Дмитрий Соколов



жүктеу 430.58 Kb.
бет1/3
Дата21.04.2019
өлшемі430.58 Kb.
  1   2   3


Дмитрий Соколов

БЫ
Пьеса в одном действии
Действующие лица

НАДЕЖДА, 59 лет

СЕРЖ, сын, 38 лет, стилист, живет в Париже, полноват, картавит

СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ, сын, 35 лет, ученый, живет в Москве, работает в НИИ социологии
СЕРЫЙ, сын, 30 лет, тренер в спортзале
СЕРЕЖА, сын, 25 лет, работает в инвестиционной компании, все время говорит по телефону

ВРАЧ, врач
ПЕРВЫЙ СТУДЕНТ

ВТОРОЙ СТУДЕНТ

ТРЕТИЙ СТУДЕНТ

Сцена 1

Март. Сухой Лог. Утро. В комнате полумрак. НАДЕЖДА сидит за столом. Спиной к залу. На ней красивое белое платье, волосы уложены. Где-то вдалеке звучит саксофон.

Сцена 2

Свет включается.
На подоконнике четыре цветочных горшка. Цветов в них пока нет. За окном детский сад. Слышен шум, смех. Где-то вдалеке трубы цементного завода. Кошка пробежала, машина проехала, человек прошел — обычный двор. Слева стол, три табуретки. Справа кровать. По центру с потолка свисает лампочка. НАДЕЖДА сидит за столом, заканчивает макияж. Подпевает песню «Мы встретились в маршрутке», которая доносится из машины возле подъезда.
НАДЕЖДА. Вот зараза! Теперь прилипнет на весь день. (Подходит к окну, встает на табуретку, кричит в форточку.) У вас заело, что ли? Больше песен нет?

Дверь закрылась. Машина уезжает. Надежда достает из-под кровати коробку, оттуда бутылку молочного ликера «Бейлис», наливает в бокал, убирает бутылку обратно. Садится, закидывает ногу на ногу. И со светским видом делает глоток.
НАДЕЖДА (пропевает, как в рекламе «Данон»). М-м-м! Говно! Сгущенка с водкой. (Вспоминает.) Ой, доски! Доски! Доски забыла!
Звонит по телефону.
НАДЕЖДА. Римма, это снова я. Ну кто-кто? Ангела Меркель, блин! Надя! Кто?! Заканчивай с афобазолом. Ты про доски узнала? Нету? Ну, спроси еще у Любы, а? Все! На связи! Жду!
В дверь стучат. НАДЕЖДА выходит из комнаты, идет в коридор. Слышно, как она открывает дверь и начинает говорить с кем-то.

СЕРЖ. Мамуля-кгасатуля!
НАДЕЖДА. Ой! Серж! Привет, милый сын! А ты что так рано? Я тебя вечером жду! Ой, дай я тебя обниму скорее!


СЕРЖ. Мамуля моя, кгасатуля моя! У-ля-ля! Какая ты кгасивая! Я в шоке!

НАДЕЖДА. Заходи, заходи!
НАДЕЖДА с СЕРЖЕМ входят в комнату. СЕРЖ с большим чемоданом. На нем пальто, шляпа, длинный красный шарф. Он немного полноват. Говорит манерно, картавит.

СЕРЖ. Повернись-ка! Ну вообще! Божественно! Сразу видно, здесь живет мать лучшего стилиста Парижа. А что, звонок опять пгишлось отключить, да?
НАДЕЖДА. Как они меня достали! Серж! Сил нет! (Пауза.) Может, ты убьешь их, а?
СЕРЖ. У-ля-ля! Ты что? Посадят. (Смеется.) Мне в гусскую тюрьму нельзя. У меня фганцузское ггажданство.
НАДЕЖДА. Раньше хоть просто позвонят и бежать. А теперь и под дверь могут навалить.

СЕРЖ. Да ты шутишь, мамуля?

НАДЕЖДА. Честное пионерское! Вот те крест! Я их уже и яблоками червивыми угощала. Все равно живы, белоснежки позорные. Просрутся — и хоть бы что. Опять бегут: «Тетя Надя, у вас есть еще яблочки?» Есть! Да не про вашу честь!

НАДЕЖДА пытается поднять чемодан СЕРЖА.

НАДЕЖДА. Господи! (Двигает чемодан.) Что ты там таскаешь? Подковы, что ли? Не поднять! Ты стилист у меня или кузнец?


СЕРЖ. Кузнец, кузнец. Кузнечик! (Смеется.) В тгаве сидел кузнечик. Помнишь, мы в детстве с тобой пели?
Начинают петь вместе.


НАДЕЖДА. Ну, что ты там таскаешь, кузнечик?

СЕРЖ. Как что? Подагки для мамули.
НАДЕЖДА. О-о-о! Подарки — это хорошо. Подарки мама любит.

СЕРЖ. А любишь кататься — люби и саночки возить.

НАДЕЖДА. У тебя устаревшая информация. Любишь кататься — люби и катайся.


Смеются. СЕРЖ достает из чемодана пакет. Протягивает его НАДЕЖДЕ.
СЕРЖ. Мамуль, сгочно! Это в холодильник. Сгочно!
НАДЕЖДА (улыбаясь, предвкушая подарок). М-м-м!
СЕРЖ. Специально тебе пгивез. Сыг. Наш. У вас такого нет.
НАДЕЖДА приоткрывает пакет. В один момент улыбка ее исчезает, на лице отвращение.
НАДЕЖДА. Фу-у-у-у! Ты точно не у меня под дверью это взял?
СЕРЖ. Ничего ты не понимаешь. Настоящий. Фганцузский.

НАДЕЖДА. Ой, ну конечно, куда уж нам. Ф-у-у-у! Ну и вонь же. Меня сейчас стошнит! Серж! Он того, что ли?
СЕРЖ (причитает). У-ля-ля! Это в кого у меня такая мамуля? Он не того, он этого, такой и должен. (Нюхает сыр, закатывает глаза от удовольствия.) Ммм! Божественный агомат!

НАДЕЖДА. Вонь это божественная, а не аромат! Что с ним делать-то? В противогазе есть?
СЕРЖ достает из пакета сыр. Подносит его НАДЕЖДЕ прямо к лицу.
СЕРЖ. Пгошу, мадам. Сыг «Бги».
НАДЕЖДА (отмахиваясь). Ой, убри, убри! Воняет, как грязные носки соседа-алкаша. (НАДЕЖДА зажимает нос, но при этом продолжает с любопытством смотреть на сыр.) Еще и в плесени весь. Ка-ра-ул. Серж! Ты правда это съешь?
СЕРЖ. Мамулечка, ну почему я-то? Вместе.

НАДЕЖДА. Господи, за что?

СЕРЖ. Сядем с тобой вечегом. Винца нальем. Сыг нарежем. Багет купим. Хгустящий. Ммм! У вас можно купить свежий багет? Или кгуассан? В Сухом Логу есть пгиличная пекагня?
НАДЕЖДА. Есть. «Хлебокомбинат номер семь» называется.

СЕРЖ. Я тебя всему научу. Мамуля! Будем с тобой, как в лучших домах Пагижа.
НАДЕЖДА. Ну, все ясно. Мозги тебе там окончательно запудрили. (Пауза.) Что тебе у нас не жилось? Что ты туда поперся? Дурак ты! Мать не вечная. Надо стараться поближе к ней. Подольше.
СЕРЖ. Я же тут, мамуля. Я же пгиехал.

НАДЕЖДА (передразнивает). Пгиехал он… Знаю я… Если бы не юбилей…

СЕРЖ достает из чемодана второй пакет.
СЕРЖ. А тут тебе еще хамончик, колбаска всякая.
НАДЕЖДА. Ой, не надо. Спасибо. Я сыром наемся.
НАДЕЖДА уносит оба пакета на кухню, слышно как убирает их в холодильник. СЕРЖ достает из чемодана нелепую шляпку.
СЕРЖ. Та-да-да-дам! Посмотгите-ка, что у меня есть! Завтга будешь у нас самая-самая.
НАДЕЖДА (в недоумении рассматривает шляпу). Самая-самая дура?

СЕРЖ. Ну-ка! Кто у нас тут коголева кгасоты?

НАДЕЖДА. Ну, видимо, ты.

СЕРЖ. Давай-ка! Примерь!

НАДЕЖДА. Серж, ты дурак? Ну куда я в ней?
СЕРЖ. Мама! Это тренд!

НАДЕЖДА. Это трындец!

СЕРЖ. Давай! Давай! Не спорь. Я знаю.

НАДЕЖДА недовольно надевает шляпу.

НАДЕЖДА. Спасибо большое. Красота неописуемая. Все сумасшедшие сойдут с ума от зависти. Иди давай, мой руки. Штаны, футболка — там все. На стиралку положила. Увидишь! Борщ греть?
СЕРЖ. О-о-о! Борщ! Уи, мамá! Уи!

НАДЕЖДА. Ви! Ви! Похудел вон в своем Париже опять. Как глиста во фраке!
СЕРЖ (обреченно, на выдохе). Глист.

НАДЕЖДА. Ой! Зачем ты там живешь? Мало того, что там все взрывают, так еще и глисты.

СЕРЖ. Глист во фраке. Не глиста. Я же все-таки пока что мужского рода.

НАДЕЖДА. Так будешь жрать, скоро ничего не останется от твоего мужского рода.

СЕРЖ. Мамуля! Прямо ножом! По больному! Ты же знаешь! Я такой жигный! (Достает из кармана и сильно сморкается в красивый шелковый платок, кладет его на стол.)
НАДЕЖДА (с сожалением смотрит на платок). Ну зачем ты так? Красивый же!
СЕРЖ (всхлипывает). Ага! Красивый! Я жигный!
НАДЕЖДА. Да я про платок. Салфетки же есть! (Достает из коробки и подает рулон туалетной бумаги.)
СЕРЖ. Тебе платок жалко? Да? А меня тебе не жалко?
НАДЕЖДА. Вот как дала бы по губам! Что ты несешь-то? Кто тебе сказал, что ты жирный?
СЕРЖ. Весы сказали.

НАДЕЖДА. Завязывай с весами разговаривать. Мать слушай, а не весы свои китайские. Говорю, похудел. Значит, похудел. Мать всегда права!
СЕРЖ уходит в ванную. НАДЕЖДА идет на кухню, слышно как она открыла холодильник, стучит поварешкой по кастрюле — суп наливает. Затем греет его в микроволновке. Возвращается с тарелкой супа. СЕРЖ идет ей навстречу, довольный, изящной походкой в черной футболке и обтягивающих леопардовых лосинах.

НАДЕЖДА (смеется, чуть не выронив тарелку). Серж! Ты куда мои-то напялил? Я тебе там положила все! На стиралке, говорю же.
СЕРЖ. Да?! Пагдон-пагдон. А так удобно! Пагдон!
СЕРЖ снова уходит переодеваться. Возвращается в той же футболке и в спортивных штанах. Садится. Ест суп.


СЕРЖ. Холодно у тебя так. Ужас! Не дом, а шубохганилище!
НАДЕЖДА. Так батареи еле-еле. Волки позорные! До сих пор не включили. Хочешь, духовку зажгу?

СЕРЖ. Газ? Ты что?! Это же вгедно для кожи. Все пегесушим. Нет-нет. Будем так. Будем тегпеть, мамочка. У нас сеанс кгиотерапии. Кгиотерапия! Уи! Мама! Ты же знаешь, что такое кгиотерапия?

НАДЕЖДА. Японский магнитофон! Ты совсем уже, что ли?! Сначала сыр протухший жрать! Теперь давай еще это?


СЕРЖ. Кгиотерапия! Кгина! Не угина! Лечение холодом. Сейчас все звезды это делают. Деми Муг ежедневно по часу спит в холодильнике. (Смотрят оба в сторону кухни. Пауза.) Ну, не в таком, конечно. В специальном. Ты пгедставляешь себе? Очень полезно! Очень! Для кожи! Весь Голливуд, мама! Все замогоженные!


НАДЕЖДА. Ну, все ясно! Понятно все с тобой, короче.

СЕРЖ (ест суп). Волосы я бы чуть-чуть по-дгугому уложил. Потом попгавим. Людей завтга много пгигласила?


НАДЕЖДА. Каких людей? Только родственников. Хотя все равно все припрутся. Ты же знаешь.

СЕРЖ. У-ля-ля!


НАДЕЖДА. Ну, Серж! А что делать? Шестьдесят лет не каждый день. (Приносит из кухни майонез.)
СЕРЖ. Майонез! Мама! Двадцать пегвый век. Ноу! Цивилизованный мир давно сказал майонезу «ноу». Выкинь его!
НАДЕЖДА. Ты свой сыр выкинь! Совсем, что ли, уже? Майонез выкидывать! Цивилизованный мир ему сказал. У нас такого нет! Нет у нас ни цивилизованного, никакого мира нет. Ничего он нам не говорит. У нас майонез — это друг человека. Незаменимая вещь. Ты видел, что у нас в магазинах продают? Как это есть без майонеза?! У тети Риммы уже даже кошка и та без майонеза ничего не жрет! Опять он кого-то слушает. Цивилизованный мир какой-то придумал. Возвращайся давай к нам!
НАДЕЖДА начинает смеяться. Смеется все сильнее и сильнее. Серж сначала смотрит на нее недоуменно, потом вдруг тоже начинает смеяться.
НАДЕЖДА. Ты что ржешь-то, как лошадь?

СЕРЖ (смеется). Не знаю. За компанию.

НАДЕЖДА. Я знаешь что вспомнила? Как ты мне ваш паштет ваш привез. Помнишь?
СЕРЖ. Паштет?! Фуа-гга не хочешь?!
НАДЕЖДА. Ну, фуа-гра. Какая разница. Никогда не забуду. Думала, тушенка. Суп сварила. Вот дура! Ума нет, а жить охота!
СЕРЖ. А джинсы помнишь?!
НАДЕЖДА. Зашила которые? (Смеется.)
СЕРЖ. Просыпаюсь, смотрю. Маммочки! Я в шоке! Огевуаг, Дольче Габбана!


НАДЕЖДА. Там такие дыры были! Ужас! Тебе еще детей делать. Застудил бы себе всю дольчегаббану. (Стучит кулаком по голове, одновременно с этим раздается стук в дверь. Надежда удивленно снова стучит по голове и снова одновременный стук в дверь и сразу слышно, как кто-то убегает по лестнице. Надежда понимает, откуда стук.)
Ну? Убедился? (Уходит в коридор. Слышно, как открывает дверь. Кричит вниз.) Я вам все яйца оторву, паразиты! Поняли? И дольчегаббану оторву! Слышите меня, суки? (Возвращается в комнату.)
СЕРЖ. Мамуля! Ты чего? Это же пгосто дети!

НАДЕЖДА. Дети! Сукины дети они, а не дети. Покрошить тебе зелени? (Грозит кулаком в сторону дверей.) Убила бы!
СЕРЖ. Уи! Зелени надо много есть. Зелень — это хогошо. Для кишечника, для кожи, опять-таки для стула, мамочка. А стул — это кожа. Кгуговогот.
НАДЕЖДА. Запоры, что ли, у тебя?

СЕРЖ. Ну какие запогы! Почему?
НАДЕЖДА уходит на кухню. Слышно как стучит ножом по разделочной доске. Возвращается с зеленью. Ставит на стол. СЕРЖ добавляет ее в суп.
НАДЕЖДА. Бери, бери больше! Ешь на здоровье! Наш туалет к вашим услугам.
НАДЕЖДА, глядя из комнаты в кухню, замечает там что-то интересное по телевизору. Берет пульт, целится в кухню, прибавляет звук.

НАДЕЖДА. Вон смотри, какие у нас девочки хорошие танцуют! Пошел бы познакомился.
СЕРЖ. Пор ква?

НАДЕЖДА. Не квакай дома. Денег не будет.
СЕРЖ. Пор ква? Зачем?

НАДЕЖДА. Ну как зачем? (Пауза.) Ты — хороший человек. Она — хороший человек. Понял?

СЕРЖ смотрит на нее вопросительно.

НАДЕЖДА. Познакомились бы. Два хороших человека.


СЕРЖ (скривил лицо, передергивается). Мама! Как холодно! Ужас! Как ты здесь живешь?


НАДЕЖДА. Так и живу. Скоро буду спать в сапогах, как мушкетер.

НАДЕЖДА уходит на кухню, слышно как она достает сковородки из духовки, затем чиркает спичкой, зажигает газ. Возвращается.


СЕРЖ. Так-то лучше! Намного! Мегси, мамá!


НАДЕЖДА. Говори, когда женишься, а то выключу.
СЕРЖ. Мамуля! Ну ты же знаешь.
НАДЕЖДА. Ничего я не знаю. И знать не хочу. Скоро сорок лет. Ни котенка, ни ребенка. Все как мальчик. Мне умирать, может, завтра, а я внуков в глаза не видала.
СЕРЖ (вздыхает). Ох! Все под Богом. Никто не знает, когда час настанет. Я, может, сам завтра умгу (опускает голову).

НАДЕЖДА. Типун тебе на язык!
СЕРЖ. Спасибо! И тебе!

НАДЕЖДА. Я, между прочим, молилась, чтобы ты с невестой приехал.
СЕРЖ. Молитва матери самая сильная.

НАДЕЖДА. Когда внуков привезешь, спрашиваю?
СЕРЖ. Да где их взять-то, мамочка годненькая?
НАДЕЖДА. Что, не знаешь, откуда внуки берутся?
СЕРЖ. Откуда дети — знаю. Откуда внуки — нет.
НАДЕЖДА. Женился бы! И жил бы! Как все нормальные люди бы!
СЕРЖ. Если бы! Если бы! Если бы у бабушки были колеса, она была бы тгамваем. (Пауза.) На ком жениться-то, мамочка? Ай… (Отмахивается рукой.) У нас одни феминистки.
НАДЕЖДА. Это у вас там! Возвращайся! У нас нормальные, хорошие девочки. Молодые! (Натягивает руками щеки.) Красивые! (Приподнимает руками грудь.) Пышные! (Ставит руки на бедра.)
СЕРЖ. Пышные?! Опять ты начала?

НАДЕЖДА. А у нас тут не Париж! Мужики — не собаки! На кости не бросаются!
СЕРЖ. Вот про кости! У тебя богщ — так богщ. Понимаешь? А у нас? Дома не готовят — гестоганы, гестоганы… А путь к сегдцу мужчины лежит через желудок!

НАДЕЖДА. Бабушке расскажи. Ага! Знаем мы, через что там у вас лежит.


СЕРЖ. А дома? У-ля-ля! Дома хаос! Багдак! В гаковине вечно волосы. Караул! Палец о палец не ударят. Будут ждать домгаботниц. В Париже, мама, уже до абсурда! Скоро у домгаботниц будут свои домгаботницы.
НАДЕЖДА. Да ну вас со своим Парижем. Чокнулись там совсем.


СЕРЖ. Ногмальных нет. Вообще нет. А ты говоришь…
НАДЕЖДА. Так ты не сразу, Серж. Ты тренируйся на плохих-то! Плохая невеста хорошей дорогу укажет.
СЕРЖ. И вообще бгак — это стагомодно. Скучно, мама! Пгосыпаешься — опять жена. День сурка какой-то.
Звонит телефон. НАДЕЖДА отвечает.
НАДЕЖДА. Алло! Нет. Я в Загорзерно. Ну, где мне быть, если ты на домашний звонишь, Римм? Дома, конечно. Сегодня? Да ничего не буду делать. В теннис, может, поиграю или поплаваю. Не знаю, не решила. Ну а что, Римм? Что ты глупые вопросы-то задаешь? Знаешь же. Давай только быстро. У меня Серж прилетел. Да, уже. Да. Да. Хорошо, передам! Серж, тебе от тети Риммы привет!
СЕРЖ (кричит из кухни). Бонжуг-бонжуг, тетя Гиммочка!
НАДЕЖДА. Бонжур тебе, тетя! Нашла доски? (Меняет тон.) Ну, слава богу! Ты дотащишь? Риммочка! Что бы я без тебя делала! Солнце ты мое! (Меняет тон.) Нет, еще не женился. Римм, а чо ему жениться, если ваши девки и так дают? Все, Римма! Умеешь ты! Только настроение портишь! Пока, Римма! (Затыкает нос рукой, говорит как автоинформатор.) Абонент временно не абонент. (Кладет трубку.)
Все равно я не понимаю. Делай ты что хочешь. Но жениться все равно надо. А как! Для продолжения рода. Так заложено.
СЕРЖ. Мамуля… Ты же все знаешь.

НАДЕЖДА. Ничего я не знаю. Вбил себе что-то в голову. Ты понимаешь, что это все неправда? Зачем тебе это? Чтобы в ресторанах не платить? У тебя это от отца. Он всю жизнь халявщик. Все они, музыканты, халявщики. Возвращайся в Сухой Лог. Я тебе найду нормальную невесту. Будь ты кем хочешь, почему жениться-то нельзя?
СЕРЖ. Увы. Такова реальность.
НАДЕЖДА. И что хорошего в такой реальности? Ты мне скажи. В старости стакан воды никто не подаст. Спасибо, я уж лучше как-нибудь без вашей реальности обойдусь.
СЕРЖ. То есть, по-твоему, лучше не смотреть правде в глаза?

НАДЕЖДА. Правда у каждого своя. Выбирай и смотри куда хочешь. А я останусь при своем. Мне так спокойнее.

Свет гаснет.

Сцена 3

За окном слышен шум с детской площадки.
Где-то вдалеке заиграл саксофон.

Под балконом Римма кричит Надежде, что принесла доски.

В первом ряду сидит СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. В спортивных штанах и черной футболке, точно таких же, как у СЕРЖА. Только он в очках. Перебирает какие-то бумаги в руках. НАДЕЖДА вносит доску.
НАДЕЖДА. Молодец Римма! Доску приперла! Завтра еще одну! И все!
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ (не поднимая глаз роется в каких-то бумагах). Да где же это? Не могу найти.

НАДЕЖДА. Доски! Доски! Помнишь?

СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Прошу прощения? Что вы сказали, мама? Какие доски?

НАДЕЖДА. Ну, помнишь? Раньше же народу много собиралось. Сидеть негде было! Ты маленький был. На день рождения всегда так делали. Доски, и на табуретки их. Помнишь?
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Да, припоминаю. Очень интересное решение. А главное — эргономично. О! Нашел!
НАДЕЖДА. Жениться тебе надо, писатель. Что-то записывает все время. Ослеп вон уже от своего института. Что ты делаешь постоянно?

СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Мама, вы же знаете. Я — социолог. Изучаем общественное мнение.

НАДЕЖДА. Так я — общество! У меня мнение! Изучай! Тебе давно пора жениться! Москва тебя испортила! Вот мое мнение! С кем останешься? Я ведь не молодею, Сергей Анатольевич.
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Где у меня это записано? Так. Так. Так. Где-то здесь. Где-то у меня это записано. Я помню. (Листает блокнот.) А! Вот! Нашел! «Возле моей могилы прошу посадить рябину». У меня все записано. Я все помню.

НАДЕЖДА. Подождет рябина. О будущем подумай. Если ты сегодня не подумаешь о завтра, завтра будет так же, как вчера. (Отвлекается, начинает петь.)

Завтра будет так же, как вчера,


Завтра будет так же, как вчера,
Так же, как вчера,
Так же, как вчера,
Завтра будет так же, как вчера.

Сегодня — это завтрашнее завтра. Понимаешь? Здесь! Все это творится сейчас! Не когда-нибудь потом! Андестенд? Или ты хочешь сидеть потом и жалеть, что все просрал?


СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Мама, я непрерывно думаю о будущем. Этот процесс ведь, к сожалению, невозможно остановить. По статистике, каждый человек задумывается о будущем хотя бы двенадцать раз в день.

НАДЕЖДА. Что случись со мной, кто тебе супы-то варить будет?
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Ну, для этого сейчас не обязательно жениться. У меня есть Инна.
НАДЕЖДА (строгим тоном). Какая еще Инна?
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ (испуганно). Инна? Кто это?

НАДЕЖДА. Ты мне под дурака-то не коси! Я спрашиваю ху из Инна?

СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. А! Инна! Так это моя помощница по дому. Мне не нравится слово домработница. Это унижает. Правда? Домработница… Рабство… Нет! Помощница по дому. Знали бы вы, мама, как она готовит супы! Пальчики оближешь! Так что потом спокойно отдыхайте там под рябиной. Ни о чем не думайте. Не переживайте.
НАДЕЖДА. А-а-а! Это та клизма, что забыла место?
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Мама, вы противоречите. Вы же сами хотели, чтобы у меня кто-то был. А теперь обзываете ее, мама. Вдруг это женщина моей судьбы, мама? Зачем вы так, мама?

НАДЕЖДА. Мама, мама! Барак Обама! Это называется обогащение за счет работодателя. Выпила вино дорогущее, прощелыга.
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Мама, ну вы же знаете. В Москве тогда жара стояла. Дышать нечем! Птицы умирали! Росгидрометцентр зафиксировал самый жаркий день за последние пятьдесят лет. Дома вообще никакой жидкости не было. Никакой. Как назло! А вы все припоминаете. Человеку в день нужно выпивать минимум два литра жидкости. Вес, умноженный на 0,03, плюс время физической активности в часах, умноженное на 0,4. Получаем необходимое количество жидкости в день.

НАДЕЖДА. Так этой лошади надо ведро выпивать тогда.
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. У Инны не было выбора.
НАДЕЖДА. Шерамыга она! А не Инна! «Я открыла, ой, а там вино». А ты думала, там что? Ты дома молоко штопором открываешь? Что ты на вино-то накинулась? Пойди из крана попей! Ничего с тобой не сделается! Умная какая нашлась! Корова!
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Инна личность целеустремленная. Между прочим, недавно купила квартиру. Не в Москве, конечно, там, у себя на родине. Но все равно. По-моему, это достаточно показательно.
НАДЕЖДА. Фу! Сейчас стошнит! Ну, все ясно. Все понятно с тобой. Прав был дедушка Ленин. Дожили. Каждой техничке по квартире.

СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Не хочу вас расстраивать, мама, но Владимир Ильич такого не говорил.

НАДЕЖДА. Тебе, может, и не говорил. А мне говорил.

СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ. Я же знаю, что не говорил.
НАДЕЖДА. Не говорил! Не говорил! (Встает на табуретку, начинает с выражением читать стихотворение).

Когда был Ленин маленький

С кудрявой головой,

Он тоже бегал в валенках

По горке ледяной.

Или

В воскресный день с сестрой моей

Мы вышли со двора.

— Я поведу тебя в музей! —

Сказала мне сестра.


Вот через площадь мы идем

И входим наконец

В большой, красивый красный дом,

Похожий на дворец.


Я вижу дом, где Ленин рос,

И тот похвальный лист,

Что из гимназии принес

Ульянов-гимназист.




СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ (аплодирует). Ой, мама, вы — Пушкин! Вы артистка такая! Не знаю, почему вас в театральный не взяли.

НАДЕЖДА. Может, потому, что я туда не поступала. Уродина!



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет