Добрый день! Позвольте предложить вашему театру биографическую драму



жүктеу 0.89 Mb.
бет1/7
Дата04.09.2018
өлшемі0.89 Mb.
түріБиография
  1   2   3   4   5   6   7
    Навигация по данной странице:
  • Дезире.

Добрый день! Позвольте предложить вашему театру биографическую драму
"Дезире".

Это история основана на биографии королевы Швеции Эжени Дезире Клари. И о её Великой любви к императору Франции Наполеону Бонапарту.

Моноспектакль.
Жанр: биографическая драма.
Аудитория: мужская и женская, люди старше 12 лет, студенты, аспиранты, гуманитарии, интеллигенция.
Темы: судьба, любовь, биография.

Идеей для написания послужила серия программ передач Э.С. Радзинского, посвящённая Наполеону. В частности Э.С. Радзинский привлек меня тем, что он словно превращался в этих исторических личностей, и это захватывает от начала и до самого конца!


Потому я решил написать монопьесу.
Трудность, поставленная перед актрисой, стать всеми героями, передав их эмоции, и при этом остаться собой (Дезире).
   Я использовал при написании её дневник и несколько других исторических ссылок. Так что сюжет достоверен.
О себе. Я всегда писал рассказы, пьесы, печатался несколько раз в газете и в интернете.
Торгаев Евгений Александрович
(Арчер).

Синопсис.


«Дезире».
История о дочери марсельского торговца шелком, которой судьбой было уготовано стать родоначальницей современной династии шведских королей.
...Их познакомила революция. Точнее – ее жестокая неразбериха, в которой, как водится в любой революции, нечистоплотные пройдохи пытались решать свои проблемы предательством, наушничеством на «врагов», кляузами и скорыми расправами. В 1794 году молодой и, напомним, полунищий генерал Наполеон Бонапарт оказался в Марселе с инспекционной проверкой всего побережья. Там уже жил его старший брат Жозеф, который успел помочь брату Дезире избежать ареста и даже жениться на ее старшей сестре Жюли. Брат и познакомил Наполеона с Дезире, которую влюбленный генерал в письмах называл «мадемуазель Эжени».
Юной Эжени-Дезире Клари молодой генерал Наполеон Бонапарт клялся в вечной верности.
С Жозефиной Наполеон теряет голову так, что забывает свою провинциальную «мадемуазель Эжени». Дезире узнает о предательстве жениха. И когда был заключен брак с Жозефиной, она пишет ему пронзительное письмо: «Вы сделали меня несчастной, и все же я в своей слабости прощаю вам… Вы женаты!.. Теперь бедная Дезире не имеет больше права любить вас, думать о вас… Мое единственное утешение – это сознание, что вы убеждены в моем постоянстве и неизменности… Теперь я желаю только смерти. Жизнь для меня стала невыносимым мучением с тех пор, как я не могу больше посвятить ее вам… Вы женаты! Я все еще не могу свыкнуться с этой мыслью, она убивает меня. Никогда не буду я принадлежать никому другому… Я, которая надеялась вскоре стать счастливейшей в мире женщиной, вашей женой… Ваша женитьба разрушила все мои мечты о счастье… Все же я желаю вам всяческого счастья и благополучия в вашем браке. Пусть та женщина, которую вы избрали, сможет дать вам то счастье, которое мечтала дать вам я и которого вы достойны. Но среди вашего счастья не забывайте все-таки совсем бедную Евгению и пожалейте ее в ее горькой доле!».
Впоследствии она станет супругой генерала наполеоновской армии Жана-Батиста Бернадота. Через год она родила сына, которого назвали Оскаром – тогда в моде была мистическая скандинавская поэзия. Очень популярным в своей новой стране, и из-за этого шведы терпели и уважали причуды его матери. Сама же она вряд ли любила своего мужа. Она ему была, скорее, благодарна. За то, что спас от позора брошенной невесты. Вряд ли она полюбила мужа, и когда тот стал королем. Потому что она всю жизнь любила Другого. Императора, которого узнала нищим генералом. Генералом революции, обедневшим корсиканским дворянином на службе Франции, который хотел поправить свое материальное положение, женившись на чудной, юной и богатой девушке-буржуа...

...Это был не совсем обычный, не классический любовный треугольник, так похожий на привычную «лямур де труа» взбалмошного Галантного века, сейчас кажущегося таким легковесно-возвышенным и даже воздушным. Скорее – запутанная и очень суровая связь двух мужчин и женщины на всю их жизнь, которая у всех и так была бы яркой и неповторимой. Она любила одного из них всю жизнь, но вышла замуж за его же боевого соратника, который одно время даже считался товарищем. Первый тоже говорил, что любит ее, даже был помолвлен с нею, но разлюбил, встретив другую и женившись на ней. А второй полюбил ее, брошенную, и взял в жены, чтобы спасти от пересудов и одиночества. И потом всю жизнь любил жену, несмотря на все ее странности и чудачества...

Но победителей не судят. Впрочем, Бернадот тоже не проиграл. В 1810 году он отбыл в Швецию, и во Франции появился уже победителем Наполеона. И все время до этого и после он лишь покорно наблюдал за поведением жены, не вмешиваясь в ее поступки, никак их публично не осуждая и не комментируя.

Но она никогда не хотела быть королевой. Ей были тягостны обычаи и ритуалы, показной этикет и вычурность, снобизм и фальшь королевского двора. Еще больше добивали ее холодный климат и переменчивая погода Швеции. «Не говорите мне о Стокгольме, я подхватываю простуду сразу, как слышу это слово», – сказала она о своем новом доме. Своих новых соотечественников она не полюбила и говорила, что их благородство лишь в том, что они смотрят на нее ледяными взглядами. Она так никогда и не выучила шведского языка и знала из него всего несколько слов.


В 1811 году она вернулась во Францию под именем графини Готлиб, но как наследственная принцесса все же содержала свой дом с маленьким королевским двором.
А Дезире терпеливо любила и ждала. Наполеон постарался удалить Дезире из Парижа. Однако Дезире упорно не покидала столицу.
В 1813 году Наполеон впервые был разбит под Лейпцигом, и от него удалили жену Марию-Луизу с наследником. В 1814-м умерла Жозефина, а через год окончательно разбили и самого «императора всех французов». И все это время Дезире, которая жила в Париже инкогнито, под надзором тайной полиции то Наполеона, то потом Бурбонов, оказывала помощь и давала кров родственникам Наполеона – братьям и сестрам. А перед отправкой Наполеона в изгнание она была единственной женщиной, которая не бросила его и утешала в горечи поражения и крушения...

В 1821 году на далеком острове Святой Елены умер Наполеон Бонапарт, и тогда, может быть, от безнадеги 44-летняя решила вернуться в Швецию. К мужу и сыну.


Сценический образ героини на фото.
Мои координаты для связи: instagram.com/torgaev1987
+7 927 683 45 97
archer4597@gmail.com


Дезире.

Историческая драма.
Монопьеса.

Бернадин Эжени Дезире Клари (Дезидерия) - 35 лет, королева Швеции.

Освещение абриса формы Наполеона. Появляется Эжени Клари Дезире.

О гарантии прав.

122. Конституция гарантирует каждому французу равенство,

свободу, безопасность, собственность, платежи по государственным

займам, свободное отправление религиозных обрядов, всеобщее

образование, государственное обеспечение, неограниченную свободу

печати, право петиций, право объединения в народные общества,

пользование всеми правами человека.

123. Французская республика чтит чистосердечие, мужество,

старость, сыновнюю преданность, несчастье. Она вручает охрану и

соблюдение конституции совокупности всех добродетелей.

124. Декларация прав и конституционный акт должны быть начертаны на таблицах в помещении законодательного корпуса и в прочих общественных местах республики Франции.

Долгая пауза.

Это декларация прав человека и гражданина от 1793 года. Много лет тому назад она попала сюда в Швецию. Хранилась в рамке у моего друга юности Персона. Пока в мире шли разрушительные войны и плелись интриги, декларация аккуратно висела на стене, собирая пыль в магазине тканей. Этот магазин находится в торговом квартале с таким сложным названием, что если кто-нибудь решит её похитить или уничтожить, то он никогда не сможет выговорить название этого квартала.

(пауза)

— И вот его название, приготовьтесь!



(набирает воздух)

— Вестерланггатам!

Получилось! Персон приехал в Париж, чтобы учиться делу у моего отца Франсуа Клари. Торговать шелком. Но учиться было нечему, так как мой отец умер два месяца назад до приезда Персона. А обратно было ехать дорого и опасно. Пришлось Персону пожить у нас. Персон прибыл из далёкой Швеции, где по реке Мелару плавают зелёные льдины. Так он утверждал. А после этих воспоминаний о Родине Персон становился грустным. И тогда я решила отвлечь его от хандры по зелёным льдинам.

И мне пришла гениальная идея! Научить его! Вторая гениальная идея! Чему? Персон плохо говорил на французском. Не просто на плохом французском. А на французском, породнившимся с австрийским йодлем. А как его учить? И тут как-то за ужином он сказал, что в Швеции монархия. И это было как молния в ясную погоду! Я решила обратить его идеями свободы, равенства и братства! Хоть одной, а там как получится. Наверное, я была подобно Иисусу. Я решила учить его произношению по листку, который висел на кроватью моего отца. Это была декларация прав человека. Мой отец очень гордился этими идеями. И часто читал нам их вслух. В тот момент он был подобно Моисею, пришедшему с горы Синай с заповедями Бога. Вскоре, благодаря моим стараниям, Персон заговорил на сносном французском. Но, к сожалению, он так и не понял идеи свободы, равенства и братства!

Позже произошли события, которые должны были изменить мою жизнь.

Моего брата Этьена арестовали. В те времена сажали всех, а потом отправляли на гильотину. Положение было безвыходное... Меня начали одолевать ночные кошмары.

Однажды я была на этом представлении. Собрался весь город. Ратуша была заполнена до отказа. Но больше меня поразил запах. Запах, как в мясной лавке. Эти духи могут быть только у самой смерти. Так сказала, улыбаясь, моя служанка Мари, одновременно работая локтями и проталкиваясь сквозь толпу. Вскоре мы добрались до самого... эшафота. Мои глаза слезились от костра. Вонь становилась все невыносимее. Её можно было ощутить всем телом. Тогда я увидела врагов революции. Раньше я представляла их как некрасивых, изживших из ума, стариков в белых париках. Но тут я увидела молодого юношу. Он был в облегающем зеленом камзоле. У него были большие голубые глаза и вьющиеся каштановые волосы. Его черты были тонкие, а скулы выпирали. Руки его были связаны за спину. Он больше напоминал Вертра, героя-страдальца, но никак не врага революции. Он смотрел куда-то вдаль. Казалось, он не понимал, где находится. И вдруг он посмотрел на меня.

Неужели вот так? Его жизнь так бессмысленно оборвется. Кем он был? О чем мечтал? Гильотина подобна ножницам мойры, и она вот-вот оборвет нить жизни юноши, преступлением которого было то, что он вел переписку с врагами революции, скрывавшимися за границей.

На самом деле вред Франции наносили те, кто якобы защищал интересы новой страны. Что же скрывалось под формулировкой "враги революции"? Может это были его родители, братья и сёстры. А в письмах он писал о былом. Может он был музыкантом и писал своему преподавателю, или может он был учёным. Он писал о том, что называется просто жизнью, где нет гильотины. Нет гильотины...

Кажется, дальше я не помню. Я кричала, чтобы это прекратили. Почему я обязана участвовать в этом?! Я пыталась пробиться сквозь толпу, убежать, не быть частью этого чудовищного действа. Но толпа была стеной, устав биться с которой, я потеряла сознание. А когда очнулась, Марии ругала меня, но я ее не слышала. Я только спросила, все ли закончилось. А потом я плакала целую неделю. Неужели это и есть справедливость?

Я помню, что отец сказал, что народ веками жил под тяжёлым гнетом. Его страдания разделились на два пламя. Пламя справедливости и пламя гнева. Пламя гнева погаснет, залитое волнами крови, но другое пламя, священное пламя справедливости, не погаснет никогда.

— А что, если права человека будут отменены?

— Если даже это и произойдёт, то все равно они будут жить в сердцах людей. А тот, кто это совершит, будет самым большим преступником в глазах истории.

А после ареста моего брата Этьена, те большие голубые глаза стали сниться мне все чаще и чаще.

В тот день, когда мы с Сюзанной, женой моего брата Этьена, пошли выручать его из тюрьмы, произошло много чего...

Вот, например, в этот день я попробовала свой первый портвейн. Наверное, все началось с него. Я так нервничала, что Сюзанна с силой влила в меня портвейн. Вначале я не хотела пить, но потом так увлеклась, что чуть не выпила всю её флягу. Когда она оторвала меня от фляги, я уже была пьяной.

Мы сидели с ней и ждали, когда нас примет Альбит. И тут, оглядевшись, я вспомнила, что надо найти мужа для моей сестры Жюли.

Потом я решила донести мысль до Сюзанны, что наш город Марсель — родина революции и гимна Марсельезы!

Вдруг я заметила сапожника и вспомнила, что полтора года назад наши марсельские парни шли, взяв пушки.

— «Вперёд, Отчизны сыны вы,

Час славы вашей настал!

Против нас вновь тирания

Водрузила кровавый штандарт.

Слышишь ты в наших полях

Зло воет вражий солдат?

Он идёт, чтоб сын твой и брат

На твоих был растерзан глазах!

К оружию, друзья,

Вставайте все в строй,

Пора, пора!

Крови гнилой

Омыть наши поля…»

(пьяным голосов поёт «Марсельезу», а допев, засыпает.)

«Жюли, дай мне поспать. Я очень устала!»

Чужая рука стала так грубо трясти меня, что я тут же очнулась от сна.

Я увидела, что передо мной не Сюзанна. И эта "не Сюзанна" требовал от меня проснуться.

— Я только спросила, где я? И где Сюзанна? А вы кто?

На это "не Сюзанна" ответил:


— Это приёмная Альбита. И часы приёма окончены. А если вашу личность интересует, то я Жозеф Буонапарт, помощник комиссара, и в настоящее время — секретарь депутата. Теперь же прошу покинуть Дом Коммуны.

— Я не уйду, пока не узнаю, что с моим братом? И где Сюзанна?

Он вскипел от моей выходки: «А вы упрямая!»

В этот момент я ждала что угодно, даже то, что теперь и меня арестуют.

— Как фамилия вашего брата?

Победа!


— Этьен Клари.

Он ушёл в кабинет. Я пошла следом. Он стал рыться в документах.


— Вот, нашёл! Этьен Клари был ошибочно арестован... ммм...
Многозначительное это «ммм»!
— Так вы, оказывается, дворянка?

И уставился на меня. Тут я подумала, вот и все. Этот подлог будет стоить ареста всех Клари. А может их уже арестовали. А про меня забыли. А я здесь спокойно сплю.


— Это какая то ошибка!

Это всё, что я могла сказать.

— Мадмуазель, этого не может быть!
И он снова стал на меня смотреть, как на таракана в тарелке, который не убегает, а продолжает есть и качать права, что еда остыла. Вот, что я могу сказать!

И тут он рассмеялся. И смеялся так громко и долго, что я подумала, что он сошел с ума. Точно, ночной псих. Он даже прослезился. Потом извинился и объяснил, что его рассмешило моё лицо и как я быстро очнулась ото сна.

— Это не смешно! Где мои брат?!

И чтобы я отстала, он сказал, что моего брата приняли за моего отца. Ещё при монархе мои отец послал шелк к королю, чтобы стать поставщиком королевского двора. Ему дали дворянский титул. Теперь же, как дворянин, он должен быть арестован.

— Но он умер! — резко оборвала я его. — Так где мой брат?

— Дома! Вот где! Вам пора. — выстрелил он ответ.

— О, я так счастлива! А теперь, раз вам все равно надо тоже уходить, не проводите меня до дома? — не отставала.

— Ладно, где вы живете?

Устало выдавил он, поняв, что я очень настырная.

— Недалеко.

Конечно я его обманула и ему пришлось сделать большой крюк.

По дороге домой я узнала, что он корсиканец, изгнанник с Корсики, и уже как год приехал во Францию вместе с матерью, братьями и сёстрами. Его семья приехала сюда, так как они патриоты и не захотели быть под гнетом английской короны. И теперь его брат, генерал, обещал во чтобы то ни стало насадить везде идеи декларацию прав человека!

Тут мне стало интересно! Генерал, мечтающий заставить весь мир жить, соблюдая Права человека! Я решила пригласить его, а точнее это был повод познакомиться с его братом.

Позже, когда мы расстались, он спросил, как меня зовут.

— Эжени. Эжени, да, так меня и называйте, потому что я вам так разрешила.

Он обещал прийти завтра. Когда я пришла домой почему-то никто не удивился моему отсутствию. Все мирно ужинали. Видимо Сюзанна сказала, что я пьяная уснула в Коммуне. Это я поняла по ехидным улыбкам. Когда подали десерт, я сказала о завтрашних гостях.

Все обрадовались, особенно моя сестра Жюли. Ей было уже 18 и она должна была найти себе мужа. Жюли имела суждения о жизни из прочитанных ею романов. Тайком я тоже их читала. А вот у брата случилась истерика, он так орал и ругал всех представителей власти, которые чуть не отправили его на эшафот. Особенно генералов, солдат-якобинцев, а подытожил тем, что завтрашние визитеры — корсиканские авантюристы! Он мог так долго орать и дальше, если бы не подавился.

Другой день я провела в мечтах, фантазировала о генерале, доблестно защищающем границы Франции. Но, если честно, до того дня я вообще не видела генералов, только на картинах в подвале, спрятанных отцом. Неужели генералы ещё носят парики?

Жюли готовила пирог, не позволяя мне ей помогать. И, не зная, чем себя занять, весь день я простояла у окна. Неужели они еще носят парики? Но какое было разочарование! Лучше б носили парики! Когда я увидела стоптанные сапоги, потертую синюю форму и огромную шляпу с трёхцветной кокардой и ни одного ордена, я подумала, и это генерал армии?

Но все изменилось, когда он заговорил о том, как поднять с колен Францию. Что Франция тратит деньги в пустую на оборону границ, когда должна участвовать в наступательной войне. И все подвинулись к нему ближе, особенно я. А он продолжил: «Надо начать с Италии. Выгнать австрийцев, взять у Италии все, что нужно армии, а взамен дать им декларацию прав человека!»

С этого момента мы все влюбились в него. Особенно я. В генерала со странным именем и фамилией. Наполеон Буонапарт. Его лицо напоминало мне лицо отца, когда он читал декларацию прав человека.
Пауза

Пирог был съеден, а мой брат Этьен продолжал заваливать вопросами генерала, что я решила спасти его, приглашая прогуляться Жозефа, и Жюли вместе с генералом до беседки.

Моя сестра Жюли и Жозеф шли впереди, а я шла с Наполеоном. Мне показалось, что он отстаёт специально. И тут он будто прочёл мои мысли: «Как вы думаете, скоро ли поженятся мой брат и ваша сестра?»

Я покраснела и ничего не смогла сказать. Я и так была под впечатлением от него.

Тогда он добавил: «Эти двое созданы друг для друга. Неправда ли, Эжени?»

— Но они только что познакомились. — промямлила я.

— Позвольте тогда им узнать друг друга получше.

— Побудем лучше здесь.

И он поцеловал меня. Потом мы часто так гуляли после ужина.

И вот однажды, когда мы снова отстали от них, Наполеон спросил:


— Эжени, ты боишься своего будущего?

— Нет, не боюсь. Я даже не знаю какое оно. — весело ответила я.

— А я знаю. Моё признание — руководить государством. Я буду вершить историю, Эжени. — серьёзно ответил Наполеон.

— Ну, тогда и я с тобой буду творить историю. – парировала я в ответ. — Ты хочешь один править государством для себя?


И тут я поняла, сейчас он разоблачен, вот настоящее лицо Наполеона.

— Да. Верь, так и будет Эжени! Верь, что бы ни случилось!

Он меня поцеловал, поняв, что стал слишком открытым.

В ту ночь перед сном Жюли сказала, что завтра Жозеф попросит её руки. Это была тайна, которую я должна была хранить до завтра. И тогда я тоже хотела рассказать про свою, что Наполеон уже несколько раз целовал меня в губы. И я хотела получить у неё совета, как нужно правильно целоваться, а то у меня это получалось немного громко. Как вдруг Жюли, опередив меня, сказала, что до свадьбы жених не должен целовать будущую невесту. Тогда я спросила, чем же они тогда занималась в беседке, на это она зевнула и загадочно ответила:


— Все может быть.

Что может быть? Но она уже спала, оставив меня наедине с моими мыслями. Я не могла уснуть. Мои мысли путались. Я вспоминала лицо Наполеона, какое оно было чужое и от него веяло холодом. Править для себя. Интересно, отцу бы понравился Наполеон? Почему-то я вспомнила, что завтра ещё уезжает Персон в Швецию. И мне пришла странная мысль отправить вместе с Персоном декларацию прав человека.

Зачем я это сделала?
Почему-то, я осознала уже тогда, что Наполеон предаст каждое слово декларации прав человек во имя себя!

На другой день, видимо испытывая некоторую вину перед отцом, я отдала Персону декларацию прав человека. Наверное, Персон подумал, что это в память об уроках французского. Когда его дилижанс исчез из виду, я решила забыть на время верность данному листку. Потому что, когда весна, а тебе только 14, мир кажется настолько большим и полным загадок, что когда будут нарушаться заповеди прав человека, я буду любима! Пусть совесть висит на стене на улице с не выговариваемым названием. Пусть мой разум замолчит. Да, пусть! 14 лет бывает только раз в жизни! Я хочу любить, хочу быть любима! И ни о чем не думать! От раздумий лишь лицо быстрее стареет!


Продолжился день, заполнившись благоуханием жасмина. Мама пролила весь одеколон в ванну Жюли, чтобы она пахла, как цветочная лавка. После явился Жозеф. У него был огромный букет для Жюли. Я подумала, а если Наполеон явится с таким букетом, то его точно не будет видно за ним. Жозеф уединился с мамой, чтобы обсудить приданое. Пока мы ждали ответа мамы за дверью, Жюли рассказала, что она сообщила еще утром, что явится Жозеф просить ее руки. Потом мама позвала Жюли зайти к ним. Я осталась за дверью и стала подслушивать. И не заметила Наполеона. Как оказалось, он тихо зашел и сел на диван. И стал наблюдать за мной. Обернувшись, я увидела его. Он был в той же форме. Я была ошарашена его неожиданным появлением.

— Почему в такой день вы в старой форме? — спросила я его.

— У меня нет денег, Эжени, на новую форму.

Его прямота со мной была мне по нраву, это было чем-то особенным для меня.

Я вспомнила, что не знаю, когда у Наполеона день рождения. Я могла подарить ему форму. Только надо найти портного по генеральским формам.

Открылась дверь, и мама объявила, что свадьба состоится.

В стране стали происходить перемены и перемены эти коснулись нас тоже. Уволили Жозефа. Это было не страшно. Этьен и так подумывал сделать его коммивояжером. Хотя это слово не нравилось Жозефу, он обещал подумать над предложением.

Но все изменилось, когда нам постучали. И перед нами появились солдаты. На днях Наполеон говорил, что был знаком с братом Робеспьера, и теперь сам он в немилости у многих после этого знакомства. Тут еще факты того, что они познакомились при осаде Тулона, а после он получил чин генерала от него. А еще всплыло письмо, в котором Робеспьер просил приехать к нему в Париж.

Наполеон не ехал, потому что его сердце здесь, в Марселе... и теперь солдаты стоят в моей прихожей и хотят арестовать Наполеона.

Отдав сержанту свою шпагу, Наполеон показал, что те могут арестовать его, но честь генерала не отобрать у него никогда!

— Даже в жаркий вечер сержант армии Республики должен застегивать все пуговицы на мундире!.

Осадил его генерал Франции.

Наполеон ушел вместе с ними. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Жюли стала плакать, как ни странно. А брат Этьен начал бить по столу со словами, что свадьбы не будет! А я стояла и молчала, все произошло так неожиданно и так быстро!

Я стала как Наполеон. Его решимость и быстрое мышление передались мне. А может я слишком его любила. Я выбежала на улицу. Стояла и думала, а потом рванула вперед без оглядки.




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет