Дороги джунглей издательство



жүктеу 3.45 Mb.
бет14/18
Дата04.09.2018
өлшемі3.45 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

ТИГР И КОБРА

Последние лучи солнца розовым отсветом легли на вершины гор и через мгновение погасли. Ночной мрак быстро затопил долину и деревню Мудулипаду. Темные джунгли, казалось, угрожающе надвинулись на хижины. На ближнем поле затрубили в рог. Его странный и печальный звук пронесся над зарослями и взмыл куда-то вверх к звездному небу. В деревне запахло дымом. Хозяйки зажгли очаги. Их слабый желтоватый свет пробивался сквозь неплотные бамбуковые стены хижин. Бондо вернулись с полей и теперь сидят на корточках около большого мангового дерева. Мы разговариваем с Будамудули, а остальные внимательно слушают.

— Мы охотимся на бизонов, оленей, диких кабанов, — говорит Будамудули. — И еще ловим крыс и змей. Только кобру не трогаем.

— Почему? — интересуюсь я.

— Она наш родственник. Ее нельзя убивать.

— Какой родственник? — сразу не понимаю я.

— Наш бонсо пошел от кобры. Вся Мудулипада принадлежит к бонсо Кобры. И Димрипада, и Порейгуда тоже. И еще много деревень. И все это бонсо Кобры. Наш бонсо самый древний и поэтому стоит над всеми другими бонсо. Если человек говорит, что он из бонсо Онтал17, значит, кобра его родственник.

— А какие еще бонсо есть?

— Еще Килло — тигр. Есть бонсо Бхалу — медведь. И бонсо Голлари — обезьяна. Люди, которые принадлежат к бонсо Килло, Бхалу и Голлари, не трогают тигра, медведя и обезьяну. Эти звери людей тоже не трогают. Если человек из бонсо Килло встретит тигра, он должен сказать: «Не трогай меня, килло, я твой брат. Иди, иди, куда шел. Я тебя тоже не трону». Тигр и кобра — родственники, они были рождены вместе и вышли из одного гнезда, а от них и пошли бонсо Килло и бонсо Онтал. Кто-то задвигался в темноте и кашлянул.

— Это ты, Хади? — спросил Будамудули.

— Я, — откликнулся тот.

— Ты самый старый и, наверно, помнишь, как родились Онтал и Килло.

Хадимудули снова кашлянул и подвинулся к нам поближе.

— Слушай, — сказал он, — как все случилось. ...Давно-давно, много лет назад, жила одна семья. И было в семье три сына. Старший и средний брат выглядели как все люди, а младший только наполовину был человеком. Голова и плечи у него были тигриные. Два других брата жили как все: посещали женский дом, любили девушек и привели с собой жен. А юноша-тигр всегда ходил один и всех сторонился. У него не было ни друзей, ни возлюбленной. Но он любил поесть и всегда старался это сделать первым. Однажды вся семья отправилась на поле, и в доме осталась только жена старшего брата. Она готовила обед. Первым с поля пришел юноша-тигр и попросил есть. Но жена старшего брата сама любила поесть. Когда она готовила еду, то сначала наедалась сама, а остатки отдавала семье. На этот раз младший брат ее мужа помешал ей это сделать, и женщина очень рассердилась. Она швырнула горшок с горячей пищей ему в голову и обожгла его. Юноша-тигр зарычал от боли, ударил женщину и убил ее. Потом он выпрыгнул из хижины через крышу и убежал в джунгли. Когда пришли родители, они увидели разбитый горшок, мертвую жену старшего сына и разрушенную крышу. Они догадались, что все это сделал их младший сын, и пошли разыскивать его в джунгли. Они долго его искали и наконец, нашли, обожженного и стонущего от боли.

— Идем домой, — сказали они. — Мы облегчим твои страдания.

— Нет, — ответил младший брат. — Я больше не вернусь домой. Мой старший брат не простит мне смерти его жены. Он убьет меня. А вы идите домой. И если у вас случится какая-нибудь беда, я приду и помогу вам.

Родители не смогли уговорить юношу-тигра и вернулись домой ни с чем. На дороге их встретил старший сын. В руках у него были лук и стрелы.

— Долго же вас не было, — ухмыльнулся он. — Это ваших рук дело! Вы научили младшего брата убить мою жену. Я знаю, вы никогда ее не любили и строили против нее козни.

— Что ты! Что ты! — сказали испуганные родители. — Послушай, как все было.

Но старший сын не стал слушать. Он натянул тетиву лука и послал одну стрелу в отца, другую в мать. А юноша-тигр очень любил своих родителей. Когда до него дошла печальная весть о гибели их от руки старшего брата, гнев овладел им, и в гневе он был страшен. Юноша-тигр убил сначала весь скот, принадлежащий братьям, а затем и их самих. Но жену среднего брата, которая всегда хорошо к нему относилась, он пожалел и забрал с собой в джунгли. У них родился сын, который стал отцом людей бонсо тигра.

— Вот какая история, — закончил Хадимудули. — Я знаю еще про бонсо Онтал, — добавил он.

— Расскажи, расскажи, — попросили его.

Темнота сгустилась настолько, что нельзя было различить ни лица рассказчика, ни лиц сидящих вокруг бондо.

— Так вот, — начал Хадимудули, — это тоже было очень давно. Никто не может сосчитать, сколько лет прошло с тех пор. Жили муж и жена, но у них долго не было детей. И только в конце жизни, под старость, жена родила близнецов — человека и кобру. Родители больше любили кобру, чем человека. Потому что кобра был старшим сыном и был красивым. Мать и отец никому не сказали, что у них есть такой сын. А кобра вырыл себе в углу хижины нору и жил там. Родители приносили старшему сыну из джунглей птенцов и птичьи яйца. Кобра очень любил такую еду. Поскольку кобра никому на глаза не показывался, то у него, как и у юноши-тигра, не было ни друзей, ни возлюбленной. А другой брат привел в дом девушку, и она стала его женой. Но он не сказал ей о своем брате. Он боялся, что жена испугается и не станет жить в одном доме с коброй. Однажды родители и младший брат ушли в джунгли. Дома осталась только его жена. Она решила привести хижину в порядок. Когда она подметала пол, кобра вылез из своей норы посмотреть, что делает жена его брата. Женщина очень испугалась и ударила кобру. Она ведь не знала, что кобра ее близкий родственник. А он не сдержался и укусил ее. Женщина умерла тут же на месте.

— Что я наделал? — закричал кобра. — Зачем я ее убил? Теперь брат отомстит мне за ее смерть. Он убьет меня.

И кобра быстро побежал в джунгли, вырыл там себе нору и спрятался в ней. Когда родители вернулись, они увидели мертвую женщину и стали звать кобру. Но он не откликнулся. Родители пошли в джунгли и стали искать кобру. Они очень любили этого сына и поэтому, не найдя его, стали горько плакать. Кобра услышал плач, вылез из норы и спросил:

— Что случилось? Почему вы плачете?

Увидев кобру, родители очень обрадовались.

— Идем домой, — сказали они. — Скоро ночь, и тебе будет страшно одному в джунглях. А мы без тебя будем скучать.

— Но я убил жену своего брата, — ответил кобра. — Если я вернусь, мы будем с ним все время ссориться. И может быть, даже убьем друг друга. А если я буду жить в джунглях, мы останемся друзьями.

Старики согласились с коброй. И, как им ни было жаль с ним расставаться, они вернулись домой без него. Второму сыну они сказали:

— Сын, твой брат ушел жить в джунгли. Если ты встретишь его, не поднимай на него руки, не бей его и не наноси ему ран. Иначе ты умрешь, как умерла твоя жена.

С тех пор люди бонсо Онтал никогда не убивают кобру, а кобра щадит их. Потому что кобра наш брат. Хадимудули поднялся:

— Становится холодно. Надо идти.



Кто-то поджег сухую ветку, и колеблющееся на ветру неверное пламя осветило сидящих под деревом братьев кобры...

Что такое бонсо? Это дошедшие до наших дней древние тотемистические роды племени. Возможно, они были матрилинейны. Две легенды, которые рассказал мне Хадимудули, не содержат никаких указаний на существование общей прародительницы для отдельных бонсо, — очевидно, патриархальные отношения, давно существующие в племени, уже сыграли свою роль и наложили отпечаток патриархальных взглядов и на древние легенды. О том, что бонсо были когда-то матрилинейны, заставляют думать определяющие родство термины. Эти термины возникли, вероятно, в период, когда бонсо были единственной родовой организацией бондо, и они не соответствуют фактическому положению в более поздних патриархальных родах — куда. Меня удивило прежде всего отсутствие для родственных терминов бонсо абстрактного понятия муж и жена, а также наличие ряда одинаковых терминов. Например: братья женщины называются мамунг и мужья сестер мужчины — тоже мамунг. Сестры женщины в зависимости от старшинства обозначаются словами бусан бои и умбук бои, эти же термины употребляются для жен братьев мужчины. Сестры мужчины — ванг и жены братьев матери — тоже ванг. Братья мужчины опять-таки по старшинству — какка и бусан и мужья сестер женщины — какка и бусан. Таким образом, можно прийти к заключению, что существовал материнский род, обычно состоящий из элементарной ячейки: женщина, ее сестры и братья (детей пока опускаю), то есть сама юнг, ее мамунги — братья, ее бусан бои, умбук бои — сестры. Каждый из мужчин в этом роду имел своих сестер, или ванг, и братьев — какка и бусан. Женщины и мужчины этого рода вступали в брачные отношения с представителями другого рода, но при этом сохраняли свою родовую терминологию и оставались такими, как они определяли себя в отношении к братьям и сестрам собственного рода. Так, братья женщины мамунги, становясь мужьями сестер какого-либо мужчины, оставались мамунгами, ибо специального термина для определения такого рода отношений еще не существовало. Сестры женщины, становясь женами братьев мужчины, оставались бусан бои и умбук бои и так далее. Сохранение терминологии собственного рода даже при вступлении в брак с представителями другого рода свидетельствует о том, что семья еще не сложилась и каждый индивидуум вне зависимости от того, мужчина это или женщина, продолжал принадлежать собственному роду. То, что женщина после вступления в брак продолжала оставаться в собственном роду и не уходила в род мужчины, — явный признак материнской организации рода. В терминологии бонсо нет слов, означающих дети отца, а есть только термины: сын матери, или маренгер, старшая дочь матери, или минг, младшая дочь матери, или куи. Согласно традициям материнского рода, дети оставались в роду своей матери. Поэтому для мужчины этими терминами обозначаются дети его сестер, или племянники. Те дети, которые остаются в собственном роду мужчины.

Теперь эти роды распались, хотя их традиция еще остается, и заменены патрилинейными родами куда. Английский антрополог Верриер Элвин, приехав к бондо первый раз в 1943 году, провел среди них несколько лет. Результатом его исследований явилась обстоятельная монография «Горные бондо». Это одна из лучших работ не только по бондо, но и по индийским племенам вообще. Однако Элвин склонен считать бонсо остатками дуальной фратриальной системы (то есть системы, состоящей из двух родов). Бонсо Тигр и Кобра, утверждает он, это две фратрии племени. Возражая Элвину, я хочу отметить, что у бондо есть и другие бонсо и сводить их только к двум не следовало бы. Конечно, остальные бонсо крайне немногочисленны, а следы некоторых из них находятся с трудом. Но по соседству с бондо можно найти ряд родственных племен, таких, как гадаба, где сохранились более многочисленные бонсо. Если считать бонсо фратрией, то необходимо найти роды, составляющие эти фратрии. Видимо, патриархальные куда выросли на основе бонсо, когда в племени произошла смена материнского рода отцовским. Но эти современные роды, или куда, не соответствуют бонсо ни в какой степени, ибо одни и те же куда можно найти и в бонсо Тигра, и в бонсо Кобры. Кроме этого дуальная фратриальная система предполагает экзогамию, а, по данным самого Элвина, значительное количество браков происходит внутри самих бонсо. Так, он обследовал триста случаев женитьбы и выяснил, что в ста сорока двух из них браки были заключены внутри бонсо Кобры. Зато экзогамия патриархальных куда соблюдается очень строго. При этом же обследовании Элвину не удалось найти случаев ее нарушения.

Но все же что такое куда? Это патрилинейные роды, на которые сейчас делится племя. О возникновении куда бондо рассказывают такую легенду. Когда-то в горах Малайгири родились семь братьев и семь сестер. Братьев звали: Боднаик, Чаллан, Дангра-Манджхи, Киршани, Мудули и Сиса. А имя седьмого забыто. Все они пришли жить в эти горы, построили деревни и Боднаика выбрали вождем. Мудули стал старейшиной деревни Мудулипада. Чаллан помогал ему, Киршани служил проводником и встречал гостей. Дангра-Манджхи смотрел, чтобы молодые люди приносили гостям воду и дрова, Сиса работал жрецом. Потом, когда население Мудулипады выросло, каждый род решил построить свою деревню. Потомки Киршани стали жить в Киршанипаде, потомки Чаллана — в Чалланпаде. А те, кто принадлежал роду Мудули, остались в Мудулипаде. А потом трое пришельцев Дора, Джигри и Мандхара женились на женщинах бондо и положили начало каждый своему роду. Поэтому все племя бондо делится теперь на следующие куда: Боднаик, Чаллан, Дангра-Манджхи, Киршани, Мудули, Сиса, Дора, Джигри и Мандхара.

Действительно, имена некоторых куда совпадают с титулами членов деревенской верхушки. Так, боднаик — это старейшина деревни, ее глава. Чаллан — его помощник, дангра-манджхи наблюдает за молодежью, киршани — деревенский проводник, сиса — жрец. Старейшины деревень на своем совете утверждают вождя племени. Правда, у бондо это называется избранием. Дело в том, что должность вождя была когда-то наследственной и передавалась по женской линии, то есть от дяди (брата матери) к племяннику. Теперь старейшины собираются, чтобы утвердить или отвергнуть очередного претендента на пост вождя. Это своеобразное избрание происходит в месяц чойтропорбо (март — апрель), когда в стране бондо начинается сельскохозяйственный сезон. Все старейшины деревень, или наяки, приходят в Мудулипаду и решают вопрос о том, останется ли прежний вождь или надо подумать о новом. Несколько лет назад вождем племени стал Будамудули, человек из куда мудули и из бонсо Кобры.

К имени каждого бондо прибавляется название куда. Имя бонсо члены племени должны просто помнить. Но с годами исчезнет и эта память. И о Тигре и Кобре расскажут только легенды...

МИР БОНДО. КУЛЬТУРА БОЛЬШИХ КАМНЕЙ

Прекрасна страна бондо. Куда ни бросишь взгляд, повсюду высятся синие горы. Густые, часто непроходимые джунгли тянутся на многие мили вокруг. Днем они полны звуков и красок, ночью становятся угрюмыми, и люди прислушиваются со страхом к шорохам и крикам их таинственной ночной жизни. Потоки прозрачной холодной воды низвергаются с гор и поят поля племени. Земля здесь щедра, и ее плоды кормят людей. Сезон сменяется сезоном. За сухими месяцами приходят дождливые. Сплошные потоки дождя обрушиваются на горы, джунгли, на жилища людей. И тогда гремит гром, сверкает молния, и ветер поет свою песню. Но тучи уходят, и снова небосклон становится ярко-голубым. Тогда по нему катится ослепительный шар солнца. Его длинные руки-лучи пробуждают птиц, ласкают землю, уносят прочь ночные страхи. И люди радостно приветствуют солнце: «Ты встаешь, чтобы дать нам свет, и садишься, чтобы принести тьму». Когда среди звезд появляется сияющий диск луны, ночная тьма рассеивается. Луна заливает призрачным голубоватым светом горы и джунгли. Но свет этот холодный и не согревает зимними ночами.

Идут дни за днями, годы за годами, века за веками. Человек рождается, живет и умирает. Куда уходит он после смерти? Куда исчезли целые поколения предков? И они видели горы и джунгли, и им светило солнце и луна, и они слышали таинственные шорохи джунглей и завывание ветра. Они думали: откуда это все? Кто создал землю такой прекрасной? Кто дал жизнь людям? Кто уводит их в мрак загробного мира? И предки нашли всему объяснение. Бондо, живущие ныне, продолжают тоже думать, и у них складываются свои рассказы и истории. Иногда они представляют себе свой мир не совсем так, как их предки, и потому возникает много путаницы и неурядиц. Но бондо это не смущает. Все, что было и есть, все правильно. И разбираться в этом не стоит. Ну, а если некоторые пришельцы из чужого мира хотят понять, что к чему, и требуют определенности, то это их собственная забота...

Мир создал бог. Очень трудолюбивый бог Махапрабху. Он сотворил землю, солнце, луну, звезды, людей, а заодно и несколько десятков богов, чтобы самому не было скучно. И демонов, чтобы боги не очень ленились. А вот далекие предки бондо, которые жили, когда еще матери положили начало бонсо племени, считали, что мир сотворила богиня Патхконда. И тут концы с концами не сходятся. Патхконда была главной богиней племени, матерью-землей. А Махапрабху — бог-солнце. И до сих пор некоторые в племени считают, что Патхконда — самая главная богиня.

Махапрабху появился позже, когда в роде главными стали отцы. Бог-солнце — мужчина, отец. Он сверг Патхконду. Однако есть в племени и такие «соглашатели», которые заявляют, что Махапрабху и Патхконда — одно и то же. Но разве может быть земля и солнце одним и тем же? Да и прошлое самого Махапрабху сомнительное. Ведь, оказывается, солнце было женщиной. Да, представьте себе.

Когда-то жили две сестры: луна и солнце, Арке и Синги. Или их еще называли Джонмати и Тансирджо. И бондо знают, почему солнце горячее, а луна холодная. Вот послушайте.

Две сестры, Тансирджо-солнце и Джонмати-луна, жили в одном доме. У каждой было по многу детей, но у Тансирджо было больше. Все, что добывали сестры, они делили поровну между детьми, не делая различия, чьи они. Однажды Тансирджо и Джонмати отправились в джунгли добывать пищу. Джонмати вернулась домой раньше сестры и принесла много съестного. Она посмотрела на все это и сказала детям: «Смотрите, как много я принесла сегодня. Но вы не получите больше, потому что я должна буду разделить эту еду с детьми Тансирджо». Однако же Джонмати была хитрая, и вот что она придумала. Завязала своих детей в пучок волос — от этого голова ее стала очень большой. Когда вернулась Тансирджо, Джонмати сказала ей:

— Я тут готовила еду и обожгла в очаге голову, она распухла и стала большой.

— А что же ты готовила? — спросила Тансирджо.

— Я испекла своих детей и съела их. Ты ведь знаешь, от них только сплошные неприятности и волнения. Они все время просят есть, и надо им приносить еду. Я так устала от них, что решила их съесть.

— Неплохая мысль, — сказала Тансирджо. — Действительно, они доставляют массу хлопот. Только и знаешь, что бегаешь в джунгли и ищешь для них еду. Я их тоже съем.

И Тансирджо быстро одного за другим съела своих детей. Луна только этого и ждала. «Теперь, — подумала она, — вся еда достанется моим детям», и вытряхнула их живыми и невредимыми из волос. Тансирджо увидела все это и поняла, что сестра ее обманула. Она попыталась вернуть своих детей, но не смогла. Тансирджо охватил такой гнев, что лицо ее запылало и стало горячим как огонь. Она набросилась на сестру и начала ее бранить. Джонмати не вынесла всего этого, забрала своих детей и ушла из дома.

А гнев Тансирджо так и не прошел. И до сих пор каждый день ее лицо пылает, как раскаленные угли. А Луна от разлуки с сестрой стала печальной, бледной и холодной.

В одной очень древней легенде рассказывается, как Махапрабху сотворил мир. Но и тут он не смог обойтись без женщины. Он убил ее за какую-то провинность. Из крови убитой был создан мир. Луна — это ее левый глаз, солнце — правый. Горы сделаны из ее костей, трава и деревья — из ее волос. После женщины остались близнецы, от которых пошли люди.

Так, разные поколения по-своему осмысливали кардинальные проблемы верховного божества, создания мира и возникновения человечества. И в этом мировоззрении женщине отводилось основное место. Позже, со становлением патриархальных отношений, возникли иные взгляды.

Однажды я спросила Хадимудули: — У луны есть родственники?

— Есть,— ответил он уверенно.

— Кто?


— Сестра есть. Муж есть.

— Кто сестра?

— Солнце.

— А кто муж?

— Солнце.

— Как же так? Сестра и муж одно и то же? Кто же солнце, женщина или мужчина?

— Сначала женщина, а потом мужчина.

— А не наоборот?

— Нет,— сказал он твердо.— Не наоборот. Поскольку во всем этом разобраться трудно, то будем условно считать Великим богом Махапрабху. Так вот, оказывается, Махапрабху сначала создал людей, а потом богов. Но когда появились боги, бондо не оказали им особенного уважения. Люди были заняты своими делами. Они обрабатывали поля, ели, пили, любили, танцевали. У бондо не было времени делать жертвоприношения богам и кормить их. Бесприютные боги скитались по джунглям и ели одни только фрукты, цветы и пили воду. От такой пищи они совсем отощали, и на них было страшно смотреть. А люди день ото дня становились все упитаннее и богаче. И так бы продолжалось и поныне, не вмешайся сам Махапрабху. «Этак люди совсем отобьются от рук,— размышлял бог. — Сегодня они не боятся богов и обращаются с ними как с безродными бродягами, а завтра перестанут бояться и меня. Надо что-нибудь сделать. Пусть люди часть своих богатств отдадут богам». Махапрабху призвал богов к себе. Видя, какие они голодные и тощие, он стал кормить их молоком и сахаром. Боги быстро поправились и повеселели.

— А теперь идите к людям и живите с ними,— повелел Махапрабху.

Среди богов возникло замешательство. Они переминались с ноги на ногу и не двигались с места.

— Вы слышали, что я сказал?

— Слышали...— уныло ответили боги.

— Ну так что же вы стоите? Идите.

— Но мы не хотим скитаться и голодать.

— Идите, идите! — прикрикнул на них Великий бог. — У меня есть один знакомый среди бондо. Его зовут Сети Сиса. Скажите, что я вас прислал. Он вас всех устроит.

Боги поплелись к Сисе. Их шествие напоминало приход полиции, когда у бондо случалось убийство. Сиса действительно позаботился о богах. Он дал каждому из них имя, определил, где кому жить, и велел бондо кормить их мясом и зерном, потому что боги растолстели на пище Махапрабху и не желали больше питаться фруктами и цветами. Люди начали кормить богов, а сами опять стали бедными. С тех пор боги живут там, где устроил их Сети Сиса.

Бурсунг, или Хунди, или Патхконда — мать-земля, была старой знакомой бондо. Она только по недоразумению затесалась в остальную компанию. Поэтому бондо оставили ее в своей деревне и в честь ее соорудили круглую платформу из камней — синдибор. Очень удобное жилище.

Маоли — бог, защищающий скот, поселился в лесу, потому что все беды для скота идут оттуда. А Маоли должен предупреждать эти несчастья. Богиню Синградж Сиса поместил в горный поток. С тех пор она живет там и шлет на землю дождь. Но если Синградж рассердится, то нашлет засуху, чесотку и язвы на все племя.

Кунда — бог гор и полей, там же он и обитает. Есть, правда, еще и богиня полей. Ее зовут Донгораде. Она очень давнишняя богиня: еще до того, как появился бог Кунда, она охраняла урожай от диких зверей. Ну, а теперь им приходится, видимо, уживаться вместе. Но это, собственно, их дело. Если Кунда рассердится, он может тоже наслать язвы, и лицо виновника распухнет. Мали Бебур — бог леса. Он следит в джунглях за тиграми, чтобы они вели себя прилично. Но если его не почитать, он напустит тигров на деревню.

Бангаур очень полезный бог. Он пасет в джунглях диких зверей. И если с ним дружить, то охота всегда будет удачной. Каранди — бог огня. Он в основном занимается различного рода поджогами. Если ему кто-нибудь не понравится, он может устроить пожар в его хижине или сжечь зерно.

Богиня Синобои поселилась в хижинах и охраняет зерно и съестные припасы, которые держат в доме. Богу Дагои не нашлось определенной работы, поэтому он занялся судьбами людей. Изредка, если у него есть настроение, он устраняет несчастья. Но среди этих богов, в меру добрых и в меру злых, есть четыре таких, с которыми лучше не иметь дела: Тхакурани Бакорани насылает оспу, Канкали приносит разрушение, Ганга Сабота заражает бондо гриппом и воспалением легких, Мата Бангта сеет холеру. Те, на кого обрушились милости этих богинь, поступают в распоряжение бога Гойгеко. Гойгеко — бог страны мертвых.

Когда-то боги были застенчивы и робки. Они безропотно слонялись по джунглям и довольствовались очень немногим. Но теперь, когда они поселились среди людей и обжились, их характер круто изменился. Они приобрели скверную привычку сердиться. Не накорми их как следует — сердятся. Не выполни какого-нибудь ритуала — тоже сердятся. Поэтому бондо приходится быть все время начеку: приносить в жертву богам рис, свиней, кур, овец, соблюдать все запреты и правила, предписанные богами. Если все это не выполнять, то неприятностей не оберешься. Например, в праздник Гиат-гидж вошел в деревню кто-то кроме жреца — наказывает бог Бурсунг, на следующий день сломали дерево до полудня — наказывает Маоли (он в этот день счастлив, танцует между деревьями и не желает, чтобы их ломали). Бог Кунда наказывает за то, что не усердно помолились и сели есть до того, как сделали ему подношение. Каранди — за то, что женщины уселись на синдибору — ритуальную каменную платформу или чужой зашел в деревню. А богиня Синобои, если ее не накормить рыбой и крысами, откажется стеречь зерно, и его обязательно стащат.

Особенно сытной бывает пища богов во время праздников. В марте — апреле, в месяц чойтропорбо, бондо отмечают Гиат-гидж. Это начало сельскохозяйственного сезона. Во время праздника совершают церемониальный выжег леса для нового поля, идет ритуальная охота и сбор первых фруктов манго. Праздник длится десять дней, и в каждый из этих дней приносится жертва в честь определенного бога. Ибо для того чтобы сезон был успешным, необходима помощь всех богов. Сиса — жрец — совершает церемониальную молитву и приносит жертву. Было время, когда бондо не знали такого праздника. Вот что однажды случилось.

Один юноша полюбил девушку. Но девушка была из его деревни и из его куда. По законам племени они не могли стать мужем и женой. Девушка любила юношу больше, чем он ее, и она умоляла его бежать с ней. Но юноша отказался. Он боялся суда своего племени и насмешек жителей деревни. Тогда он решил избавиться от возлюбленной. Юноша повел ее в джунгли, убил там и похоронил под деревьями. Через некоторое время из ее тела выросло манговое дерево. Цветы, которые украшали ее голову, стали цветами на дереве, а ее груди превратились в плоды манго. Юноша очень тосковал по своей возлюбленной и решил однажды посетить то место, где он ее похоронил. Придя туда, он увидел незнакомое дерево с прекрасными ароматными плодами. Юноша протянул руку, чтобы сорвать плод. Но дерево сказало: «Ты не должен пробовать моих плодов до тех пор, пока их не попробуют боги. Приготовь в мою честь большой праздник. Он будет называться Гиат. И в праздник накорми моими плодами богов». Манговое дерево объяснило юноше подробно, как проводить этот праздник. С тех пор бондо отмечают Гиат-гидж. Кроме плодов манго боги в этот праздник получают свиней, овец, коз. А Бурсунг, от которой зависит плодородие земли, приносят в жертву самую вкусную живность — курицу.

В ночь полнолуния месяца магх наступает праздник Сусу-гидж. Утром, когда первые лучи солнца коснутся горных вершин, в честь самого бога солнца — Махапрабху приносится в жертву петух. Кровью жертвы орошают семена. А жрец обращается к солнцу с такой речью: «Джохар, Махапрабху! Пусть наши дети будут здоровы. Пусть наши семена будут плодородны. С тех пор как была создана земля, мы прославляем тебя. Мы приносим тебе дары. Если мы посеяли жменю, пусть мы соберем корзину».

В месяц пус (январь — февраль), когда собран урожай риса, приходит самый веселый праздник — Суме-гелирак. Очевидно, это очень древний праздник. Он тоже начинается в ночь полнолуния и длится десять дней. Суме-гелирак снимает все запреты. Юноши и девушки одной и той же деревни и куда могут флиртовать друг с другом и могут в эту ночь любить друг друга. Девушки крадут одежду у юношей, а те не остаются в долгу. В густых зарослях джунглей девушки расплачиваются за свое озорство. Шесть дней все племя танцует и приносит жертвы богам.

Богов кормят свиньями и петухами и в праздник Гевур-сунг. Это праздник огней в месяц картик (октябрь — ноябрь). Он очень напоминает индусский праздник Дивали.

Боги бондо очень прожорливы и совсем объели людей. Поэтому людям приходится из-за них ходить на рынок и покупать им овец, свиней, кур. Жрец строго следит за тем, чтобы боги были довольны и сыты. Ведь каждый жрец в деревнях бондо — это потомок того Сети Сисы, который в свое время взял на себя ответственность устроить хорошую жизнь богам в племени. В каждой деревне при синдиборе есть свой жрец и его помощник. Жрец — главный эксперт по части жертвоприношений и молитв, должность его наследственная.

Боги — это еще полбеды. Есть еще духи умерших предков. Они очень беспокойны и тоже любят покушать. Духи бродят по джунглям и, конечно, не могут добыть себе там достаточно еды. А живые бывают заняты своими делами и иногда забывают о духах умерших. И зловредные духи стараются о себе напомнить, но делают они это весьма своеобразно. Возьмут, например, и нашлют на свое бывшее семейство болезнь, или уничтожат его урожай, или погубят скот. Вот что случилось с Лачми Киршани, который живет в деревне Даттипада. Несколько лет назад у Лачми умер отец. Тело отца было кремировано по законам бондо. В первый день Лачми оставил покойнику еды, а потом через три дня, как предписывает обычай, снова накормил дух умершего. В течение года он почти каждый день приносил на место кремации рис и в годовщину смерти пожертвовал свинью. Но этого духу оказалось мало. Он взял и уничтожил урожай Лачми. Пришлось принести ему в жертву еще одну свинью. Дух успокоился, и больше не трогал урожай. А потом умерла жена Лачми. И Лачми выполнил положенные церемонии. Жена, правда, и при жизни не отличалась покладистым характером, а когда стала духом, то повела себя совсем скверно. Она наслала болезнь на самого Лачми и его сына. Лачми как-то сразу догадался, что это дело рук духа его жены, и отнесся к своей болезни спокойно. Но жена его была не из тех, кто мог такое перенести. Уж если она сделала что-то, то должна была сказать об этом. И ее дух явился ночью к Лачми. Лачми до сих пор содрогается и зябко ежится при одном воспоминании. И с чего, вы думаете, она начала? Стала сразу же бранить Лачми. «Ты,— сказала она, — лентяй и лежебока, разлегся в теплой хижине, любуешься на моих детей и набиваешь свой желудок рисом и мясом. А я, — тут дух неподдельно зарыдал, — брожу бесприютная по джунглям, совсем голая, мерзну, голодаю, воды и той у тебя не допросишься. Никто меня не жалеет, никто не заботится. Вот заберу к себе сына, может быть, он посмотрит за мной». Лачми так и не успел вставить ни единого слова, как и тогда, когда жена была жива. Утром Лачми пошел на рынок, купил на последние деньги свинью и принес ее в жертву духу. Дух жены насытился, успокоился и даже раздумал брать к себе сына. Вот какие беды могут случиться с человеком, если он не почитает духов умерших.

Как выясняется, было время, когда в джунглях бондо не было духов умерших, потому что люди племени не умирали и жили на земле по многу лет. Но Махапрабху это не очень нравилось. Он был проницательным богом и подумал: «Что же это такое происходит? Все только рождаются, и никто не умирает. Ведь скоро и земли на всех не хватит. Надо что-нибудь сделать». Он отправился к богу смерти Гойгеко и сказал:

— Ты что же это совсем забыл о своих обязанностях? Почему у бондо никто не умирает? А ну-ка, займись этим.

Гойгеко послал своего гонца в племя. Но бондо убили его стрелами из луков. Тогда Гойгеко послал тигра. Бондо убили и тигра.

Махапрабху очень рассердился и закричал на Гойгеко:

— Какой ты после этого бог! Не можешь справиться с упрямым племенем! Они теперь над тобой смеются! Как ты допустил, чтобы над богом смеялись? Убирайся вон с моих глаз! Я сам теперь ими займусь.

Гойгеко не заставил себя просить и исчез. А Махапрабху вырвал из головы Ситы волос и превратил его в змею. Змея приползла в деревню бондо и заметила играющего ребенка. Она укусила его, и ребенок упал замертво. Мать увидела все это и убила змею. Но ребенок оставался мертвым. Так смерть пришла в мир бондо. Сначала в племени не знали, что делать с мертвыми, а потом стали их кремировать. Но этим дело не кончилось. Выяснилось, что у каждого умершего есть дух, или тень, которая ходит по джунглям, ее надо кормить (по большим праздникам жертву приносят не только богам, но и духам умерших). И есть душа. После кремации она спокойно отправляется в страну мертвых. Это большая деревня недалеко от дворца Махапрабху. Там души живут так же, как и живые бондо. Махапрабху решает, какой душе и когда вернуться на землю и в каком человеке или животном поселиться. Поэтому, когда бондо сжигают покойника, они не закрывают его лицо. Иначе душа умершего не вернется в страну бондо.

Боги давно не приходили в деревню бондо. И люди даже забыли, как они выглядят. Я как-то спросила вождя Будамудули:

— Что ты знаешь о жизни богов?

— Что я могу знать об их жизни? Я их не видел. Они все прячутся и не хотят показываться людям. Я могу рассказать только истории, которые пришли к нам от предков. Предки их видели, а я нет.

Такой рациональный подход мне очень понравился. Действительно, что можно рассказать о существах, которых не было и нет. Но жрецы с такой постановкой вопроса не согласны. Если только потому, что богов никто не видел, все решат, что их нет, то что же будут делать жрецы? И они заменили богов камнями. Ритуальные камни — это элементы одной из древнейших культур, которая получила название мегалита, или культуры больших камней. В Индии, особенно на юге, эта культура стала достоянием археологов. А у бондо и у некоторых других племен она еще продолжает жить. Почти в каждой деревне на центральном месте есть круглая платформа, сделанная из больших неотесанных камней. Это — синдибор. Здесь же стоят обычно два вертикальных камня. Синдибор посвящен матери-земле. Все важные церемонии во время праздников совершаются у синдибора. На этих же камнях заседает совет деревни, и сюда приходят ее жители решать все важные вопросы.

За деревней Мудулипада стоит большое баньяновое дерево. Это тоже священное место. У подножия баньяна сложены камни. Когда я подошла посмотреть их, сиса Мудулипады попросил меня снять ботинки. Это мне напомнило обычай, существующий в индийских храмах. Сиса показал на камни и сказал:

— Это наши боги. А самая главная богиня — там, на баньяне.

Я посмотрела на баньян и ничего не увидела.

— Где же она? — спросила я.

— Она там, в ветвях,— ответил жрец.

— А это тоже камень?

— Нет, меч.

— Как, настоящий меч?

— Да, настоящий меч.

— Но откуда он у вас?

— Никто не знает. Но меч — наша богиня.

И действительно, узнать, откуда бондо взяли меч, нельзя. Они не помнят. Но меч и камни символизируют их богов. Меч достают для церемонии только по большим праздникам. Тут же рядом с баньяном расположена бамбуковая хижина. В ней в течение четырех-пяти месяцев в году живет сиса. Все священные места, как правило, отмечены камнями. На подходах к источнику Ситакоду, где когда-то купалась Сита, стоит семь вертикальных камней.

Если миновать священный источник и спуститься вниз с холма, то тут же в джунглях будет кладбище бондо. Оно тоже необычное. Здесь кремируют покойников трех деревень: Мудулипады, Порейгуда и Бандхгуда. Каждый бонсо имеет свое отдельное место. Мне показали место, где кремируют людей Кобры. Около небольшого деревца находилось несколько камней, сложенных в круг. В центре этого круга горкой высились пепел и обгоревшие кости. Я осторожно разгребла пепел и обнаружила бусы, несколько металлических браслетов, наконечники стрел, скалившееся в огне лезвие кривого ножа. Все эти вещи обычно сжигаются вместе с покойником. Рядом было место для бонсо Тигра — такой же круг камней диаметром не более полутора метров. В восточной части круга был сделан небольшой проход. Толстый слой пепла устилал пространство между камнями. Тут же рядом лежал большой глиняный горшок. Я заглянула в него и увидела пепел и обгоревшие человеческие кости.

Места кремации бондо напомнили мне древние мегалитические погребения, столь характерные для Южной Индии, — круг камней, отмечающих место кремации или погребения, пепел, обгоревшие предметы, ранее принадлежавшие покойнику, а часто и урны, так похожие на круглый глиняный горшок, который я нашла рядом с местом кремации людей бонсо Тигра. Как объяснил мне сиса Мудулипады, место кремации может меняться. Новый круг камней укладывают рядом с деревом. Дерево должно находиться на западе, а напротив него делается проход в камнях. На кладбище я насчитала шесть мест кремации. Каждое из них было отмечено камнями. Только два места использовались по назначению, а четыре других были брошены. Продираясь сквозь заросли кустарника, я натыкалась все время на разбросанные повсюду камни. Некоторые из них еле виднелись из-под земли. Они были такие же, как и те камни, что использовались для своеобразных оград мест кремации.

— Сиса,— сказала я,— откуда эти камни?

— Эти камни от погребения предков. Ты видишь только шесть мест, где мы сжигаем покойников, а их было гораздо больше. С тех пор как появились первые бондо и была построена первая деревня Мудулипада, люди племени уходили отсюда в мир Гойгеко.

Я поняла, что кладбище за Мудулипадой — самое древнее в стране бондо и если здесь провести раскопки, то можно найти много интересного.

— Сиса, а если бы на месте этих брошенных камней стали копать, что было бы? Духи умерших обеспокоились бы?

— Копай,— спокойно ответил сиса. — Только не трогай два места, где мы сжигаем своих умерших, а то тигр и кобра рассердятся и погубят тебя. А духи умерших предков и родственников не здесь. Идем я тебе покажу.

Мы прошли через заросли, и на пригорке, невдалеке от полей, я увидела ряды вертикальных камней и маленькие, не больше метра, пирамиды, сложенные из камней поменьше.

— Вот эта пирамида Сонья Мудули,— объяснил жрец.— Она самая большая. Сонья Мудули был богатый человек. А вот рядом пирамида для женщины, которую звали Сукра Токи.

Около пирамид стояла каменная платформа.

— А это что? — спросила я.

— Это место для жертвоприношений духам умерших. Когда душа человека уходит в мир Гойгеко, а дух его бродит по джунглям, родственники в течение трех лет приносят сюда рис. Ведь духу тоже надо что-то есть. А когда три года пройдут, в день смерти человека в память о нем ставят камень или пирамиду. А здесь, — сиса показал на платформу, — приносят в жертву свинью, которую надо было откармливать все эти три года. Ну, а если кто-нибудь не даст духу свинью, дух нашлет на его семью несчастья. У него будет плохой урожай, скотина подохнет, и вообще в деревне будут плохие дела. Духи любят свиней. Свинья вкусная.

Но жертву богам и духам можно приносить и в священном лесу. Священный лес племени бондо расположен на восток от Мудулипады, в полумиле от нее. Здесь не разрешено рубить деревья или что-нибудь сажать.

Золотистые лучи солнца пронизывают яркую зелень леса. Причудливые жгуты лиан спускаются с гигантских деревьев. Трава здесь высокая и сочная. Веселые лужайки между деревьями усеяны крупными цветами. Пахнет медом, свежестью джунглей и еще чем-то незнакомым и пряным. Через лес течет звенящий ручей с прозрачной прохладной водой. Тысячи птиц населяют заповедные джунгли. Блестя всеми красками оперения, они прыгают с ветки на ветку, порхают по кустам, наполняя заросли своим многоголосым пением. Узкие, едва заметные тропинки вьются в траве, кружат около стволов деревьев, пробиваются сквозь густой кустарник. По этим тропинкам ходят люди племени бондо, их боги и духи умерших. Там, где тропинки пересекаются, вы найдете петушиные перья, козьи рога, разбитые кокосовые орехи. Это остатки трапезы богов и духов — жертвы в их честь. Когда заходит солнце, птицы в лесу умолкают. Но таинственный мрак, окутывающий священный лес, полон непонятных шорохов, криков, стонов. Ночью бондо обходят лес стороной. Мало ли кто может встретиться... А утром священный лес снова становится прозрачным от солнца. Снова наполняется голосами птиц и медовым запахом цветов.

Прекрасен мир бондо, созданный природой. Но странен и своеобразен мир, созданный самими людьми древнего племени ремо.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет