Благовествование никодиму бальве



бет12/14
Дата07.03.2018
өлшемі2.62 Mb.
#20202
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Вавила кивнул головой.

-Веди!

  • Скажи своим людям, пусть захватят вон те чёл- ные мешки, - Вавила показал на диван и начал ото­двигать стол. - С тобой, Хабиб, может пойти только один человек.

  • Мы пойдём с Ольджабаем.

- Батюшка Владимир, вы проснулись? - спросила Татьяна.

  • Да, матушка Татьяна. С добрым вас утром, - от­ветил отец Владимир.

  • Доброе утро. А я, отец Владимир, сегодня сон видела. Страшный. Будто открываются железные двери и просовывается чёрная, косматая голова, а лицо скуластое. И вытаращил он на меня острые чёрные глаза из-под широких бровей. А нос у него тупо обрезанный и ноздри широкие, рот неболь­шой, щёки одутловатые, лицо припухшее, подбо­родок тяжёлый. Губы разомкнул и говорит: «Пой­дём, Татьяна, на волю». И я пошла. Дверь широко раскрылась. Я ногу уже через порог занесла и вспомнила, а где же вы, отец Владимир. Поверну­ла голову, а вы на коленях стоите и молитесь. Ба­тюшка, батюшка Владимир! Я опять сон вижу. Опять дверь чёрный демон открывает. Посмотри­те! Посмотрите! И воздухом свежим меня обдало...

  • Сон ли это, матушка, или нет, но в том человеке, что вы описали, узнаю я Хабиба из рода Тарлавы. Ты это, Хабиб?

  • Я, брат Владимир. Вот вещи, одевайтесь. А по­том подайте вещи госпоже. Мне, по закону, нельзя видеть голую женщину. Торопитесь.

Отвык отец Владимир ношебное одевать. И так пробовал, и эдак - не получилось. Сел он на нары и в большом волнении натянул шаровары. Вылез из клетки. Обошёл глухую кирпичную стену и ви­дит: стоит худая женщина, а нагота прикрыта се­дыми длинными волосами.

  • Матушка Татьяна, - вскрикнул Владимир, - ты ли это?

  • А ты ли это, отец Владимир?

Отвёл железный запор отец Владимир, открыл клетку, вошёл, прижал к себе Татьяну. Слёзы у обоих льются, а отец Владимир говорит:

  • Господи, благодарствую Тебя за чудный сон.

От громкого голоса отшатнулись они друг от друга.

  • Брат Владимир, спеши. Будет время и осмотри­тесь и наплачетесь.

Развернул узел отец Владимир, да в ум не возь­мёт, что за тряпки, и как их разложить, и Татьяну одеть. И она ему помогает. Нет ни сарафана, ни блузки, ни платья, ни исподней рубахи.

  • Батюшка, видно Господь Бог послал нам обла­чение от муз твоих греческих. Одевай, как меня в словах одевал — музой Евтерпией...

Препоясал отец Владимир Татьяну широкой материей как хитоном, набросил на её острые, ху­дые плечи плащ, пал перед ней на колени:

  • Прости, матушка, что не украсил я тебя четы- рёхлистником, и нет на руках твоих узорной на­шивки, и не подпоясал я тебя широким поясом, и низ хитона не украшен орнаментом.

От железных дверей Хабиб крикнул:

  • Брат Владимир, ты умом рехнулся. Время!

  • А что, матушка Татьяна, твой сонник кричит, как на яву, - проговорил отец Владимир. - Сон ведь это, сон.

Хабиб подбежал к отцу Владимиру, набросил на него мешок. А Ольджабай набросил мешок на Татьяну, взялись за мешковины и повели их к подъёмной площадке. Они безропотно шли.

Только поднялись в кабинет Вавилы, мужнины подхватили их и понесли из дома.

Застучали колёса по подъёмному мосту.

Вавила перекрестился, поставил стол на преж­нее место, налил стакан водки, выпил не останав­ливаясь. Вдруг соскочил, отодвинул стол и спу­стил площадку к клеткам. Он вошёл в клетку, где сидел отец Владимир, обшарил все углы и нащу­пал меня, икону.

Никто из конюхов и работников не удивился, когда хозяина привезли мёртвым. Ещё восемь лет назад многие предлагали Порокову продать жеребца Сатану. Вспоминали, как конь двух ра­ботников забил, отца Владимира. Да конь кра­сив, но зверь.

Похоронили Порокова возле богомольни. При­нял наследство семнадцатилетний Андрей Фёдо­рович.

А вдали от имения, близ озера Индерь посте­пенно входили в душевное спокойствие и телес­ные потребности отец Владимир и Татьяна.

...Так что же произошло восемь лет и шестьдесят три дня назад на мой вешний день?

Как ты помнишь, Никодим, Пороков пригласил отца Владимира на конфиденциальный разговор.

По парадной лестнице они поднялись на второй этаж. Повернули налево, прошли мимо кабинета Порокова. Федор Федорович открыл дверь каби­нета управляющего.

- Простите, отец Владимир, что я вас пригласил не в свой кабинет, там беспорядок. Надоела ста­рая драпировка стен, пригласил чурчытов, как называют казахи, китайцев, и велел им кабинет отделать в восточном сгиле. Как видите, и в ка­бинете управляющего не обошлось без реконст­рукций. Кабинет немного стал короче, но ещё та­инственнее. Все бумажные дела пришлось вмон­тировать в стену для безопасности, а сейф спря­тать в подвал. Следите за движением моих рук.

Пороков подошёл к большому письменному столу, слегка надавил руками в правый угол,

вернулся к дверям, провернул ключ на три обо­рота.

  • А сейчас отодвинем стол.

Он нажал на углы стола и стол легко поехал в правую сторону.

Отец Владимир увидел проём, а в нём лестни­цу с крутыми ступеньками.

Пороков спустился по лестнице и громче обычного, произнёс:

  • Спускайтесь, отец Владимир.

Отец Владимир вынул из кармана чеканную золотую пластинку, приоткрыл верхний ящичек стола и бросил пластинку подальше. Прикрыл ящичек, перекрестился. Начал опускаться.

Лестница закончилась на площадке в сажень шириной. Пороков на вытянутой руке держал свечу.

  • Это моя кладовая, - Пороков открыл деревян­ную дверь. Отцу Владимиру в глаза бросился сейф с двумя ручками. - Здесь хранятся сокрови­ща. Не скажу, что их много. Но достаточно, что бы люди молчали. Пороков приоткрыл дверь, по­вернулся к отцу Владимиру. - А сейчас держитесь покрепче. Мы спустимся в новый зал. - Пороков просунул руку в проём, что-то отвернул и пло­щадка пошла вниз. Спустя немного, она остановилась. В одной стене торчала ручка. Пороков опустил ручку вниз и надавил от себя. Стенка отошла и он пошёл по глухому коридору. Отец Владимир следовал за ним. Коридор закончился глухой стеной. Пороков достал ключ, просунул его в отверстие, покрутил несколько раз, вынул ключ. Дверь отошла, но тут же выросла вторая дверь. Отец Владимир увидел, что она обита же­лезом. С трудом, двумя руками, Пороков отодви­нул дверь. Глухим голосом предложил: - Пожа­луйста, отец Владимир, проходите, посмотрите. Здесь я буду держать зверей. В правой клетке будет самец, а в левой самка. Как вам нравится? - И Пороков пошёл мимо клеток, освещая себе до­рогу.

  • Я всегда был против клеток, - произнёс отец Владимир. - Всё созданное Богом должно иметь свободу.

  • О, куда вас несёт! Вы оцените работу. Прошу. - Пороков открыл висячий замок на двери клетки и вошёл, приглашая священника. - Входите, вхо­дите. Вот посмотрите - это лавка. Здесь зверь бу­дет отдыхать. А это столик, где он будет трапез­ничать! - Пороков поставил свечу на столик. - Я подсчитал во что обойдётся мне содержание зверей в этих клетках. Всего гроши. — О, а как они будут благодарны мне. Скажите, отец Владимир, у вас имеются ценности?

  • Имеются, Фёдор Фёдорович.

  • Золото? Серебро?

  • Нет. Мои самые ценные вещи: крест, который был подарен ещё, отцу Филиппу митрополитом Тобольским Феодором, епитрахиль и икона Свя­тителя Николая.

  • Хорошо. Всё это будет с вами. - Пороков быс­тро вышел из клетки и, навесив замок, закрыл его. - Вы хорошо знаете за что я вас посадил в клетку, отец Владимир. Не отчаивайтесь, вы в одиночестве не будете...

  • Не делайте этого, Фёдор Фёдорович, я - ладно, я заслужил тёмного царствия, но Татьяна Яков­левна - нет. Она и так у вас в имении прожила де­вять лет хуже чем в узилище. Послушайте, всё что покупается за деньги - вечности не имеет.

  • Берегите свечу, отец Владимир. По моим рас­чётам вам будут выдавать одну свечу на неделю.

Пороков вошёл в свой кабинет.

Мужчина высокого роста поднялся с дивана. На нём была одета ряса чёрного цвета, а на голове клобук. Любой, с первого взгляда, мог бы поду­мать, что это отец Владимир, но присмотревшись поближе, обнаружил бы большое несходство.

  • Мне бы на двор, Фёдор Фёдорович, - произнёс мужчина.

  • Потерпите ещё немного, - ответил Пороков, подходя к столу. Он достал папку, подошёл к мужчине. - Здесь, Шапкин, все документы, что я обещал. Все ваши долговые обязательства я по­гасил. Вот расписка вашей жены. Она получила от меня двести рублей. За всё это от вас требу­ется пустяк: сесть на коня, выехать из имения и проскакать до Поповки. Всё. Идёмте. - Пороков закрыл папку и бросил её на стол.

Когда Шапкин проскакал через мост, Пороков поднялся в дом, вышел на балкон.

  • Что вы сделали с отцом Владимиром? - спро­сила Татьяна.

  • Ничего, успокойся, моя дорогая. Он решил ещё раз прокатиться на Сатане.

  • Он? Это был не он. Я вас спрашиваю...

  • Хорошо, Татьяна. Это был не он. Пойдём ко мне в кабинет.

Пороков пропустил Татьяну вперёд. В каби­нете она пристально поглядела в его глаза.

  • Фёдор Фёдорович, скажите мне - когда вы сва­тали меня, я вам говорила, что люблю попа Вла­димира?

  • Попа? Владимира! Вы тогда были зарёванной, а я не обратил на это внимания.

  • Значит, помните. Я от вас не скрывала. Спустя месяц после свадьбы вы сами привезли отца Владимира в имение. И в тот же день предложили мне сходить на исповедь. Было это?

-Было.

  • А я вам сказала, что исповедоваться у отца Владимира не собираюсь. Так или нет?

  • Припоминаю. Я посчитал, что вы не высокого мнения о священнике.

  • Через неделю вы мне напомнили, что нехоро­шо сторониться храма и не посещать богослуже­ния. Работники подумают, что жена Порокова не признаёт Бога...

  • Верно, - кивнул головой Пороков.

  • Так кто же меня толкнул к отцу Владимиру? Когда вы привезли отца Владимира, я хотела вам рассказать, что это именно тот поп, которого я люблю. Но я этого не сделала. Почему? Фёдор Фёдорович, я уже чуть-чуть узнала вас. Вы уби­ли бы его в тот же день. Если вы сейчас убили от­ца Владимира, дело за мной. Убивайте, не ждите от меня, что я упаду на колени и буду просить у вас прощения, вымаливать жизнь. Я сполна на­

сытилась жизнью и в вашем имении-темнице, и в любви. А чтобы вы не оправдывались перед мо­им отцом, я сама напишу вам отходную.

Татьяна подошла к столу, села. Взяла лист бумаги и написала: «Папа, не вини ни Порокова, ни меня. Я ушла от него навсегда. Татьяна».

Она поднялась, подошла к стене, сняла пис­толет и подала Порокову в руки.

Пороков взял пистолет.

  • Отец Владимир жив.

  • Где он?

  • В подвале, в звериной клетке.

  • И я хочу быть там.

Пороков заколебался.

  • У нас сын.

  • Ты хорошо знаешь, что сын не твой. И я уве­рена, с ним ты ничего не сделаешь. У тебя един­ственная привязанность и любовь на этом свете - Андрей!

  • Хорошо, идём.

Возле клетки Татьяна протянула руку через железные бруски.

  • Отец Владимир!

  • Татьяна Яковлевна!

Он склонился и поцеловал её руки. Она про­вела ладонями по его лицу.

- Бог мне тебя дал, отец Владимир. Бог у меня

тебя и возьмёт.

Пороков поднял пистолет, отвёл курок и при­целился в спину Татьяне.

Татьяна приблизила лицо к прутьям, а отец Владимир прижался губами к её щеке.

Стук отвлёк их.

Это Пороков бросил в темноту пистолет.

  • Татьяна, у вас ещё будет время пообщаться с отцом Владимиром. Прошу вас пройти за стену.

Татьяна поднялась и прошла за стенку. Поро­ков следовал за ней. Он открыл дверь второй клетки и показал рукой Татьяне.

  • Вы хотели этого. Прошу!

  • Не пожалею! - ответила Татьяна и вошла в клетку.

Ещё несколько мгновений в клетках играл тусклый свет от свечи Порокова, но вот заскре­жетала цепь и темнота окружила узников.

  • Татьяна? - позвал отец Владимир.

  • Я здесь, дорогой мой, здесь.

Две кроткие души, что томились в подзе­мелье, в клетках, не просили ни у кого милости, не жаловались на судьбу. Холод и сырость будто не источили их тела, а души были просветлённы­ми.

Открывал Сбоев замки подземной кладовой, зажигал свечи, и в левую клеть, и в правую ста­вил на стол съестное и поднимался наверх.

...Больше месяца жили отец Владимир и Татьяна у Хабиба. За это время окрепли душой и телом, обвенчались в божеском храме в Баклушах. По­просил отец Владимир отвезти их в Маслянино. Уговаривал Хабиб пожить у него до весны, но они не согласились. Карета и две подводы выехали из аула в далёкий путь. Всё, что необходимо бы­ло семье Бальв из продуктов, ношебное на пер­вое время, лежало в телегах. И лошадь, "й корову, и бычка выделил Хабиб, хотел больше, да Бальвы возражали. Трое джигитов сопровождали Бальв. Предложил сопровождающим отец Владимир заехать в Поповку. А там спросил, где живёт Сер­гей Околетов. С радостью показали им дом, ибо была в тот день свадьба Сергея Околетова и Ма­рии Шаповаловой. За свадебный стол усадили их.

Пригласил отец Владимир Сергея Околетова в укромный уголочек и обратился:

  • Сынок, был у меня хороший друг, отец Вла­димир Бальва, ещё девять лет назад просил он навещать тебя и брать письма, что должны были посылать тебе из Томска. Не сохранились ли?

  • Дедушка, целая стопка у меня сохранилась. Сейчас вынесу.

Положил в карман стопку писем отец Влади­мир, вернулся к застолью. К дому подъехала четвёрка лошадей. За кучера - управляющий Ва- вила, в карете сидел Андрей Фёдорович.

Поднялись гости. С низким поклоном встре­тили хозяина. Оц направился к центру стола, к жениху и невесте. Чуть приостановился возле отца Владимира и Татьяны. Отец Владимир пой­мал правой рукой левую руку Татьяны и сдавил. Она была в большом волнении.

  • Дедушка, я вас где-то уже встречал? - спросил Андрей Фёдорович.

  • Когда был жив отец Владимир, мы часто го­стевали у него.

  • Возможно, - с сомнением произнёс Андрей Фёдорович и пошёл к новобрачным.

Вавила шёл следом, в руках у него была боль­шая коробка. Он остановился возле отца Влади­мира и Татьяны, поклонился им. Потом подошёл к Андрею Фёдоровичу, что-то шепнул, передавая ему коробку, и быстро покинул дом.

Сердечна, по-приятельски поздравил Андрей Фёдорович новобрачных, вручил коробку, велел открыть. Сергей развязал бант, открыл крышку и вынул из неё пакет. Достал из пакета бумажку и по слогам прочитал:

- Вру-чаю жени-ху и не-весте па-ру ло-ша- ей, ко-ро-ву, быч-ка, и десять ку-бов доб-рот-ного ле-са для до-ма.

Увидела Татьяна, как Андрей раз-другой ук­радкой посмотрел на них, потом склонился к же­ниху и что-то спросил.

Отец Владимир шепнул Татьяне:

- Пойдём, матушка, в здравии наш сынок и щедр.

Они поднялись и вышли, сели в карету, дви­нулись по направлению к Аксенихе. Вблизи Чебачьего озера их нагнал Вавила. Он, не говоря ни слова, подал в руки отцу Владимиру меня, икону Угодника, и поскакал назад. Губами радости об­тёр меня отец Владимир.

Через три дня после свадьбы Сергея Околетова, Андрей Фёдорович пригласил Вавилу к себе в кабинет.

- Я весьма доволен, Вавила Петрович, финан­совыми делами. И надеюсь, дальше они будут в таком же состоянии. Считаю необходимым в честь вашей плодотворной деятельности поощ­рить вас. Я узнал, что вы желаете старшего сына отправить в Томскую гимназию. Я уже перечис­лил деньги за все годы его обучения. Меня пись­менно заверили, что он принят. Прошу вас, Вавила Петрович, скажите, что я ещё могу сделать для вас?

  • Андлей Фёдолович, Богом прошу, отпустите меня на отдых. Не могу я после смелти Фёдола Фёдоловича оставаться в Полоково. Нет для ме­ня большего желания, как уехать в глушь, пли- говолить себя к духовному покаянию и посту на весь остаток своей жизни.

  • Есть на это основание? — спросил Андрей Фё­дорович.

  • Есть! Не безглешен был ваш батюшка, не безглешен и я.

  • Кого вы порекомендуете вместо себя?

  • Селгея Назаловича Околетова.

  • Хорошо. Я принимаю вашу отставку. Согласно документам моего отца, выплачиваю вам пенсию тысячу рублей. Но у меня к вам несколько воп­росов. Скажите, за что отец оплатил все долги господина Шапкина?

  • Не знаю, - тихо ответил Вавила.

  • Второй вопрос. Кухарка Вевея говорила мне, что все годы пока я учился в гимназии, она го­товила для барского стола на четыре персоны и для баб на девять персон. Вавила Петрович, кто кроме вас и отца садился за наш семейный стол?

  • Никто, - быстро ответил Вавила.

  • Моя мать жива?

  • Да, - ответил Вавила.

  • Вавила Петрович, я не достоин быть судьёй поступков моей матери. Господь ей судья. Но я хочу знать, где она живёт? Как она живёт? И не нуждается ли она в моей помощи? У отца были свои понятия чести и верности, у меня свои. И откровенно вам скажу, я благодарен за моё вос­питание матери и отцу Владимиру. Мне легко было учиться в гимназии, имея прекрасные ос­новы. Я жду от вас ответа!


Вавила прошёл к шкафу, налил стакан водки, выпил.

  • Я видел матушку Татьяну тли дня назад, - от­ветил Вавила.

  • Как? Три дня назад вы были со мной. Мы были на свадьбе у Околетова.

  • Там, Андлей Фёдолович, я её и видел. И вы её видели. А с отцом Владимилом вы беседовали...

  • Этот седой старичок - отец Владимир! А рядом худенькая, запорошенная снегом, с кроткими слезами в глазах, моя мать! Немедленно найти!

  • Не надо, Андлей Фёдолович. Они лучше нас знают, что им делать. Нашли они возможность посмотлеть на вас - нашли. А дальше жизнь сама сблизит вас.

  • Но послушайте, Вавила Петрович, кто похо­ронен на кладбище?

-Шапкин!

  • А где был все эти годы отец Владимир?

  • Они вам ласскажут, но не я. За сына Николая - большое вам спасибо.

Вавила Петрович налил ещё стакан водки, выпил.

  • Я думал, что со мной случится удал, когда увидел Татьяну Яковлевну и отца Владимила... Закалился Вавила!

Сбоев низко поклонился, коснувшись рукой пола, поднялся и быстро вышел из кабинета.

Остановились карета и телеги в селе Масля­нино напротив молитвенного дома. Спрыгнул отец Владимир, протянул руку матушке Татьяне.

- Ступай, матушка Татьяна, на землю, что потом моего благоумного деда Евдокима пропи­тана.

Напротив молитвенного дома - пятистенок. Усадьба заросла, но тропинка к крыльцу протоп­тана, а на дверях берёзовая запирка заложена. Отбросил отец Владимир запирку, прошёл в се­ни, а там и избяную дверь открыл. Чистота, по­рядок, русская печь свежей известью поблески­вает.

- Ну вот, матушка Татьяна, мы и дома!

  • Так здесь кто-то живёт? - засомневалась Татьяна.

  • Нет, матушка Татьяна, никто не живёт. Дом нас ждал. Это что, всего-то восемнадцать лет! А моего деда, отца Евдокима, дом в Белоярке ждал шестьдесят четыре года.

Перенесли вещи в кладовую, загнали скот, сели чаёвничать: татарва из рода Тарлавы и ма­тушка с батюшкой. Тут старушки пожаловали. Пожелали узнать, кто да откуда, и почему ба­тюшки Владимира дом заняли.

Узнал старушек отец Владимир, по имени каждую назвал и детей их вспомнил, и мужей, назвал себя, представил матушку и сопровожда­ющих. Выслушали старушки отца Владимира, но веры в них не прибавилось. Покинули дом, от­правили в деревню Ново-Лушниково за Фомой Щукиным.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14




©kzref.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет