Борис Рацер


Костров. Значит, это был водевиль, дешевая комедия? Лихо! ... Нет, постой... То есть постойте... А вчерашняя уборка, а этот субботник в саду - тоже сцены из спектакля?



жүктеу 452.44 Kb.
бет3/4
Дата10.09.2018
өлшемі452.44 Kb.
1   2   3   4

Костров. Значит, это был водевиль, дешевая комедия? Лихо! ... Нет, постой... То есть постойте... А вчерашняя уборка, а этот субботник в саду - тоже сцены из спектакля?

Гусева. Нет, Юрий Сергеевич. Из жизни... Уж очень хотелось мне в этот Дом попасть. Именно в этот. У меня на Пескаревке мать с сестренкой похоронены... И отец на Пулковских высотах погиб... Только актрисе без особых званий и заслуг сюда не попасть. Год писала, звонила - безрезультатно. Ответ:"Мест нет и ближайшие 5 лет не предвидится". Тогда приехала сюда сама, с Антониной Григорьевной познакомилась... "Актрисы, - говорит, - нам не требуются, своих девать не куда, а вот уборщицы - дефицит". А я - пожалуйста, хоть кем: детдомовские все умеют! В общем, договорились: как комната освободится - даст телеграмму... Про то, что я - актриса, здесь кроме неё никто не знает. Вы уж меня не выдавайте, Юрий Сергеевич... А без театра мне, как и вам, никак не жить. Вот и не заметила вчера, как вошла в роль...

Костров. Пора бы уже и выйти! ... Интересно, а насчет "санитарного дня" вы тоже сочинили?

Гусева. Это - правда! И то, что в магазин опоздала - тоже. А за все остальное - извините.

Костров. Никогда! Разыграть этот фарс в такой отчаянный для меня день!..

Гусева. Мне не хотелось, чтоб в этот траурный день вы отчаянно напились. Неужели без этого нельзя?... Вам надо чем-нибудь заполнить свою жизнь, хотя это очень трудно... Для артиста жизнь - это театр... Но надо... Надо поискать, попробовать... Ведь у каждого из нас бывало: не получается роль, не получается, а потом вдруг...

Костров. Браво! Чудесный монолог! У нашей трезвой общественности появилось достойное пополнение! Только мне, Нина Максимовна, ваши душеспасительные проповеди, извините, до ламночки.

Гусева. Но вы же обещали "завязать", если проиграете?

Костров. Я заключил пари с уборщицей, а не с актрисой. Ни с одной из здешних ветеранок я не якшаюсь. Прошу это учесть на будущее. (Уходит)
Гусева в сердцах ломает ветку, изображавшую шпагу, бросает её в тачку и снова принимается за работу. Возвращается Костров.
Костров. Где мой дипломат?

Костров. Держите.

Костров. Между прочим, пари вы выиграли нечестно. Вы заранее знали, что я проиграю.

Гусева. Вы тоже были абсолютно уверенны, что старуха перед вами не устоит.

Костров. И не устояла бы!

Гусева. Боже, какая самоуверенность! Хотите пари?

Костров. Хватит!

Костров уходит с дипломатом, забыв взять его под мышку. Перед самой кулисой дипломат неожиданно раскрывается и оттуда с грохотом падают все бутылки. Гусева хотела броситься, чтобы поднять их, но Костров остановил её.
Костров. Не надо! Я - сам. (Положив на землю дипломат, он собирает бутылки, но неожиданно хватается за поясеицу)

Гусева. Что с вами?

Костров. Радикулит! Только его не хватало!... Ох, черт!

Гусева. Вам плохо?

Костров. Мне хорошо! ... Всю жизнь несгибаемых большевиков играл... Наконец, другую роль получил - "Собор Парижской Богоматери". Горбун - Квазимодо. "Смейся паяц над разбитой любовью"... (Согнувшись дугой, уходит со сцены)
Затемнение. Музыка.
Картина четвертая.
Музыка продолжается. Комната Кострова. Полумрак. Окно наглухо зашторено, но судя по тому, как азартно щебечут птички, то на дворе - утро. В комнате богемный беспорядок: пальто брошено на дпван, костюм на кресло, а ленинская кепка красуется на торшере. Дверь изнутри закрыта еа стул. Музыка неожиданно обрывается. Щелкнуло и засипело радио: "С добрым утром, товарищи! Напоминаю, что сразу после завтрака, состоится экскурсия на кондитерскую фабрику. В связи с большим колличеством желающих, наш автобус сделает три рейса. Первый - через пять минут..." В дверь постучали. Сперва тихо, потом все громче и громче. Наконец-то лохматая голова Кострова вылезла из-под одеяла, а рука выключила радио.
Костров. Кто там?

Женский голос. Антонина Григорьевна, экскурсию не проспите! Каждому по коробке шоколада обещали. И там можно есть, скалько хочешь.

Костров. Спасибо! Я сладкого не люблю. Пусть за меня кто-нибудь съест... А на ликеро-водочный экскурсии не будет? (Снова ныряет под одеяло)
Пауза. Опять стук в дверь.
Женский голос. Юрий Сергеевич, откройте. Это врач. Мне сказали, что у вас радикулит.

Костров. Кто сказал?

Женский голос. Уборщица.

Костров. Я её разыграл. У меня совсем другое.

Женский голос. А что?

Костров. В груди горит огонь желанья, а погасить нечем.

Женский голос. Мне не до шуток. Я на работе. Почему вы заперлись? В домах престарелых закрывать дверь на ключ изнутри категорически воспрещается.

Костров. А я не на ключ, я - на стул. И потом, я еще не совсем престарелый...

Женский голос. Я напишу на вас директору.

Костров. Обязательно напишите. Пусть знает, что у него плохо с противопожарными средствами.
Снова пауза. Из сада доносится хрипатый бас: "Товарищи! Ну почему всем приспичило в первый автобус? Пока все не соберутся у проходной, экскурсия не начнется". В дверях заелозил ключ. Кто-то дернул дверь, но стул не дал её открыть.
Гусева. Опять закрылись? Откройте! (Костров не отвечает) Мне белье вам поменять надо. И уборку уже неделю не делала. (Снова молчание) Меня из-за вас уволят!

Костров. Вот и хорошо! Будете снова комических старух играть, а не уборщиц... Хотя эта роль вам очень подходит.

Костров. Откройте! Я вас очень прошу, откройте!
Вместо ответа Костров врубает на полную мощность радио, а сам прячет голову под подушку. Модный и шумный шлягер (в прямом смысле) заглушил все другие звуки. Костров не услышал, как спустя какое-то время открылось окно, и через подоконник перелезла Гусева. Вынув стул из двери, она вышла в коридор и вернулась с пылесосом, шваброй и бельем. И только когда завыл пылесос, голова Кострова вынырнула из-под подушки.
Костров. Да вы просто черт в юбке! Как вы сюда проникли?

Гусева. По пожарной лестнице. Потом по карнизу, а потом - в окно. Как ваш радикулит?

Костров. Вашими молитвами...

Гусева. Все еще сердитесь на меня?

Костров. (Выключив радио) Что вы сказали?

Гусева. Еще сердитесь? (Костров не отвечает) А я свой радикулит лечу по методу: клин - клином. Шерстяной платок на поясницу, сверху ватник, метлу в руки или грабли и пошла потеть. Через час от меня пар идет. И радикулит вместе с ним улетучивается. Попробуйте.

Костров. Спасибо. Но у меня он уже улетучился. А у нас с вами много общего. Кроме театра, еще и радикулит.

Гусева. Только радикулит. Про театр здесь никто не должен знать. Я - уборщица.

Костров. Вот и прекрасно. Скорей убирайтесь и ...

Гусева. "Убирайтесь"? С превеликим удовольствием. Но прежде вам придется встать. Мне надо поменять белье.

Костров. Положите на диван, я сам поменяю.

Гусева. Как можно! Народный артист, четырежды лауреат! Узнают - уволят. Под меня и без вас копают. Скажите, Юрий Сергеевич, в двадцать третьей кто проживает?

Костров. Черкесовы, муж с женой. Она в прошлом балерина... Солисткой была...

Гусева. Да, походка у неё балетная... А он кто?

Костров. Гнида! Кадровиком у неё в театре был. Стукачом, значит. А вам-то они на что?

Гусева. Я телеграмму вчера получила из Ярославля. Послезавтра премьера. Хотела у директора отпуск на три дня попросить за свой счет... Прихожу, а там этот... кадровик. По глазам почувствовала, что про меня у них разговор был. Может, разнюхал, кто я?

Костров. Вполне возможно. Провокаторская душонка. Это он на меня общественность натравливает. У них с женой окно на угольный склад выходит.

Гусева. Встаньте, пожалуйста... Если стесняетесь, я отвернусь...

Костров. Сам постелю, я же сказал.

Гусева. Как хотите. Только не потом, а сейчас. Мне белье грязное сдавать надо. Через полчаса машина в прачечную едет... Пожалуйста! ... А я пока у себя порядок наведу, третий день уже не убиралась. Сапожник всегда без сапог. (Положив чистое белье на тумбочку, забрав швабру и пылесрс, уходит)
Костров, кряхтя и потирая поясницу, встает с кровати, надевает халат и начинает сложнейшую для мужчины операцию. Ему никак не удается засунуть одеяло в наволочку. Возвращается Гусева. У неё в руках конверт.
Гусева. (Взволнованно) Юрий Сергеевич, вам письмо! Хотела под тумбочкой пол протереть, передвинула - вдруг вижу конверт. (Передает конверт Кострову)

Костров. Да

Гусева. (Надев очки) От Ольги! (Дрожащими руками вынимает из конверта сложенный вдвое лист) Что-то в глазах запрыгало. Ни одной буквы не разбнру. Читайте, Нина Максимовна. (Передает письмо Гусевой)

Гусева. Может, там что-нибудь интимное?

Гусева. Не было у нас ничего интимного. Мы друг другу правду говорили. Всё, что думали - о самих себе и других. Вот и весь интим. Читайте!

Гусева. (Расправив лист) "Дорогой Юрасик! ..." (С удивлением смотрит на Кострова)

Костров. Да-да, она меня так звала. Дальше!

Гусева. "Ты не очень долго печалься, когда меня не станет. И не идеализируй наши отношения. Мы оба были друг для друга спасательными жилетками, в которые плакались, когда нам было трудно. На большее нас не хватало. Мы слишком дорожили свободой, ведь каждый из нас довольно часто ошибался в жизни. Ты - три раза, я - два. Это только официально, увлечения я не считаю. Живи, дорогой, долго и в свое удовольствие. Когда снова встретимся, никакого отчета не потребую. И обязательно заведи себе... "

Костров. Жену?

Гусева. "Собаку. Белого пуделя. Он очень пойдет к твоему черному пальто..."

Костров. Неисправимая эстетка!

Гусева. " И главное, обзаведись женой или подругой, которая сделает то, что не смогла сделать я. Заклинаю! Не губи свое здоровье! Жизнь прекрасна, даже когда она несправедлива к нам. Вечно твоя - Ольга." Всё! (Отдает Кострову письмо)

Костров. (Протерев очки) За два дня до смерти написано...

Гусева. Жаль, что я не была с ней знакома... Видно, большая умница была и тонкая натура.

Костров. А письмо её любимыми духами пахнет. "Шанель номер пять"... Нв Рождество всегда ей дарил. А она всегда ворчала:"Зачем такие деньги тратить? И цветов бы хватило..."

Гусева. Её советы дороже стоят. Не знаю, как насчет пуделя, а вот жениться вам необходимо. И как вы только умудрились одеяло в наволочку запихнуть?
Несколко ловких движений, и одеяло оказывается в пододеяльнике.
Ну вот, теперь могу ухать со спокойной душой. Народный, с чистым бельем! Убедительная просьба: вы тут ьез меня поддерживайте порядок. Я приеду через три дня. не раньше... А может, и вы со мной, а Юрий Сергеевич? Вот был бы праздник! Дорогу вам оплатят...

Костров. Спасибо, но в другой раз.

Гусева. Ловлю на слове. Вы даже не представляете, с какими почестями вас там встретят. Оркестр на вокзале играть будет!

Костров. Интересно! С оркустром меня никогда не встречали. За что же такая честь мне?

Гусева. Вы для нашего детдома не посторонний. В нашем театре вам целый стенд посвящен.
Костров. Мне?


Гусева. Вам! ... Когда меня за роль Джульетты поездкой в Ленинград премировали, я вас первый раз на сцене увидела. Вы играли гимназиста Ульянова в пьесе "Старший брат".

Костров. Я уж и забыл.

Гусева. А я нет. Пять раз этот спектакль смотрела. Фотографии ваши в детдом привезла, афиши, программки... Стенд сделала... Можете не верить, но я актрисой стала, благодаря вам. Вы - моя первая любовь... на сцене...

Костров. А Ольга - моя последняя... В жизни.

Гусева. И в память о ней, чтоб эти три дня вы были, как стеклышко! Я вам за это что-то привезу. Договорились?

Костров. А что?

Гусева. Увидете. Всё! Пойду белье сдавать, а потом - на вокзал. До свиданья, Юрий Сергеевич.

Костров. Счастливого пути!

Гусева. Хорошо бы от вас поздравительную телеграмму получить.

Костров. Давайте адрес.
Гусева кладет белье на диван. Садится в кресло, пишет.
Гусева. Вот. (Передает бумажку Кострову)

Костров. (Читает) "Ярославль, улица Коммунаров, 7. Детдом №5 . Народный театр имени Ермолаевой"... Ермоловой, наверное?

Гусева. Ермолаевой.

Костров. А кто это?

Гусева. Я! До замужества. Первая профессиональная актриса из нашей самодеятельности. Вот они и решили увековечить. И ничего с ними не поделаешь. Детдомовские - упрямые! Пока... Да, и не выходите, пожалуйста, после ужина на улицу. Осенние вечера для радикулита - не самое лучшее время.
Гусева уходит, забыв взять белье. Костров снимает халат, облачается в костюм, пальто, кепку. Снова входит Гусева.
Гусева. Извините, белье забыла. А куда вы это собрались?

Костров. На почту. Телеграмму вам давать.

Гусева. Спасибо, но вы бы и завтра успели.

Костров. А вдруг там завтра будет "санитарный день". А вы, правда, помните, как я Володю Ульянова играл?

Гусева. Как сейчас.

Костров. (Преображаясь) "Мой брат - Александр герой, но мы пойдем другим путем!" ... И пошли... Черт знает куда!...
Затемнение. Музыка.
Картина пятая.
Аллея перед "Домом ветеранов". Листьев почти нет, хмурое осеннее утро. Звучит грустная мелодия. Из глубины аллеи, толкая перед собой тачку, появляется Костров. На нем ватник, из-под которого вылезает что-то шерстяное: то ли шарф, то ли платок. Остановив тачку, он достает из неё метлу, грабли, совок и начинает убирать листья. Сперва нерешительно, опасаясь за свой радикулит, но постепенно все больше увлекается работой и забывает о болезни. И вот взмокший, но довольный результатами своего труда, он достает из тачки дипломат и вынимает из него бутылку... кефира. И тот момент, когда запрокинув голову, он пьет прямо "из горла", в саду появляется Гусева с чемоданом и рюкзаком за плечами. Сразу все вокруг светлеет, и грустная мелодия сменяется на веселую, жизнерадостную.
Гусева. Боже мой! Что я вижу?

Костров. (Оторвавшись от бутылки) Интеллигентные люди сперва говорят "Здравствуйте", а потом выражают свои удивления.

Гусева. Интеллигентные люди не пьют "из горла", тем более кефир... Здравствуйте, Юрий Сергеевич! Спасибо за телеграмму. Её на ваш стенд повесили... А теперь позвольте выразить свое удивление. Только не по поводу кефира. Меня удивляет все остальное! (Показывает на тачку и инвентарь) Вы что, в садовники нанялись?

Костров. Лечу радикулит по вашему методу.

Гусева. Ну и как?

Костров. Третий день потею.

Гусева. Радикулит как?

Костров. Боюсь, чтоб не получилось, как в одном старом анекдоте: приходит доктор к больному, а тот уже умер. "Скажите, - спрашивает он вдову, - больной перед смертью потел?" " Да, три раза" " Это очень хорошо", - говорит доктор.

Гусева. От радикулита еще никто не умирал. К тому же, вам теперь будет не до этого. С сегодняшнего дня вы будете гулять по три раза в день.

Костров. Гулять?

Гусева. При чем не один. Я привезла вам спутницу. (Снимает рюкзак и достает из него маленького белого пуделя) Знакомьтесь - Муся! Народному - от народного театра. Абсолютно белый, очень подойдет к вашему черному пальто.

Костров. Вы в своем уме? Меня же завтра выгонят вместе с вашим Мусей.

Гусева. А в тридцатой комнате - дама с собачкой. И никто её не выгоняет.

Костров. У этой дамы всего три процента зрения. Она у неё за поводыря. И то надо было получить специальное разрешение из Москвы.

Гусева. Значит, все-таки возможны исключения... А вы - народный артист, с радикулитом. Из-за него не можете по неделям иногда выходить. А вы - живой человек, и вам иногда хочется кефира, свежих газет. Вот и завели собачку.

Костров. Да она же еще щенок?

Гусева. Хорошо! Пока подрастет, мы её к садовнику определим, к дяде Васе. Думаю, я с ним договорюсь. У вас в дипломате кроме куфира ничего нет?

Костров. Шекспир.

Гусева. Вряд ли это его заинтересует. Музыка ему ближе, чем драматургия. Вот тут мой "Рояль" и пригодится. (Уходит с пуделем)

Костров. Муся?! Надо же такое придумать! (Принимается за уборку)
Возвращается Гусева.
Гусева. Порядок! Бартерная сделка: три раза в день я буду приносить еду Мусе и три раза в неделю пол-литра - для Васи. А зимой надо еще снег за него убирать.
Костров. Негодяй!

Гусева. Зато общественность не будет рычать.

Костров. Но еду собаке буду приносить я.

Гусева. Вы все еще продолжаете голодовку?

Костров. Да, но теперь по другой причине. У нас проходят практику студенты кулинарного техникума.... Расскажите лучше, как прошла премьера.

Гусева. Блестяще! Десять раз выходили на поклоны. А когда на сцену вывели меня - зал встал! Я в Пскове никогда такого успеха не имела. А после вашей телеграммы зал опять встал. И тут я подняла руку и сказала:" Юрий Сергеевич обещал приехать на следующую премьеру" А Глеб Михайлович - режиссер театра, сказал, что премьера у них через две недели. "Вечер одноактных комедий"... Знаете, Юрий Сергеевич, мне в голову в дороге грандиозная идея пришла... А что, если нам сыграть там? ...

Костров. Что?

Гусева. Какую-нибудь комедию или водевиль.

Костров. Увольте, душенька! Я к таким темпам не привык. Знаете, сколько в нашем театре пьесы репетировались... Нормальные - полгода, а ленинские - год! А тут водевиль. Это же самый трудный жанр. Помните, что классик говорил: "Водевиль - есть вещь, а прочее- все гниль"

Гусева. А я думала, что после Ленина, водевиль вам, как семечки.

Костров. Напрасно! Ленин куплетов не пел и канканов не плясал. Хотя музыку любил, но серьезную. Как он "Аппассионату" слушал! ... "Глаза его в эти мгновенья выражали такую бездонную глубину мыслей и чувств, что казалось он смотрит сквозь века"...

Гусева. Вы что, Ленина видели?

Костров. Это критик так одна обо мне писала.

Гусева. Слава Богу! А то я уже испугалась... Ладно, репертуар - моя забота. Найду что-нибудь без канкана. Только вы заранее не волнуйтесь. У нас очень благодарный зритель. Все будет окей. А теперь рассказывайте, что у вас за эти дни новенького?

Костров. Ничего особенного. Вот только...

Гусева. Ну, что ж вы замолчали?

Костров. Вчера после ужина вышел в сад подышать, смотрю - в вашем окне свет... Неужели, думаю, вернулись? Поднялся - никого. И свет из-под двери не светит.

Гусева. А кто же это мог быть?

Костров. Не хотел вас расстраивать, но мне кажется... Это был кадровик. Я его в коридоре встретил. Он бочком по стеночке, глаза так опустил, как будто стащил чего-то.

Гусева. Боже мой! У меня в шкафу весь мой архив: афиши, программки, фотографии... Да нет, не мог он ко мне попасть... Я же ключ с собой взяла.

Костров. Такие сквозь стены проходят.

Гусева. Как же все-таки узнать: был он у меня или не был?

Костров. Может, Мусю по следу пустим?

Гусева. Если бы я была народная, я бы тоже шутила.

Костров. Простите. Все будет окей. А сейчас пойдемте обедать.

Гусева. Я - технический персонал, мы после вас обедаем. (Взяв чемодан уходит)

Костров. (Вслед) Да вы что, обиделись? Ей богу, зря! Я тут скучал без вас... Честное слово!... А стукача этого не бойтесь... Если что, я... Я...

Гусева. Что - вы?

Костров. Дзержинскому позвоню! (Говорит в воображаемый телефон) "Феликс Эдмундович?... Здравствуйте! ... Это Владимир Ильич... Сейчас же прекратите слежку за товарищем Гусевой. Это для меня архиважно!" (Оба смеются)
Затемнение. Музыка.
Картина шестая.
Юрий Сергеевич, посапывая, дремлет в кресле. Видно, он так умаялся в саду, что не дотянул до кровати. Он даже не шелохнулся, когда захрипело радио: "Внимание, прослушайте объявление! Сразу же после мертвого часа состоится лекция: "Сон - как оздоровительный фактор". Проснувшихся, просим пройти в холл первого этажа. Лектор уже там"... В дверь постучали.
Гусева. Можно?
Не дожидаясь ответа, вошла в комнату. Увидев, что Костров спит, она хотела уйти, но передумала. Подошла к креслу и дотронулась до его плеча.
Гусева. Юрий Сергеевич, Юрий Сергеевич, хватит спать. Мертвый час уже закончился. Пора и за дело...

Костров. (Сладко потягиваясь) Какое дело?

Гусева. Комедию репетировать. Вы же обещали со мной на премьеру поехать.

Костров. Поехать, но не комедии играть.

Гусева. Значит, отказываетесь?

Костров. Категорически!

Гусева. Боитесь свой имидж потерять?

Костров. Можно без этих заморских словечек. Чем хуже русское - потерять лицо?

Гусева. Ну, лицо!

Костров. Дело совсем не в этом... Завязал я с театром, Нина Максимовна.

Гусева. Развяжите!

Костров. Не хочу.

Гусева. Силой заставлю.

Костров. Интересно, как же?

Гусева. А вот как! (Достает из кармана рабочего халата пистолет и направляет его на Кострова) Будете репетировать или нет?

Костров. Что за шутки?

Гусева. Да или нет?... Считаю до трех!...

Костров. Вы в своем уме, Гусева? ... Ну, допустим я соглашусь... А что репетировать? Артист моего амплуа не все может играть.

Гусева. "Струсили, да?... Нет, сударь, вы не виляйте. Я не успокоюсь, пока не пробью вашего лба. Вот этого лба, который я так ненавижу!"

Костров. Что вы несете, Гусева?

Гусева. Это не я несу, это Антон Павлович Чехов:"Медведь" - шутка в одном действии. Пока все спали, я в библиотеку сходила. (Достает из другого кармана книгу) Держите!

Костров. А пистолет откуда?

Гусева. От дяди Васи. Оказывается он не только садовник, но еще и известный коллекционер. У него полторы тысячи банок из-под пива и два сына - Саня и Дима. Носила Мусе обед и познакомилась. Это они такие пушки мастерят. (Достает ещё один пистолет) Со сцены дуэли начнем. Открывайте триста шестую страницу. Я там кое-какие купюры карандашом сделала. Думаю Антон Павлович простит. Режиссер нам десять минут дает.

Костров. Постойте, вы говорили, что эта идея пришла вам в дороге.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет