Датировка Зодиака в поэме «Фиваида» Публия Папиния Стация



жүктеу 0.73 Mb.
бет3/5
Дата12.04.2019
өлшемі0.73 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5

Книга пятая.
В приведённом ниже поэтическом фрагменте присутствуют фразы важные для описания Зодиака с датой, записанного в поэме «Фиваида», в которых:

Во-первых, упоминается уже собравшееся войско.

Во-вторых, в этом же поэтическом фрагменте, Стаций помещает фразы, логически связанные с войском, в которых упоминается река, утолившая жажду воинов.
«Струями жажду отбив, истребив глубины потока,

войско назад отошло с берегов реки обмелевшей;

полем стремятся быстрей звонкоступы, и пашню, ликуя,

пешие полнят; к мужам вернулись и пыл, и угрозы,

и обещанья: с водой они вобрали как будто

кровопролитья огонь и великое к битвам безумство.»[4]
Проведённое исследование книги пятой поэмы «Фиваида» Публия Папиния Стация, с учётом Древнегреческой и Древнеримской мифологической и Зодиакальной символики, позволяет сделать предположение, что в ней может быть подтверждена следующая астрономическая составляющая Зодиака с датой, а именно, планета Марс может находиться в созвездии Водолей.
Учитывая проведённый анализ, окончательно можно предположить, что в книге пятой поэмы «Фиваида» подтверждена следующая астрономическая составляющая Зодиака с датой, а именно. Планета Марс, символизируемая войском, выступившими для войны с Фивами, может находиться в созвездии Водолей, символизируемом рекой, из которой оно утолило жажду.
Книга шестая.
В приведённых ниже поэтических фрагментах присутствуют фразы важные для описания Зодиака с датой, записанного в поэме «Фиваида», в которых:

Во-первых, упоминается бог Аполлон и его прорицатель Амфиарай, обречённый живым провалиться в подземное царство смерти.

Во-вторых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с Аполлоном и Амфиараем, в которых упоминается спуск предсказателя в подземное царство мёртвых в («мрачную бездну»).

В-третьих, упоминается Марс, сражения, вождь Тидей, которому покровительствует богиня Паллада.

В-четвёртых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с богом Марсом и Тидеем, в которых упоминается река Ахелой, а так же кратеры для вина.
«Пением тою порой Аполлон усладительным тешил

славное общество Муз и, персты с кифарой сплетая,

из поднебесных высот Парнаса оглядывал землю.

Прежде певал он не раз Юпитера, Флегру, со змеем

битву свою и братьев чины; а ныне являл им

360 божьи начала: какой дух молнии галет и выводит



звезды; откуда в ручьях божества; где ветры пасутся;

моря безмерного жизнь из какого истока; какая

солнце свергает тропа и ночи выводит; внизу ли

иль посредине земля; что с тыла незримого виснет.

Кончил певец, взволновав сестер, до пения алчных;

и между тем, как лавр он сплетал с черепахой, венчая

блещущий строй, и с груди снимал тесьму расписную,—

вдруг к геркулесовой взор опустил он Немее, услышав

крики, и там увидал колесничного образ сраженья,

370 сразу же всех опознал и как раз па поле ближайшем



рядом стоящих узрел Адмета и Амфиарая.

Он про себя: «Какой это бог двоих посылает

преданных Фебу царей именитых в подобную битву?

Набожны оба и мне драгоценны,— я даже не смог бы

выбрать из них. Когда я служил в полях пелионских

(так и Юпитер велел, и черные выпряли Сестры),

этот — смолы слуге воскурял, надмеваться не смея;

тот — треножников друг и горних искусств почитатель

набожный. Больше заслуг у первого, но у второго —

380 жизни кончается нить: Адмета - старческий возраст



ждет и поздняя смерть, а тебе — совсем не осталось

радостей, рядом уже и Фивы, и мрачная бездна,—

бедный, ты знаешь о том — пернатые наши пропели».



Юноши вносят вдвоем кратер геркулесов — награду



первому: в прежние дни возносил одною рукою

чашу тиринфский герой и, бывало, уста запрокинув,

пенную опустошал — в честь Марса, иль чудищ осилив.

Грозных кентавров на ней поместило искусство,— страшило

золото: здесь в разгар сраженья с лапифами камни,

факелы всюду летят и тоже — кратеры; повсюду —

буйных гибнущих гнев; сам — ярого держит Гилея,

и завитки бороды посягают на плотность металла.



Многообразье похвал и сознание доблести душат



мукой великой давно Тидея, могучего сердцем.

Он ведь и диск отменно метал, и взапуски бегал,

цестами бился других не слабей, но его особливо

830 радовал труд умащенной борьбы: в ней отдых от Марса



он обретал и ею свой пыл разряжал браненосный,

силою на берегах Ахелоя мерясь с мужами

мощными, где божество счастливые метит палестры.»[4]
Проведённое исследование книги шестой поэмы «Фиваида» Публия Папиния Стация, с учётом Древнегреческой и Древнеримской мифологической и Зодиакальной символики, позволяет сделать предположение, что в ней могут быть записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой. А именно, планета Марс может находиться в созвездии Водолей, Солнце в созвездии Скорпион.
Учитывая проведённый анализ, окончательно можно предположить, что в книге шестой поэмы «Фиваида» записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой, а именно. Планета Марс, символизируемая богом Марсом и Тидеем, может находиться в созвездии Водолей, символизируемом рекой Ахелой, а так же кратерами для вина. Солнце, символизируемое богом Аполлоном и прорицателем Амфиараем, может находиться в созвездии Скорпион, символизируемом спуском предсказателя в подземное царство мёртвых в («мрачную бездну»).
Книга седьмая.
В приведённых ниже поэтических фрагментах присутствуют фразы важные для описания Зодиака с датой, записанного в поэме «Фиваида», в которых:

Во-первых, упоминается бог Юпитер («богов созидатель»).

Во-вторых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с богом Юпитером, в которых упоминается его сын бог Вакх (Дионис).

Согласно Древнеримской мифологии Вакх (Дионис) бог растительности, виноградарства, виноделия, вдохновения и религиозного экстаза. Главным символом Диониса, как бога производящей силы природы, был бык. Диониса часто изображали как быка или человека с рогами (Дионис Загрей). У Вакха имеется несколько эпитетов, связанных с его ипостасью быка: «рождённый коровой», «бык», «быковидный», «быколикий», «быколобый», «быкорогий», «рогоносящий», «двурогий». Ипостась Вакха как бога олицетворяющего быка подтверждают Орфические гимны:


«О Дионис быколикий, блаженный, в огне порожденный,

Вакх Бассарей, гряди, многочтимый, гряди, многославный;

В радость тебе и кровь, и мечи, и святые менады,

Ты на Олимпе почиешь, о Вакх вдохновенный, гремящий.

Тирс твой подобен копью, о гневный, у всех ты в почете —

Чтут тебя боги и люди, что ширь населяют земную.

Ныне гряди, о плясун, о блаженный, всеобщая радость!»

(К Дионису Бассарею Триетерику. Орфический гимн XLV)[1].


«Я Диониса зову, оглашенного криками «эйа»!

Перворожденный и триждырожденный, двусущий владыка,

Неизреченный, неистовый, тайный, двухвидный, двурогий,

В пышном плюще, быколикий, «эвой» восклицающий, бурный,

Мяса вкуситель кровавого, чистый, трехлетний, увитый

Лозами, полными гроздьев, — тебя Персефоны с Зевесом

Неизреченное ложе, о бог Евбулей, породило.

Вместе с пестуньями, что опоясаны дивно, внемли же

Гласу молитвы моей и повей, беспорочный и сладкий,

Ты, о блаженный, ко мне благосклонное сердце имея!»

(Дионису. Орфический гимн XXX) [1].


Выскажу предположение, что бог Вакх (Дионис) в Зодиаке с датой, записанном в поэме «Фиваида», может астрономически символизировать созвездие Телец.
В-третьих, упоминается Марс (Градив) вооружённые отряды, сраженье, оружие, копьё, бой войн Гиппомедонт один из вождей, идущих на войну с Фивами.

В-четвёртых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с войсками, в которых упоминаются реки Асоп, Инах и Ахелой.

В-пятых, упоминается богиня подземного царства мёртвых Тисифона.

В-шестых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с Тисифоной, в которых упоминается двойная змея и братья.

В-седьмых, упоминаются бог Аполлон, Амфиарай прорицатель бога Аполлона.

В-восьмых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с Аполлоном и Амфиараем, в которых описано как земля разошлась, и живой предсказатель на колеснице умчался в подземное царство мёртвых бога Дита.


«Как инахийская рать в торопливом походе теснилась,—

Вакх увидал,— застонав, повернулся к тирийскому граду,

к стенам, вскормившим его, воспомнил перуны отцовы

и, опечалясь душой, в лице изменился румяном.

Кудри его и венки растрепались, расстался с десницей

150 тирс, и упали с рогов виноградин нетронутых гроздья.



Вот он как был — неприбран, в слезах, в сползающем платье —

перед Юпитером (вмиг оказавшись на небе тайно)

встал, в обличье таком никогда не являвшийся прежде,

и обратился к отцу, причин не скрывая, с мольбою:

«Ты ли Фивы свои истребишь, богов созидатель?

Или взъярилась жена, и не жаль тебе милого края,

лара, которого ты обманул, и родимого пепла?

Пусть, я поверить готов, что тогда ты из туч против воли

пламя метнул,— но черный пожар ты вновь насылаешь

160 ныне без стиксовых клятв и наложницы просьбой не скован.



Где же предел? Или в нас ты как в гневе, так и в приязни

молнии мечешь? Но ты не таким к порогу Данаи,

и к паррасиянке в дебрь, и к Леде в Амиклы приходишь!

Значит ли это, что я из всех, порожденных тобою,—

самый презренный? Ужель? — Но носившему разве я не был

бременем сладким, не мне ль соизволил ты жизни начало,

прерванный путь подарить и месяцев срок материнских?

Также добавь, что мой люд — невоинственный, ведавший редко

ратную жизнь — лишь к моим походам и битвам привычен:

170 в кудри вплетают листву и под бук вдохновенный кружатся,



тирсы невест и бои матерей в них ужас вселяют.



Внемлет вестям пелопидов отряд, но жажда сраженья



воле богов противостоит и страха лишает.

Вот и твои, Асоп, берега и ток беотийский

виден,— но с ходу пройти через вражьи струи не решилась

конница: ибо тогда как раз он разлился, огромный,

по встрепетавшим полям, возбудясь от дуги дожденоспой

или от туч над горной грядой, иль то было просто

волей реки, и родитель сдержал войска половодьем.

430 Яростный Гиппомедонт согнал с возвышенной кручи



вздыбившегося коня и уже из самой пучины

крикнул вождям остальным, поводья подняв и оружье:

«Мужи, идите за мной! Клянусь, что так же на стены

вас поведу и так же ворвусь в укрепленные Фивы».

Все поспешили в поток, и стыд охватил отстававших.



И Тисифона, змеей потрясая двойною, ликует



в лагере том и другом, и брата преследует братом,

братьев обоих — отцом; а тот в отдаленных покоях,

яростный, Фурий зовет и неистово требует зренья.



Раньше вот это копье железное выгонит листья,



Инах и наш Ахелой потекут к истокам скорее!

Кроткие речи и мир достигаются грозным оружьем.

Стан ведь и этот открыт, и не за что нас опасаться.

Мне он не верит? — Но я отступлю и прощу свои раны.

Пусть с ним войдет та же самая мать и посредницы сестры.

И предположим, что он, как условлено, царство оставит»—

сам-то — вернешь ли назад?»— И вновь передумав, отряды

560 к мненью склонились его (так воздуха вихрем внезапном



встречный Нот увлекает простор, подчиненный Борею):

любы им вновь и оружье, и гнев. А Эриния злая,

миг улучив, семена подбросила первого боя.

690 Амфиарай на конях, уже опасавшихся пашни,



мчится других впереди, в негодующем поле вздымая

преизобильную пыль: Аполлон красою ненужной

вознаграждает слугу и кончину его озаряет.

Он зажигает ему и щит, и шелом драгоценным

блеском, и вовремя ты, Градив, Аполлону дозволил,

чтобы рука не коснулась жреца и не был он ранен

смертной стрелою в бою,— да к Диту достойно и свято

он отойдет. И таков он в гущу врагов устремился,

зная о смерти и сам,— придавала верная гибель

700 силы ему: возросли и мышцы у мужа, и ярче



виделся день, и досель не читал он в небе яснее,

но не гадал, ибо Честь отвлекла, сопредельная смерти.

Он ненасытной пылал любовью к свирепому Марсу,

мощной десницей играл и пылкой душой надмевался.

Он ли, бывало, смирял несчастья людей, отнимая

силу у судеб? — Насколь был сей непохож на былого,

кто соблюдал и треножник, и лавр, а также во всякой

туче умел распознать летуний — свидетельниц Феба.



Бог Аполлон, наконец слуге открываясь, промолвил:



«Жизнью своей насладись, облекись грядущею славой,—

днесь я с тобой, и меня невозвратная смерть стережется;

но покоримся: ничьей не раскрутят суровые Парки

нити;—ступай: ты обещан давно элисийским народам

к радости их,— не придется тебе приказаний Креопта

гнет испытать и лежать в наготе пред запретной гробницей».



«Отче Киррейский, тебя, на запряжке, к погибели мчащей,

780 прежде еще (откуда почет толикий несчастным?)

я опознал. Теснящих доколь удерживать манов?

Слышу и Стикса уже стремительный бег, и потоки

мрачные Дита, и пасть ужасного стража тройную.

Что ж,— и главы украшенье прими, и лавр возвращаю,—

было б нечестьем в Эреб их унесть. И просьбой последней —

коль отходящему мне причитается малая милость —

Феб, я тебе и обманутый лавр, и казнь нечестивой

препоручаю жены, и сына прекрасную ярость».

Горестный спрянул тогда Аполлон, рыданья скрывая,—

790 ось застонала тогда и осиротевшие кони.



И начинала уже земля, расседаясь, вздыматься,

почвы поверхность — дрожать и вскипать набухшею пылью,

поле — гудеть из глубин преисподней уже начинало.



Но тут глубокий провал отверзшейся бездны



вскрылся, и тени — светил, и светила — теней ужаснулись.

Зев необъятный вместил пророка с упряжкой, готовой

перескочить, и тот — ни оружье, ни повод не бросил.

820 На колеснице — как был — он мчал непосредственно в Тартар:



падая, в небо взглянул, и при виде того, как смыкалась

пашня,— стенал, пока не свела разошедшейся почвы

менее сильная дрожь, отнявшая свет у Аверна.»[4]
Проведённое исследование книги седьмой поэмы «Фиваида» Публия Папиния Стация, с учётом Древнегреческой и Древнеримской мифологической и Зодиакальной символики, позволяет сделать предположение, что в ней могут быть записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой. А именно, планета Юпитер может находиться в созвездии Телец, планета Марс в созвездии Водолей, Солнце в созвездии Скорпион.
Учитывая проведённый анализ, окончательно можно предположить, что в книге седьмой поэмы «Фиваида» записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой, а именно. Планета Юпитер, символизируемая богом Юпитером, может находиться в созвездии Телец, символизируемом богом Вакхом. Планета Марс, символизируемая военными отрядами, выступившими для войны с Фивами, может находиться в созвездии Водолей, символизируемом реками тех мест Греции, из которых пришли военные отряды. Солнце, символизируемое прорицателем Амфиараем, может находиться в созвездии Скорпион, символизируемом сюжетом о том, как живой предсказатель на колеснице умчался в подземное царство мёртвых бога Дита.
Книга восьмая.
В приведённых ниже поэтических фрагментах присутствуют фразы важные для описания Зодиака с датой, записанного в поэме «Фиваида», в которых:

Во-первых, упоминается Амфиарай («неждапный пророк», «авгур, алтарям Аполлона угодный») прорицатель бога Аполлона.

Во-вторых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с Амфиараем, в которых описано как земля разошлась, и живой предсказатель на колеснице умчался в подземное царство мёртвых бога Дита.

В-третьих, упоминаются вооружённые отряды и войско.

В-четвёртых, в этих же поэтических фрагментах, Стаций помещает фразы, логически связанные с войсками, в которых упоминаются река Асоп.
«Только неждапный пророк к мерцающим теням низвергся

и к смертоносным домам во владенья царя схороненных

рухнул, своим всполошив погребеньем воинственным манов,—

ужас всех охватил: в стигийском краю поражались

стрелам, коням и плоти живой,— ведь тело не знало

жара костра и пришло не из урны печальной, обуглясь,

но накалилось в бою, и щит кровавой росою

был окроплен и прахом покрыт разъятого поля.

И не взирала еще на пего Эвменида с лучипой

10 тисовой, и, записав на черном столбе, Прозерпина



к сойму умерших его не причла; и даже круженье

прялки Судеб он застал, и только при виде авгура

Парки, вострепетав, оборвали бегущую нитку.

Также вторженье его элисийцы беспечные зрели,

также и те, кто вдали — в глубине преисподней — томился

ночью иной под сводом слепым темницы мрачнейшей.



«Как же тебя мне казнить,— продолжал, — о слетевший внезапно



по пустоте сквозь неведомый вход?»— Тот встал перед грозным

взгляду прозрачен уже, уже при оружье бесплотном,

пеший уже, но еще на угасшем лице оставался

прежний авгура убор, и темнеть на челе продолжала

повязь, и ветку в руке держал он оливы умершей.

90 «Если дозволено здесь и возможно чистым отверзнуть



манам уста, о ты, для всех других завершитель,

а для меня — я ведь знал причины и первоначала —

сеятель,— сжалься, молю, смягчи и угрозы, и ярость

и не гневись на меня,— твоих трепещу обвинений.

Не Геркулесу вослед (не столь я отважен), а также

не для запретных услад (поверь сим стонам!) дерзнул я

в Лету вступить,— и пусть не бежит угрюмый в пещеру

Кербер, и пусть не дрожит колесницы моей Прозерпина.

Я, недавний авгур, алтарям Аполлона угодный,

100 Хаосом полым клянусь (здесь ничто аполлоновы клятвы):



рок необычный меня постиг без вины, и похищен

у благодатного дня незаслуженно я,— это знает

критского урна судьи, и Миносу правда известна.

Был я коварством жены и златом губительным предан,

и в Арголидский поход (откуда все новые тени —

а среди них и моей пораженные дланью — приходят)

я не невеждой вступил, но твердь расходилась внезапно

(дух мой дрожит до сих пор!),— и был извлечен я из тысяч

ночью твоей. Что пережил я, пока сквозь пустые

110 недра земли пролетал и во тьме сокровенной кружился!



Горе мне! Я без следа для друзей и для родины сгинул,—

лучше б к фиванцам в полон! — Уже не увижу лернейских

кровель и даже как прах с отцом удрученным не встречусь.

Жалкий,— ни холм, ни костер, ни близких меня не проводят

слезы; пришел я к тебе целокупностыо непогребенной.



А колесницы меж тем, блиставшей жреческим пышно



лавром и в свете дневном вызывавшей мощным оружьем

страх, и никем не разбитой, никем не отброшенной в бегство,—

130 ищут: конников тьмы отошли, и во всех опасенье



будит земля; обходит следы неверного поля

воин, и скорбный простор обширного землекрушенья

пуст: избегают его из почтенья к подземной гробнице.



Битвы зачин — Асопов Гипсей, эбалийцев отряды



прочь отогнавший: они, родовым надмеваясь величьем,

430 натиском крепких щитов сокрушали эвбейское войско;



он же исторг из рядов предводителя клина Меналку.

Сей, лаконец душой, реки питомец суровой,

предков не посрамил:…»[4]
Проведённое исследование книги восьмой поэмы «Фиваида» Публия Папиния Стация, с учётом Древнегреческой и Древнеримской мифологической и Зодиакальной символики, позволяет сделать предположение, что в ней могут быть записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой. А именно, Солнце может находиться в созвездии Скорпион, планета Марс в созвездии Водолей.
Учитывая проведённый анализ, окончательно можно предположить, что в книге восьмой поэмы «Фиваида» записаны следующие астрономические составляющие Зодиака с датой, а именно. Солнце, символизируемое прорицателем Амфиараем, может находиться в созвездии Скорпион, символизируемом сюжетом о том, как живой предсказатель на колеснице умчался в подземное царство мёртвых бога Дита. Планета Марс, символизируемая военными отрядами, выступившими для войны с Фивами, может находиться в созвездии Водолей, символизируемом реками тех мест Греции, из которых пришли военные отряды.

Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет