Благовествование никодиму бальве



бет14/14
Дата07.03.2018
өлшемі2.62 Mb.
#20202
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Старухи улуса Чат знали, корнями каких травок медленно и незаметно погубить человека, знали как другими кореньями - восстановить душевное спокойствие. Вылечили они Каллиника.

Ты, Никодим, в это время учился в Томском епархиальном училище.

Вернулся в Божий храм отец Каллиник, еже­дневно стал проводить в школе уроки закона Божьего, а кроме этого увлёкся пчеловодством. За речкой Стрельней выделили ему крестьяне клок земли между берёзовыми колками. И вот уже много лет, в сенокосную пору, объезжает отец Каллиник на своём ходке сенокосные деляны се­лян и трубит:
- Бабы, сарыни+", приходите, отец Каллиник мёд качать будет. Да манерки++ прихватите!

... Пастырь Божий, Никодим, от поколения к по­колению семья Бальв была домосадной и плодо­носной. Одежду носили простую, пищу вкушали необильно. Святолепно сыны от отцов принима­ли благоверность. Знали своё пастырское дело, славили Господа Бога и возносили вечную славу Отечеству, считая, как от солнца восходит ут­ренняя заря, так и от Отечества - душа православ­ная.

Но есть у тебя сомнения, Никодимушка, а прав ли я, что повествуя тебе о твоих предках, светлые лики выписываю? Прав ли? Поверь мне, душевная и телесная темнота, корысть и злобливость, за­висть и стяжательство — от дьявола. А Бальвы бы­ли всегда угодны Богу. И ещё знай, от поколения к поколению Бальвы в обличии новое приобрета­ли, но суть оставалась прежней. Как не все святые были смуглы и тощи, так и Бальвы не всегда от по­ста изнурительным видом смотрелись. Бальвы просветлением дышали, радостью жили, что лю­дям нужны: веселились и душой и телом.

Никодим, что я видел и слышал - тебе передаю, а почему они получились благообразные и до­брые, так всё от того, что Богом созданы и веры не теряли.

И ещё, послушай меня, Никодим: «псы и волки», Создателем изгнанные, набросятся на тебя. Жечь, топить, рубить будут тебя. Терпи! Ибо Бог велел терпеть, но душу свою православную вложи в де­ток своих и продолжай учить, как столетия учили Бальвы: на пакость дьявола в человеческом об­лике, добром отзываются.

Скоро, очень скоро в семье Щукиных появится новое чадо Господнее. Вот и будет причина поми­рить род Буткеевых. Про меня, Никодим, им не глаголь, скажи, что узнал их родословную по ста­рым записям прародителей своих. А меня отнеси в деревню Пеньково и вручи Никите Огневу, он са- мый близкий по крови к Гавриле Иванову, что принёс меня в Сибирь. Да, тогда мои краски бле­стели, как майское солнце, а глаза мои сверкали, не зная ещё человеческих страданий: тогда Мос­ковия считала меня покровителем в деле собира­ния Руси, расширения владений, укрепления Оте­чества, тогда в меня верили, а будут ли верить по­том...

...Губы Святителя Николая онемели, лицо чуть

вытянулось, в открытых глазах скорбь.

Никодим перекрестился, поцеловал

лик Святителя Николая

и произнёс:

- Аминь.



+ Сарыни - ребятишки, дети.

++ Манерки - котелки

Эпилог

На праздник Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в деревню Ново-Лушниково прибыл двадцатитрёхлетний свя­щенник Никодим Бальва. Обход жителей деревни начал он с крайнего дома. Поздравлял каждого - и молодого, и старого - с праздником, исповедовал, причащал, а немощных и елеосвящал. В обеденное время Никодим появился в доме Ивановых. С ра­достью принял его Илья Потапович. Поставили на стол уху из стерляди, студень из осетрины, жаре­ную форель. Но Никодим, исполнив треба, сидел, согнувшись, возле стола, косматил свою бороду и ни к чему не притрагивался.

Обижаешь, Никодим. Знаем, почти всю деревню обошёл, но на наш дом мог бы в требухе места ос­тавить. Поди не чужие... Что, совсем плох Каллиник Владимирович?

Никодим не отвечал. Илья Потапович крикнул:

  • Мать, убирай со стола. Вишь, поп волком смот­рит. Интересно, и чем это мы его прогневили?

Мать Ильи, как стояла возле русской печи, так и осталась, но тихо произнесла:

  • Как это убирать со стола? Мы ведь ещё не за­втракали. И вон, дети с прошлого вечера голодны. Ждали праздника. Никодимушка, сынок, говори пряменько, как твой дед бывалоча: в чём наша ви­на? А то ведь знаешь: как Преображение Господ­нее встретишь, так и год проживёшь.

  • Не знаю, мать Наталья, как и начать. Сложное дело. Виню я в том и деде своего Владимира...

- Ну ты, Никодимушка, так не говори при детиш­ках наших. Старших всегда любить и почитать на­до. Сам поди этому прихожан учишь, а о деде сво­ём говоришь неуважительно. Царствие ему не­бесное. Отец Владимир был добрейший, благо­роднейший и умнейший человек. Вижу, дети, раз­говор будет сурьёзный. А ну, внучок Александр, бери сестриц и во двор. Малость ещё потерпите.

- У Щукиных Олёна родила сына, - проговорил священник, посматривая на матушку Наталью.

А нам что? - с возмущением крикнул Илья.

- Приглашаю вас пойти в их дом и поздравить с младенцем. -Но мы тут причём? - опять крикнул Илья. - Уж двадцать пять лет ни отец мой, ни я не знаем Щу­киных. И говорю тебе, Богом клянусь, порог щу­кинского дома не переступлю. Нам стыдно от тебя это слышать. Ты, Никодим, иди. Мы тебя не де­ржим. Знать, утробу свою экономишь на щукин­ское угощение... а нашим брезгуешь. Неумён ты, Ни­кодим, и молод ещё быть пастырем...

-Никодим поднялся, тихо перекрестился, подо­шёл к Илье Потаповичу, который на двадцать лет был старше его, схватил за правое ухо и стал те­ребить, а сам шептать:

- Ты с кем, Илья, так разговариваешь? Как с па­стырем божьим разговариваешь! С пастырем! Не­ведомо от чего злость отравила тебе душу; не зная сути, что не поделили старшие, ты клянёшься пред Господом Богом порог щукинского дома не переступать. А что тебе сделали Щукины? Или те­бе, матушка Наталья? Вы только зло, зло в душу напустили свою, а доброты лишились! Даже если бы и было что средь стариков ваших в прошлом, давно надо было бы всё забыть. Вы же от одного семени идёте...

- Да отпусти ты ухо моё! - попросил Илья. - Ото­рвёшь.

Никодим отнял руку, сел на лавку.-

- Узнал я, что семя-то твоё, Илья Потапович, и семя Ивана Щукина от одного корня пошло, от кузнецкого воеводы, капитана Ивана Даниловича Буткеева. Только матери были разные. У Щукиных - Олёна Щукина, а у вас - Арина Буткеева. А спутал ваши фамилии Иван Данилович нарошно, чтобы не погубили злыдни его сыновей Прошку и Брош­ку. - Замолчал. Перекрестился. - А более подробно я расскажу в доме Щукиных. И при младшем по­колении, чтобы знали, дурни, яко по наговору, не разобравшись, не разрывались и не враждовали более.



Илья склонился пред Никодимом, следом с трудом и его старушка мать Наталья, и рядом же­на Екатерина.

- Прости, Никодим, - проговорил Илья, - прости. Всё в работе и в работе. . . Ни разу и не подумали: а что мы враждуем? Прости, отец наш. И ты, Гос­подь Бог, прости за мою несдержанность. - Илья посмотрел в красный угол. Перекрестился.

- Умнее сами будем и детям нашим урок. - Илья поднялся, ткнул пальцем в грудь отца Никодима и чётко се­канул: - Но и ты, Никодим, виноват. Кому как не вам, пастырям, звено за звеном оставлять беско­нечную память поколений, ково крестил, ково венчал, ково мирил, ково в бозы отправлял. А вы долго ещё будете на коленях стоять, - набросился он на женщин. - Быстро из сундуков всё самое луч­шее на свет божий, а ты, Никодим, помоги бабам - что младенцу, что роженице, что гостям... Не чужие, знать... А я пойду тройку запрягу. Знать, от одного отца мы пошли?! Вот как...

В конце 1892 года Его Преосвященство епископ Томский и Семипалатинский Макарий отпра­вился по Егорьевскому тракту из Томска в Бар­наул. Протоиерею церкви Святителя Николая се­ла Маслянино отцу Евгению предписывалось встретить Его Преосвященство на границе вве­ренной ему благочинии и сопровождать до гра­ницы соседней благочинии.

В день благоверного князя Александра Невско­го, в схиме Алексия, и других святых, епископ Ма­карий после торжественной службы трапезничал в доме Бальв. Отец Каллиник прислушивался к тому, что говорил преосвященство невестке. Оказалось, одни комплименты. Он понял, епи­скоп вот-вот приступит к основной теме визита. Так бывало, когда стол готовила матушка Тать­яна.

И действительно, прилежно бросив взгляд на благолепие стола, епископ бодрым и чистым го­лосом произнёс:

- Отец Каллиник, я рад выразить вам своё вос­хищение сыном, отцом Никодимом. Он милостив ко всем и непорочен, любовно ко всему привязан и благочестивому житию подражателен. В боль­шом восторге я был и остаюсь от матушки Алек­сандры. Она есть зерцало наших православных женщин. Но позволь огорчить тебя. Понимаю, не вовремя. Но я более месяца душой переболел, прежде чем предложить это. И перебрал я многих пастырей, но Господь Бог велит мне остановиться на сыне твоём. Второго октября сего года Его Им­ператорское высочество Александр Третий по­жертвовал тысячу квадратных саженей земли для возведения часовни в честь Александра Невско­го, а место отведено на новом починке чад Гос­подних, напротив села Кривощёкова, там где не­когда улус Тарлавы располагался. Временно предложил я назвать починок именем благовер­ного князя Александра, а уж потом люди решат. Предлагаю отцу Никодиму возглавить новый приход. Жду твоего слова, друже Каллиник.

Почти под самый новый 1893 год отправился отец Никодим в починок имени благоверного Александра, попрощался с батюшкой Каллиником, матушкой Александрой, сыном Максимом до весны.






Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14




©kzref.org 2023
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет