Джон Роналд Руэл Толкин


Глава 2. ТРЕТЬЯ ЭПОХА И ВОЙНА КОЛЬЦА



бет2/5
Дата20.04.2019
өлшемі1 Mb.
1   2   3   4   5

Глава 2. ТРЕТЬЯ ЭПОХА И ВОЙНА КОЛЬЦА

Так, после Древних Дней и Черных Лет, началась Третья Эпоха Мира; и в те времени жили еще надежда и память о радости; и долго еще Белое Древо Эльдар цвело в королевских хоромах, ибо прежде, чем покинуть Гондор, Исилдур посадил спасенный сеянец в крепости Анор, в память о своем брате. Слуги Саурона были разгромлены наголову и рассеяны - но не уничтожены; и хотя многие Люди отвернулись от зла и пришли под руку наследников Элендила, но были и те, кто в душе своей помнил Саурона и ненавидел западные королевства. Черную Крепость срав­няли с землей, но корни ее остались, и это не было забыто. Правда, Нуменорцы неусыпно сторожили Мордор, но мало кто осмеливался там поселиться - всех пугала память о Сауроне и Огненная Гора, возвышавшаяся у Барад-Дура; и пепел покрывал бесплодное плато Горгорот. Множество Эльфов, Нуменорцев и иных Людей - их союзников - погибло в битве и при осаде; и не было больше Элендила Статного и Верховного Короля Гил-Галада. Никогда больше не собиралось такое войско, и никогда больше не заключался такой союз, ибо после гибели Элендила Люди и Эльфы отдалились друг от друга.



Даже Мудрые не знали тогда, что стало с Единым Кольцом; однако, оно не было уничтожено. Ибо Исилдур не отдал его стоявшим рядом Элронду и Кирдану. Они советовали Исилдуру бросить Кольцо в пламя близкого Ородруина, дабы оно сгинуло, а мощь Саурона ослабла и он навеки остался бы зловещей тенью в дебрях. Но отказался Исилдур принять этот совет и молвил так: "Пусть то будет вира за смерть отца моего и брата. И разве не я нанес Врагу смертельный удар?" К тому же, Кольцо казалось ему небывало дивным на вид, и не мог он снести, чтоб его уничтожили. Потому, взяв Кольцо с собой, он вернулся вначале в Минас Анор и посадил там Белое Древо в память о брате своем Анарионе. Затем в Гондоре он принял Элендилмир, как король Арнора*, и провозгласил свою верховную власть над Северным и Южным Королевствами Дунэдайн, ибо велики были его гордость и сила.


* Короли Арнора носили не корону, а просто белый самоцвет Элендилмир, Звезду Элендила, в серебряном обруче, охватывающем чело.




Исилдур задержался на год в Гондоре, восстанавливая порядок и укрепляя границы, а большая часть арнорской армии вернулась в Эриадор по Нуменорской Дороге, что вела от Бродов Изена до Форноста. Едва освободившись от забот, он решил вернуться в свое королевство, но сначала Исилдур хотел зайти в Имладрис, ибо оставил там жену и младшего сына Валандила; кроме того, ему безотлагательно нужен был совет Элронда. Королевством Гондор он поручил править сыну своего брата Менельдилу.


Гибель Исилдура. Поражение в Ирисной Низине
Исилдур решил направить свой путь на север от Осгилиата, вверх по Долинам Андуина к Кирит Форн эн Андрат, высокогорному проходу на севере, который спускался в Долину Имладрис (4). Он хорошо знал те земли, ибо часто путешествовал там до Войны Союза, а во время нее проходил этот путь с Людьми из восточного Арнора в составе войска Элронда.

Это было долгое путешествие, но другой путь - на запад и потом на север до перекрестка дорог в Арноре, и затем на восток в Имладрис - был еще длиннее (5). Быть может, обходной путь был более быстрым – для всадника, но у них не было верховых лошадей (6). Быть может, он был более безопасным - в прежние дни, но Саурон был побежден, а Люди Долин были союзниками победителей. Таким образом, препятствий не было, если не считать погоды и усталости, но Люди были выносливы и закалены в долгих походах по Средиземью (7).

Как говорят легенды поздних дней, второй год Третьей Эпохи был на исходе, когда Исилдур покинул Осгилиат в начале месяца Иваннет (8), предполагая достичь Имладриса за сорок дней, к середине Нарбелета, раньше, чем зима придет на Север. У моста, на восточном берегу, ясным утром Менельдил (9) сказал ему слова прощания: "Идите же быстро, и пусть солнце, что озаряет начало вашего пути, не померкнет над вами!"

С Исилдуром шла его дружина из двухсот рыцарей и воинов, суровых и закаленных в боях арнорцев, а так же три его сына, Элендур, Аратан и Кирьон (10). Все трое сражались в Войне Союза, но Аратан и Кирьон не участвовали во вторжении в Мордор и осаде Барад-Дура, потому что Исилдур оставил их держать крепость Минас-Итиль, чтобы Саурон не смог, ускользнув от Гил-Галада и Элендила, пробиться через Кирит Дуат (позже названный Кирит Унголом) и отомстить Дунэдайн за свое поражение. Элендур, наследник и любимый сын Исилдура, сопровождал отца всю войну, кроме последнего штурма Ородруина, и Исилдур полностью доверял ему.

Ничего не говорится о том, как они миновали Дагорлад и обширные дикие земли южнее Великого Зеленолесья. На двадцатый день пути, когда они завидели впереди холмы, покрытые лесом, что горел багрянцем и золотом Иваннета, темный ветер принес с моря Рун дождь. Дождь лил четыре дня, так что, когда они подошли ко входу в долины, между Лориэном и Амон Ланк (11), Исилдур повернул прочь от Андуина, вздувшегося и бешено бурлившего, и решил идти по крутым откосам восточного берега, чтобы достичь древнего пути Лесных Эльфов, проходившего под сенью леса.

Так случилось, что ближе к вечеру тридцатого дня их похода они достигли северной границы Ирисной Низины (12), шагая по дороге, что вела в ту пору в царство Трандуила (13). Ясный день клонился к закату; над дальними горами собирались тучи, окрашенные в алый цвет неярким солнцем, уже готовым скрыться в них; в глубине долины уже залегли серые тени. Дунэдайн пели, ибо их дневной переход близился к концу, и три четверти долгой дороги до Имладриса были позади. Справа на крутом склоне, теснившем дорогу, темнел Лес, а ниже спуск на дно долины был более отлогим.

Внезапно, как только солнце скрылось в тучах, они услышали грубые голоса Орков и увидели, как те выходят из Леса и спускаются по склонам, издавая воинственные вопли. В сумеречном свете Орков невозможно было сосчитать, но видно было, что они намного - пожалуй, раз в десять - превосходят числом Дунэдайн. Исилдур приказал построиться в тангайл (14) - две сомкнутых, щитом к щиту, шеренги, которые могут изогнуться и сомкнуться флангами, если нужно будет образовать замкнутый круг. Если бы местность была ровной, или склон прикрывал их со спины, он построил бы дружину в дирнайт и атаковал бы Орков, надеясь на превосходящую силу и оружие Дунэдайн, чтобы прорубиться сквозь вражеский строй и обратить противника в бегство; но это невозможно было сделать. Тень тяжелого предчувствия легла на его сердце.

"Месть Саурона продолжает жить, хотя сам он должен быть мертв, - сказал он Элендуру, стоявшему подле него. - Это его коварство! У нас нет надежды на помощь: Мория и Лориэн сейчас далеко позади, а Трандуил в четырех днях пути". - "А то, что мы несем, бесценно", - промолвил Элендур, ибо он был посвящен в тайну своего отца.

Орки приближались. Исилдур обратился к своему оруженосцу. "Охтар (15), - сказал он, - я отдаю это тебе на сохранение"- и он передал ему ножны и обломки Нарсила, меча Элендила. "Сбереги это, любой ценой не дай ему попасть во вражьи руки; пусть даже тебя сочтут трусом, покинувшим меня. Возьми с собой товарища и беги! Уходи! Я приказываю тебе!" Охтар преклонил колени и поцеловал его руку. А затем два юных воина скрылись во тьме долины.

Если даже остроглазые Орки и заметили их бегство, то не обратили внимания. Они на миг остановились, приготовившись нападать. Вначале они осыпали людей градом стрел, а потом - как сделал бы на их месте и Исилдур, - с громким криком бросились вниз по склону на Дунэдайн, рассчитывая опрокинуть их щитовой заслон. Но тот стоял несокрушимо. Стрелы были бессильны против нуменорских доспехов. Люди были выше самых рослых Орков, а их мечи и копья превосходили оружие врагов. Атака захлебнулась, сломалась и покатилась назад, оставив защищавшихся почти невредимыми и неустрашенными, среди груд орочьих тел.

Исилдуру показалось, что Орки вновь скрылись в Лесу. Он оглянулся. Алый краешек солнца проглядывал из-за туч, готовясь спрятаться за горами; близилась ночь. Он дал приказ немедленно продолжать марш, но держать путь по направлению к более ровным и низинным местам, где Орки чувствовали себя менее уверенно (16). Быть может, он был уверен, что после такого отпора Орки дадут пройти отряду, но их разведчики могут идти за ним и обнаружить их лагерь. Таков был обычай Орков, которые часто приходили в ужас, если жертва могла обернуться и разить.

Но он ошибался. Это было не просто коварное нападение, но свирепая и беспощадная ненависть. Отряды Орков с Гор были усилены и подчинены страшным слугам Барад-Дура, давно уже посланным стеречь дороги, и, хотя они не ведали о Кольце, сорванном два года назад с черной руки, но Оно по-прежнему было полно злобной волей Саурона и призывало всех его слуг. Ибо Саурон, хорошо знавший о Союзе, послал, сколько смог, Орков Багрового Ока для нападения на любые отряды, которые попытаются сократить свою дорогу через горы. Случайно основные силы Гил-Галада, вместе с Исилдуром и частью Людей Арнора, шли через Имладрисский Проход и Карадрас; и в ужасе перед ними Орки разбежались. Но Орки были бдительны, готовясь напасть на любой отряд Эльфов или Людей, который будут превосходить числом. Трандуила они пропустили, потому что даже его потрепанная армия была слишком сильна для них. Но они делали свое дело, и большая часть их скрывалась в лесу, в то время как остальные сидели в засадах вдоль берегов реки. Не похоже, чтобы слухи о падении Саурона достигли их, ибо до этого он был наглухо осажден в Мордоре, а все его силы уничтожены. Если даже кто-либо спасся, то бежал далеко на Восток с Кольценосцами. Этот небольшой гарнизон на севере, несомненно, был забыт. Вероятно, они думали, что Саурон победил, и разбитая армия Трандуила отступает, чтобы скрыться в лесных убежищах. Таким образом, они осмелели и желали удостоиться похвалы своего господина, хотя и не участвовали в главных сражениях (17).

Едва Дунэдайн прошли милю, как Орки появились вновь. На этот раз они не показывались на глаза, но собирали всю свою мощь. Они спускались широким строем, изогнутым полумесяцем, и постепенно смыкавшимся вокруг Дунэдайн непробиваемым кольцом. Теперь они не издавали криков и держались вне досягаемости страшных стальных луков Нуменора, хотя свет быстро тускнел, а у Исилдура было всего несколько стрелков (18). Он отдал приказ остановиться.

Во время остановки самые зоркие из Дунэдайн доложили, что Орки втихомолку передвигаются, постепенно стягивая кольцо. Элендур подошел к отцу, стоявшему в одиночестве угрюмо и задумчиво. "Атаринья, - сказал Элендур. - А как же сила, что может подчинить эти мерзкие создания и приказать им повиноваться тебе? Разве нельзя воспользоваться ею?"

"Увы, нет, сэнья. Я не могу использовать его. Я боюсь даже дотрагиваться до него, ибо это причиняет мне боль. И у меня нет такой силы, чтобы подчинить его своей воле. Здесь нужен кто-то более сильный, как я теперь понимаю. Моя гордость сломлена. Оно должно было уйти к Хранителям Трех".

В этот миг воздух прорезал сигнал рога, и Орки появились со всех сторон, бросившись на Дунэдайн с безрассудной яростью. Ночь пришла, и надежда исчезла. Люди терпели поражение, ибо самые крупные орки, порою по двое, наскакивали на дунэдайн и, мертвые или живые, сбивали их с ног, а в это время другие Орки вцеплялись когтями в падающих и убивали их. Орки могли заплатить пятью жизнями за одну, и это было для них дешево. Так был убит Кирьон, а Аратан смертельно ранен при попытке спасти его. Элендур, еще невредимый, пробился к Исилдуру. Тот собирал Людей на восточном фланге, где атака была мощнее всего, и Орки страшились блеска Элендилмира на его челе и избегали его. Элендур коснулся его плеча, и он резко обернулся, думая, что какой-то Орк подобрался сзади. "Мой Король, - сказал Элендур. - Кирьон мертв, а Аратан умирает. И твой последний советник должен сейчас посоветовать, - нет, приказать тебе, как ты приказал Охтару: уходи! Любой ценой нужно передать твою ношу Хранителям; даже ценой смерти твоих людей и моей гибели!"

"Сын Короля, - ответил Исилдур. - Я знал, что должен сделать это; но я боялся боли. И я не мог бы уйти без твоего дозволения. Прости мне гордость мою, что привела тебя к гибели" (19). Элендур поцеловал его. "Уходи! Уходи же!" - сказал он. Исилдур повернулся к западу и вытащил Кольцо, которое носил в футляре, прикрепленном к цепочке, охватывавшей его шею. С возгласом боли он надел Кольцо на палец, и больше ничьи глаза в Средиземье не видели его. Но Элендилмир Запада не погас, а внезапно вспыхнул алым ужасным светом, подобно огненной звезде. Люди и Орки расступились в страхе; и Исилдур, накинув на голову капюшон плаща, скрылся в ночи (20).

О дальнейшей участи Дунэдайн известно только одно: все они погибли, кроме одного, юного оруженосца, оглушенного и заваленного мертвыми телами. Так пал Элендур, который мог бы стать королем, и как говорили все, кто знал его, одним из величайших и справедливейших из рода Элендила, очень похожим на своего предка своей силой, мудростью и величием без гордыни (21).

Об Исилдуре говорится, что хотя страдал он от телесной боли и душевной муки, но поначалу бежал он, словно олень от гончих, пока не достиг дна долины. Там он остановился, чтобы убедиться в отсутствии погони, ибо Орки могли идти во тьме по запаху, не нуждаясь в зрении. Затем он пошел осторожнее, ибо широкое нагорье, простиравшееся перед ним в тумане, было неровным и бездорожным и таило немало ловушек для ног путника.

Так он достиг берега Андуина в глухой час ночи. Он устал, ибо преодолел расстояние, которое никто из Дунэдайн не смог бы пройти по такой местности быстрее, даже двигаясь без остановок при свете дня (22). Темная река неслась и бурлила перед ним. Он постоял немного, одинокий и отчаявшийся. Потом поспешно снял все свои доспехи и оружие, оставив только короткий меч на поясе (23), и вошел в воду. Он был силен и вынослив - равных ему в ту эпоху было мало даже среди Дунэдайн. Но у него почти не было надежды достичь другого берега. Проплыв совсем немного, он был вынужден повернуть на север, изо всех сил выгребая против течения, но его все равно сносило вниз к зарослям Ирисной Низины. Они были ближе, чем он думал (24); и вот он почувствовал, что течение замедляется, наступила передышка, и он собрал все свои силы, чтобы преодолеть высокие камыши и цепкую осоку. И тут вдруг Исилдур понял, что Кольцо ушло. Случайно, или же воспользовавшись случаем, - оно соскользнуло с его руки и кануло туда, где он не мог надеяться разыскать его. И вначале столь неодолимо было горе утраты, что он перестал бороться с течением, тянущим его вниз, и погрузился в воду. Но это чувство прошло так же быстро, как и нахлынуло. Боль оставила его. Тяжелая ноша была сброшена. Ноги его коснулись илистого дна реки и он оттолкнулся от него, вынырнул и через тростники побрел к топкому островку недалеко от западного берега. Там он вышел из воды; всего лишь смертный человек, ничтожно малое создание, затерянное в просторах Средиземья. Но скрывавшиеся в зарослях орки увидели его как огромную страшную тень с пронзительным оком во лбу, подобным звезде. Они выпустили в эту тень свои отравленные стрелы и в ужасе удрали. Напрасно: Исилдур был без доспехов, и стрелы пронзили его сердце и горло. Без крика, без стона упал он обратно в воду. Его тело не было найдено ни Эльфами, ни Людьми. Так первой жертвой Кольца, лишенного хозяина, пал Исилдур, второй король всех Дунэдайн Средиземья, повелитель Арнора и Гондора; и в той эпохе мира – последний (см. Приложение 3).
Лишь трое воинов после долгих скитаний пришли из-за гор, и одним из них был Охтар, оруженосец Исилдура, с обломками меча Элендила. Так в надлежащее время, в Имладрисе, Нарсил был передан Валандилу, наследнику Исилдура; но клинок был сломан, свет его затмился, и меч не был перекован. И Владыка Элронд предсказал, что этого не произойдет, пока не отыщется Кольцо Власти и не вернется Саурон; но и Люди, и Эльфы надеялись, что этого не случится.

Валандил поселился в Аннуминасе, но подданных у него стало куда меньше; и Нуменорцев, и Людей Эриадора, вместе взятых, не хватало, чтобы заселить край и держать все крепости, возведенные Элендилем: слишком много их пало на Дагорладе, в Мордоре и в Ирисной Низине. И во время правления Эарендура, седьмого короля после Валандила, земли Людей Западного Края, северных Дунэдайн, разделились на мелкие княжества и владения, и враги уничтожили их одно за другим. За долгие годы число Дунэдайн сильно сократилось, и могущество их сгинуло, оставив лишь зеленые курганы в зеленой траве. Стали они наконец странным племенем, потаенно бро­дившим в дебрях, и прочие люди не знали, ни где их дома, ни куда их ведут дороги, лишь в Имладрисе, в доме Элронда, помнили еще, кто были их предки. Но обломки меча поколение за поколением хранились наследниками Исилдура; и род этот не прервался.

На юге королевство Гондор просуществовало долго, и долгое время мощь его росла, пока не сравнялась с мощью и величием Нуменора до его падения. Возводили гондорцы высокие башни, крепости и гавани со множеством кораблей; и крылатый Венец Королей приводил в трепет племена многих стран и наречий. Много лет росло перед дворцом короля в Минас Аноре Белое Древо, отпрыск деревца, привезенного Исилдуром по бурным волнам из Нуменора; а то деревце произошло от семени, привезенного из Аваллонэ, а то семя - из Валинора Благословенного, в те дни, когда мир был еще юн.

Но вот под тяжестью быстро текущих лет Средиземья Гондор начал увядать, и род Менельдила, сына Анариона, пресекся. Ибо кровь Нуменорцев мешалась с кровью прочих людей, и их мудрость и могущество умалялись, а срок жизни сократился; и Мордор стерегли уже не так бдительно. А в дни правления Тэлемнара, двадцать третьего из рода Менельдила, черный восточный ветер принес поветрие, и умерли король и его дети, а с ними множество гондорцев. Дозорные крепости на границах Мордора были покинуты, и Минас Итиль опустел; и вновь лихо скрытно вошло в пределы Черного Края, и словно ледяной ветер оживил дыханием пепел Горгорота, ибо черные тени собрались там.

Говорят, что были то Улайри, которых Саурон называл Назгулами, Девять Призраков Кольца, что долго скры­вались, а ныне вернулись, дабы проложить путь своему Господину, ибо он опять набирал силу.

В дни правления Эарнила Призраки Кольца нанесли первый удар - ночью по перевалам Теневых Гор вышли они из Мордора и захватили Минас Итиль; и столь ужасна стала та крепость под их владычеством, что никто не осмеливался даже взглянуть на нее. Позднее она была названа Минас Моргул, Крепость Злых Чар; и Минас Моргул вечно враждовала с лежавшей на западе Минас Анор. В то время Осгилиат, в котором вымерли почти все жители, прев­ратился в руины, населенные призраками. Но Минас Анор жила и получила новое имя - Минас Тирит, Крепость-Страж, ибо там короли велели возвести белую башню, высокую и прекрасную, и взору ее доступны были многие края. Неизменно горделив и могуч был этот город, и в нем все еще цвело пред королевским дворцом Белое Древо; и остатки Нуменорцев все еще защищали брод через Реку от ужасов Минас Моргула и от всех врагов Запада - Орков, чудищ и лихих Людей; и земли за их спиной, к западу от Андуина, были заслонены от войны и разорения.

Минас Тирит продолжал существовать и тогда, когда пришел конец правлению Эарнура, сына Эарнила, Послед­него Короля Гондора. Это он один поскакал к воротам Минас Моргула, чтобы ответить на вызов Владыке Моргула, Короля-Чародея; и они встретились в поединке, но Эарнур был предан Назгулами, и схвачен живым, и доставлен в чудовищную твердыню, и никто из живущих больше его не видел. Говорят, он умер под пытками в подземельях Минас-Моргула. Эарнур не оставил наследника, но когда королевский род пресекся, городом и все сокращавшимся королевством правили наместники из рода Мардила Верного. Пришли Рохиррим, Всадники Севера, и поселились в зеленом Рохане, что прежде звался Каленардоном и был частью владений Гондора; и Рохиррим помогали Князьям-Наместникам в войнах. А на севере, за порогами Рэроса и Вратами Аргонат были и иные защитники, силы более древние, о которых Люди знали мало и против которых не рисковали выступить порождения зла, покуда в надлежащее время не вернулся вновь их темный владыка Саурон. И пока не пришло то время, ни разу со времен Эарнила не осмеливались Назгулы пересекать Реку или покидать свою твердыню в обличье, зримом для людей.

Во все время Третьей Эпохи, после гибели Гил-Галада Владыка Элронд жил в Имладрисе и собрал там множество Эльфов и прочих, могучих и мудрых сынов всех племен, населявших Средиземье. Долгие годы, пока одно поколение Людей сменялось другим, хранил он память о былом и прекрасном; и дом Элронда был прибежищем для усталых и подавленных, сокровищницей добрых советов, искусств и мудрости. В этом доме, в юности и в зрелые годы находили приют наследники Исилдура, ибо были в родстве с самим Элрондом, а еще потому, что в мудрости своей знал он, что из этого рода произойдет некто, кому суждено свершить великие дела в последние дни той Эпохи. До того же времени обломки меча Элендила были отданы на хранение Элронду, когда дни Дунэдайн затмились, и они стали племенем скитальцев.

В Эриадоре Имладрис был главным поселением Высших Эльфов, но в Серебристой Гавани, в Линдоне также жили остатки народа Гил-Галада, Короля Эльфов. Порою они забредали в Эриадор, но большей частью жили у моря, строя и лелея эльфийские корабли, на которых отплывали на Заокраинный Запад, Перворожденные, уставшие от мира. Кирдан Корабел был Владыкой Гаваней и могущественным среди Мудрых.

О Трех Кольцах, что Эльфы сохранили нетронутыми, даже среди Мудрых не говорили открыто, и даже не все Эльдар знали, где они хранятся. Но после низвержения Саурона чары их трудились неустанно, и там, где были они, жила радость и ничто не было отмечено горестной печатью времени. И потому еще прежде, чем кончилась Третья Эпоха, Эльфы знали, что Сапфир хранился у Элронда, в дивной долине Имладрис, в доме, над которым ярче всего сияли звезды; в то время как Адамант был в Лориэне, краю владычицы Галадриэль. Была она правительницей Лесных Эльфов, супругой Келеборна из Дориата; сама же происходила из племени Нолдор и помнила День Валинора, что был прежде иных дней. Была она самой могущественной и прекрасной среди Эльфов, которые остались в Средиземье. Но Красное Кольцо осталось сокрытым до самого конца, и никто, кроме Элронда, Галадриэли и Кирдана, не знал, кому оно отдано.

Так и было, что в двух владениях в Средиземье на протяжении всей Эпохи хранились неумаленными блажен­ство и красота Эльфов - в Имладрисе и в Лотлориэне, потаенном краю между Келебрантом и Андуином, где на деревьях цвели золотые цветы, и ни Орки, ни лихие твари не осмеливались забрести туда. Но многие Эльфы предска­зывали, что буде Саурон явится вновь и, найдет ли он потерянное Единое Кольцо или оно будет найдено его врагами и уничтожено - в любом случае сила Трех Колец сгинет, и все, что создано ими, увянет, настанут сумерки Эльфов и начнется Владычество Людей.

Так оно позднее и случилось - Одно, Семь и Девять были уничтожены, а Три ушли, и с ними кончилась Третья Эпоха, и завершились предания об Эльдар в Средиземье. То были Годы Увядания, и последний расцвет Эльфов в землях к востоку от Моря сменился суровой зимой. А в то время Нолдор, прекраснейшие и могущественнейшие дети мира, еще бродили по Ближним Землям, и звуки их наречия еще доступны были людскому слуху. Множество творений, дивных и странных, оставалось еще в мире; но и немало было лихого и жуткого: Орки, Тролли, Драконы и хищные твари; в лесах бродили неведомые и мудрые создания; Гномы трудились в горах, терпеливым искусством творя из металла и камня вещи, которым не было равных. Но близилось Владычество Людей, и все менялось, пока наконец не явился вновь в Лихолесье Темный Властелин.

В древности лес этот звался Великим Зеленолесьем, и его чертоги, поляны и прогалины полнились зверьем и сладкоголосыми птицами; там, под сенью дубов и буков были владения Короля Трандуила. Но через много лет, когда прошла почти треть этой эпохи, с юга в лес пробралась тьма, и ужас бродил по затемненным полянам; рыскали хищные звери, и злобные жестокие твари раскинули свои тенета. Тогда лес изменил название и стал зваться Лихолесьем, ибо там и в ясный день царила недобрая мгла, и редко кто осмеливался пройти через лес, разве что на севере, где народ Трандуила все еще сдерживал лихо. Немногие знали, откуда все это шло, и даже Мудрые долго не ведали правды. То была тень Саурона и знак его возвращения. Ибо пришел он из пустошей востока на юг Леса, и медленно рос он там и обретал зримую форму; темный холм избрал он себе жилищем и местом творения чародейства, и все народы страшились Чародея из Дол Гулдура, не зная еще, как велика опасность.

В то время, когда первые тени легли на Лихолесье, на западе Средиземья появились Истари, которых Люди называли Магами (25). Никто не знал тогда, откуда они взялись, кроме Кирдана, Владыки Серебристых Гаваней, и лишь Элронду и Галадриэли позже открыл он, что пришли они из-за Моря, с Заокраинного Запада. И позднее рассказывали Эльфы, что были то посланцы Западных Владык, Валар, которые по-прежнему держали советы по поводу управления Средиземьем (см. Приложение 4). С согласия Эру они выбрали посланцев столь же высокого, что и они сами, рода, но облачили их в тела как у Людей, настоящие, не иллюзорные, подверженные страху, боли, земной усталости и насильственной смерти, способные ощущать голод и жажду, но, хотя от многолетних трудов и забот они старились, их благородный дух не давал им умереть. Валар, таким образом, хотели исправить ошибки прошлого, в особенности то, что они пытались укрывать и оберегать Эльфов, полностью раскрываясь в своей мощи и славе. Поэтому теперь их посланцам было запрещено являться исполненными величия или направлять стремления Эльфов и Людей открытым проявлением силы. Отправлены они были для того, чтобы противостоять Саурону, если тот воспрянет вновь. Но им было велено в скромных и слабых обличиях направлять Эльфов и Людей к добру советом и убеждением, побуждать к доблестным деяниям, стараться любовью и пониманием объединить всех тех, кого Саурон, если он вернется, будет пытаться совращать и принуждать. Поэтому они приходили в облике Людей, древних годами, но бодрых, и медленно старились, хотя великие заботы отягощали их; были они весьма мудры, а сила их духа и рук огромна. Говорят, в Ордене их было пятеро.

Один имел благородный вид и осанку, волосы цвета воронова крыла и прекрасный голос - он был одет в белое. Был он сведущ в ручных ремеслах и искусствах, и почти все, даже Эльдар, считали его главой Ордена. Остальные были: один в коричневом как земля, другой одет в серое, седовлас, менее высокий чем прочие, и казался более старым, и двое в одеяниях синего морского цвета. И хотя Серый Посланец и производил меньше всего впечатления, Кирдан при первой же встрече в Гаванях прозрел в нем величайший и мудрейший дух.

Долгое время странствовали они меж Людей и Эльфов, водили дружбу со зверями и птицами; и народы Средиземья дали им множество имен, ибо истинных своих имен они не открыли.

Впоследствии Белый Посланец стал известен среди Эльфов как Курунир, Искусник, а на языке Людей Севера его называли Саруман. Он большей частью жил меж Людей, и был красноречив и искушен в кузнечном ремесле. Он часто путешествовал на восток, но в конце концов поселился в Ортханке, в Круге Изенгарда, что возвели Нуменорцы во дни своего могуще­ства.

Коричневый маг, Радагаст, был другом всем зверям и птицам, и, забыв о Людях и Эльфах, он проводил свое время среди диких животных. Посланника, одетого в серое, Эльфы называли Митрандир, Серый Странник, поскольку он ни в одной стране не жил подолгу и не обзаводился ни имуществом, ни последователями. Он исходил в скитаньях весь Север и Запад от Гондора до Ангмара, от Линдона до Лориэна, помогая всем в час нужды. Митрандир ближе прочих был к Элронду и Эльфам. Его дух был горячим и пылким (26), ведь он был Врагом Саурона, противопоставляя пожирающему и опустошающему пламени огонь воспламеняющий и помогающий в беде, когда гаснет надежда. Но его радость и быстрый гнев были скрыты пепельными одеяниями, так что лишь те, кто хорошо знали его, могли заметить пылающий внутри него огонь. Он мог быть весел и добр по отношению к молодым и наивным, но скор на резкие слова и упреки глупцам. Но он не был горд и не искал ни власти, ни восхвалений, и повсюду его любили те, кто сами не были горды. Большей частью он неустанно ходил пешком, опираясь на посох, поэтому Люди севера называли его Гэндальф, "эльф с жезлом". Они считали его Эльфом, потому что он удивлял их чудесами (особенно он любил красоту огня), но он делал это большей частью ради веселья и удовольствия, вовсе не желая, чтобы перед ним трепетали или подчинялись из страха.

Мало что было известно на западе о Синих и у них не было никаких имен кроме Итрин Луин, "Синие Маги". Их никогда не видели в землях, лежащих западнее Мордора, и о них ничего там не знали. Истари пришли не в одно и то же время. Курунир, который главенствовал среди них (и уже тогда придавал этому большое значение), явился первым из трех, и он был один. Митрандир и Радагаст пришли позднее (27). Глорфиндел также встречал Митрандира, когда тот приплыл в Серебристую Гавань, ибо еще в начале своего пребывания в Валиноре он стал его соратником и другом. О существовании двух других Истари было известно только Куруниру, Митрандиру и Радагасту. Синие Маги пришли намного раньше, тогда же, когда и Глорфиндел, во Вторую эпоху, когда положение вещей начало становиться все более угрожающим. Hо эти двое Истари были посланы с другой целью. Моринехтар и Роместальмо, Повергающий Тьму и Помогающий Востоку. Их задачей было расстроить планы Саурона: поддержать те немногие людские племена, которые восстали против почитания Мелькора и, после первого падения Саурона, отыскать, где он скрывается (это им не удалось), поднять восстание и вызвать разлад и беспорядки на черном Востоке. Они должны были оказать очень большое влияние на историю Второй и Третьей эпох, ослабляя и внося смятение в ряды сил Востока, которые в противном случае и во Вторую, и в Третью эпоху значительно бы превосходили Запад численностью. Неизвестно, остались ли они на Востоке, выполняя то, ради чего были посланы, или погибли, или, как некоторые полагают, их заманил Саурон, и они стали его слугами.

Те из Людей, кто имел дело с Магами, считали их, вначале, Людьми, овладевшими знаниями и умениями путем долгого тайного обучения. Они впервые появились в Средиземье примерно в 1000 г. Третьей Эпохи, но в течении долгого времени они путешествовали в простом обличии старых, но крепких людей, путешественников и бродяг, собирающих знания о Средиземье и всем, что там живет, никому не раскрывая своих целей и возможностей. В те времена Люди редко их видели и обращали на них мало внимания. Но по мере того, как тень Саурона росла и принимала форму, они стали действовать более активно, всегда пытаясь противостоять Тени и предупредить Эльфов и Людей об опасности. Тогда среди Людей далеко разнеслись слухи о том, как они приходят и уходят, вмешиваясь во многие дела. И Люди увидели, что они не умирают, но остаются такими же (разве что они немного старели с виду), в то время как у Людей проходят поколения. Поэтому Люди начали их бояться, даже тогда, когда любили, и принимали их за Эльфов*, с которыми те часто общались.




* Истари не были Эльфами, все они были Майар, хотя не обязательно были одного ранга. Майар были "духами", хотя и способными к воплощению, и могли принимать "человеческие" (в особенности эльфийские) обличия. О Сарумане говорили (например, сам Гэндальф), что он был главой Истари и величайшим в «ордене», в том смысле, что он занимал более высокое положение в Валиноре. Гэндальф, очевидно, был следующим по рангу. Сила и мудрость Радагаста показаны много меньшими. О двух других ничего не сказано, кроме того, что они были посланы Валар в решающий момент истории Средиземья, чтобы усилить сопротивление Эльфов запада численно превосходящим силам востока и юга. Видно, что в этой миссии они вольны были выбирать любые возможные средства. Не было приказано, да и не предполагалось, что они будут действовать вместе, как средоточие силы и мудрости. У каждого были свои возможности и склонности, в соответствии с которыми Валар их и выбирали.




Бдительнее всех прочих Истари был Митрандир, и его более других встревожила тьма, заполнявшая Лихолесье, ибо хотя многие считали, что тьма эта принесена Призраками Кольца, опасался он, что на деле это первый знак возвращения Саурона. Митрандир явился в Дол Гулдур, и Чародей бежал пред ним, и на долгие годы утвердился бдительный мир. Но в конце концов Тень вернулась, и мощь ее возросла; и в то время впервые был собран Совет Мудрых, что зовется Белым Советом. Были там Элронд, Глорфиндел, Галадриэль и Кирдан, и прочие высокородные Эльдар, а также Митрандир и Курунир. И Курунира (Сарумана Белого) избрали главой Совета, ибо он глубоко изучил прошлые деяния Саурона. Правда, Галадриэль желала, чтобы Совет возглавил Митрандир, и это пробудило зависть в Сарумане, ибо гордыня его и жажда власти возросли непомерно. Митрандир, однако, отказался, не желая иметь ни обязанно­стей, ни обязательств, кроме как перед теми, кто послал его; и не мог он осесть в одном месте либо подчиняться чьим-то приказаниям. Саруман же занялся изучением Колец Власти, их создания и истории.

Тень все росла, и тяжко становилось на душе у Элронда и Митрандира. И потому однажды Митрандир, подвергаясь великой опасности, вновь отправился в Дол Гулдур, спустился в темницы Чародея и открыл, что опасения его не напрасны, и счастливо ушел оттуда невредимым. Возвратился он к Элронду и сказал ему так: "Увы! Догадка наша верна. Это не один из Улайри, как полагали многие. Это сам Саурон, что вновь обрел зримый облик и набирает силу; он опять собирает под власть свою все Кольца и ищет вестей о Едином, а также о потомках Исилдура, если таковые живут еще на земле."

И отвечал ему Элронд: "В тот час, когда Исилдур завладел Кольцом и не пожелал отказаться от него, рок судил, что Саурон вернется".

"Но Единое Кольцо сгинуло, - молвил Митрандир, - пока Оно не отыщется, мы сможем обуздать Врага, если только соберем все силы и не станем мешкать."

Тогда созвали Белый Совет; и Митрандир побуждал их к немедленным действиям, но Курунир выступил против него и советовал по-прежнему выжидать и наблюдать.

"Ибо, - говорил он, - не верю я, что Единое когда-нибудь сыщется вновь в Средиземье. Оно кануло в Андуин, и давно уже, думаю я, вода унесла Его в Море. Там Ему и покоиться до конца дней, покуда не разрушится мир и не иссякнут воды."

И потому тогда решили ничего не предпринимать, хотя у Элронда было неспокойно на душе, и он сказал Митрандиру: "Предчувствую я, что Единое Кольцо все же сыщется, и вновь разгорится война, и в этой войне придет конец Эпохи. Воистину, отойдет она во тьме, если только некий странный случай, недоступный взору моему, не спасет нас."

"Много странного случается в мире, - отвечал Митрандир, - и бывает, что, когда Мудрые оказываются бессильны, помощь приходит от слабых."

Так беспокойство охватило Мудрых; но никто не прозрел еще, что Курунир обратился ко тьме и в душе уже стал предателем - ибо желал он отыскать Великое Кольцо и самому завладеть им, чтоб весь мир подчинился его воле. Слишком долго он, надеясь победить Саурона, углублялся в его замыслы, и ныне не столько ненавидел его деяния, сколько завидовал ему как сопернику. И рассудил Саруман, что Кольцо, собственность Саурона, начнет стремиться к своему Господину, буде он вновь объявит себя; но если его изгонят, Кольцо останется сокрытым. Потому он желал играть с опасностью и позволить Саурону на время укрепиться, надеясь искусством своим обойти и друзей, и Врага, когда явится Кольцо.

Саруман велел следить за Ирисной Низиной и вскоре обнаружил, что шпионы Дол Гулдура рыскают в тех местах по течению Реки. Так понял он, что и Саурон знает о том, как погиб Исилдур, и в страхе вернулся в Изенгард и укрепил его; и все более углублялся он в тайны Колец Власти и искусство их сотворения. Но ничего не сказал он об этом в Совете, надеясь первым отыскать вести о Кольце. Он собрал великое множество соглядатаев, среди них были и птицы, ибо Радагаст помогал ему, нисколько не разделяя его предательства и считая, что это лишь часть обычного слежения за Врагом.

Но тьма в Лихолесье все разрасталась, и из всех темных закутков мира лихие твари стягивались в Дол Гулдур; одна воля объединяла их, и их злоба была нацелена против Эльфов и уцелевших Нуменорцев. Потому был снова созван Совет, и много говорили там о тайнах Колец; а Митрандир обратился к Совету: "Нет нужды отыскивать Кольцо, ибо покуда оно существует в мире и не уничтожено - до тех пор будет существовать и сила, породившая его, и Саурон будет копить силы и не терять надежды. Могущество Эльфов и Друзей Эльфов давно уже не то, что прежде. Скоро уже он и без Великого Кольца превзойдет вас в мощи; ибо Девять ему подвластны, а Три из Семи он уже получил. Нам нельзя промедлить с ударом!"

На сей раз Курунир был с ним согласен, надеясь, что Саурона выбьют из Дол Гулдура, который слишком близко от Ирисной Низины, и у Врага не будет времени продолжать там поиски. Потому - в последний раз - он помог Совету; они собрали все силы, ударили на Дол Гулдур и выбили Саурона из его твердыни, и на недолгое время Лихолесье вновь очистилось.

Но удар этот запоздал. Ибо Черный Властелин предвидел его и загодя подготовился; и Улайри, Девять Слуг его, шли пред ним, расчищая ему путь. Так что его бегство было притворным, и он скоро вернулся - вернулся в Мордор, прежде чем Мудрые смогли помешать ему, и вновь поднял к небу черные башни Барад-Дура. В тот год Белый Совет собирался в последний раз, и Курунир удалился в Изенгард и ни с кем больше не держал совета, кроме себя.

Множились Орки, а далеко на юге и на востоке вооружались дикари. И тогда, среди нарастающего страха и слухов о войне сбылось пророчество Элронда, и Единое Кольцо отыскалось вновь - волей случая столь странного, что и Митрандир не мог предвидеть его; оно осталось сокрытым и от Саурона, и от Курунира. Ибо задолго до того, как они начали поиски Кольца, оно покинуло Андуин, и еще в те годы, когда в Гондоре правили короли, нашло его существо из племени рыбаков-полуросликов, живших близ Реки. Вместе с этим существом Кольцо исчезло в сумрачном укрытие у самых корней Мглистых Гор. Там оно и обитало, покуда в год удара на Дол Гулдур не отыскал его странник, под землей бежавший от Орков; и с ним Кольцо отправилось далеко, в страну перианов, Малого Народца, хоббитов, живших на западе Эриадора. До того дня они почти не занимали Людей и Эльфов, и ни Саурон, ни Мудрые - кроме Митрандира - не находили им место в своих помыслах.

Благодаря удаче и своей бдительности Митрандир первым узнал о Кольце, опередив Саурона. Но им владели сомнения - как поступить? Слишком велика была лиходей­ская мощь Кольца, чтобы кто-то из Мудрых мог владеть им, если только он, подобно Куруниру, не желал стать тираном и новым Черным Властелином; но нельзя было вечно скрывать Кольцо от Саурона, и всего искусства Эльфов не хватило бы, чтобы его уничтожить. Потому с помощью северных Дунэдайн Митрандир бдительно хранил край хоббитов и ждал своего часа. Но слуги Саурона были вездесущи, и вскоре Враг услыхал о Едином Кольце, вожделенном им более всего на свете, и выслал Назгулов добыть его. Тогда вспыхнула война, и Третья Эпоха, начавшись битвой с Сауроном, такой же битвой и закончилась.

Те же, кто видел деянья тех дней, деянья невиданные и доблестные, рассказывали повсюду предание о Войне за Кольцо и о том, как она закончилась победой нежданной, и все же задолго до того предвиденной в скорби. Поведаем здесь, как на Севере явился Наследник Исилдура и принял обломки меча Элендила, и они были перекованы в Имладрисе; и вышел он на войну, великий витязь и вождь Людей. То был Арагорн, сын Араторна, тридцать девятый потомок Исилдура по прямой линии, более схожий с Элендилом, чем все его предки. Была битва в Рохане, и был низвержен изменник Курунир, и был разрушен Изенгард; сошлись два войска под стенами Гондора, и канул во тьму Владыка Моргула, Полководец Саурона; и Наследник Исилдура повел войско Запада к Черным Вратам Мордора.

В той последней битве был Митрандир и сыны Элронда, и сын Владыки Трандуила, и Король Рохана, и витязи Гондора, и Наследник Исилдура с северными Дунэдайн. Там грозили им пораженье и гибель, и вся доблесть их чуть было не пропала втуне, ибо Саурон был слишком силен.

Но в тот час сбылось предсказанное Митрандиром, и когда Мудрые оказались бессильны, помощь пришла из рук слабых. Ибо, как поется отныне во множестве песен, перианы, Малый Народец, обитатели холмов и лужаек, принесли им спасение.

Фродо Полурослик, с одобрения Митрандира, принял на себя бремя и один, со слугой, прошел через тьму и опасность, достиг, вопреки Саурону, самой Роковой Горы и там вверг Кольцо в то Пламя, в котором оно родилось; так Кольцо было уничтожено и сгинуло лихо его.

Тогда пал Саурон, и был разгромлен, и сгинул, обратясь в бессильный и злобный призрак; рухнули башни Барад-Дура, и от грохота их падения содрогнулись многие земли. Так пришел мир, и настала на земле новая Весна; и Наследник Исилдура был коронован Королем Арнора и Гондора, и укрепилась мощь Дунэдайн, и возродилось их величие. Во дворце Минас Анора вновь зацвело Белое Древо, ибо Митрандир отыскал его саженец в снегах Миндоллуина, что высился, сверкая белизной, над Гондором; и пока то древо жило, память о Древних Днях хранилась в сердцах королей.

Все это было достигнуто большей частью благодаря бдительности и мудрости Митрандира, и в последние дни Эпохи он явился могучим и чтимым владыкой и, облекшись в белое, вышел в битву. Но покуда не пришло ему время уходить, никто не узнал, что был он хранителем Красного Кольца Огня. Вначале кольцо это было доверено Кирдану, Владыке Гаваней; но он передал его Митрандиру (28), ибо знал, откуда тот пришел и куда вернется (29).

"Прими это Кольцо, - молвил он, - ибо тяжки будут труды твои и заботы, но оно поддержит тебя во всем и защитит от усталости. Ибо это - Кольцо Огня, и, быть может, с его помощью в этом остывающем мире ты воспламенишь сердца древней доблестью. Что до меня, сердце мое с Морем, и я буду жить на сумеречных берегах, храня Гавани, покуда не отплывет последний корабль. Тогда я буду ждать тебя".

Белым был этот корабль, длинным и стройным, и долго ждал он конца, о котором говорил Кирдан. Когда же все было свершено, и наследник Исилдура принял власть над Людьми, и владычество над Западом перешло к нему - тогда стало ясно, что кончилась мощь Трех Колец, и мир для Перворожденных стал седым и дряхлым. В то время последние Нолдор отплыли из Гаваней и навсегда покинули Средиземье. Последними же прибыли к Морю Хранители Трех Колец, и Владыка Элронд взошел на корабль, приготовленный Кирданом. На исходе осени покинули они Митлонд и плыли, покуда не сомкнулись за ними моря Замкнутого Мира, и ветра круглого небосвода больше были им не страшны - вознесясь в высоту над туманами мира, достигли они Древнего Запада, и конец пришел Эльдар в слове и в песне.





Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет