Добрый день! Позвольте предложить вашему театру биографическую драму



жүктеу 0.89 Mb.
бет5/7
Дата04.09.2018
өлшемі0.89 Mb.
түріБиография
1   2   3   4   5   6   7
На другой день его назначили губернатором Ганновера.
На другой день явился Фуше. Он пришёл в то время, когда Жан-Батиста не было дома. Как оказалось, его приход был не простым визитом:
— Мадам Бернадот, я пришёл с письмом от Наполеона. Это письмо вы обязаны прочитать при мне. После, я должен его изъять у вас.
И он протянул мне письмо.
"Мадам, на вас возложена самая ответственная задача перед империей, которую я могу поручить только вам. Времена для империи настали не лучшие! Особенно на её границах. Моё доверие, как вам известно, ранее было подорвано к вашему мужу. Но мне хочется верить, что разум его был затуманен идеями роялистов... Итак, я прошу вас отправиться с вашем мужем в Ганновер. И писать мне лично о нем. Возлагаю на вас эту неприятную, но крайне важную миссию. Император Бонапарт."
Фуше плавно взял письмо из моих рук.
— Больше не буду утомлять вас, мадам Бернадот, своим присутствием.
Ещё раз поклонившись, он ушёл.
Я осталась одна. Я села, раздумья поглотили мою голову, такого я не ожидала от Наполеона. Ехать к нему бесполезно. Я должна шпионить за Жан-Батистом! Но как, если мы с ним вообще не разговариваем? Может это шаг к разводу! Что я сижу, надо собираться в дорогу.
Я позвала Мари и приказала собирать вещи.
Жан-Батист обрадовался тому, что я еду с ним. Он наверное подумал, что это нас больше сблизит.
В Ганновере мы жили в замке, который принадлежал в своё время королю. За то время, что я провела в Ганновере, я была восхищена Жан-Батистом. Он делал все для блага народа. Он стремился соблюдать все то, о чем было сказано в декларации прав человека. Жаль, что Наполеон не такой!
Через месяц явился учитель для Оскара. Его рекомендовал сам Наполеон. Это был не простой преподаватель, как оказалось, он должен был передавать мои доносы на Жан-Батиста. Мои доносы отправлялись в письмах преподавателя. В первом письме я хвалила Жан-Батиста. Писала, что местный народ уважает его за те реформы, которые он проводит. В последующих письмах я  решила написать о том, что к нам по вечерам приезжает разный сброд людей, это были писатели, музыканты и даже военные, и все они весело в вольной форме обсуждают тебя, Наполеон. Я решила не писать о том, что приезжал некто по имени Бетховен. И пел под свои аккомпанемент сальные песенки про Жозефину. Я так смеялась, что у меня началась икота. А потом я уговорила композитора оставить ноты и текст. Так что, когда мне грустно, я играю и пою эти песенки.  Жюли бы оценила!
Жан-Батист чувствовал какую-ту неискренность от меня... И вот, в один из дней он взял меня покататься. Мы ехали и тут он начал говорить об империи. Говорил о том, что Франция забыла свои границы, о том, что все эти рекрутские сборы абсолютно вредят экономике империи. Место крестьянина на полях, а не на полях сражений. Крестьянин никогда не сможет откупиться от воинской повинности. Наша карета подъехала к роте солдат. Это были молодые парни. Их лица были затравлены, как у животного, попавшего в капкан. Сержант орал на них
— Направо!
Он орал на французском, но эти немецкие крестьяне, которые и читать не умели, даже не поняли, что он хочет от них. Они только напряглись. Тогда сержант крикнул и показал пальцами, что надо делать.
— Налево!
И тогда все стали поворачиваться, кто направо, кто налево. Сержант рассмеялся. Потом, увидев Жан-Батиста, решил выслужиться перед ним. Взял палку и стал бить, кто повернулся направо. Сержант бил по лицу, бил пока немец не падал на землю. А сержант кричал на французском:
— Налево! Ты запомнил, а?! Мне спасибо скажешь, когда ядро полетит и я крину налево! Ты слышишь меня?!
Он не слышал его. Я встала из кареты, чтобы прекратить это нелепое убийство!
Вдруг кокарда сползла с солдата и стало ясно, что сержант убил его. Жан-Батист вспрыгнул, схватил его за ворот и поднял над землёй.
— Ах ты, сволочь, что ж ты делаешь?! Ты пойдешь под трибунал!
Сержант только пискнул:
— Дайте мне переводчика, эти идиоты деревенские не знают...
Жан-Батист бросил его на землю.
— Тебе он не понадобится, тебя осудят в Париже!
Я подбежала и придподняла немца, но он был мёртв. Его взгляд был обращен в пустоту. Теперь он был свободен от этого маразма, в котором тонула вся эта империя Наполеона...
В тот же день я выставила преподавателя Оскара. В последнем письме я просила Наполеона одуматься над тем, что он творит. Думаю, я потеряла его доверие. Может я люблю его, но это не означает, что я обязана разделять то, что он вершит.
Теперь вот как выглядит декларация  прав и конституционные акты в империи... Теперь везде должны быть портреты Наполеона, его бюсты из глины, мрамора или фарфора, а лучше из бронзы! «Наполеоны» должны быть в помещениях и законодательного корпуса, и в
прочих общественных местах империи Франции. Вот кто власть и закон в империи!
Я решила вернуться в Париж. Был устроен концерт. На нем была сыграна симфония  того самого Бетховена. Такую музыку я никогда не слышала. В ней было все о том, что жило в моей душе последние годы. Потом после концерта к нам подошел Бетховен и сказал, что хотел посвятить ее Наполеону, но когда он стал императором, то отказался от этой идеи. Так что назвал «Героическая» в память о несбывшихся надеждах...
И уже сидя в карете, в слезах я сказала:
— Жаль, что ты Жан- Батист, не стал императором Франции!
А он только отшутился:
— Не умею вылавливать короны в сточных канавах.
И я покинула Ганновер, но уже другой. Что-то во мне изменилось.
Когда я вернулась в Париж, то узнала, что Наполеон сделал Жан-Батиста князем Понте-Кровно. а мою сестру возвели в королеву Неаполетанскую. Сам Наполеон был в Австрии и прислал мне письмо, видимо, объясняя мне своё решение.
"Ты же понимаешь, что, когда я возложил на Бернадота титул герцога и князя, я сделал это из уважения к тебе, ибо в моей армии есть генералы, которые служат мне куда лучше и на чью… привязанность я могу рассчитывать в гораздо большей степени."
Видимо, он не понимает, что все эти титулы для  меня пустой звук. Я не княжна, я всегда и останусь гражданкой Клари Эжени Дезире!
Но вдруг неожиданная новость, Жан-Батист предал Наполеона! Детали мне рассказала Жюли. Жан-Батист отказался участвовать в сражении под Ауэрштедтом с Прусским королём, тем самым, что подставил под удар империю Наполеона. Ни один его солдат из его корпуса не участвовал в сражении. Все сражения спас Даву, сражаясь за себя и Жан-Батиста, он спас империю от позорного поражения. В армии Жан-Батиста теперь называют жалким или негодяем.
Все отвернулись от меня. Даже моя сестра больше не навещала меня. Теперь она же королева! Зачем ей общаться с отверженной сестрой. Я коротала дни в одиночестве. Я написала письмо Жан-Батису, он написал, что познакомился с интересными шведскими пленами. И, как оказалось, у них много общего! А некоторые бывали у нас в гостях в Ганновере. Но меня это не интересовало. Я не могла поверить в то, что он осмелится дерзнуть самому Наполеону!
В один из вечеров приехал Фуше. Он всегда мало говорил и только по делу. Фуше попросил меня поехать к Наполеону. Значит Наполеон приехал в Париж!
Я снова шла по тайным лестницам в кабинет Наполеона. Может я понимала, что  Жан-Батист прав, что Наполеон перегибал палку с европейской войной. Мир устал от его войн, но я его любила! Я вошла в кабинет одна. Фуше не стал подниматься по лестницам.
Наполеон стоял у окна.
Я подошла и села.
— Мадам Бернадот, кто вам позволил садиться в присутствии императора?
От неожиданности я встала.
— Похоже власть тебе слишком вскружила голову!
Он сел и рукой показал, что я могу сесть.
— Я думал у нас с тобой был договор? Что ты задумала с Жан-Батистом? Ты отказываешься следить за ним в Ганновере! Потом его предательская выходка! На столе у меня приказ об его аресте. Меня сдерживает то, что в Швеции хотят сделать его королём. И он сможет сдержать англичан, создав плацдарм в Дании...
Похоже он забыл свой уговор.
— Ты обещал мне, что ты разведешься с Жозефиной. 
Наполеон быстро подошёл ко мне.
— Я разведусь, как только наведу мир в империи. Сейчас моя главная проблема — это маршал Бернадот, твои муж!
Я устала слушать о политике.
— Перестань называть его моим мужем! Я его не люблю! Но то, что он говорит, это правда! Франция забыла о своих границах! Зачем тебе эта Германия!
Наполеон отошёл к столу и достал альбом и подал мне.
— Что это?
Наполеон открыл альбом.
— Каталог тканей, это в Ахене. Ахен — город в Германии, где теперь есть текстильная промышленность. Под Мюнхеном монастыри превращены в ткацкие мануфактуры. Этот каталог я привёз тебе, чтобы ты не задавала больше таких глупых вопросов. Твои отец гордился бы мной. Я стал лучшим коммивояжёром в истории.
Я листала альбом, там были тысячи оттенков тканей.
— И что теперь ты хочешь от меня?
Наполеон сел на край кровати.
— Залезь в его голову, я хочу знать, что в ней.
Утром я покинула Наполеона и отправилась в Мариенбург.
В этой долгой и утомительной поездке я увидела то, о чем говорил Жан-Батист. Когда наша карета остановилась для определения куда ехать дальше, я решила прогуляться и размять затекшее тело. И пошла на поляну, которая была в глубине леса. И там на поляне меня ждала страшная картина, сотня мертвых разложившихся солдат. Рядом с ними лежали, со вздернутыми копытами вверх, раздутые лошади. Вокруг них летали мухи и птицы. Запах был как когда-то, когда я ходила с Мари посмотреть на казнь. Я крикнула! Это был крик ужаса! Когда говорят о солдатских жертвах это одно, но увидеть такое... Я кричала! Пока меня не утащили в карету и там полковник отпаивал меня ромом.
Когда приехали Мариенбург, я уже опьянела и хотела спать. Полковник буркнул Жан-Батисту, что я видела свежие поля сражений. Меня положили на кровать, я уснула и продолжала плакать. Потом рядом лег Жан-Батист, и я уснула в его объятиях. Он шептал мне на ухо, что скоро станет королём Швеции. Но я путалась в мыслях, пока не обняла его. Слишком все было страшно, и мне хотелось, чтобы кто-то успокоил меня.
Пока я была с  Жан-Батистом, я его так и не полюбила. Я уважала его идеи. Я могла быть ему хорошим другом. Он все время говорил, что скоро станет королём Швеции! Тогда я спрашивала, зачем ты им? Тогда он говорил, что даст им Финляндию, которую забрали у них русские. Он любил меня по-настоящему. Жаль, что Наполеон не испытывает ко мне такие же нежные чувства!
Осенью я вернулась в Париж. И поняла, что снова беременна. На этот раз я пошла к тому врачу и сделала аборт. Больше детей никогда у меня не будет.
Наполеон подарил Жан-Батисту бывший дом генерала Моро. Сам Моро уехал за границу, так как в империи ему больше нечего делать. Его обвинили в заговоре против Наполеона. Жан-Батист отказался жить в этом доме. Но пока его нет, в этом доме жила я. И вот один из летних дней меня разбудил шум колоколов Нотр-Дама. Мы снова выиграли сражение под Ваграмом, это близ Вены. Когда моя лектриса читала «Монитор», то там ничего не было сказано про Жан-Батиста.
Вечером пришёл Фуше. На этот раз его язык чуточку развязался. 
— Я приехал поздравить вас, княгиня. Мы одержали огромную победу.
Я села.
— А что с моим мужем?
Фуше тоже сел. Потом взял чашку с кофе.
— Я думаю это будет лучше… лучше прочитать, чем сказать.
И протянул мне лист.
"В сражении 6 июля солдаты 9-го корпуса, не выдержав удара австрийцев, бросились в паническое бегство. Стараясь обогнать своих бегущих солдат и попытаться остановить их, маршал Бернадот галопом проносится мимо беглецов и оказывается перед Наполеоном. Император громко и сурово крикнул маршалу Бернадоту: «Я отстраняю вас от командования, которое вы так недобросовестно выполняете!.. Уйдите с моих глаз, и чтобы через сутки вас не было в Великой армии. Мне не нужен такой растяпа!"
Я была изумлена.
Фуше выпил кофе.
— Это должно было быть написано сегодня в «Мониторе». Но я читаю раньше газеты, чем они будут напечатаны. Мне и вам княгиня не хотелось бы вот такого позора! Но это ещё не все, княгиня, ваш муж написал бюллетень. Опередив императора. Он пишет... прочтите вот отсюда...что подчёркнуто....
Я взяла другой лист.
— "Посреди опустошений, производимых вражеской артиллерией... ваши… колонны оставались столь же непоколебимы, как если бы они были отлиты из бронзы. Великий Наполеон был свидетелем вашей преданности; он занес вас в число храбрецов»
Настала пауза.
Фуше продолжил, уже намереваясь уйти.
— Но это ложь! Они саксонцы! Они не французы! Ваш муж не изменился, как когда-то в Вене. Как вам известно, княгиня, император сейчас за пределами Парижа, и он просил передать вам вот такую просьбу. «Я должен знать, когда и с кем общается ваш муж. Это в интересах империи…»
Я резко оборвала его:.
— Я не собираюсь шпионить ради Наполеона и империи. К тому же, мои муж тоже не в Париже.
Фуше стал уходить.
— Княгиня, завтра он будет в Париже. Так что передать мне императору?
Я грубо крикнула:
— Я уже все сказала!
Фуше ушёл.
На другой день приехал Жан-Батист. Он очень устал и сразу уснул. Проспал он два дня. Потом приехал курьер с документом о новом назначении. Жан-Батиста, его назначили на заседании Государственного совета командующим Антверпенской армией. Его новая задача - это отражение английского десанта у Ла-Манша. Жана-Батист уезжает в Ла-Манш.
Через день ко мне пришел Фуше.
— Ваш муж снова взялся за старое, на этот раз он выпускает прокламацию, в которой обращается к жителям пятнадцати северных французских департаментов с призывом взяться за оружие для отражения нависшей над родиной опасности. Данный призыв, имевший невероятное сходство с воззваниями времен революции, вызвало очередной гнев императора. Княгиня, если вы начнете сотрудничать с императором, то обезопасите своего мужа в дальнейшем.
Я снова отказалась шпионить.
Тогда Фуше сказал уже у двери:
— Вашего мужа, княгиня, император вызывает в Вену. Не знаю. что вы этим добьетесь.
Омерзительный человек!
Потом пришёл Талейран. Это такой же, как Фуше. Он принёс конверт, предназначенный Жан-Батисту. Когда Талейран ушёл, я вскрыла конверт.
Но там было только три слова: "они уже здесь". Кто «они»? Вот хитер Талейран, он знал, что я обязательно вскрою конверт.
Вскоре приехал Наполеон. Он уволил Жан-Батиста.
Мы переехали в новое место. Это была вилла Ла-Гранж. Жан-Батист перестал со мной общаться. После последних событий он больше никому не доверял. В основном возился с Оскаром. Я решила навестить Наполеона в Тюильри. Я пришла. когда он был один. Я была рада его видеть. Он тоже. Мы поцеловались. Потом он сел за стол и стал долго молчать.
Я улыбалась.
— Значит, ты уже все знаешь, моя маленькая Эжени?
О чем он? Я мотнула головой, что нет.
Он встал и обошел стул.
— Я развожусь с Жозефиной... Смею тебе сказать, что это официально!
Я чуть с ума не сошла от радости. Я смогла сказать только
— Наполеон, неужели?...
Наполеон перебил:
— Да! Это так! Но не все так просто, Эжени!
Тут моё счастье начало улетучиваться. Я в панике закричала:
— Ты не возьмёшь меня в жены?
Он подошёл ко мне.
— Нет...
Была долгая пауза. Было слышно, как муха бьётся об окно.
Наполеон сел на ручку моего кресла.
— Англия наступает на всех фронтах. Россия нарушает блокаду. Я отправил письмо русскому Царю с просьбой выдать за меня свою сестру. Но он хитер! Двойную игру ведет, и ещё так неумело!
Наполеон встал, когда я стала плакать. Повернулся к окну.
— Значит, ты не женишься на мне?! Зачем я дала тебе те 98 франков! Чтобы потом умолять тебя быть верным своему слову, данным когда-то моей матери! А она умерла так...
Наполеон все стоял спиной.
— Эжени, я вернул тебе свой долг!
Я встала и подошла к двери. А он все ещё стоял, не повернувшись ко мне.
— Жозеф был прав, кого ты любишь, так это только власть!
Наполеон смотрел, как муха, устав биться, погибает.
— Удел императора подчиняться…
Я перебила его, уже уходя:
— Ты так ослеплён своей властью, что давно ничего уже не чувствуешь и не понимаешь, что происходит! Ты безумен Наполеон! Безумен!
И хлопнув дверью, я покинула Тюильри.
Всю ночь я плакала, а потом заболела. Когда Наполеон разводился, я не пошла в Тюильри. Жан-Батисту это польстило. Потом он вернулся домой вместе с Жюли и Жозефом, и они весело обсуждали процесс развода. Жюли все посмеивалась на Жозефиной, что слёзы и истерики у неё, как у актрисы. Самому Наполеону было без разницы. Он купил ей Мальмезон и оплатил ей её долги, выдав годовую пенсию в 3 миллиона франков и оставив ей титул. Все шутили, говорили, что Наполеон скоро явится сюда и будет просить моей руки. Я так улыбалась, хотя их шутки и ирония причиняли мне только боль. Жан-Батист смеялся, говорил, тогда ему стоит развестись, а то быть соперником для императора слишком велика честь! Ещё отправит в ссылку, как генерала Моро!

Ночью меня разбудила Мари. Как оказалось, меня хотела видеть Жозефина! Да, именно Жозефина! Ради этого она прислала свою дочь Гортенс. Теперь она королева Голландии.


Когда мы оказались у дверей спальни Жозефины, Гортенс отказалась заходить. И я одна зашла в спальню Жозефины. Я и раньше была здесь, но сегодня её комнату было не узнать. Казалось ураган пронесся по ней. Всюду валялись платья, шляпки, украшения, баночки из-под косметики, коробки, сундуки... И мой взгляд упал на кровать. Это было единственная деталь в комнате, которую не потревожили. На кровати сидела Жозефина. Видимо она была пьяной. Её глаза блестели.
— Кто здесь?
Я осторожно стала пробираться к ней сквозь её гардероб, который лежал на ковре.
— Это я .Дезире, ваше величество...
Она выпила из горла бутылки.
— Я уже не... как хорошо, что это вы... княгиня. Я хотела поговорить с вами... Наполеон не хочет слушать меня.
Я села на софу, прямо напротив неё.
— О  чем?
Она легла на кровать. И её лицо смотрело куда-то вверх.
— Я сказала, что он должен жениться на Вас.
Я подумала, что это игра.
— А почему на мне?
Жозефина уже в пьяном бреду.
— Потому что вы этого давно хотите и потому, что это сломает князя... вашего мужа. Я знаю, он плетёт интриги и хочет занять место короля Швеции. Но вы его ахиллова пята. Но Наполеон непреклонен, он думает, что если ваш муж займёт место короля, то это как-то поможет империи. Но ваш муж не такой, я же знаю. Он повернет пушки против Наполеона.
Я не знала, что сказать. Я сидела молча и наблюдала за ней. Неужели это говорит сама Жозефина. Жозефина продолжила:
— Наполеон уже ничего не видит. Он как одержимый несется в пропасть. Сейчас ему нужны вы. И только вы!
И она привстала с кровати и уставилась на меня.
— Я? Но я… Да, я любила Наполеона, а сейчас нет, у меня есть муж...
Жозефина громко:
— Не лгите, я знаю о ваших ночных свиданиях и прочее. Я очень осведомлена, чем занимается император! Ну так что, вы согласны?
Мой лоб вспотел.
— Согласна с чем?
Жозефина грубо сказала:
— Быть женой Императора?
Что бы я ни сказала, то все равно это ничего не изменит. Видимо ей пьяной стало не с кем говорить или она тем самым искала поддержку у меня.
— Я согласна быть женой, только император хочет жениться на сестре русского царя.
Жозефина выпила всю бутылку.
— Я так и знала, что тогда, что и сейчас, вы слабы, чтобы биться за своё счастье, а сейчас за благополучие империи. Только и можете обливать шампанским да платье портить...
Она замолчала и уснула. Я хотела сказать, что Наполеона не переубедить... но я услышала её ровное дыхание. Она спала. Я подошла к ней и взяла бутылку. Потушила свечку. Уже было утро и рассвет освещал спальню. Я села на край кровати и подумала, а ведь она права. Зачем Наполеону брак с сестрой русского царя?
И Жан-Батист вряд ли станет служить императору, если сам им станет...
И тут дверь скрипнула, и я увидела Наполеона.
  Я не удивилась его появлению. Он видимо не спал. Он сел на софу, на которой только что сидела я.
— Бедная моя маленькая Эжени, твой триумф был так близок.
Я посмотрела на него умоляющим взглядом.
— Ты все слышал?
Он отвернулся от меня и посмотрел в окно. Солнце уже стало появляться из-за горизонта.
— Да, я все слышал... Вечером мне пришел завуалированный отказ русского царя. И я уже готов был согласиться с Жозефиной... Представь, Оскар мог быть императором империи!
Я почувствовала, как слёзы снова появились у меня на глазах. Наполеон все смотрел на звезду, которая стала угасать с рассветом.
— Но тут же гонец принёс мне подарок из Австрии. Табакерку с портретом Мари Луизы...
Я снова поняла, к чему он говорил все это.
— Это твоя невеста?
Он повернулся и протянул мне табакерку. Она была золотой. На крышке был изображён портрет девушки. Но лица её я не могла разобрать, спальня ещё не была настолько светлой. Наполеон стоял и смотрел на мою реакцию
— Да, это она. Моя невеста. В Австрии я попытаюсь убедить купцов, чтобы они дали мне денег на новую компанию...
Я устала от его безумия, что хотела лечь вместе с Жозефиной спать. Я протянула ему табакерку.
— Я ничего не понимаю в миниатюрах.
Наполеон взял табакерку, аккуратно положил её в платок, и спрятал в карман.
— Ты устала, моя маленькая Эжени?
Мне нечего было добавить, как только:
— Да, я устала и хочу уехать домой. День был слишком долгий.
Наполеон вышел, потом вернулся.
— Карета ждёт.
Потом Наполеон поцеловал мне руку. Его лицо было подобно маске Цезаря.
Всю дорогу я ненавидела себя за то, что снова разрешила Наполеону посмеяться надо мной! Теперь я точно осознала фразу, сказанную давно Жозефом, кого больше всего на свете любит Наполеон!
Потом была свадьба в Тюильри, на которой я увидела невесту Наполеона, это была молодая белокурая девушка с большими голубыми глазами. Она приходилась племянницей Марии Антуанетте. В её лице не было чувств. Думаю, и в сердце тоже, но такой удел принцесс. Мне было скучно и я стала рассказывать анекдоты которые я знала ещё до революции, в основном про Антуанетту. Как ни странно, все давились от смеха, но прятали лицо то в платки, то в кашель, кроме меня. Я же смеялась громко и открыто, и тут меня резко схватили за локоть. Жан-Батист силом тащил меня к выходу. Как вдруг нас остановил Талейран. Он сказал, что сегодня придут они.
Кто они? Жан-Батист обрадовался, он поблагодарил Талейрана, на этом мы покинули Тюильри.
Всю дорогу мы молчали. Как вдруг Жан-Батист  сказал:
— В самом деле, ты права, двор императора стал посмешищем.
Но я ничего не сказала, и мы ехали снова молча всю дорогу.
Той же ночью меня разбудил Жан-Батист. Он хотел, чтобы я оделась во все лучшее и спустилась в холл. Но зачем? Наполеону не понравились мои анекдоты или снова война? Мыслей было много, но Жан-Батист молча ушёл, хотя по его виду не скажешь, что произошло что-то серьёзное.  Когда я оделась, то увидела, как Мари привела Оскара. Я пошла вниз и увидела, что в холле стоят несколько человек. Они были одеты в иностранную форму. Вместе с ними стоял Жан-Батист. Когда я спускалась вместе с Оскаром, то все замолчали, и их взор резко был направлен на нас. Жан-Батист, улыбаясь, сказал:
— Густав-Фредерик Мернер, ютландский драгун, мой любекский пленник. Я счастлив видеть вас! Я очень счастлив!
Этот старик произнёс слово, которое я не ожидала услышать.
— Ваше высочество...
Ваше что? Неужели Жозефина оказалась права?
Старик стал читать огромный лист с висячей печатью.
— Ваше высочество, в качестве камергера Его величества, короля Карла XIII Шведского, я почтительнейше сообщаю вам, что Шведский Сейм единодушно избрал князя Понте-Корво наследником трона. Его величество Карл XIII желает усыновить князя Понте-Корво и принять его в Швеции, как любимого сына.
Мернер остановился и потом добавил от себя:
— Разрешите представить этих господ Вашему высочеству?
Жан-Батист утвердительно наклонил голову.
— Наш посланник в Париже, фельдмаршал граф Ханс-Фредерик фон Эссен.
Жан-Батист улыбнулся снова. Я только стояла и слушала это все, как приговор. Я не улыбалась.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет