Веселовский. И тут грянул выстрел, сле­дом второй. Мешок качнуло. Хабиб ногой' пихнул его. Мешок повалился на оглоблю, а там под ко­лёса. Лошадь остановилась.

Хабиб по . долетавшим до него звукам понял, всадник подъезжает к телеге. Вот стук копыт со­всем рядом. Всадник глянул под колёса. Хабиб соскочил и прыгнул на всадника. Конь рванулся в сторону. Пороков и Хабиб оказались на земле.

Хабиб протянул руку, чтобы схватить Пороко­ва, но тут же отшатнулся, в руке Порокова блестел нож.

Я мог бы приказать любому работнику убить тебя, Хабиб. И ты был бы убит. Но за что? И я тебя спрашиваю: князь Хабиб Тарлава, какая причина привела тебя в моё имение? Прежде чем я тебя убью, я должен знать это.

  • Я хочу знать, за что ты убил моего брата, свя­щенника Владимира?

  • Он твой брат? - удивлённо спросил Пороков.

- Да!

  • Вот этот конь, по кличке Сатана, убил его.

  • Проверим, - спокойно проговорил Хабиб и сви­стнул.

Конь поводил ушами, повернул голову в сторо­ну мужчин.

Хабиб, наблюдая за Пороковым, вновь свист­нул.

Конь круто повернулся, вздыбился и пошёл на задних ногах на Порокова. Хабиб свистнул с над­рывом. И конь в рывке сшиб передними ногами Порокова. Тот упал на землю. Конь занёс копыта над головой Порокова, но он вывернулся, вскочил и побежал в березняк. Конь бросился за ним, а Ха­биб следом.

Конь головой сбил Порокова и начал всеми че­тырьмя ногами плясать на нём. Хабиб крикнул:

  • Знай, Пороков! Я буду мстить за смерть брата Владимира. Я сожгу всё твоё имение. Я убью тво­его сына Андрея. - Подойдя к Сатане, резко махнул перед его глазами руками и крикнул: - Чух!

Конь замер, сотрясаясь всем тёлом. Изо рта шла пена. Хабиб взял коня за уздечку, подвёл к телеге и привязал. Вернулся к Порокову.

Пороков лежал, тяжело дыша, всё лицо было разбито.

  • Я ещё раз спрашиваю тебя, за что ты убил брата Владимира?

Пороков открыл глаза. Приоткрыл губы.

  • Имение можешь жечь. Но сына моего, Андрея - не трожь. Я не убивал отца Владимира, он жив. Он в имении, в...

Глаза Порокова расширились, голова склони­лась в сторону.

С гортанным криком подъехали несколько всадников. Глянули на распростёртого Порокова. Ольджабай сказал:

  • О, великий Хабиб, люди с сыном Порокова уже близко. Они в Черемошной пьют чай. С ними едет прокурор Горохов и ещё много чиновников.

  • Оставь Сатану с Пороковым, нам надо спешить в имение, - приказал Хабиб.

Вавила издалека увидев скачущих всадников, велел работникам опустить мост. Хабиб подъехал на коне до самого парадного крыльца и по­бежал на второй этаж. Следом бежали несколько человек. Хабиб вошёл в кабинет Вавилы. Он си­дел за столом.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14




©kzref.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет