Добрый день! Позвольте предложить вашему театру биографическую драму



жүктеу 0.89 Mb.
бет2/7
Дата04.09.2018
өлшемі0.89 Mb.
түріБиография
1   2   3   4   5   6   7

Я бежала и бежала. Тело само двигалось вперед и вперед! И вдруг я оказалась у самого вонючего и жуткого места в Марселе, у рыбного рынка. Я вспомнила, что Наполеон говорил, что его семья живет позади рынка. «Третий дом, налево третий дом», — шептала я себе.

И вот я оказалась там. Влетев в дверь, которая была не запертой, я прокричала, нет, это был взрыв всех моих эмоций.

Наполеона арестовали!

Я плюхнулась на шаткий стул. Все мои силы иссякли.

Жозеф не ожидал увидеть меня, лишь спокойно произнес.

— Я так и предвидел!

И тут началось! Мне казалось, что передо мной разыгрывают семейную сцену из итальянской комедии. Оказалось, семья Буонапартов огромная! От моей новости один брат, выглядевший как бочка, стал плакать. Другой брат, узнав об аресте, радовался тому, что его не отправят в военную академию. Одна из сестер изучала мое платье. Кто-то из братьев свалился в корыто. А потом я поняла, что передо мной стоит мать Наполеона, Летиция.

Ее больше напугало то, что Наполеон оплачивал счета семьи. А теперь с его арестом им станет туго. Её не волновало будущее сына, её интересовало, где им найти теперь деньги. Она ругала его за то, что он все время говорил о политике и правах человека. Ругала мужа за то, что он связался с политикой, а в конце жизни оставил только долги! Ругалась она на итальянском, в довершение добавив, что он гений!

— Да, мадам, — добавила я. — Он не просто гений, он вернет величие Франции!

Тут все замерли и посмотрели на меня, как на умалишённую. Величие? Вернуть величие Франции, живя здесь?! Я посмотрела на подвал, где от влажности штукатурка давно покрылась плесенью. Окна облепились грязью и паутиной. А светом в этой большой комнате служила одна свеча, из-за чего казалось, что стен вообще нет. Только по голосу можно было определить, кто рядом с тобой. В середине комнаты было большое деревянное корыто. Это комната была кухней и гостиной. В комнате стоял стойкий запах пота, сырости и нищеты. Дно Франции!

— Какое величие Франции?!

— Не хотите, так не помогайте!

— Как зовут военного коменданта?

Жозеф смотрел на меня, как тогда в Коммуне. Упрямая. Вот что он подумал.

— Полковник Лефабр! И он терпеть не может Наполеона.

— Мне его мнение до чертиков! — дерзко я ответила Жозефу, представив, как завтра я влеплю эту фразу Лефабру!

И тут во мне стал оживать Наполеон. Я командовала, как Наполеон войскам, которые струсили и растерялись.

Приготовить на завтра еды и сменное бельё! Я иду выручать Наполеона!

И попрощавшись, я ушла.

По дороге домой я поняла, что безумно влюблена в Наполеона! Мои уши горели! Я прикрыла их волосами.

Дома Этьен все не унимался, грозя Жюли, что свадьбы не будет! Эх, брат, пока ты тут опять впадал в истерики, для меня пролетела целая жизнь.

Когда меня Этьен спросил, где я была, я молча двинулась к себе в комнату. Он крикнул мне вслед, что это я привела корсиканских авантюристов! И разбила жизнь Жюли! Да, вот такой у меня брат!

Потом пришла Жюли, она, уткнувшись носом в подушку, проплакала целую ночь. И только повторяла одну фразу: «Мне все равно, я сбегу с Жозефом!»

Утром она спросила меня:
— Где ты была? Ты ходила к ним?

— Да, я была у них.

Потирая опухшее красное лицо, она спросила: «Это правда, что они живут в подвале за рынком?»

— Да.


И она дальше стала плакать. Потом я получила свёрток от Марии. Ей его передала одна из сестёр Наполеона. Там были кальсоны, которые были свернуты, а внутри них был кусок итальянского пирога.

Встреча с полковником прошла не так, как я себе её представляла.

Это был толстый неуклюжий старик в парике. Его пудра обсыпалась. Лицо подобно старой картине, словно всё в кракелюрах.

— Что вам надо, гражданка?

Я подошла и молча положила на стол свёрток.

— Вот.


— Что это? Что вам нужно, гражданка?

Он сжался. А его поросячие глазки изучали меня, как клопа. Пудра потрескалась на его лице.

— Это кальсоны. Моя фамилия Клари.

И я так же стала выжигать его взглядом.

— Вы дочь покойного Франсуа Клари?

— Да, я его дочь.

— Ясно, я его знаю, допустим. А при чем здесь кальсоны?

— Передайте их Наполеону Буонапарту.

— А что общего у вас с этим…

— Моя сестра выходит за его брата замуж.

— Ясно. Ну, допустим. А где ваша сестра или его брат Жозеф. Его я знаю. Ну, допустим.

— Они боятся, что свадьба может не состояться.


Он встал изо стола и обошёл его, подошёл ко мне.

— А при чем здесь этот? — ехидно сказал мне.

— Генерал! — продолжила я, чувствуя, что не дождусь от него этого слова.

— Ну, допустим! Генерал.

— Передайте генералу Наполеону Буонапарту этот свёрток, гражданин полковник, —. приказным тоном сказала я.

— А мне что, делать больше нечего? Ну. Ну, допустим.

— Вы его арестовали, значит...

— Нет. Не я, а военный министр. Все генералы, пользовавшиеся расположением Робеспьера, арестованы.

— Но вы обязаны передать ему свёрток, а то я не уйду! Даже если это был не ваш приказ! Ну, допустим! — пародируя его, сказала я.

— Смотрю Наполеону очень повезло с вами, гражданка Клари. Хотя лично я его недолюбливаю! В свёртке ещё кажется есть что-то?

— Да, итальянский пирог.

— Вот как? Ну пирог вряд ли доживет до Наполеона. Так как он находится в Антибе.

— Пирог оставьте себе. — тут же я добавила к его мыслям.

— Ну, допустим. Значит, пирог мне, кальсоны — Наполеону в Антиб?

— Да.

— Хорошо, я отправлю сегодня коменданту крепости. Теперь идите.



Стоя уже перед дверью я спросила.

— А когда будет суд?

— Да не будет суда, мадам. Этого генерала и якобинца-задаваку скоро отпустят. Все, идите, гражданка Клари. И скажите там другим, приёма нет. У меня обед. — давясь пирогом, произнес полковник.

Я шла, нет, я летела. Я снова выиграла войну с бюрократией.

Его отпустят! Он скоро снова будет вместе со мной, надо срочно заказать для Наполеона парадную форму.

Но когда я пришла, то узнала, что свадьба состоится и без моей помощи. Мой брат Этьен узнал, что Жюли сбежит с Жозефом, если свадьбы не будет. И он согласился. Но перед этим устроил истерику. Было решено купить виллу в пригороде Марселя. Туда Жозеф и Жюли отправятся после свадьбы. Интересно, получил ли Наполеон кальсоны?

Это был Наполеон. Он всегда свистел «Марсельезу», когда подходил к дому! Я сбежала по лестнице и оказалась рядом с ним. Он обнял меня, поцеловал. Шёл дождь, а я босая и в одной ночной рубашке. Он прошептал мне на ухо

— Тебе холодно, кариссма?

— Да. Только ногам.

Он снял генеральское пальто и укутал меня. А потом взял на руки и отнес к беседке. Мы сидели молча, обнявшись.

Мне для счастья хватало просто сидеть так, молча, рядом с ним, укутавшись в его пальто.

— Спасибо за передачу. С припиской «от полковника Лефабра. Он написал, что ради тебя, согласился прислать передачу».

— Не совсем ради меня. Там был ещё итальянский пирог. Пришлось пирогом полковника подкупить.

Он поцеловал меня в волосы.

Потом мы молча слушали, как капает дождь. Где-то грянул гром. Беседка стала пропускать воду. Я начала мокнуть и холод пронизывал насквозь. Наполеон сжал меня крепко в объятиях.

— Военный совет отпустил меня ради того, чтобы снова посмеяться. Сначала арестовали, а теперь хотят отправить далеко...

— Куда? — съежившись, спросила я его.

Холод становился невыносимым, я не чувствовала ног.

— Не знаю! Теперь я жду, когда придёт распоряжение, куда должны меня отправить. Думаю, они хотят моей отставки.

Он встал и стал смотреть на грозу. Он стоял и молча наблюдал, как хаотично молния вспыхивает и гаснет.

Вдруг заржала лошадь.

Из окна высунулся мой брат Этьен

— Кто здесь? Отвечайте немедленно!

Наполеон, повернувшись к окну, крикнул.

— Это я! Генерал Наполеон Буонапарт.

— Почему вы не в тюрьме?

— Меня освободили.

— Но что вы делаете в саду?

Я подошла к нему, укутанная в генеральском пальто.

— Эжени, это ты?

— Имею честь просить руки вашей младшей сестры.

Я чуть не расплакалась, но мой брат ничего не разобрал. Шум дождя был очень сильным, а гром бил уже здесь.

— Эжени, иди домой! — крикнул мой брат, да так, что его ночной колпак чуть не улетел с головы.

Наполеон сообразил, что сейчас не лучшее время.

Увидимся завтра, кариссима, за свадебным столом.

И убежал. А я юркнула в дом, где брат и его жена Сюзанна стояли и ждали.

— Если бы отец видел тебя. А ну, марш к себе в комнату!

Грозно, и даже шутя, произнёс Этьен. Видимо, он тоже был счастлив видеть Наполеона, хотя пытался скрыть это.

— Есть исполнять!

Я отдала честь и побежала к себе в комнату.

Жюли спала. Я тихо зашла, положила пальто на одеяло и легла вся промокшей и счастливой!

Я теперь мадам Буонапарт!

На другой день была свадьба Жюли. На свадьбе собрались чуть не самые дальние родственники Наполеона. И вот, когда собрались все, он постучал вилкой по бокалу: «В настоящее время, когда семьи Клари и Буонапарт объединились, здесь, на веселом празднике, я хочу объявить, что… — его голос звучал очень тихо, но в столовой царила такая тишина, что каждое слово было слышно. — Что прошлой ночью я просил руки мадемуазель Эжени и Эжени согласилась стать моей женой».

— Все, теперь я официально его жена! Мадам Буонапарт.

Все обрадовались, особенно Этьен, что выпил отдельно с Наполеоном.

Когда Жюли и Жозеф удалились на виллу, моя мама подошла к Наполеону и сказала: «Эжени еще очень молода! Подождите до ее шестнадцатилетия!»

В ответ на это Наполеон молча поцеловал руку моей маме. Я поняла, что это обещание.

На другой день он пришёл ко мне утром. Он был подавлен. Он ходил по комнате и говорил очень быстро.

— Они отправляют меня в Вандею! Я генерал французской республики, а не жандарм! Ловить голодных аристократов! Моё место на войне! Я артиллерист! Они хотят моей отставки!

— Может это к лучшему! Этьен возьмёт тебя в дело, — пыталась я его успокоить.

— Это невозможно, Эжени! Моя судьба иная!

Потом он замолчал.

— Эжени, если я поеду в Париж и поговорю с военным министром, то попрошу отправить меня в Италию... Но мне нужны деньги, чтобы освободить от долгов Жюно и Мармона. Они, как и я, давно не получали жалования. Они мои адъютанты. Какой генерал без адъютантов!
— У меня есть 98 франков. Я хотела купить тебе форму!

Я побежала в комнату, взяла из комода деньги, где они лежали под наволочками с буквой «Б».

— Держи! Если это поможет тебе... — запыхаясь, сказала я.

Уже, когда он сидел на коне, я смотрела на него снизу верх.

— Вот увидишь, Эжени, я подарю всему миру декларации прав человека. Верь, так и будет! Верь, что бы ни случилось, Эжени!

Он нагнулся и поцеловал меня. А потом исчез на пути к своей судьбе!

Я стояла и плакала.

Потом началось время ожидания. Время, как долго оно может тянуться. Я заполняла его чем угодно. Наполеон слишком редко писал. Его письма были пусты. Все, что происходило с ним, я узнавала у Жюли. Она брала тайком письма, которые Наполеон отправлял Жозефу. Да, теперь он Наполеон Бонапарт. Наполеон упростил фамилию. Как оказалось, для того, чтобы вершить историю Франции, нужно иметь французскую фамилию! И это тоже я узнала из писем к Жозефу.

Помогли ли ему мои 98 франков? Об этом Наполеон мне не пишет, только скупое обнимаю тебя, моя кариссима. И все, зато из писем к Жозефу, я узнала, что не помогли. В военном министерстве его хотели расстрелять! Но передумали, когда он предоставил план наступательной войны на Италию. Его послали в Италию. Но его все равно там никто не слушал. Вскоре, на фоне нервного истощения, он подхватив малярию и вернулся в Париж. В Париже его продолжали унижать, и он подал в отставку. После Наполеон устроился в Комитет общественного спасения. В основном, возился с картами. Стал изучать астрономию, посещал обсерваторию. И требовал, чтобы Жозеф не бросал совершенствоваться, как бы ни было плохо. Жалование ему платили редко. Он также познакомился с семьёй Перно, это единственное его развлечение.

Я написала ему, что отставка была опрометчивым шагом. На это он ответил, что сделал все правильно и что «Баррас сам на коленях приползет к нему». Из разговоров я поняла, что это один из директоров. Кстати, теперь наша власть Директория. И когда роялисты проникли в Париж свергнуть Директорию, чтобы вернуть Бурбонов, этот Баррас метался по всему Парижу в поиске чуда. И этим чудом оказался мой Наполеон! Он махом расстрелял всех! Говорят, это была настоящая бойня. Особенно у церкви святого Роха. Все паперти были усыпаны разорванными телами. Я написала ему, что это было слишком жестоко. Вспомнив юношу с эшафота. Но Наполеон не ответил мне. Зато написал Жозефу, что его возвели в ранг командующего военными силами тыла, а Баррас снял с себя звание, передав ему, сразу же после победы.


После он перестал вообще писать. Я сидела на траве и вышивала на салфетке букву «Б». Это была последняя салфетка с буквой «Б». Последний стежок, и я укололась. Было очень больно. В тот палец, где не было наперстка. Жизнь всегда подсовывает свои сюрпризы, к которым не всегда готов. Кровь попала на салфетку и испортила её.
Я отложила салфетку. Молчание Наполеона выводило меня из равновесия. Я легла на траву и закрыла глаза. Солнце пробивалось сквозь веки. Мне стало так хорошо, как в детстве. Когда детьми мы играли в прятки, прячась за большой травой. И тут я почувствовала боль в пальце и вспомнила о Наполеоне. Он больше не пишет. Не пишет. Может у него нет денег и ему стыдно сознаться в том, что его мечты не сбылись в Париже. Я должна поехать к нему. Быть рядом с ним в такую минуту. А может быть он забыл обо мне. Я слышала, что в Париже женщины носят тоги и делают прически времён античности. А в салоне мадам Тальен вообще женщины ходят полуголые. Я должна поехать в Париж к нему.
Эта мысль была такой яркой, что я сказала её вслух.
— Я еду в Париж!
Он может предать декларацию, но не меня! Он любит меня!
Мне некому было рассказать, как мне плохо. Мама уехала к дяде Соми, прихватив семь чемоданов. А Этьен увез Сюзанну на воды лечиться.
Я была одинока и забыта. Но у меня была надежда, что вот, в один счастливый день, дверь распахнется и Наполеон в парадной форме с букетом, больше чем он, попросит моей руки у мамы, и мы поженимся! День начинался и заканчивался, но НАПОЛЕОНА не было.
В тот день, когда я все-таки решилась на побег, мне приснился сон. Я снова стою и вижу, как должны казнить молодого человека с большими голубыми глазами. Потом появляется Давид, палач, и говорит: «Именем Наполеона, тебя отпускают, мелкий шкодник». Все кричат: «Это роялист, его следует казнить!» Но Давид продолжает: «Граждане, если не верите, можете спросить самого Наполеона Бонапарта, великого лжеца, что этот роялист прощен!»
Выходит на эшафот Наполеон! Его лицо светится радостью.
— Граждане свободной республики! — кричит он сквозь ор толпы. – Я, Наполеон Бонапарт, предал вас, я, великий лжец и обманщик, заявляю, что предал идеи революции!
А я кричу:
— Наполеон! Почему ты мне не пишешь?
— Ты и сама знаешь, Эжени, спроси вон своего старика, он кажется несёт документ, подписанный мною. — гордо ответил Наполеон мне.
Появляется мой отец Франсуа Клари. Наполеон жмет ему руку и говорит:
— Кажется, я не женюсь на вашей дочке.
Тогда отец начинает читать приговор: «Человек, который предаст декларацию прав человека, будет казнен, а именно гильотинирован!»
И тут Наполеон вдруг начинает истерично смеяться. Давид-палач хватает Наполеона за плечо и бросает на гильотину. Я кричу, чтобы остановились, но меня никто не слушает!
Стук! И треуголка падает его у моих ног. Я просыпаюсь вся в поту. Первая мысль, что Наполеон жив и это кошмар!,
— Надо ехать, пока он не стал явью.
В чемодан я сложила несколько платьев. А потом все-таки решилась и взяла голубое платье, которое мне сшили на свадьбу. Я спустилась в кухню и взяла немного еды. Но на лестнице я столкнулась с Мари.
— Куда это ты собралась? К нему?
— Да, Мари, я уезжаю к нему!
— Тебе ещё нет 16! Вот когда будет, то...
— Я должна поехать к нему! Иначе свадьба не состоится!
— А деньги у тебя есть?
— Немного, но я буду экономить!
— Значит дорога в один конец… А если тебе придётся вернуться?
— Не придётся!
— Ты ещё так молода и глупа! Однажды я тоже хотела поехать к своему мужу, сказать, что у него родился сын... но знаешь, что я могла увидеть?
— Да, Мари, ты уже много раз это рассказывала.
— Вот именно. Он оставил нас с сыном на произвол, ради другой. Ну, я и не поехала. Я сердцем чувствовала, что он нас предал ради похоти. И не поехала. Я устроилась работать в ваш дом и вырастила сына без него. Скажи, что говорит твоё сердце?
— Я должна быть с ним.
— Тогда возьми вот это.
И Мари протянула мне золотой  кулон.
— Этот кулон подарила мне твоя мама, когда я выкормила тебя. Теперь я отдаю долг. На, возьми. Если придётся, продай и возвращайся! Чтобы не тратить деньги, остановись у моей сестры, она живёт в Париже по этому адресу.
Я покорно взяла кулон и надела на шеи. И молча покинула родительский дом.
Сколько мыслей пронеслось в дороге, пока я не увидела Париж!
Париж напоминал мне гигантским океан, который поглотил Наполеона, утянув его на самое дно. И теперь мне надо достать его оттуда, чтобы увезти в Марсель.
Когда я его увижу, то я скажу так: «Наполеон, я приехала к тебе, потому что знаю, что у тебя нет денег и ты не мог приехать ко мне. Но теперь никто нас не разлучит!..»
От сестры Марии я узнала, что Наполеон расстрелял голодную демонстрацию пушками. Как так мог поступить Наполеон, если его семья тоже живёт на грани нищеты?
Также, я узнала, что Наполеон часто ходит в салон мадам Тальен. Зачем? Он дал слово моей матери! Я его невеста! И точка!
На другой день я отдела голубое платье, которое мне сшили на свадьбу. И отправилась в путь.
Моё сердце всю дорогу ныло и, казалось, что я вообще не доберусь до этого салона. И вдруг я увидела толпу людей. Все они ждали, когда их пустят в салон мадам Тальен. Вот этот салон. Растолкав толпу я оказалась у входа. Лакей перегородил мне путь.
— Мадам, ваше приглашение?!
— Нет у меня его! Я невеста Наполеона Бонапарта! Передайте ему, я здесь!
— Мадам, не морочьте мне голову!
И он закрыл дверь. Начался дождь. А платье вот-вот испортится.
— Открой дверь, старый осел! Я невеста Наполеона Бонапарта!
Вдруг рядом со мной стал бить дверь высокий, как столб, генерал. Он был одет в парадный китель и от него приятно пахло одеколоном.
— Мадемуазель, у вас сегодня назначена свадьба, а жених сбежал сюда?
— Как вам не стыдно, а ещё генерал!
— Дождь испортит вам платье!
— Я сама это знаю!
И тут я поняла, что знаю его.
— Кажется мы знакомы! Вы бывали в Марселе?
— Да я где только ни был! Хм... я вспомнил, кто вы! Вы дочь трактирщика Франсуа Клари!
— Но у нас есть ещё и магазин тканей!
— Не открывает. Вот осел! Заставляет ждать генерала Французской республики!
Он решил уйти, но я догнала его у кареты.
— Про осла я уже говорила. У меня нет приглашения. Оно у вас есть? Вы могли дать мне его.
— Нет. Ты  могла дать ему чаевые и он бы пустил тебя.
— Там мой жених Наполеон Бонапарт.
Разочарую вас, у него сейчас новая невеста, похоже, Жозефина Богарне. Думаю, они сейчас вместе в этом салоне.
— Я вам не верю! Только подлые люди могут сказать такое невесте.
Он отошёл от кареты. И, грубо схватив меня за руку, потащил к злосчастной двери. Он уже пинал дверь ногой, когда дверь неожиданно распахнулась. Там снова оказался этот старый осел.
— Как ты смеешь не пускать генерала французской республики! Если бы не я, где бы ты был сейчас! Отвечай! — рычал генерал.
— Простите меня, пожалуйста, генерал Бернадот!
— Отвечай! Завтра твое место займет любой бездельник!
— Простите меня, генерал Бернадот!
— Хватит ,ты меня уже утомил! Немедленно представь нас! А то!..
Лакей быстро проводил нас до зала. Когда я хотела вырвать руку из его железной хватки, он еще сильнее схватил меня, словно я попала в капкан.
— Как вас представить, мадемуазель?
Находясь в шоке и заикаясь, спросил лакей. Но я его не расслышала. Я искала Наполеона. Мой взгляд блуждал по картинам, гостям и женским платьям. Но Наполеона не было. Тогда Бернадот рявкнул на меня.
— Как хочешь, чтобы тебя представили? Невестой лжеца?
— Дезире!
Лакей выкрикнул наши имена, но нами никто из гостей не заинтересовался. Одним шагом Бернадот оказался у босой мадам. Но он это сделал так быстро и грубо, что я чуть не влетела головой в эту босую мадам.
Это оказалась мадам Тальен. Она хотела пофлиртовать. Но Бернадот, словно бешеный конь, прервал ее.
— Где Наполеон Бонапарт?
— Он в соседней комнате вместе со своей невестой, давайте я вас проведу. Если конечно эта спешка не означает новую войну.
Она шутила, а меня как кипятком обдало! Его невеста! Я его невеста, мы обручены, черт вас всех!
Мне казалось, что я вот-вот упаду, но мы всё шли! Меня начало тошнить! Сырая от дождя, с приступом рвоты и злости, я шла! Это старая куртизанка о чем-то, видимо, шутила, но я как в ступоре ее не слышала. Она оборачивалась ко мне и улыбалась. Я посмотрела на мертвое лицо генерала, оно не олицетворяло никакую эмоцию. Он все тащил и тащил меня. Ближе к двери я услышала фразу мужчины с хитрым лицом и чертами, как у китайского писаря.
— Этот выскочка стрелял в голодную толпу! Баррас этот лакей еще пригодится, если он обручил его со своей любовницей!
Мне хотелось послушать его еще. И тут мадам Тальен вручила мне бокал.
— Вам станет лучше! Освежитесь!
Я машинально взяла его. Тут генерал отпустил меня и я будто медленно поплыла к той страшной и бредовой картине, которую мне предстояло лицезреть. Посреди комнаты сидел на канапе Наполеон Бонапарт. В дорогой форме, он улыбался и с рук кормил женщину, как я поняла, это и есть любовница Барраса. Потом он наклонил голову и стал ей что-то шептать. Она рассмеялась и  проглотила с его рук виноградину. А он целовал ее шею. Это было сверх вульгарно! Наполеон  тоже улыбался.
Она была одета как гречанка, в тунику, а волосы были ее в буклях. Ее красная лента показывала, что она принадлежала жертвам революции. Как он смеет целовать эту роялистку! Это двойное предательство!
Не помню сколько людей было там. Но для меня в тот момент нас было только трое. Остальных просто не существовало.
Наполеон узнал меня. По его лицу я поняла, что ему вдруг стало неловко. Он должен был всё обьяснить, но не здесь!
— Этот человек, — говорила я в слезах, — он обманул меня! Он обещал жениться на мне!
Наполеон сидел пораженный, он видимо ещё не мог осознать, что это я и стою перед ним в свадебном платье.
Заговорила Жозефина. Она все тут же поняла.
— Гражданка, даже если это и правда, что вы говорите, то это собственно говоря, ничего не значит. Мы с Наполеоном поженимся на днях. Увы!
«Увы»?! Да как она смеет! Я его любовь, я столько выстояла ради него, а где ты была?!
Тогда я обратилась к Наполеону:
— Наполеон, неужели ты обманывал меня? Ради чего? Почему ты не написал мне обо этом? Давай уйдем отсюда. Ты же любишь меня, да?
Но он молчал. Он все смотрел и смотрел на меня. Его лицо было уже спокойным. Мои слова не доходили до него. Он просто смотрел на меня и высчитывал что-то в голове.
А я продолжала говорить.
— После свадьбы мы купим дом близ Марселя и будем жить.
Потом он встал. Обнял меня за плечи. Он посмотрел на меня и сказал: «Возможно, гражданка, я что-то вам обещал, но вы поняли меня слишком превратно».
— То есть как? Ты разлюбил меня?
— Не говорите глупостей, гражданка. Я скоро женюсь и хочу познакомить вас со своей женой. Жозефина Богарне.
— Ты обманщик! Ты говорил, что женишься на мне, а теперь сбежал сюда в Париж. Взял мои деньги и исчез. Говорил про декларацию прав человека. А сам сбежал в этот мерзкий клуб роялистов! Где нашёл себе жену, одну из этих жертв революции! Мне не надо даже знать её имя. Вы двое стоите друг друга!



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет