Дмитрий Адохов



жүктеу 1.36 Mb.
бет2/9
Дата21.04.2019
өлшемі1.36 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Явление 4
А н т о н о в, И з м а й л о в и М у л я щ у к, топчутся у двери, совещаются. Мулящук приоткрывает дверь. Нерешительно обращается к Стерхневу.

М у л я щ у к. Товарищ подполковник, разрешите обратиться.

С т е р х н е в. Чего тебе?

М у л я щ у к. Насчёт пересдачи культурологии.

С т е р х н е в. А, двоечники! Двоечники нам сейчас нужны. Заходите.

Антонов и Измайлов заходят. Мулящук остаётся за дверью.

А-а, это вы, придурки. Боже, как вы мне надоели, как достали! Когда же это кончится, этот дебилизм? (Достаёт тетрадь, листает её). Напомните, из какого вы взвода?

А н т о н о в. Из двести шестого. Курсант Антонов, курсант…

С т е р х н е в. Всё, вспомнил. Отвечайте, как я вас учил. Придурок!

А н т о н о в. Я!

С т е р х н е в. Полудурок!

И з м а й л о в. Я!

Л е щ и ц к и й. А вообще, куда мы катимся, Ольга Александровна, куда же мы катимся? Сами, своими руками себе могилу роем. Кричим, возмущаемся: «коррупция!», «злоупотребление служебным положением!». И тут же сами злоупотребляем, вымогаем… Мой сын вчера за ужином меня просто убил. Представляете, говорит: «А вот я не понимаю, как можно испытывать чувство гордости за свою родину». Мы с женой аж поперхнулись.

Н е к л и ч е н к о. Ну и что же вы ему ответили?

Л е щ и ц к и й. Я вначале опешил. Не нашёлся сразу. Потом говорю: «Ну это всё равно, как наша сборная по футболу победила в важном матче или турнире, и ты испытываешь чувство гордости». А он: «А наша сборная давно уже не побеждала». И так на своём и настоял. «Не понимаю, - говорит, - как можно гордиться своей родиной. Я своей не горжусь».

С т е р х н е в. Что вы подготовили?

А н т о н о в. Ну-у, так… всего понемногу.

С т е р х н е в. Хорошо. Начнём с тебя. Кого знаешь из деятелей мировой культуры?

А н т о н о в. Ну-у… Леонардо.

С т е р х н е в. Так. Ещё кого?

А н т о н о в… Рафаэль?

С т е р х н е в. Всё ясно. Дальше у тебя Микеланджело и Донателло.

А н т о н о в. Так точно.

С т е р х н е в. Ты ж взрослый парень вроде бы! Ты что-нибудь смотришь, кроме мультиков?

А н т о н о в. Так точно.

С т е р х н е в. Что, например?

А н т о н о в. Например… (запинается, мнётся) это самое…

С т е р х н е в. Ой, дебилы, ой дети Чернобыля!

Н е к л и ч е н к о. Да, то, что вы рассказали, - это ужасно. Я вас понимаю, Владимир Михайлович. Меня недавно подруга тоже, как вы говорите, «убила». Она летом работала в приёмной комиссии в педуниверситете. И вот последний экзамен – сочинение. Причём, заметьте – на гуманитарном факультете – на историческом. А тема: пиши – не хочу! «В чём смысл жизни?». И что ж вы думаете: мало кто наваял на страницу. Большинство ограничилось одним-двумя предложениями. А многие вообще ничего не написали.

Л е щ и ц к и й. Ну, вы знаете, Ольга Александровна, такая тема… Мне кажется, я тоже был бы в затруднении.

Н е к л и ч е н к о. Это совсем другое дело. Вы затруднялись бы от избытка мыслей, а они – от безмыслия. Подруга говорит: «Прохожу мимо одного парня. Сидит невесёлый, голову повесил. Заглянула к нему в листок, а там написано: «Для меня смысл жизни»… И всё – пустота. Затянувшееся многоточие».

Л е щ и ц к и й. Ну и что же, приняли этого парня?

Н е к л и ч е н к о. А куда они денутся? У них и так конкурса почти не было. А к последнему экзамену – сто абитуриентов на сто мест. Приняли, конечно. Готовьтесь, скоро вашему сыну будет сеять разумное, доброе, вечное.

Л е щ и ц к и й. Это в «Доживём до понедельника» дети писали сочинение о смысле жизни?

Н е к л и ч е н к о. Там они о счастье писали.

Л е щ и ц к и й. Да, верно. Помните, как там учительница возмущалась, когда девочка зачитала сочинение, что для неё, мол, счастье: быть любимой, нарожать детей, воспитывать их. «Это, мол, мещанство, караул!».

Н е к л и ч е н к о. Вот-вот. Не дожили они до понедельника.

С т е р х н е в (Измайлову). Ладно, давай ты. Кого знаешь из деятелей культуры?

И з м а й л о в. Пушкина… Лермонтова.

С т е р х н е в. Кто это такие?

И з м а й л о в. Поэты.

С т е р х н е в. Ну что ж, это уже кое-что. Можешь что-нибудь наизусть прочитать?

И з м а й л о в. М-м… что-то про золотую цепь писал.

С т е р х н е в. Кто?

И з м а й л о в. Пушкин, кажется, а может, Лермонтов… Да, Лермонтов: «Златая цепь на дубе том».

С т е р х н е в. Ну ты точно с дуба упал! Из зарубежных деятелей культуры кого можешь назвать?

И з м а й л о в. Знаю был такой – Моцарт.

С т е р х н е в. Замечательно. Кто такой Моцарт?

И з м а й л о в. Не знаю. Деятель культуры – вы сами сказали.

С т е р х н е в. Да, но кто именно?

И з м а й л о в. М-м… как это… ку… ку…

С т е р х н е в. Ку-ку! Не тяни кота за хвост!

И з м а й л о в. Культурик.

С т е р х н е в. Ой, кретины! Ой, придурки! Сил моих больше нет. Как вы сюда попали? Вы здесь люди случайные.

Л е щ и ц к и й. Так, значит, с суммами определились. Ну, деньги пусть будут у меня.

Н е к л и ч е н к о. Хорошо.

Некличенко вынимает из кошелька деньги, даёт их Лещицкому, тот кладёт их в конверт, а конверт – в ящик стола.

Л е щ и ц к и й. Пусть Стерхнев ко мне зайдёт.

Некличенко выходит, садится к своему столу.

Н е к л и ч е н к о. Анатолий Иванович, зайдите к Владимиру Михайловичу.

С т е р х н е в. Один момент. Две минуты… (курсантам). В общем, так: вы знаете, что в институт приезжает комиссия?

К у р с а н т ы. Так точно.

С т е р х н е в (Измайлову). Ты иди там подожди, (Антонову) а ты останься.

Измайлов выходит и шушукается с Мулящуком. Стерхнев собирается писать ручкой в тетради, спохватывается, что-то ищет на столе. Находит карандаш, что-то пишет в тетради, показывает Антонову.

С т е р х н е в. Понял?

А н т о н о в. Так точно. Разрешите идти?

С т е р х н е в. Иди. Подожди меня в коридоре.

Антонов выходит и присоединяется к однокурсникам.

Стерхнев снова что-то ищет на столе, роется в папке.

Резинка у кого-нибудь есть?

Одни коллеги не отвечают ему, будучи поглощены своими делами, другие пожимают плечами.

Ну что за кафедра? Резинки – и той не найдёшь вовремя.

Н е к л и ч е н к о. У меня есть, Анатолий Иванович.

С т е р х н е в. Спасибо, Ольга Александровна. (Берёт резинку, энергично стирает запись в тетради. Бормочет вполголоса). И резинка негодная. Не стирает ни хрена. (Раздражённо бросает резинку на стол).

Стерхнев заходит в кабинет Лещицкого, садится. Некоторое время они беседуют вполголоса. Стерхнев даёт деньги Лещицкому, тот проделывает с ними те же манипуляции. В это время курсанты беседуют в коридоре.

А н т о н о в. Он требует по сто баксов.

М у л я щ у к. Он что, офигел! Это же не госэкзамен!

И з м а й л о в. Ну это же Стерхнев! Скажи спасибо, что не двести.

А н т о н о в. Он говорит, что у них проверка.

М у л я щ у к. Да у них каждый год проверка. По два раза на год: на зимней сессии и на летней.

И з м а й л о в. Ну что ж поделаешь? Закончим, сами кого-нибудь проверять будем.

А н т о н о в. Андрюха, выручай.

М у л я щ у к. Легко сказать, «выручай»… Вы уже сколько мне должны?

И з м а й л о в. О чём речь, Андрюха! Запиши на наш счёт, отработаем.

Мулящук помечает что-то в блокноте. Затем достаёт из кошелька деньги, собирается дать каждому из однокурсников по бумажке, затем спохватывается.

М у л я щ у к (Антонову). Он тебе говорил? Значит, ты и отдашь (отдаёт ему деньги). Ты иди, ты ожидай здесь, а я отойду.

Измайлов уходит, Мулящук отходит и останавливается несколько поодаль.

Теперь слышен разговор Лещицкого и Стерхнева.

Л е щ и ц к и й. Погоди, Толик. Теоретический семинар ты проводить не хочешь, открытое занятие – не хочешь. А ты, между прочим, доцент, ведущий преподаватель кафедры.

С т е р х н е в. Ну и что?

Л е щ и ц к и й. Мы должны что-то показать проверяющему, чем-то отличиться.

С т е р х н е в. Покажем, например, сауну с джакузи. Я могу организовать.

Л е щ и ц к и й. Лучше ничего не мог придумать? Ты с этим поосторожнее. Неизвестно, что он за человек. Мы должны чем-то блеснуть по работе, чтобы мы прозвучали.

С т е р х н е в. Зачем тебе это нужно, Вова?

Л е щ и ц к и й. Как тебе объяснить? Понимаешь, я всегда был отличником. И я всегда стремился как можно лучше выполнить порученное мне дело. А сейчас мне поручено заведование кафедрой.

С т е р х н е в (в сторону). Бедная наша кафедра! (Вслух). Ты, говоришь, был отличником? Невероятно!

Л е щ и ц к и й. Что невероятно?

С т е р х н е в. Как тебе удалось стать начальником кафедры? Вот если бы ты был троечником, а то и двоечником – тогда другое дело.

Л е щ и ц к и й. Ну ты, Толя, как всегда, со своим чёрным юмором.

С т е р х н е в. Какой юмор, Володя, ты что, забыл в какой стране живёшь? Впрочем, да: отличник завкафедрой – это ещё допустимо. Был бы ты двоечником – работал бы в министерстве. Глядишь, приехал бы нас проверять.

Л е щ и ц к и й. Ладно, Толик, Бог с тобой. Может быть, и сауна сгодится. Пусть Отроков зайдёт.

Стерхнев выходит, показывает Отрокову, чтобы тот зашёл в кабинет начальника. Отроков заходит, садится. Его беседа с Лещицким пока проходит вполголоса.

Стерхнев берёт со стола папку, выходит. За дверью его поджидает Антонов. Стерхнев озирается, раскрывает папку, делает знак Антонову. Тот также озирается, подходит к Стерхневу и быстро кладёт в папку конверт. Стерхнев захлопывает папку. Антонов быстро уходит.

Мулящук неожиданно появляется перед Стерхневым.

М у л я щ у к. Товарищ подполковник, разрешите обратиться.

Стерхнев вздрагивает и роняет папку.

С т е р х н е в. А! Что такое?

М у л я щ у к (поднимает папку и протягивает её Стерхневу). Курсант Мулящук, двести шестой взвод.

С т е р х н е в (отталкивая папку). Что ты тут шастаешь, курсант Мулящук?

М у л я щ у к (неуверенно). Вам Николай Сергеевич должен был насчёт меня…

С т е р х н е в. А-а, Николай Сергеевич. Да, помню, был такой разговор. (Забирает папку). Так у тебя ж вроде «С», чего тебе ещё надо?

М у л я щ у к. Мне надо «А» - я в магистратуру хочу идти.

С т е р х н е в. Мало ли чего ты хочешь? На «А» ты не тянешь, да и на «С», откровенно говоря… Стой, это у тебя отец заведует развлекательным комплексом?

М у л я щ у к. Так точно. Генеральный менеджер развлекательного комплекса «Амазонка».

С т е р х н е в. Так, хорошо, это меняет дело. Я как-то отдыхал в тамошней сауне – мне понравилось. Всё так со вкусом оборудовано.

М у л я щ у к. Если нужна сауна – без вопросов. Скажите только на когда. Номер люкс организуем.

С т е р х н е в. Молодец, быстро соображаешь, далеко пойдёшь. В ближайшие дни может понадобиться. Возможно, на завтра или на послезавтра. Точнее пока не могу сказать.

М у л я щ у к. С девочками?

С т е р х н е в. Ух ты, как хорошо соображает! Быть тебе генералом. Не знаю, пока не могу сказать. (В сторону). Чёрт его знает, что он любит, этот проверяющий! Надеюсь, не мальчиков. (Мулящуку). Пока давай просто сауну. Номер люкс.

М у л я щ у к. Есть!

С т е р х н е в. Ладно, будет тебе «А». Может быть. Посмотрим, как твой отец сауну организует. Свободен.

Мулящук и Стерхнев уходят в разные стороны.

Лещицкий и Отроков продолжают беседу в полный голос.

Л е щ и ц к и й. Слушай, Андрей, ну хоть ты не мотай мне нервы. Можно подумать, я лично выдумал всю эту отчётность и всю эту дребедень! Да я просто передаточный механизм. Мне приказывают – я довожу до вас и требую исполнения. Что я могу изменить?

О т р о к о в. А начальству тоже приказывают.

Л е щ и ц к и й. Вот именно! Что ты думаешь, Бессонова не понимает всего маразма этой отчётности? И что девять десятых этой документации – это просто макулатура. Генерал, думаешь, не понимает?

О т р о к о в. Понимают. Но ничего не могут изменить.

Л е щ и ц к и й (с некоторым недоверием). Ну вот, наконец-то слышу от тебя разумные речи. Конечно, не могут. С них министерство требует.

О т р о к о в. А кто требует с министерства? И кто может изменить?

Л е щ и ц к и й. Не знаю, кто может изменить. С министерства – министр, с министра – президент.

О т р о к о в. А с президента?

Л е щ и ц к и й. Слушай, не умничай. Ну вот, и ты начинаешь. Президент, наверное, считает, что с него Бог требует.

О т р о к о в. Это класс! Это более оригинально, чем я думал. Представляешь, Господу Богу для блага народа Украины нужно получить отчёт о внедрении кредитно-модульной системы в Скангульском институте внутренних дел… Парадокс, Володя, заключается в том, что ни министру, ни президенту все эти отчёты и даром не нужны. Девять десятых этих отчётов придуманы министерскими чиновниками, чтобы создать видимость бурной деятельности, оправдать своё существование. Вот объявили бы все преподаватели, все кафедры, все вузы этакую «ползучую» забастовку: перестали бы отвечать на все эти запросы – и я тебя уверяю, ничего бы не случилось. Министерские крысы, во избежание худшего, сами бы стали все документы строчить.

Л е щ и ц к и й. Андрей, давай ты пофилософствуешь об этом после отъезда комиссии. Хочешь открою тебе страшную тайну? Там (показывает пальцем наверх) и это всё понимают. А что касается твоей «ползучей» забастовки, то её никогда не объявят.

О т р о к о в. Почему?
Явление 5
В помещение кафедры входит Б у щ у к, читая какой-то документ. Подходит к двери кабинета Лещицкого. Робко стучит, заглядывает.

Б у щ у к. Извините, Владимир Михайлович, вот информацию от проректора по службе передали по поводу послезавтрашней тревоги.

Л е щ и ц к и й. Давайте.

От р о к о в. Что там?

Л е щ и ц к и й (взглянув на бумагу и положив её на стол). Список того, что должно быть в тревожном чемоданчике. Да он уже в десятый раз нам этот список передаёт. Значит, послезавтра тревога.

Б у щ у к. Да, без пяти шесть объявят.

Л е щ и ц к и й. Да, кстати, раз уж вы оба… (Отрокову) С тебя – двести гривень на проверяющего, (Бущуку) а с вас, ладно уж, – сто.

Отроков и Бущук с недовольными лицами вынимают из кошельков купюры, с которыми Лещицкий проделывает обычные манипуляции.

Б у щ у к. Я сейчас был на кафедре боевой и физической, говорил с Юрием Александровичем Велетчуком. Он обещал зайти кое-что рассказать про нашего проверяющего.

О т р о к о в. А он что, что-то знает? Ну и как его мнение о нашем?

Б у щ у к. Ой, такой тяжёлый тип, такой вредный… Ох, что-то меня так прихватило! Владимир Михайлович, дайте какую-нибудь бумажку.

Л е щ и ц к и й. Что ж тебе дать?

Б у щ у к. Черновик какой-нибудь.

О т р о к о в (подавая Бущуку лист бумаги). На вот это.

Л е щ и ц к и й. Стой, стой, что это?

О т р о к о в. Да список же этот – о тревожном чемоданчике.

Л е щ и ц к и й. Ты лучше ничего не мог придумать?

О т р о к о в. Ты ж сам говорил, что это уже десятый экземпляр.

Л е щ и ц к и й. Всё равно нельзя. Там подпись проректора по службе. Вы что, под монастырь меня подвести хотите? Витя, отдай немедленно!

Б у щ у к (отдавая документ). А вы, Владимир Михайлович, наверное, хотите, чтоб я обделался.

Л е щ и ц к и й. Погоди, погоди, сейчас я тебе что-нибудь из черновиков найду. (Возится в нише стола, рассматривает разные бумаги, качает головой и откладывает их).

Б у щ у к (пританцовывая). Ой, не могу, лучше б я в учебный отдел зашёл.

О т р о к о в (подавая Бущуку лист бумаги со стола, вполголоса). На вот: ксерокопия приказа министра № 450/19.

Б у щ у к (вполголоса). Вы с ума сошли, там же подпись министра!

О т р о к о в (так же). Тсс! Тем лучше. Дуй быстрее!

Бущук, пританцовывая, выбегает.

Л е щ и ц к и й (выудив, наконец, подходящий черновик). Вот этим вроде можно подтереться.

О т р о к о в. Да мы уже нашли подходящий клочок… Да, так ты не объяснил, почему «ползучую» забастовку организовать не удастся.

Л е щ и ц к и й. А что тут объяснять? Мы живём в стране всеобщей апатии и всеобщей трусости. Кишка тонка, одним словом.

О т р о к о в. Не любишь ты наш народ, Володя. А он, между прочим, как говорят, какой-то особой духовностью обладает.

Л е щ и ц к и й. Наслышаны, наслышаны об особой духовности, о богоносности… Знаешь для меня символ нашего народа – не Пушкин, не Достоевский и не Лев Толстой, а соседский парень Федя, который приходил к нам во двор и меня мучал. У нас во дворе как-то так получилось, что все мальчишки были одного возраста. А неподалеку, в частном секторе, жил некий Федя – верзила года на два-три старше нас. И вот он иногда приходил к нам во двор и почему-то всегда выбирал именно меня. И начинал мне руки крутить, шалабоны давать и всё такое прочее. И со всякими шутками, прибаутками, со всякими хохмами. Я стараюсь вырваться, убежать от него, просто домой уйти. Но он, гад, сильный же, не пускает. Доводил меня до слёз.

И я всё время недоумевал: почему всегда – именно я? Ведь я же мальчишка был не вредный, не жадный, не ябеда. Потом я уже понял, когда вырос. Я среди сверстников слыл сильно умным: книжки читал, всякие умные слова знал. Даже кличка у меня была «профессор». К тому же, родители – учителя. Чистенький мальчик, интеллигентные родители, умные книжки читает, - ну как же такого не помучать? Федя надо мной измывался именно за это. «Ты что, сильно умненький, да? Ну так получи щелбан!».

О т р о к о в. А что же твои приятели со двора? Если б всем вместе накинуться: впятером, вшестером.

Л е щ и ц к и й. О чём ты говоришь?! Само собой, мы б его отколошматили. Не то что впятером – втроём вполне б одолели. Да не тут-то было: каждый радовался, что Федя не его заломал. Некоторые даже подхихикивали и подуськивали, в общем, были шавками. Потом, когда он уходил, они ко мне: «И за что он тебя, Вовец? Вот гад, а! Наломать бы ему!». А в следующий раз Федя приходит, они с ехидством: «Ну что, Вовка, прячься, опять Федя тебе звездюлей вешать будет».

О т р о к о в. Хорошо, ну записался бы на бокс или на борьбу – сам бы ему через год навешал.

Л е щ и ц к и й. Да, это первое, что приходит в голову. Может, так и надо было сделать. Согласен, что и я был, как говорится, не на высоте. А с другой стороны: записался б я на бокс, навешал бы ему через время. Так он бы на следующий день уже не сам пришёл, а со своими дружками – те были настоящими уголовниками – и размазал бы по стенке не только меня – весь двор. Но самое главное – в другом. Предположим, записался бы я на бокс, отколошматил бы Федю и пусть даже дружков бы его отколошматил (предположим, во мне бы оказался талант великого боксёра). Но к чему бы всё это, в конце концов, привело? Я бы забросил чтение, упражнялся бы в мордобитии. Сейчас был бы не завкафедрой гуманитарных дисциплин…

О т р о к о в. Ну был бы завкафедрой боевой и физической подготовки – тоже неплохо.

Л е щ и ц к и й. Конечно, неплохо… Может моя жизнь и лучше б сложилась. Но своим-то нынешним делом я уже бы не занимался. И если бы все умненькие ушли в бокс, в борьбу, в штангу – гуманитарная-то культура бы заглохла. А самое главное: пойти на бокс, набить морду Феде, - всё это хорошо… Но не стал бы я сам в конце концов Федей?

О т р о к о в. Ты хочешь сказать, что в нашей стране нужно либо бить Федю, либо быть Федей?

Л е щ и ц к и й. Именно так. Постой, но ведь это, по сути, одно и то же.

О т р о к о в. Тогда мы просто обречены.

Л е щ и ц к и й. А может так нам и надо? Если вместе с нами вымрут и феди…

О т р о к о в. Феди-то, как раз, выживут… Ладно, если не возражаешь, пойду готовиться к послезавтрашней тревоге.

Л е щ и ц к и й. Давай. Пусть Светлана ко мне зайдёт.

Отроков выходит, показывает К р и ц к о й, чтобы она зашла к начальнику. Отрокоов вытаскивает из-под своего стола тревожный чемоданчик и начинает возиться с ним. Крицкая заходит к Лещицкому.

К р и ц к а я. Владимир Михайлович, я в курсе; вот – на нужды проверяющего (подаёт несколько купюр).

Л е щ и ц к и й. А почему сто пятьдесят?

К р и ц к а я. Это мои и Елены Петровны.

Л е щ и ц к и й. Всё равно перебор. Тогда должно быть сто.

К р и ц к а я. Я могу внести сто гривень.

Л е щ и ц к и й. С какой стати?

К р и ц к а я. Вы знаете, мне это не очень трудно, мне как раз родители продуктов привезли, считай, на месяц.

Л е щ и ц к и й. Ишь, чего придумали! (Пытается отдать ей купюру, Крицкая не берёт). Не выдумывайте, не выдумывайте… Причём здесь продукты на месяц? В кафедральной кассе достаточно денег… Возьмите, Светлана Андреевна, и считайте, что это приказ.

Крицкая с неохотой берёт купюру.

К р и ц к а я. И у меня к вам такое предложение. Я слышала, что желательно провести для проверяющего открытое занятие. Предлагаю свой семинар. У меня как раз завтра сильный взвод.

Л е щ и ц к и й. Вы действительно хотите отдать себя на растерзание проверяющему?

К р и ц к а я. Если это нужно для кафедры.

Л е щ и ц к и й. Мало ли что нужно для кафедры! В конце концов, это просто риторика. Нет, вас я ему не отдам. Я сам проведу занятие. Или кто-нибудь из опытных преподавателей.

К р и ц к а я. Ну смотрите. У меня такой замечательный взвод завтра!

Л е щ и ц к и й. Думаю, это вам только кажется. Неужели ещё остались замечательные взводы?

К р и ц к а я (с энтузиазмом). Ещё как остались! Двести седьмой взвод – там такие отличные ребята, такие умницы! Мы с ними так дискутируем! Они на перемену не хотят уходить! А Ипатов, А Есауленко – какие они умные мысли высказывают! А Трохимчук – какое он сочинение написал, какая умница! Ему на философский факультет надо, я так ему и посоветовала.

Л е щ и ц к и й. Родители его выпорят, если он последует вашему совету. А заодно и вас… Неужели в этой стране ещё осталось что-то замечательное?

К р и ц к а я. Да у нас столько всего замечательного! Вы замечательный, Андрей Юрьевич замечательный, весь наш коллектив замечательный. А разве дедушка сегодняшний не замечательный? «Призрак коммунизма, вампир империализма». Разве это не остроумно? А ещё я недавно на аллее картину замечательную купила: осенний лес, всё в таких тёплых тонах, посредине озерцо, а на озерце… на первый взгляд, всё банально, но сделано так с любовью… на озерце… Что вы так на меня смотрите?

Л е щ и ц к и й. Удивляюсь, как вам удалось сохраниться… Простите, я не то имел в виду, разумеется, вы молоды и очаровательны… Как вам удалось сохранить эту свежесть чувств? Вы вообще где живёте? Неужели в Украине?

К р и ц к а я. Частично и в Украине.

Л е щ и ц к и й. Что значит «частично»?

К р и ц к а я. Не притворяйтесь, Владимир Михайлович. Вы же всё понимаете. Вы же культурологию преподаёте. Значит бродите по культурам, по эпохам, можете задержаться то в одной, то в другой – какая вам больше нравится. Если бы мы жили исключительно в Украине – все бы сошли с ума.

Видение Л е щ и ц к о г о

Озеро в парке, украшенном античными статуями. Лещицкий с Крицкой под руку прогуливается у озера. Они одеты в дворянские костюмы середины Х1Х века.

Л е щ и ц к и й. Да, стар уже, видно, стал. Дожился: яйца курицу учат. Ладно, Светлана Андреевна, спасибо за напоминание о путешествиях. Я ведь действительно путешествую, иногда даже хочется эмигрировать куда-нибудь в царскую Россию, этак в середину девятнадцатого века… (Мечтательно). А что, Светлана, закончится проверка, может махнём с вами на турбазу? Я знаю очень симпатичное место неподалеку от Скангула, и как раз с озерцом.

К р и ц к а я (кокетливо). Вы ли это, Владимир Михайлович? Я уж и не надеялась услышать от вас такое предложение… А что скажет на это Марина Владимировна?

Л е щ и ц к и й (изменившись в лице). Много чего скажет, если узнает… Но ей же не обязательно знать об этом.

К р и ц к а я (в сторону). Мужчины, мужчины, какие вы все одинаковые!

Л е щ и ц к и й (менее уверенным тоном). Ну так как… махнём?

К р и ц к а я. Пусть комиссия сначала уедет. А там… посмотрим на ваше поведение.

Л е щ и ц к и й. Ну что ж, постараюсь вести себя хорошо… Ладно, пусть пока никто не заходит.

Крицкая выходит из кабинета Лещицкого, садится за свой стол. Лещицкий углубляется в документацию.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет