Дмитрий Адохов



жүктеу 1.36 Mb.
бет9/9
Дата21.04.2019
өлшемі1.36 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Явление 7
Книгохранилище. На переднем плане – стол, заваленный книгами. За столом сидят три старухи. Сбоку – ящики каталогов. В глубине сцены торцами к зрителю – стеллажи с книгами Большая часть стеллажей сдвинута вплотную. К торцам стеллажей приделаны рули, с которых к полу свисают цепи, напоминающие велосипедные.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Суета убогой жизни

Погружает разум в сон.

Человек глаза отводит –

Он не хочет видеть зла.

Мне велел (а кто – не знаю)

Бодрствовать в ночи времён.

Не смыкать от века веки –

Вот призвание моё.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Я почти слепа – не вижу

Окружающих различий.

Дух мой бродит в царстве света –

Он стремится к совершенству.

Тем, кто смел и чист душою,

Я даю способность видеть

Мир иной – мятежный, лучший.

Я дарую дерзость мысли.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Дряхлый вид мой так обманчив –

Страсть бушует в юном сердце.

Поделюсь охотно силой,

Всё сметающей отвагой

С каждым, кто готов ворваться

В плотный строй тяжёлых будней,

Чтоб мятежный рой видений

Воплотился в зимней вьюге.
Явление 8
Входит О л е г.

О л е г. А меня послал этот… такой большой… с лицом таким жёлтым.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Знаем его. Значит, он опять просочился.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Что ты хочешь от нас?

О л е г. Мне нужна таблетка от смерти.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Всё понятно. Его прислали за виртуалином.

1 – я Х р а н и т е л ь н и ц а. Жаль парня: такой юный. Предыдущий искатель своё отжил.

2 – я Х р а н и т е л ь н и ц а. Тот взбалмошный старик приходил не за виртуалином. Он приходил за умной книгой.

3 – я Х р а н и т е л ь н и ц а. В каждой умной книге есть щепотка виртуалина.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Что ж, юноша, тебе придётся убить большого паука. Паук оплёл паутиной и таблетки, и твоего предшественника.

О л е г. Паук плохой. Я боюсь паука.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Ничего не поделаешь. Придётся совершить этот подвиг.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Но для этого, как водится, нужно разгадать три загадки.

О л е г. Я не умею. Я глупый.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Тогда у тебя есть шанс.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Паук сидит между этими стеллажами. Берись за руль. Но чтобы их раздвинуть, надо разгадать первую загадку.

Олег подходит к стеллажам, берётся за руль. Вопросительно смотрит на Хранительниц.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Рыба лежит на песке под палящим солнцем. Невдалеке плещется море. Но дюна преграждает рыбе путь к морю.

О л е г. Иногда мне бывает плохо и страшно. Какие-то тени сдавливают мне голову. Я никого не узнаю, я всех ненавижу. Я всё рву и разбиваю, и мне хочется разбить свою голову о стену.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Это не ответ. Не произнесено ключевое слово.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Тем не менее, я его засчитываю. Его жизнь полна страданий, хоть он и не знает, как это называется.

Олег крутит руль. Стеллажи раздвигаются. Олег входит в промежуток между стеллажами. В глубине, на простенке, посреди паутины сидит большой паук. Рядом с пауком, в коконе паутины висит парализованный С е м ё н о в.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Курица летает в небе. Грозовые тучи сгущаются над ней. Курица воспаряет над тучами – она недоступна для молнии и дождя.

Паук дёргает за нити паутины. Стеллажи начинают сдвигаться. Олег раздвигает руки, пытается остановить их.

О л е г. Иногда мне кажется, что я самый лучший и самый умный в мире. Я всё могу; мы с миром любим друг друга.

Стеллажи останавливаются.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Зачтёшь ли ты ответ?

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Сама видишь – паук бессилен. Мечту часто считают бесплодной, но на самом деле её сила непреодолима.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Огонь клокочет в глубине, устремляется вверх по узким протокам. Склоны вздымаются выше и выше. Они кажутся неподвижными, но под ними огонь, не знающий покоя.

Паук делает угрожающие движения лапами. Олег замахивается на него. Паук прячется в углу паутины.

О л е г. Я никуда не годный. Но я знаю, чего мне не хватает. В моей душе всё раздёргано в разные стороны. Я не могу ни на чём остановиться. Если бы я всё направил в одно русло – мир стал бы иным.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Я принимаю ответ. Умение правильно выплеснуть свой огонь наружу – великое искусство совершенного событийника.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Но он должен выбрать правильную книгу. Одной-единственной книгой можно убить паука.

На протяжении последующих реплик Олег перебирает книги на полках стеллажей. Он в некоторой растерянности.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. «Манифестом» бей, «Манифестом».

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. «Манифест» легковесен. «Капиталом» мочи. Третьим томом – он самый тяжёлый.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Ерунда это всё. Фукуямой надо бить. Что может быть страшнее конца истории?

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Смерть Бога страшнее. Вон томик Ницше возьми.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Всё это устаревшие бредни. Постмодернизм – лучшее средство от насекомых.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. «Логикой смысла» врежь.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Бессмысленно. «Зелёной книгой» надо грохнуть. В ней – вся мудрость мира.

Олег выбирает тоненькую брошюрку и изо всех сил бьёт по пауку. Паук падает замертво.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Вот это удар, сестрицы! Какой же книгой следует победить мировое зло?

О л е г (показывая Хранительницам книгу). Корней Чуковский. «Тараканище».

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Между прочим, весьма логично.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Сбрось паутину, освободи старика, бери таблетку.

Олег снимает паутину с Семёнова. Семёнов проводит рукой по лицу. Он как бы пробуждается от сна, приходит в себя. Олег шарит рукой по нише в простенке, берёт таблетку.

С е м ё н о в. Кошмар какой-то мне снился, какой-то мистический бред. Спасибо, юноша, что меня разбудил. Ты из кружка юных марксистов?

О л е г. Нет, я пришёл за виртуалином.

С е м ё н о в. Какой ещё виртуалин?.. Что же это: бред продолжается? (Щипает себя за руку). Стоп! А может слово это было… что-то вроде «виртус»?

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. (Олегу). Ты должен что-нибудь дать нам взамен.

О л е г (протягивая резинку). Я вот это подобрал там, наверху.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а (беря резинку). Какая замечательная вещь! (Стирает в бумагах). Указы, распоряжения, предписания министерства: всё, что мешало работать – долой! Как хорошо стирает! Господи, сколько глупостей, сколько препятствий для нормальной работы! (Передаёт резинку 2-й Хранительнице).

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Не могу поверить: указы Президента, постановления Верховной Рады, постановления Совета министров стираются, как губкой. Как будто здесь их и не было. (Передаёт резинку 3-й Хранительнице).

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Не поверите, сестрицы, но даже некоторые статьи Конституции стираются с лёгкостью, как будто их никогда и не было.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Ах, какой хороший подарок с той стороны! Давайте дадим ему вторую таблетку.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Не торопись, сестрица, вторая таблетка опасна.

3 – я Х р а н и т е л ь н и ц а. Я бы даже сказала: взрывоопасна.

С е м ё н о в. Взрывоопасна? Интересно!

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. В этом мире много чего опасно.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Видите, там, между страницами этой толстой книги, ещё одна таблетка?

С е м ё н о в. Да.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Не советую её брать: в ней сила разрушения.

1 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Эта таблетка смертельна, но не для всех.

2 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Она смертельна лишь для трусливых.

3 - я Х р а н и т е л ь н и ц а. Если её примет путешественник – жди великих открытий, если домосед – жди унылых скандалов.

С е м ё н о в. А если – революционер?

1 – я Х р а н и т е л ь н и ц а. Сами знаете. Что мне вам рассказывать? Но смотрите, чтоб потом, как всегда, не пожалели.

Семёнов берёт вторую таблетку.


Явление 9
Спортивный зал. Л е щ и ц к и й, О т р о к о в, С т е р х н е в, Н е к л и ч е н к о, Б у щ у к, К р и ц к а я, К у р б а т о в а, И в а н о в, Ш а т у н, Д и с с е р т а ц и я Д о к т о р о в н а, Д и с с е р т а ц и я К а н д и д а т о в н а.

К р и ц к а я. Боже мой, Боже мой, кто бы мог подумать, что всё это обернётся таким кошмаром?

К у р б а т о в а. Не говори, Света. Сегодня день какой-то ненормальный. И мой сынок – что он там делает, в этом книгохранилище? Хранительницы какие-то… Чушь какая-то.

К р и ц к а я. У меня такое ощущение, что эти проверяющие – нелюди какие-то.

С т е р х н е в. Что-то здесь не то. Не может быть, чтобы всё это было настоящим.

Б у щ у к. Что вы имеете в виду?

С т е р х н е в. Всё это: пистолет, выстрел, кровь. Театральщина какая-то.

Б у щ у к. Ничего себе – театральщина! Вы подойдите к Андрею Юрьевичу, кровь его на палец возьмите. Он скоро кончится.

С т е р х н е в. Ну не могут нормальные мужики из министерства так себя вести. Они же не с дуба упали. Это ж звания полетят, должности полетят, уголовное дело заведут!

Б у щ у к. А ненормальные?

К р и ц к а я. А откуда, собственно, известно, что они проверяющие? Может, они самозванцы какие-то?

С т е р х н е в. Как и все в этой стране.

Н е к л и ч е н к о. Господи, как это можно – такое вытворять! У меня голова кругом идёт. А если Андрей Юрьевич умрёт?.. Слушайте, а может, мне мужу сказать, чтоб он их заказал?

И в а н о в. Кого это вы заказать хотите? Если нас, то проехали: некоторые из нас давно заказаны.

Ш а т у н. Отныне и вы, Фёдор Григорьевич, будете заказаны.

И в а н о в (меняясь в лице). Кем?

Ш а т у н. Отроковым, разумеется. Вы что, классику не читали?

И в а н о в. Ну-у, товарищ генерал, это же просто несчастный случай во время учений.

Ш а т у н. Не увиливайте, товарищ подполковник. В нашем ведомстве этого не любят.

Л е щ и ц к и й. Надо что-то делать. Что-то менять. Я всегда знал, что из столичных кабинетов судьбы людей неразличимы, но не думал, что до такой степени. (Шатуну). Впрочем, я забыл, что вы ещё дальше от нас.

Ш а т у н. Вы ошибаетесь: мы всегда рядом с вами. Невидимые и неслышимые соучастники. Кстати, вы ведь тоже воздействуете на нас, даже не подозревая об этом. Иногда ваше воздействие становится несносным, непереносимым, иногда даже угрожающим, хоть вам этого и не понять. И тогда разрушается грань миров – и мы должны вмешаться.

Явление 10
Входят Олег и Семёнов. Возгласы: «наконец-то!»; «слава Богу!». Курбатова бросается к сыну.

К у р б а т о в а. Ну как ты, Олежек? Они тебя не обидели?

О л е г. Хало-осие тёти! Паук плохой.

Протягивает Шатуну таблетку. Крицкая берёт стакан воды. Все подходят к Отрокову, обступают его. Шатун кладёт таблетку Отрокову в рот, даёт воды запить. На протяжении последующей сцены Семёнов присматривается к Шатуну. На лице его выражается всё большее удивление.

Н е к л и ч е н к о. Ну как вы, Андрей Юрьевич?

Ш а т у н. Вы прямо так торопитесь. Таблетка чудодейственна, но не до такой же степени. Через пару минут он будет вполне здоров.

О т р о к о в. Да я уже чувствую – полегчало.

Возгласы удивления: «Смотрите, кровь останавливается!»; «рана затягивается!»; «невероятно!»; «чудо!».

Отроков привстаёт, садится, затем поднимается. Всеобщее оживление, радость. Коллеги обнимают его с разнообразными восклицаниями.

Ну вы же помните, Фёдор Григорьевич, выстрел за мной.

И в а н о в. Как ни странно, но я и правда начинаю припоминать нечто подобное.

Л е щ и ц к и й. Успокойтесь, ваша дуэль не продолжится. Следующий выстрел будет мой.

Отпускает Иванову шалабон.

Ш а т у н. Живое я не умертвил, но спящее пробудил. Думаю, что в этом месте нам больше делать нечего.

Семёнов подходит к Шатуну.

С е м ё н о в. Алексей, ты?

Ш а т у н. Сашка?! Не думал, что ты всё ещё здесь.

С е м ё н о в. Но и ты ведь здесь… Постой, но мне же Юрка Знобенко говорил, что ты умер, он же на твоих похоронах…

Ш а т у н (склонившись к Семёнову, говорит сердитым шёпотом). Тс-с! Ну что ты разорался о таких интимных вещах.

О т р о к о в (в сторону). Я чувствую такой прилив сил, будто родился заново. Ощущения все обострены, какие-то необычные образы теснятся в голове.

С е м ё н о в. Подожди, но это же невозможно. Это противоречит диалектическому материализму.

Ш а т у н. Эх, Саша, все эти ваши измы…

С е м ё н о в. Да как же ты не понимаешь, что выйдя из одного изма, можно вступить только в другой. Всё ясно: ты продался мировой буржуазии. Перерожденец! Оборотень!

Ш а т у н. Да лучше уж быть оборотнем, чем призраком.

С е м ё н о в (вынимает из кармана таблетку виртуалина). Ничего, у меня тоже есть революционная таблетка. Я сейчас мировую революцию сделаю!

Ш а т у н (изменившись в лице). Саша, ну как ты можешь верить в эту мистику? Это же всё самовнушение, наподобие гипноза или наркотиков. (Выхватывает таблетку у растерявшегося Семёнова. Разглядывает её, зажав между двумя пальцами. Лицо его приобретает зловеще-торжествующее выражение.). Никто из наших ещё не принимал это зелье. Говорят, что внутри нас оно особенно опасно. Ну что ж, рискнём?

О т р о к о в. Сознание ясное, как никогда. Ощущение всемогущества: кажется всё могу сейчас понять, выразить, совершить… Да вот попробуем с последней пулей.

Не целясь, стреляет навскидку, как ковбой в вестерне. Пуля пробивает кисть руки Шатуна. Шатун роняет таблетку.

К р и ц к а я. Боже!.. Да из него кровь не течёт!

Всеобщий вздох удивления и ужаса. Отроков поднимает таблетку.

О т р о к о в. Опасна, говоришь? Что ж, очень хорошо. Может, хоть напоследок пожить опасно?(Выпивает вторую таблетку).

Следующий монолог Отрокова проходит на фоне всеобщего замешательства. Некличенко непрерывно крестится, приговаривая: «свят-свят-свят!». Бущук и Стерхнев неуверенно пытаются осенить себя крестным знамением – видно, что им это непривычно. Олег мелко трясёт головой из стороны в сторону и, выставив ладони, будто отталкивает от себя Шатуна. Остальные персонажи, каждый на свой лад, выражают недоумение и страх. Лишь Крицкая пристально, словно в задумчивости, смотрит на Шатуна.

Я будто на корабле в море. Мы вытаскиваем сети, полные рыбы. Выгружаем рыбу на палубу. Как много рыбы! Она бьётся под ногами. Её чешуя серебрится… Теперь я взбираюсь по винтовой лестнице на вершину башни. Я на вершине, смотрю с высоты на землю. Я прыгаю, но не падаю, а лечу. Я лечу над рекой, над камышовыми зарослями… Огромная книга передо мной. Её страницы переворачиваются. На них что-то написано, но я не знаю этих букв. Как жаль, что я не могу читать этот текст!.. Страницы книги становятся прозрачными: сквозь них что-то просвечивается. Я вижу Землю, вижу Солнце, вижу вращение галактик… Как хорошо! Какая-то нежная сила пронизывает меня… Свет! Я вижу необычайный свет…

Отроков падает. Возгласы: «О Боже!»; «Что, снова плохо?»; «Видимо, чудес не бывает».

Н е к л и ч е н к о. Что случилось?

Ш а т у н. Он выпил вторую таблетку.

Л е щ и ц к и й. И что теперь будет?

Ш а т у н. Не знаю. Скорее всего – смерть, но, может быть, и…

К р и ц к а я (с надеждой). Жизнь?

Ш а т у н. Не смерть и не жизнь, а нечто третье.

С т е р х н е в. Как это третье?

Ш а т у н. Не знаю.

Л е щ и ц к и й. Вы – и не знаете?

Ш а т у н. Представьте себе, не знаю. Следствия двух таблеток виртуалина ещё не изучены. Вторая таблетка уводит то ли в смерть, то ли в возможные миры.

Л е щ и ц к и й. Что значит «в возможные миры»?

Ш а т у н. Видите ли, коллега, иногда человек, принявший две таблетки виртуалина, оказывается у нас, иногда – в конкурирующем ведомстве (показывает наверх), иногда же – ни у нас, ни у них.

К р и ц к а я. Может быть, он оживает?

Ш а т у н. Нет, девушка, он никогда не оживает. Во всяком случае, в этом мире.

Л е щ и ц к и й. Как такое может быть? Извините, Алексей Борисович, но если человек ушёл отсюда, то он или у вас, или там (показывает наверх).

Ш а т у н. Владимир Михайлович, ну что ж вы так отстали в вашем Скангуле! Вы же прекрасно знаете, что современное мировоззрение отказывается от двузначной логики, от бинарных оппозиций. А вы: «или здесь – или там». Пофантазируйте немного.

Б у щ у к. Как, например?

Ш а т у н. Ну например, существует гипотеза (мне она кажется наиболее приемлемой), что две таблетки виртуалина уводят человека в мир его желаемых возможностей. В то измерение бытия, которому он наиболее соответствует. Причём сам человек при жизни может даже не знать о своих настоящих и самых сокровенных возможностях. Виртуалин в больших дозах обнажает, так сказать, подлинное Я человека, и он получает свой подлинный Мир. Мир и Я гармонизируются.

С т е р х н е в. Слабая гипотеза. Почему же тогда некоторые оказываются в раю, а некоторые – в аду?

Ш а т у н. Вы тоже мыслите упрощённо. Вы думаете, все так уж боятся ада и так уж стремятся в рай? На самом деле каждый, в конце концов, получает именно то, чего он в глубине души хотел. Некоторым комфортно в аду, другим же скучновато в раю.



Явление 11
Входят двое в р а ч е й «скорой помощи».

Н е к л и ч е н к о. О, «скорая», слава Богу!

К у р б а т о в а. Это я вызвала. Я не очень-то верила в этот виртуалин.

1 - й в р а ч. Что с ним?

Н е к л и ч е н к о. Огнестрельное ранение.

Ш а т у н. Да нет, передозировка психотропного средства.

2 - й в р а ч. Отойдите. Паша, готовь аппаратуру.

Врачи склоняются над Отроковым, осматривают его, затем раскрывают чемоданчик и осуществляют соответствующие процедуры.


Видение О т р о к о в а

В глубине сцены появляются С о к р а т, Н и к о л а й К у з а н с к и й и О т р о к о в. Сократ – в гиматии, Кузанский – в монашеской рясе.

К у з а н с к и й. Ни одна вещь не является абсолютным бытием. Если бы солнце, например, было тем, что оно есть, и одновременно всем тем, чем оно не является, то оно воплощало бы в себе полноту бытия. То, что не является тем, чем оно может быть, не есть абсолютное бытие. Только в Боге абсолютная возможность совпадает с действительностью.

С о к р а т. Николай, ты ведёшь нас, мирских, куда-то выше мира. Но что думает по этому вопросу самый младший из нас, Андрей?

О т р о к о в. У меня столько мыслей роится в голове. Но я пока не решаюсь высказать их. Я хотел бы ещё послушать вас, наставники. Вообще, беседовать с вами – величайшее счастье.

С о к р а т. Тогда предлагаю сходить на обед к тому худощавому, у которого мы были вчера.

К у з а н с к и й. К Канту?

С о к р а т. Да. Кухня у него отменная. Удивляюсь, как при этом он такой тщедушный.

К у з а н с к и й. Пойдёмте. Сегодня к Канту обещал наведаться твой лучший ученик.

С о к р а т. Да, я знаю. И ещё обещали быть Аристотель, потом тот носатый, весьма искусный в диалектике, и тот, хвастливый, с большими усами, с которым я поцапался прошлый раз.

О т р о к о в. Пойдёмте, учителя, я сгораю от нетерпения.

Уходят.

Врачи прекращают манипуляции с Отроковым.

Л е щ и ц к и й. Ну? Что?

1 - й в р а ч. Мы ничего не можем сделать.

2 - й в р а ч. Он впал в кому.

С т е р х н е в. И каковы перспективы?

1 - й в р а ч. Не знаем. Никто не может сказать.

2 - й в р а ч. Может, в таком состоянии лет двадцать пролежит. А может, скажем, через неделю вернётся к нормальной жизни. Ну и летальный исход, конечно, не исключён.

Уходят. Крицкая присаживается к Отрокову, склоняется над ним.

К р и ц к а я. Он не вернётся… он не вернётся…

И в а н о в. Во всяком случае, состава убийства по неосторожности нет. Владимир Михайлович, давайте вашу справку. Я всё подпишу.

К р и ц к а я. Да ты что офонарел, паскуда? Какая теперь нахрен справка!? Человека угробили – а теперь они всё подпишут! Господи, как же вы всех достали! Ненавижу! Неужели вы не видите, что все вас ненавидят? Я хочу стрелять в вас из автомата! Слышите? В ваши подлые, мерзкие рожи! Я хочу пулями заткнуть ваши ухмыляющиеся рты! Пусть ваша кровь брызнет на стены ваших кабинетов! Я хочу, чтобы вы лежали холодные, неподвижные, окоченевшие на столах, заваленных вашими приказами, и невидящими глазами смотрели в никуда!

Олег подходит к Крицкой, берёт её за руку. На протяжении последующего монолога все персонажи образуют цепь, беря друг друга за руки. Последними в цепь подключаются Шатун и Отроков.

О л е г. Человек желает счастья,

Хочет он весь мир сожрать.

На обломках самовластья

Горько всласть попировать.

Пиршественный стол – планета,

Солнце – трепетный очаг.

Запихай скорей котлету,

Кто замешкался – зачах.

Мы стремились к наслажденью –

Мы примчались прямо в ад.

Эти бедные селенья

Ждут, как двести лет назад.

Эй, убогие, нагие,

Сумасшедшие, как я!

Мы былиночки благие –

Средоточье бытия.

Вас закружим в хороводе –

Пусть судьбы порвётся нить.

С озорного небосвода

К нам спасение летит.

Персонажи, кружась в хороводе, уходят со сцены.

З А Н А В Е С









Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет