Датировка Зодиака в поэме «Фиваида» Публия Папиния Стация


«Эти ль объятия мне, лобзания эти ли, дети



жүктеу 0.73 Mb.
бет2/5
Дата12.04.2019
өлшемі0.73 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5

«Эти ль объятия мне, лобзания эти ли, дети,

матери видеть? Вот так жестокая выдумка смерти

вас на последней черте сочетала!



Увы, не в явственном свете сраженья,



не на виду у судьбы, не ради славы в потомках

ран удостоились вы, приснопамятных матери жалкой,—

но обрели меж многих смертей безвестную гибель.

Кровь, увы, пролилась воровски, полегли вы бесславно!

Так; но дерзну ли разъять сплетенные скорбно десницы

или подобный союз погибели общей разрушить? —

Братья доселе, и сквозь последний огонь неразлучно

шествуйте ныне, смешав и прах, и милые души».



Этому — сходствуя с ним исходом и обликом бедствий —



дню был равен один: когда Танталида реченья

гордые смыла свои, и земля, напоенная смертью,

столько похитила тел, в кострах нуждалася стольких!

Так же застыла толпа, и так же оставили город

и старики, и юнцы, и долгою шли чередою

матери, зависть богов проклиная, и с гомоном горьким

по два костра близ мощных ворот городских громоздили.»[4]
В следующем поэтическом фрагменте, важном для описания Зодиака с датой, Стаций упоминает богиню Венеру, которая пытается остановить бога Марса («Градива») стремящегося развязать войну между Аргосом и Фивами. Богиня любви упоминает, что: «Мне же много была бы милей под ситонской Медведицей свадьба».
260 «Счастлив приказом, Градив ликует и гонит проворный

виды видавший возок, поводьями правя налево.

Путь он уже совершал по краю небесного свода,—

вдруг, навстречу коням устремившись бесстрашно, Венера

стала пред ними: тотчас попятившись, кони поникли

грозными гривами их.

Мне же



много была бы милей под ситонской Медведицей свадьба,

там, где Борей и фракийцы твои. Иль мало позора

мы испытали, когда Венеры божественной дочерь

290 вдаль уползала, следы в иллирийской траве оставляя?»[4]


Ранее при исследовании книги второй было выяснено, что планета Венера, символизируемая свадьбой дочерей царя Аргоса на Тидее и Полинике, может находиться в созвездии Дева. На небосводе это созвездие расположено под созвездиями Большой и Малой Медведиц («ситонской Медведицей»). Таким поэтическим приёмом Стаций подтверждает записанную во второй книге и упомянутую выше составляющую Зодиака с датой.
Проведённое исследование книги третьей поэмы «Фиваида» Публия Папиния Стация, с учётом Древнегреческой и Древнеримской мифологической и Зодиакальной символики, позволяет сделать предположение, что в ней могут быть подтверждены следующие астрономические составляющие Зодиака с датой. А именно, планета Венера может находиться в созвездии Дева, планета Сатурн в созвездии Близнецы.
Учитывая проведённый анализ, окончательно можно предположить, что в книге третьей поэмы «Фиваида» записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой, а именно. Планета Венера, символизируемая свадьбой, может находиться в созвездии Дева, которое символизирует упоминание созвездие Медведицы, под которым может состояться свадьба. Планета Сатурн символизируемая покойниками и другими символами подземного царства мёртвых, может находиться в созвездии Близнецы, символизируемом упоминанием погибших в сражении с Тидеем братьев, а так же двух поминальных костров детей Ниобы.
Книга четвёртая.
В приведённых ниже поэтических фрагментах присутствуют фразы важные для описания Зодиака с датой, записанного в поэме «Фиваида», в которых:

Во-первых, в этой книге главное место уделено, по традиции с другими Древнегреческими и Древнеримскими поэтическими произведениями, перечислению военных отрядов, выступивших для войны с Фивами. Упоминается воин Тидей, которому покровительствует богиня Паллада, Марс-прародитель, Беллона, а так же оружие и их священные места.

Во-вторых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с войсками, в которых упоминаются реки Дирка, Элисс, Инах, Ахелой, Астерион, Алфей, Эрасин и другие.

В-третьих, упоминается царь Адраст, а так же скипетр - символ царской власти, которые могут символизировать бога Юпитера.

В-четвёртых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с царём Адрастом, в которых упоминаются бык, бычки, рога.

В-пятых, упоминается богиня Диана (Латония), её верная спутница Аталанта и её сын Партенопей, ночь и сон.

В-шестых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с Дианой и Аталантой, в которых упоминаются лук, стрелы и колчан (тул).

В-седьмых, упоминаются Тиресий прорицатель бога Аполлона и его дочь предсказательница Манто.

В-восьмых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с Тиресием и Манто, в которых упоминается обряд вызова умерших, который совершают эти прорицатели бога Аполлона. Исследования Зодиаков с датами в литературных произведениях Древней Греции и Рима показали следующее. Упоминание в текстах священных обрядов по вызову умерших или богов смерти, олицетворяет спуск в подземное царство мёртвых и возвращение из него, то есть может символизировать созвездие Скорпион. Ранее, при исследовании книги второй, было сделано предположение, что Солнце может находиться в том же созвездии, что и планета Меркурий, то есть в Скорпионе. Результаты исследования этой книги подтверждают это предположение.
«Факел горящий тогда над вершиной Ларисы Беллона

левой рукой подняла, а правой рукою, нацелив,

мощный взвихрила дрот: звенящий в безоблачном небе,

он пролетел и в берег вошел аонической Дирки.



Помня родство с царем, перебравшимся в Аргос, примкнули

50 те, кто Дрепана скалу бороздят и поля Сикиона,

края масличного,— их омывает молчащею влагой

Лангии топь и Элисс, чей берег крут и изломан.

Люто река почтена: говорят, суровые воды

зрят Эвменид стигийских, в поток погружать приобыкших

лики и змей, от питья флегетонского дышащих тяжко,

коли фракийцев дома сокрушили они, иль преступных

кровли Микен, иль Кадмов очаг бегут от плывущих

воды, а заводи все черны от обилия яда.

Следом Эфира идет, услыхавшая жалобы Ино,

60 и следом — Кенхрейский отряд — из мест, где поэтам нечуждый



выбит конем горгоновым ключ, где Истм разделяет

воды и прочь от земель моря уступившие гонит.



Сам же Адраст, почтенный равно годами и скиптром,



так, словно гордый идет по полям, где издавна пасся,

70 бык: и шея его нетверда, и бессильно оружье,—



все ж он вожак; и с ним молодые бычки не решатся

в схватке сойтись: они и рога, от многих ударов

сбитые, видят, и грудь в огромных рубцах от ранений.

110 Грудь плетеным щитом укрыта, окованным медью,



хищные дроты в руке, и Марс-прародитель на шлеме.

Юность отборная вкруг могучего духом Ойнида

встала кольцом, а он — войной веселится, красуясь

славными ранами нет, грозою и гневом не ниже

он Полиника, и кто причина войны — непонятно.



Следом дорийцев отряд идет в небывалом доспехе,—



тех, кто твои берега, о Лиркий, взрывают широко

плугом и поймы твои, о вожатый ахейских потоков,

Инах (ведь оный поток из персеевой почвы клокочет

120 бурно, когда, от Тельца и Плеяд дождливых наполнясь,



пенится, зятем надмен Юпитером); быстрый течет там

Астерион, Эрасин, увлекающий злаки дриопов,

ток, утоливший поля эпидавровы; холм, что не знает

геннской Цереры, но рад Иакху и дальная Дима

помощь им шлет, и конную рать шлет Пил ос нелеев,

Пилос, безвестный досель, и в пору вторую цветущий

Нестор,— но сам он идти отказался в поход обреченный.



Пеший над всеми главой возносясь, Капаней озирает



войско: вращал он в руке четырех бычков непахавших

снятые шкуры, а их неподатливым грузом покрыла

медь,—застыла па ней, как будто сейчас лишь убита,

Гидра о трех головах: одни, воздымаясь,— живые —

170 змеи чеканным блестят серебром; другие, искусно



впаянные, умерев, чернеют золотом желтым;

Лерна и стынущий ток вокруг голубеют железом.



Но не только они выступают,



Амфиарай, за тобой: Элида холмистая войско

множит, за нею народ, населяющий дольную Пизу,—

тот, что в твоих золотых, о достигший сиканского края,

240 плавает водах, Алфей, не смешанный с морем глубоким.



Вел паррасийцев ряды, родительнице не сказавшись,

нежный годами (но так притягательна новая слава!)

Партенопей: ведь тогда суровая матерь случилась

в рощах далеких (она не позволила б выступить сыну),

250 луком смиряя своим тылы ледяного Ликея.



Ликом прекрасней его из идущих в суровую распрю

не было — так в нем цвела благодать красоты превосходной,

и не отсутствовал ныл,— когда б только возраст был крепче!

В ком из властительниц рощ, из богинь, посвященных потокам,

в ком из напей не зажег он страсти великое пламя?

Видя, как отрок в тени меналииской траву приминает

легким касаньем шагов, сама Диана прощала

прежней сопутнице (так говорят) и диктейские стрелы

в тул амиклейский вложив, ему рамена оснащала.

260 Дерзкою к Марсу пронзен любовью, он устремился



в битву, горя услыхать рога, и пылью сраженья

русую прядь осквернить, и, врага поразив, воротиться

с пленным конем: постылы ему дубравы, и стыдно,

что человечьей досель не прославил он стрел своих кровью.

Огненный, всех впереди он златом и пурпуром блещет,

под иберийским узлом морщинится ткани волненье,

а на щите у него — Калидонская матери мирной

битва; ошую звенит натянутый лук; оперенный,

бьется колчан за спиной, кидонскими стрелами полный,—

270 желтый от янтаря и светлый от яшмы восточной.

Высылает насельников Менал



гордый, и мужи спешат от рощ парфенийских Рипеи,

Стратия войско дарят и открытая ветру Эниспа.

Не отказались прийти Тегея, Киллена (чья гордость —

бог окрыленный), лесной алтарь алейской Минервы,

быстрый Клиторий, Ладон (едва, Пифиец, не ставший

290 тестем твоим), и средь гор блестящая снегом Лампия,



также Феней, посылающий Стикс к подземному Диту.



Но досягает уже до ушей Аталанты известье,

310 что отправляется сын на войну и всю за собою

гонит Аркадию: шаг у нее задрожал, и упали

стрелы,— и мчится она сквозь леса стремительней ветра,

скалы минует и рек, к берегам подступивших, преграду,—

так, как была, связав волоса и русый с затылка

сноп распустив по спине.— Так в ярости лютой тигрица,

коли похитят приплод, за добычливым всадником мчится.

Встала она и, грудью вперясь в натянутый повод

(сын же, бледнея,— к земле): «Сей пыл безумный откуда,

сын, у тебя, и в юной груди — недолжная доблесть?

320 Ты ли способен мужей к боям побуждать и обузу



Марса нести и ступать среди меченосных отрядов?

Ладно бы сила была! — Но, бледнея, сама я видала,

как ты рогатиною кабана упорного встретил:

ты ведь навзничь едва не упал, и дрожали колени;

если б я жала тогда не метнула с двурогого лука,—

где были б войны твои? Но ни стрелы тебе не помогут

здесь, ни тугая дуга, ни этот надежный, но чуждый

скверне убийственной конь. На великое ты посягаешь,

сын мой, доросши едва до чертогов дриад и до гнева

330 нимф эриманфских. Увы, но знаменья были неложны:



я-то дивилась, с чего недавно дрожали Дианы

храмы, и низко лицо опустила богиня, и пали

кровы с наверший святых; и лук мой от этого медлит,

и тяжелеет рука, и шлет неверные раны.



Тьма не пуста божеством: Латонию, рощ опекуншу,



в каждом дуба стволе и в каждом кедре смолистом

запечатленную, лес священным окутывал мраком.

В чаще звеня, летят незримые стрелы богини,

псы завывают в ночи, когда, чертоги покинув

430 дядины, облик она обретает новой Дианы;



но, притомясь на хребтах,— когда высочайшее солнце

шлет сладчайшие сны,— здесь, кругом широким повсюду

стрелы вонзив и склонясь на исчерпанный тул, засыпает.



Тартара грозный предел, и ненасыщаемой Смерти



страшное царство, и ты, о самый свирепый из братьев,

коему подчинены и души, и вечные грешных

вопли, и служат кому глубинного мира чертоги,—

дайте открыться немым укрытиям и Персефоны

строгой бесплотный народ отпустите, направив в просторы

ночи, и челн через Стикс пусть полным назад возвратится.

480 Пусть устремляют свой шаг к обители света не только



маны,— и ты, Персеид, повели благочестный Элисий

толпам покинуть своим, и сумрачный пусть их Аркадец

мощною ветвью ведет; а навстречу — во зле опочивших

(многих вмещает Эреб, и многие — кадмовой крови),

трижды потрясши змеей и тисом зовя их зажженным,

дню, о вождь Тисифона, яви, и солнца лишенных

да не прогонит назад устремляющий головы Кербер».

Так он сказал, а затем и старец, и фебова дева

души свои напрягли и бестрепетно оба стояли,

490 в сердце вместив божество; дрожал в неописанном страхе



лишь Эдиподиопид, и пророка, поющего ужас,

он то за плечи хватал, то за руки, то за повязки,

то, истомившись, просил прекращения священнодейства.

500 Тут поскольку досель не явилися тени, Тиресий



молвил: «Клянусь, о богини, кому сей огнь насыщал я

и над разрытой землей проливал кархесии шуйцей,—

более не потерплю промедленья! Ужели взываю

тщетно? — Но явитесь вы, коль велит фессалиянка воплем

буйным иль вас призовет колхидянка, скифской отравой

напоена,— и, дрожа, побледнеет трепещущий Тартар.

Я же для вас не укал, раз вы вознести не хотите

трупы пред нашим костром и урны воздвигнуть с костями

древними, и оскорбить и неба богов, и Эреба —

510 тех и других — и сюда, ради ликов, железом лишенных



жизни, явившись, принять принесенные недра закланных.

Немощных лет и чела моего омраченного тучи

не презирайте, прошу: и мы разгневаться можем.

Знаю я все имена и знаки, которых боитесь,

мог бы Гекату смутить, когда б не робел пред Фимбреем,

или того, кто царит, непостижный, над миром трояким:

оный...— однако, молчу: запрещает мирная старость.

Нас же....» —но страстно Манто возразила, фебова дева:

«Слышат, родитель, тебя: бесплотные близятся толпы,

520 зев элисийский разъят, отверстого поля расселась



емкая тьма,— уже и леса, и черные реки

стали видны, и бледный песок, Ахеронтом омытый.

Катит дымный поток Флегетона ужасное пламя,

Стикс, разделяя миры, заключенным препятствует душам.

Бледный, на троне сидит властелин, а вокруг различаю

сеюших пагубу дев — Эвменид, и стигийской Юноны ,

сумрачный вижу покой и ее суровое ложе. '

Темная Смерть сидит меж зеркал и ведет для владыки

счет безмолвных племен, и огромна толпа несочтенных.

530 Теням гортинский судья, грозящий безжалостной урной,



правду велит говорить, заставляет поведать о прошлой

жизни и кончить рассказ признаньем заслуженной кары.

По об Эребе зачем, о скиллах, о тщетной кентавров

ярости, иль о цепях нерушимых, сковавших Гигантов,

иль о стесненной вещать Эгеона сторукого тени?»

680 Час приближался, когда задохнувшийся полдень подъемлет



солнце к вершинам небес, когда на пашнях пустынных

зной неподвижный стоит, а рощи — лишаются тени.

Либер речных призывает богинь и, между молчащих

став, говорит: «О духи ручьев, о сельские Нимфы!

Вместе с толпой сопутниц моих труды претерпите,

ради меня удержав арголидские реки в истоках,

и озерки, и ручьи, бродящие в пыльных просторах.

Влага Немеи-реки, вдоль которой шествует войско

к нашим стенам,— в глубину да скроется первой. Сам будет —

690 чтобы не медлили вы — помогать с высоты поднебесной



Феб; начинаньям успех обещан и звездами: в пене

знойный Пес Эригоны моей. Так шествуйте бодро,

шествуйте в глуби земли. Потом из пучины глубокой

вас извлеку и храмов моих дорогими дарами

сам окажу вам почет и сам наглецов козлоногих

кражи ночные сдержу и страстные Фавнов порывы».

Молвил,—и лица у Нимф, казалось, застыли и ссохлись,

пряди зеленых волос, лишенные влаги, торчали;

лютая жажда тотчас поля инахийские выжгла:

700 вмиг разбежались ручьи, засохли ключи и озера,



реки в пустых берегах раскалившимся илом твердели.

Засухой страждет земля, и пробившийся нежного стебля

долу склонился побег; обмануты, овцы застыли

по берегам, и быки истомилися по водопою.

Так убывающий Нил, в огромных скрываясь вертепах,

ликом восточной зимы заставляет луга заливные

твердыми стать, и холмы, оставлены влагой, дымятся,

и ожидает отца растрескавшийся Египет,

чтобы — в плеске воды — полям по просьбам фаросцев

710 дал он питанье и год к изобильным подвел урожаям.



Гиблая Лерна суха, сух ток лиркейский и мощный

Инах, а также Харадр, влекущий подводные камни,

и Эрасин, всегда берегам непокорный, и столь же

быстрый Астерион, чей ток в бездорожьях высоких

слышимый издалека, дрему пастухов нарушает.

Древле, когда без узды огонь, по своду летящий,

гиперионовых вниз увлек коней Фаэтона

и о беде небеса вопияли, и дрогнули море,

суша и звездный убор,— тогда ни в источниках — влаги,

720 ни на деревьях — листвы не осталось,— повсюду пылало



пламя, повсюду — пожар, и — подобно реке обмелевшей —

изнемогал Эгеон в пространном подобии брега.

Смолкшие воды питать продолжала в тени сокровенной

Лангия только одна, но и та — велением бога.

Можно подумать,—



воины в битве сошлись, и подлинный Марс разъярился

830 в водах речных, иль захваченный град разорил победитель.



Молвил один из царей, окруженный стремниной потока:

«Ты, о Немея, лесов зеленых по праву царица,

чтимый престол Юпитера, ты — Геркулеса трудами

кроткою стала с тех пор, как гривастую страшного зверя

выю он сжал и душу стеснил в напрягшемся теле.

После сего — перестань на почин подвластных народов

гневаться; так же и ты, пред любым непривыкший смиряться

солнцем, носящий рога даритель иесякнущей влаги,

весел гряди и в доме любом уста ледяные

840 ты разомкнешь, бессмертьем дыша; не Зима ведь седая,



снег растопив, не Дуга, из иных истоков похитив

воды, питает тебя, и не тучи набухшие Кавра,—

сам от себя ты течешь, никаким не подвластный светилам.

Ни аполлонов Ладон, ни троянский Ксанф, ни ликийский,

ни злоковарный Сперхей, ни Ликорм, Кентавром хранимый,

не предпочту: и в мирные дни, и в дни грозовые

войн и буду тебя почитать — и в будни, и в праздник —

вслед за Юпитером. Нас прими и победами гордых

радостно и, допустив утомившихся к водам приветным

850 так же, как ныне,— признай тобой защищенное войско». [4]


Проведённое исследование книги четвёртой поэмы «Фиваида» Публия Папиния Стация, с учётом Древнегреческой и Древнеримской мифологической и Зодиакальной символики, позволяет сделать предположение, что в ней могут быть записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой. А именно, планета Марс может находиться в созвездии Водолей, планета Юпитер в созвездии Телец, Луна в созвездии Стрелец, Солнце в созвездии Скорпион.
Учитывая проведённый анализ, окончательно можно предположить, что в книге четвёртой поэмы «Фиваида» записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой, а именно. Планета Марс, символизируемая военными отрядами, выступившими для войны с Фивами, может находиться в созвездии Водолей, символизируемом реками тех мест Греции, из которых пришли военные отряды. Планета Юпитер, символизируемая царём Адрастом, может находиться в созвездии Телец, символизируемом упоминанием быков и рогов. Луна, символизируемая богиней Дианой, её спутницей Аталантой и её сыном, может находиться в созвездии Стрелец, символизируемом луком, стрелами и колчаном. Солнце, символизируемое прорицателем Тиресием и его дочерью Манто, может находиться в созвездии Скорпион, символизируемом священным обрядом общения в душами умерших и богами подземного царства смерти.

Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет