Д. Мак-Фарленд Поведение животных



жүктеу 0.81 Mb.
бет12/15
Дата03.04.2019
өлшемі0.81 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


Рис. 27.6. Синица-лазоревка открывает бутылку, чтобы полакомиться молоком. (Фотография John Markham. С разрешения Bruce Coleman Ltd.)

Другой интересный пример традиционного пищевого поведения наблюдал Нортон-Гриффитс у молодых куликов-сорок (Norton-Griffiths, 1967; 1969) – птиц, которые живут на морском берегу и питаются мидиями, т.е. моллюсками, заключенными в твердую двустворчатую раковину. Взрослые птицы пользуются одним из двух способов добычи мяса этого моллюска. Либо они очень сильно ударяют клювом, как молотком, по самому тонкому участку раковины, либо вставляют клюв в открытый сифон, когда мидии находятся под водой, и разрезают им приводящую мышцу, которая держит обе створки вместе, закрывая раковину. Взрослые птицы вскрывают раковины одним или другим способом, и никогда одна и та же птица не пользуется обоими способами вскрытия раковины. Более того, оба члена брачной пары используют один и тот же метод добычи мяса мидии. Меняя местами яйца тех и других птиц, Нортон-Гриффитс показал, что птенцы научаются способу вскрытия раковин мидий от своих родителей. В раннем возрасте у всех птенцов наблюдаются движения, которые соответствуют приемам и тех и других родителей, но птенцы, по-видимому, не практикуют их. Вполне вероятно, что оба способа добычи мяса до определенной степени врожденные. Каким образом молодые птицы приобретают необходимый им навык, остается до конца не выясненным. Они живут со своими родителями 18-26 нед, тогда как птенцы тех куликов-сорок, которые ловят главным образом другую добычу, остаются с родителями всего лишь 6-7 нед. Птенцам, воспитанным в традициях питания мидиями, приходится принимать пищу от родителей, пока они находятся в поре ученичества. Быть может, птенцы научаются добывать себе пищу путем наблюдения, а быть может, дело в том, что для такого способа добывания необходима координация движений, требующая для своего формирования длительного времени.

Из этих примеров становится очевидно, что преемственность культурных традиций не обязательно требует большого интеллекта от отдельных особей данной популяции. Хотя и высокоразвитая культура, и высокоразвитый интеллект – это очень важные человеческие особенности, они не обязательно связаны причинной связью. У примитивных народов существует много культурных традиций, которые носят адаптивный характер, однако на первый взгляд не кажутся рациональными. Например, большая часть традиционных методов приготовления блюд из кукурузных зерен туземцами Нового Света основана на том или ином варианте их щелочной обработки. Часто кукурузу варят в течение примерно 40 мин в воде, содержащей древесную золу, щелок или растворенную известь, а затем все это сразу съедают или превращают в тесто, лепешки и т.д. Эта щелочная обработка проводится по причинам чисто традиционным, хотя некоторые и утверждают, что после такой обработки пища становится более вкусной. Однако обработка пищевых продуктов щелочью имеет важное значение для питания. В местной кукурузе содержится мало лизина – аминокислоты, относящейся к группе незаменимых аминокислот. Большая часть содержащегося в кукурузе лизина находится в составе неперевариваемого белка, называемого глютелином. В результате щелочной обработки происходит расщепление глютелина, и при этом выделяется лизин, который значительно улучшает питательные качества пищи. Оказалось, что все туземцы, у которых основу питания составляет кукуруза, используют те или иные способы щелочной обработки пищи. Вполне вероятно, что естественный отбор, действуя через неправильное питание, элиминирует ту часть популяции, которая не следует традициям в обработке пищи.

Таким образом, мы видим, что, хотя культурная преемственность и может действовать в обход биологической наследственности и приводить к очень быстрой эволюции, продукты культурной эволюции по-прежнему остаются объектом естественного отбора. Хотя некоторые склонности к научению и являются существенными для изменения поведенческой культуры, большого интеллекта для этого не требуется, и те люди, которые следуют традиционным видам деятельности, часто оказываются не в состоянии дать рационального объяснения своему поведению.

Для запоминания


  1. Очень трудно сравнивать интеллектуальные способности животных различных видов, поскольку многие из них обладают специфическими навыками и в то же время специфическими «неспособностями» решать какие-то определенные задачи. Следует ли судить об интеллектуальных возможностях животных по типу задач, которые они могут решить, или по тому способу, которым они это делают?

  2. Способность к использованию орудий широко распространена в животном мире, а некоторые виды могут даже сами создавать свои собственные орудия. Следует ли рассматривать эту способность как показатель разумной деятельности?

  3. Преемственность культурных традиций, посредством которой происходит передача информации от одного поколения к следующему негенетическим путем, наблюдается у многих видов животных. Усвоение традиций может осуществляться в результате импринтирования или подражательной деятельности.

Рекомендуемая литература

Banner J. Т., 1980. The Evolution of Culture in Animals, Princeton, New Jersey, Princeton University Press. Jerison H. J., 1973. Evolution of the Brain and Intelligence, New York, Academic Press. Macphail E.M., 1982. Brain and Intelligence in Vertebrates, Oxford, Clarendon Press.

Сознание и эмоции у животных

Эмоции – это существенная часть человеческих переживаний. С точки зрения здравого смысла можно прийти к единому мнению о том, что именно подразумевается под эмоциями, и мы обычно единодушны в понимании атрибутов различных эмоций. Однако при изучении эмоций с научной точки зрения возникает целый ряд трудных проблем.

Эмоции могут проявляться на субъективном, физиологическом и поведенческом уровнях, которые трудно согласуются друг с другом. С точки зрения субъективных проявлений эмоции – это, в сущности, субъективные переживания. Не существует такого способа, который помог бы нам узнать, на что именно похожи эмоциональные переживания другого человека. Мы склонны предполагать, что эти переживания точно такие же, как и наши собственные, но у нас нет никакого логического пути, чтобы убедиться в этом предположении. Когда же мы подходим к проблеме эмоционального переживания животных, то здесь мы сталкиваемся с еще большими трудностями. Мы склонны предположить, что похожие на нас животные, например приматы, способны на такие же эмоциональные переживания, как и мы, а животные, которые на нас непохожи, например насекомые, если и способны на какие-либо переживания, то, по всей вероятности, только на те, которые очень отличаются от наших. Однако это всего лишь голос здравого смысла, а не научный вывод. С точки зрения науки, мы не можем утверждать, что у животных имеются какие-то особые субъективные чувства – логически мы вправе делать такие предположения только в отношении других людей.

С точки зрения физиологии эмоциональные состояния человека обычно сопровождаются изменениями вегетативных показателей, но эти показатели не дают нам надежного ключа для определения конкретных эмоциональных состояний. У животных особенно трудно дифференцировать эмоции (например, страх, агрессивность, сексуальные ощущения), даже когда такие физиологические показатели, как повышение частоты сердечных сокращений или нарушение гормонального равновесия, действительно свидетельствуют об эмоциональном возбуждении организма. Другими словами, большинство животных проявляют одни и те же физиологические реакции безотносительно к тому, отражает ли их эмоциональный ответ реакцию страха, агрессии или проявление полового чувства. Таким образом, хотя мы и можем кое-что выяснить на основе физиологических исследований, интерпретация физиологических ответов оказывается весьма трудной.

Чарлз Дарвин (1872) подчеркивал коммуникативный аспект эмоций. Как мы уже видели в гл. 22, он утверждал, что мимические реакции и другие поведенческие признаки эмоций произошли от защитных реакций и других утилитарных аспектов поведения. Хотя эволюционная концепция Дарвина, которую развивали и широко распространяли ранние этологи, в настоящее время считается общепринятой, его представления об эмоциях кажутся весьма примитивными. Дарвин и его ученик Джордж Романее не смущались, когда обозначали эмоции животных терминами, характеризующими эмоции человека. Они писали, в частности, что поведение и мимика провинившейся собаки выражают «стыд» (Darwin, 1872), рыба переживает «ревность», а у попугая проявляется чувство «гордости», когда он произносит свои «слова» (Romanes, 1882). Столь антропоморфический подход вызвал у психологов протест. Например, Морган (Morgan, 1894) пропагандировал такой подход к изучению данной проблемы, в котором не было бы каких-либо спекуляций по поводу мыслей и чувств животных.

В этой главе мы попытаемся понять внутреннюю жизнь животных с точки зрения их субъективного мира, а также их физиологических и поведенческих проявлений. Кроме того, мы обсудим вопрос о том, какое значение имеют эти исследования для обеспечения благосостояния животных и для выбора условий их содержания.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет