Драма в шести картинах Пропасть, в которую ты летишь, ужасная пропасть, опасная



жүктеу 314.16 Kb.
Дата07.03.2019
өлшемі314.16 Kb.


Алексей Нелаев

ПРО́ПАСТЬ
Драма в шести картинах

Пропасть, в которую ты летишь, — ужасная пропасть, опасная. <…> Это бывает с людьми, которые в какой-то момент своей жизни стали искать то, чего им не может дать их привычное окружение. Вернее, они думали, что в привычном окружении они ничего для себя найти не могут. И они перестали искать. Перестали искать, даже не делая попытки что-нибудь найти...
Джером Д. Сэлинджер, "Над пропастью во ржи"
Действующие лица:
ДАНИЛ ЛЕВИН – молодой человек; возраст 19 лет;

КАТЯ СОЛОМИНА – девушка Данила; возраст 19 лет;

ВАЛЕНТИН ГОРОХОВ – друг Данила; возраст 19 лет;

МАЙЯ СУББОТИНА – их общая подруга; возраст 17 лет;

КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ ДУБЦОВ – издатель, возраст 50 лет;

а также гости вечеринки.




Моим родителям

с бесконечной любовью
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Студенческая столовая, перерыв на обед. Университет достаточно хороший, поэтому и столовая опрятная, и студенты одеты прилично, и матов не слышно.
За столиком сидит компания – КАТЯ, ВАЛЕНТИН и МАЙЯ, – они ждут ещё одного друга. Все, кроме МАЙИ, одногруппники, учатся на втором курсе. МАЙЯ учится на первом курсе, она подруга КАТИ, но в итоге влилась в компанию, и теперь общается и с остальными ребятами.
В столовую входит ДАНИЛ, которого все и ждали, тоже второкурсник, бухается за стол и спрашивает:
ДАНИЛ. Кто из вас как считает – для чего люди совершают самоубийства?

МАЙЯ. Для того, чтобы уйти от проблем.

ВАЛЕНТИН. Если боль сильная там, все дела. Девушка бросила.

КАТЯ. А чего это ты спрашиваешь?

ДАНИЛ. Ещё варианты?

МАЙЯ. Нет, ну я вот этого не понимаю. Какие такие могут быть проблемы, чтобы взять и пустить себе пулю в висок?

ВАЛЕНТИН. Ну… мало ли… Кстати, в висок – это не очень хорошая идея.

КАТЯ. А знаешь, Валентин, я с тобой согласна. Пускать себе пулю в висок – не лучшая идея. По крайней мере, она не входит в мой личный топ-10 лучших идей.

ВАЛЕНТИН. Ой, Кать, я же забыл, что ты у нас королева сарказма… Окей, засчитано. Я другое имел ввиду.

КАТЯ. И всё же, почему тебя этот вопрос заинтересовал, а, Данил? Для книги своей?

ДАНИЛ. Так что ты имел в виду, Валёк?

ВАЛЕНТИН. То, что если самоубийца стреляет себе в висок, пуля может не убить его, но задеть важные участки мозга, и тогда он останется на всю жизнь парализованным. Может ногу парализовать, может руку, может полностью низ тела отрубить, так, что будешь писаться в штаны всё время.

КАТЯ. Господи. Давайте не будем о таких вещах говорить, а?

МАЙЯ. А мне вот интересно. Я много об этом думала раньше. Когда молодая была.

КАТЯ. Молодая была? Госпадиии, Майя, тебе ж шестнадцать только, ты всех нас младше.

МАЙЯ. Ну а внутри – старше.

КАТЯ. Ну конечно. После «Виноваты звёзды» три дня проплакала.

МАЙЯ. Вот не надо, а! Ты тоже плакала.

КАТЯ. Это я линзу не той стороной вставила, она сетчатку натёрла… Вот ты всё слишком близко к сердцу принимаешь, а мне тебя успокаивай потом. Что бы ты без меня делала, Субботина.

МАЙЯ. Ой, не надо тут старшую сестру включать, а, у меня уже одна есть.

ДАНИЛ. Что вы спорите ни о чём? Валентин, что ты там говорил?

ВАЛЕНТИН. Ну, если парализует – это ещё не самое страшное. Можешь, например, впасть в кому и пролежать там до тех пор, пока твои родственники тебя не отключат от аппарата искусственного дыхания, потому что содержать тебя им будет слишком дорого. Они будут приходить к тебе в палату, садиться рядом с тобой, плакать, рассказывать истории из жизни, в которой тебя больше нет. Будут думать, что ты без сознания, а ты, наоборот, можешь быть в сознании, и всё слышать и чувствовать, вот только не сможешь ни двигать глазными яблоками, ни говорить ничего – даже дышать сам не сможешь, поэтому ты и будешь подключён к аппарату, который будет вместо тебя дышать. И еда к тебе в организм будет поступать через иглу.

КАТЯ. Господи, хватит! Не могу такие истории слушать… Данил, ты снова со своими ужасами носишься… Посмотри в интернете всё.

ДАНИЛ. Да подожди ты, интересно же…

ВАЛЕНТИН. Знали бы вы, сколько людей в интернете на форумах там, в соц. Сетях, спрашивают про то, куда себе лучше выстрелить, как безболезненнее покончить жизнь самоубийством… Страшно становится.

КАТЯ. А ты-то зачем искал информацию?

ВАЛЕНТИН. Кать, ну ты же знаешь, я люблю всякие интересные факты находить, а потом вам их рассказывать, ну или девчонкам там.

ДАНИЛ. Так, мы отклонились от темы. Валентин, не отвлекайся. Отключение от аппарата, что дальше?

ВАЛЕНТИН. Ну а что дальше… Отключение это ещё не самый плохой вариант. Есть похуже… Вот, например, лежишь ты в коме месяц, два, полгода, не двигаешься с места, ничего не происходит, и ты сам уже умереть хочешь, а родственники всё надеются, что ты очнёшься, оплачивают твои счета, каждый день приходят, меняют цветы у тебя на тумбочке в палате…

КАТЯ. Я сейчас уйду.

ВАЛЕНТИН. … и не знают, что ты никогда уже не выйдешь из комы – понимаешь? никогда. И единственный способ прервать твои страдания – это отключить тебя от чёртового аппарата, а они не хотят и не будут этого делать, потому что а вдруг… А этого самого «вдруг» не будет. И, в конце концов, они разорятся – это ведь недешёвое удовольствие поддерживать в человеке жизнь, особенно, если он уже превратился в овощ… И тогда они наберут кредитов, продадут машину, заложат квартиру и будут приходить к тебе, садиться так рядом с твоей кроватью, рассказывать тебе обо всём, а потом тихо-тихо так плакать…

ДАНИЛ. И какова вероятность, что тебя не убьёт, если в висок себе выстрелишь?

ВАЛЕНТИН. Тебе проценты нужны?

ДАНИЛ. Ну, навскидку.

ВАЛЕНТИН. Небольшая, но она есть. Я просто читал о таких случаях. А вообще, вероятность того, что ты разобьёшься, спрыгнув в пропасть, выше, чем вероятность смерти при выстреле в рот или висок.

КАТЯ. В пропасть? Звучит поэтично.

ВАЛЕНТИН. Ну, я имел в виду крышу или там, не знаю, обрыв какой-нибудь. Ничего поэтичного.

МАЙЯ. Господи, ты такой странный, Валентин, читаешь всякие истории ужасные просто в интернете своём… Эта хотя бы не так страшна, как та… ну ты помнишь, про опухоли.

Про меланомы-то? Когда родинки вырастают размером с кулак?

КАТЯ. Ну спасибо, аппетит на неделю пропал. Как только твоя девушка терпит тебя, а? Ты на свиданиях ей такие же истории рассказываешь?

ВАЛЕНТИН. Пока я от неё претензий не слышал. Её ведь у меня нет. (Смеётся.)

ДАНИЛ. Так значит, шанс маленький?

ВАЛЕНТИН. Чего?

КАТЯ. Госпадиии, он снова за своё…

ДАНИЛ. Шанс маленький, что ничего не получится, если в висок выстрелить?

ДАНИЛ. Лучше в рот засунуть дуло. Тогда больше вероятность, что летальный исход будет. И к нёбу прижать. Чтобы пуля через мозг прошла.

КАТЯ. Да самоубийцы все – слабаки!

ДАНИЛ. Думаешь?

КАТЯ. Да. А ты сам что думаешь?

ДАНИЛ. Я ваше мнение спрашиваю.

КАТЯ. Зачем оно тебе? Наше мнение?

ДАНИЛ. Валентин, ты как считаешь?

КАТЯ. Отлично. Меня как будто здесь нет. (Уходит.)

МАЙЯ. Катя, ты куда?! (Данилу.) Ну чего ты? (Убегает вслед за подругой.)

ВАЛЕНТИН. Я считаю, что ради девушки можно пустить пулю себе в рот.

ДАНИЛ. У тебя же нет девушки.

ВАЛЕНТИН. А ты не считаешь, что ради девушки можно покончить жизнь самоубийством? Я имею в виду, даже если взять в расчёт, что самоубийство – для слабаков, – какой повод ты бы поставил на первое место? Вот я бы девушку.

ДАНИЛ. Не знаю. Правда.

ВАЛЕНТИН (после паузы). Ты не любишь Катю?

ДАНИЛ (после паузы). С чего ты взял?

ВАЛЕНТИН. Да так.

ДАНИЛ. Что да так?

ВАЛЕНТИН. Ну видно же.

ДАНИЛ. Не понимаю вообще, чего ты привязался.

ВАЛЕНТИН. Ну, ты всё носишь свою рукопись по издательствам. Считаешь, что лучше всех. А на Катю внимания не обращаешь.

ДАНИЛ. Да почему?

ВАЛЕНТИН. Снова вопросом на вопрос отвечаешь. Ты забыл про её дэ эр даже. Тот, который – внимание – через три дня будет.

ДАНИЛ. Я помню. Честное слово.

ВАЛЕНТИН. Всё, мне пора. Не пойду на электротехнику. Домой чайник надо купить, старый сгорел. (Накидывает сумку на плечо.)

ДАНИЛ. Подожди, я тоже не пойду на Кузнецова. Лучше за подарком Катьке сгоняю. Вместе пойдём.


Одеваются. Уходят.
КАРТИНА ВТОРАЯ
Улица в центре города. Полдень. Люди идут по тротуару, каждый спешит по своим делам; кто-то прогуливается не торопясь, как, например, парочки, идущие под ручку и мило о чём-то воркующие.
ДАНИЛ с ВАЛЕНТИНОМ идут по улице, разговаривают, замечают одноногого бездомного, просящего милостыню. Валентин роется в карманах, кидает ему в тарелку несколько монет. Идут дальше.
ДАНИЛ. На маршрутку не хватит.

ВАЛЕНТИН. Чего?

ДАНИЛ. Того.

ВАЛЕНТИН. Вот Данил, чем ты недоволен снова, а?

ДАНИЛ. Ничем.

ВАЛЕНТИН. Тебе что, денег моих жалко что ли?

ДАНИЛ. Хах. Самая глупая твоя мысль за сегодня.

ВАЛЕНТИН. Да точно – тебе денег просто жалко. Признайся. Или нет – бомжа жалко. И стыдно, что не подал, а на меня злишься.

ДАНИЛ. Вот скажи, Валёк, мне когда-нибудь было денег жалко? Да ещё и твоих.

ВАЛЕНТИН. Ну…

ДАНИЛ. Деньги… они как воздух – они, конечно, необходимы. Но они нужны не для того, чтобы сохранять их – ты ведь воздух не загоняешь в баллоны и не хранишь его, так? – они нужны, чтобы ими пользоваться.

ВАЛЕНТИН. Вот если бы их ещё было также много, как воздуха, и были бы они везде…

ДАНИЛ. Я ведь не к этому клоню.

ВАЛЕНТИН. Ну и чего ты тогда не кинул пару монет парнише? Порадовал бы. Раз не жалко.

ДАНИЛ. Я же не Дед Мороз, чтобы радовать его. Пусть пойдёт в службу занятости, устроится на работу уборщиком, получит свою первую зарплату, и сам себя порадует.

ВАЛЕНТИН. Чувак, у него так-то ноги нет.

ДАНИЛ. А что, без ноги нельзя улицы мести?

ВАЛЕНТИН. Ну не знаю. А что, можно?

ДАНИЛ. Я понятия не имею, я не специалист по ампутантам. Вот ты сейчас в детали лезешь, Валёк. Можно – не можно без ноги подметать. Какая разница? Не подметать – так другое дело ему найдут. На почте конверты заклеивать, туалеты чистить... не знаю… Какая разница? Главное – желание, тогда никаких препятствий не будет.

ВАЛЕНТИН. Тебе легко говорить – у тебя ноги есть.

ДАНИЛ. Не пытайся быть одним из тех людей…

ВАЛЕНТИН. Каких тех?

ДАНИЛ. Тех, которые говорят – подумаешь, у тебя в жизни что-то не получается, зато ты жив и здоров. Ну извините, что у меня ноги и руки на месте, что у меня есть дом и что мне не приходится есть из помойки.

ВАЛЕНТИН. Так-то в России три процента населения – бездомные. И это не так мало, как кажется. Это около полумиллиона. И они бы многое отдали, чтобы быть на твоём месте, чувак.

ДАНИЛ. Как будто быть живым и здоровым – самое главное в жизни.

ВАЛЕНТИН. А что, нет?


ДАНИЛ ничего не отвечает.
Это ты так сейчас говоришь. Вот был бы ты бездомным, посмотрел бы я на тебя и на твои приоритеты.

ДАНИЛ. Не думаю. Ты когда-нибудь видел, чтобы человеку поставили памятник только за то, что у него был свой дом? Представь табличку на этом памятнике: «Этот монумент посвящён тому-то и тому-то. Он был знаменит тем, что у него была крыша над головой, он жил в достатке, и ему не приходилось просить милостыню на улице». Абсурд, да?

ВАЛЕНТИН. Иногда мне кажется, что ты тупо любишь спорить, чувак.

ДАНИЛ. Чувак, я тебе свою точку зрения не навязываю. Это моё мнение.

ВАЛЕНТИН. И ты считаешь его единственно правильным, да?

ДАНИЛ (после паузы). Вот скажи, какая у тебя цель?

ВАЛЕНТИН. Сдать нормально экзамены и перейти на третий курс.

ДАНИЛ. Хаспадиии… Да я про цель в жизни.

ВАЛЕНТИН (после паузы). Хочу, чтобы у меня была классная девчонка, которая занимается спортом.

ДАНИЛ. Ок. Ещё что?

ВАЛЕНТИН. Ну, работа хорошая. Устраивает?

ДАНИЛ. Устраивает. Ну а что ты после себя оставишь?

ВАЛЕНТИН. Детей, наверное.

ДАНИЛ. Окей. Дети твои могут сделать что-то великое. Но ты-то сам не стремишься к этому.

ВАЛЕНТИН. Почему половина наших разговоров заканчивается тем, что ты пытаешься унизить меня и сказать, какое я ничтожество?

ДАНИЛ. Господи, да не пытаюсь я тебя унизить. И никакое ты не ничтожество. Ты умный. Может, даже умнее меня. Много всего знаешь. Про самоубийства там.

ВАЛЕНТИН. Про самоубийства это тебе для книги надо было?

ДАНИЛ. Просто знания должны быть приложены к чему-то.

ВАЛЕНТИН. К цели какой-то?

ДАНИЛ. Ну наконец-то… Чувак, ты делаешь успехи.

ВАЛЕНТИН. А сам процесс?

ДАНИЛ. И во время самого процесса достижения цели ты получаешь удовольствие – осознавая, что ты стремишься к этой цели.

ВАЛЕНТИН. Счастье – это не пункт назначения, а способ передвижения.

ДАНИЛ. Я же говорю, ты умный. Цитаты всякие знаешь. Мог бы тоже начать что-нибудь писать… Валёк, вечно процессом наслаждаться нельзя. Потому что… ну вот представь, будем сейчас дорогу переходить – нас с тобой машина собьёт. И всё – как нас запомнят? Что от нас останется? Ничего – ни детей, ни людей, которые нас будут помнить.

ВАЛЕНТИН. Родные наши запомнят. Девушки.

ДАНИЛ. Ну, начнём с того, что у тебя нет девушки.

ВАЛЕНТНИ. Это временно.

ДАНИЛ. Я не хочу, чтобы меня запомнили только мои родные, окей?

ВАЛЕНТИН. Окей.

ДАНИЛ. И бомжару мне этого не жалко. Потому что он ничтожество. Потому что он находится на низшей ступени развития. Хотя о каком развитии здесь может идти речь? У него единственное стремление – насобирать мелочи в свою сраную тарелочку. О его существовании никто не знает, и люди когда рядом с ним проходят, дыхание задерживают.


У ДАНИЛА звонит телефон.
ДАНИЛ. Алло… Да, Константин Сергеевич… Да?! … Воу, это отлично! Спасибо вам большое! Да, я буду, конечно. (Валентину.) Дубцов звонил! Всё, я ухожу, купи Кате что-нибудь за меня.

ВАЛЕНТИН. Э-э! В смысле?! Чувак! Мы же почти дошли…

ДАНИЛ. Всё, мне даже говорить некогда, не то что подарок выбирать. Деньги отдам потом. Спасибо, дружище! Ты лучший! (Уходит.)
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Кабинет шефа местного офиса издательства «Белый парус» КОНСТАНТИНА СЕРГЕЕВИЧА ДУБЦОВА. Удобный стол, мягкое кресло, моноблок от Apple; рядом – семейные фотографии. Одну стену занимают книжные полки, на другой висят различные сертификаты, грамоты и две картины – на обеих изображены морские пейзажи. Позади – окно с панорамой на город.
ДАНИЛ заходит без стука, он весь запыхался, со лба струится пот, он пытается восстановить дыхание и сделать вид, что не торопился сюда.
ДАНИЛ. Здравствуйте, … фух… Константин Сергеевич.

ДУБЦОВ. Добрый день, Данил, здоровались ведь уже. (Указывает на стул напротив себя). Ну садись, садись, чего ты так бежал-то?

ДАНИЛ. Так вы позвонили, я всё бросил и побежал сюда.

ДУБЦОВ. Я же говорил, можешь завтра подойти. Так для меня даже удобнее было бы.

ДАНИЛ. Я… Простите, я думал, чем раньше, тем лучше.

ДУБЦОВ. Да ладно, ничего. (Ищет среди папок нужную, открывает, передаёт Данилу.) Вот, смотри.


ДАНИЛ берёт папку и начинает жадно пробегаться по её содержимому глазами.
ДАНИЛ. Сегодня прислали? Из Москвы?

ДУБЦОВ. Да, из головного офиса. Факсом. Посмотри условия, цифры там все, с четвёртой страницы начинается.

ДАНИЛ (листает). Ага-ага…

ДУБЦОВ. Я считаю, вполне неплохо. Я имею ввиду, тираж для первого издания сносный, гонорар мог бы быть повыше, но сейчас я советую тебе хвататься за эту возможность, если возьмёшь время подумать, они могут поменять своё решение. Книжный рынок, к сожалению, не так развит сейчас, как на того…

ДАНИЛ. Константин Сергеевич! Условия… Меня всё устраивает, я… что мне нужно делать? А, Господи, точно... У меня где-то ручка была… (Лезет в рюкзак, не находит там ручку, начинает вытряхивать его.)
ДУБЦОВ смотрит на это чуть приподняв брови.
ДУБЦОВ. Даня…

ДАНИЛ. Сейчас, сейчас. Она на самом дне должна была быть…

ДУБЦОВ (берёт со своего стола ручку – Parker с золотым пером – и протягивает Данилу). У меня есть. Ты что-то хочешь записать? Листок нужен?

ДАНИЛ. Нет, спасибо… Паспорт где-то тоже был… Блин, дурацкий рюкзак, как женская сумочка, у меня там всякой фигни полно, а нужного никогда не найти.

ДУБЦОВ. Тебе не нужен паспорт, Даня.

ДАНИЛ (отрывается от сумки). Почему?

ДУБЦОВ. Зачем он тебе именно сейчас?

ДАНИЛ. Ну, подписывать документы, паспортные данные же нужны?

ДУБЦОВ (снисходительно улыбаясь). Даня, я знаю тебя уже три года, с того момента как ты пришёл ко мне ещё десятиклассником и сказал, что у тебя есть рукопись. Думаешь, у меня нет копии твоего паспорта? Или я не помню, что тебя зовут Данил Левин?

ДАНИЛ. Ну, формальности там разные…

ДУБЦОВ (усмехается). Ты такой наивный всё-таки.

ДАНИЛ. Хм, смотря в чём, Константин Сергеевич.

ДУБЦОВ (снова усмехается). Три года назад ты принёс мне пятисотстраничную рукопись романа под названием «Двойное дно». Жанр «нуар», как ты сказал тогда. Даже если бы редактор переписал половину, рассматривать её для издательства было не возможно…

ДАНИЛ. Ну… это же всё давно было.

ДУБЦОВ. … Но мне понравилось, что несмотря на полное несоблюдение всех законов литературы и того, что половина рукописи состояла из клише, я точно видел, чего хочет каждый персонаж. Если это был бизнесмен, ничто не могло помешать ему открывать магазин за магазином и безжалостно поглощать конкурентов… ну, пока к нему не пришел киллер и не перерезал ему бритвой горло…

ДАНИЛ. «Двойное дно» не самое лучшее произведение, я считаю…

ДУБЦОВ. … А если это был киллер, он хотел убивать и только убивать, и никто не мог помешать ему или заставить сменить вид деятельности. Он остановился только когда главный герой разрезал его напополам бензопилой... Да, крови у тебя там тоже было достаточно.

ДАНИЛ. Это в прошлом.

ДУБЦОВ. Да, твой стиль сильно изменился.

ДАНИЛ. Надеюсь.

ДУБЦОВ. В лучшую сторону, конечно же. Ты много писал, у тебя становилось всё меньше и меньше клише, герои стали говорить как живые люди, а не как персонажи компьютерных игр. Убийства стали случаться не на каждой странице… Но кое-что у тебя осталось от твоего стиля письма трёхлетней давности. Каждый герой по-прежнему стремится к своей цели с таким упорством, что ты начинаешь сопереживать ему. И это пугающе, особенно когда повествование идёт от лица маньяка, маринующего своих жертв в огуречном рассоле, но это завораживает. Каждый герой в твоей новой книге или добивается цели или умирает. Всё или ничего. Цель превыше всего.

ДАНИЛ. К чему это вы?

ДУБЦОВ (после паузы). А к тому, что бумаги у тебя в руках – копии. При всём желании ты не сможешь их подписать сейчас, как бы ты ни хотел. Тебе придётся лететь в Москву…

ДАНИЛ. Окей, я закажу билет с телефона, как только выйду из кабинета.

ДУБЦОВ. Не обязательно это делать сегодня. Можно завтра или в течение недели.

ДАНИЛ. Вы же сказали, что в Москве могут передумать.

ДУБЦОВ. Неделю они могут подождать.

ДАНИЛ. Я не могу так рисковать. Если я упущу этот шанс…

ДУБЦОВ (смеётся). Даня, Даня.

ДАНИЛ. Ну хорошо. Я слишком тороплюсь. Я могу подождать пару дней.

ДУБЦОВ (улыбается). Ты будешь самым молодым писателем, чью книгу наше издательство выпустит в твёрдой обложке, понимаешь?

ДАНИЛ. Константин Сергеевич, я хотел сказать вам…

ДУБЦОВ. Нет, это тебе спасибо. Как прилетишь из Москвы, заходи, отметим твою первую книгу.

ДАНИЛ. До свидания, Константин Сергеевич.

ДУБЦОВ. Удачи, Даня. (Уходит.)
КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ
Спустя три дня.
Коридор в квартире КАТИ. Через дверь видна гостиная. День Рождения. Родителей дома нет, вся квартира предоставлена в распоряжение любимой дочери. На столах стоит еда (в основном пицца), но её меньше, чем напитков: в центре комнаты оборудован импровизированный бар, куда все подходят и наливают себе что пожелают из алкогольных и безалкогольных напитков (правда, безалкогольные напитки служат в основном для того, чтобы разбавлять алкогольные). Куча людей, знакомых и нет – друзья, друзья друзей, друзья друзей друзей и так далее. Звучит музыка – последние хиты поп-исполнителей и ди-джеев. Все навеселе. МАЙЯ тоже крутится в толпе, отрывается.
КАТЯ выглядит шикарно в её коротеньком красном плате с блёстками; у неё красивый макияж, причёска; она уже немного выпила, весёлая, смеётся, общается, флиртует – как с парнями, так и с девушками. Раздаётся звонок в дверь. КАТЯ делает жест парню, с которым она общалась, что сейчас вернётся и идёт открывать дверь.
На пороге стоит ДАНИЛ. Руки у него за спиной. Он одет в джинсы, пуловер с капюшоном, кроссовки – в общем, он скорее вышел во двор повисеть на турнике или отправился в магазин за покупками, но явно пришёл не на День Рождения своей девушки.
КАТЯ (осмотрев его снизу вверх). Это что за вид, Данил? Как ты в клуб после пре-пати собрался в таком виде?

ДАНИЛ. Так получилось, Кать, прости.

КАТЯ. Так получилось?

ДАНИЛ (наклоняется для поцелуя). С Днём Рождения, солнце.

КАТЯ (отстраняясь). Это как называется, а? Мало того, что ты опаздываешь...

ДАНИЛ. Я вещи собирал.

КАТЯ. Чего?

ДАНИЛ. Это долгий разговор, сейчас всё расскажу. Но дай я сначала тебе подарок отдам.

КАТЯ. Долгий, значит? Ты пришёл сюда, чтобы поговорить, да?

ДАНИЛ. И поздравить с дэ эр. И подарок подарить.

КАТЯ. И ещё в таком виде.

ДАНИЛ. Ты дашь мне договорить или так и будешь меня перебивать?

КАТЯ (после паузы). Проходи.
ДАНИЛ проходит. Руки по-прежнему спрятаны за спиной.
КАТЯ. Что там у тебя?
ДАНИЛ достаёт из-за спины книгу.
ДАНИЛ. С Днём Рождения.
КАТЯ рассматривает подарок.
КАТЯ. Что это?

ДАНИЛ. Книга.

КАТЯ. Я вижу, что книга.

ДАНИЛ. «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Я считаю, что у каждого образованного человека должна быть эта книга.

КАТЯ (кладёт книгу на тумбочку без особого интереса). Отлично. Теперь объясняй, почему опоздал. (Садится на край тумбочки и кладёт ногу на ногу.)

ДАНИЛ. Я собирал вещи.

КАТЯ. Я уже слышала. Это была шутка?

ДАНИЛ (на его лице появляется улыбка). Я забыл сказать, что у меня для тебя хорошие новости. Я узнал ещё пару дней назад, но не хотел говорить по телефону. Мою книгу издают, представляешь?

КАТЯ. Ну... отлично. Ты ведь хотел этого, да?

ДАНИЛ. Ты не представляешь, что это значит для меня! В девятнадцать лет! Осталось только подписать контракт в Москве – и всё!

КАТЯ. Шикарно. Поздравляю ещё раз. А плохая новость какая?

ДАНИЛ. Ты такая проницательная.

КАТЯ. Я не дура. Ты припёрся на вечеринку по поводу моего Дня Рождения в спортивной форме...

ДАНИЛ. Это джинсы, так-то, и пуловер...

КАТЯ. Забей. Просто скажи мне.

ДАНИЛ. Через три часа у меня самолёт. Мне надо ехать в аэропорт прямо сейчас. Теоретически, у меня ещё есть минут сорок свободного времени, но я не хочу рисковать. Это слишком важно для меня.

КАТЯ. Отлично.

ДАНИЛ. Что такое?

КАТЯ. Это слишком важно для тебя, значит? (Пытается сдержаться, чтобы не заплакать.)

ДАНИЛ. Не надо плакать только. Не люблю слёзы.

КАТЯ. Да ты вообще эмоции не любишь! Ты ничего не любишь, кроме себя. Я.Я.Я.Я. И своего эго. Думаешь только о себе и своей драгоценной книге.

ДАНИЛ. Это шанс всей моей жизни, солнце.

КАТЯ. Я тебе не солнце. Выбирай, что для тебя важнее. Книга или я.

ДАНИЛ. Хоспадиии, да тут нет выбора. Я буду с тобой. Ты для меня важна.

КАТЯ. И всё же. Ответь мне на вопрос. Кто тебе дороже – книга или я?
ДАНИЛ молчит. На глазах Кати проступают слёзы.
Если ты сейчас уйдёшь, между нами всё кончено.

ДАНИЛ. Ты не можешь ставить меня перед таким выбором. Если ты меня любишь.

КАТЯ. Могу. Потому что люблю. И ставлю.

ДАНИЛ. Я вернусь. И если ты любишь меня, ты не позволишь этому закончиться.

КАТЯ. Возвращайся. Мне всё равно. Раз для тебя дороже твоя книга.

ДАНИЛ. Катя...

ДАНИЛ. Пока, Данил, я тебя больше не задерживаю.
КАТЯ смотрится в зеркало, восстанавливает макияж, подпорченный слезами, и возвращается на вечеринку.
КАРТИНА ПЯТАЯ
На следующее утро.
Комнаты КАТИ в её квартире. Стильный, но неброский евроремонт, всё выполнено в пастельных тонах, но ничего кричаще розового или других девчачих цветов. Одну стену занимает большой шкаф купе, набитый различной одеждой (у КАТИ не возникало проблемы «мне нечего надеть», хотя, конечно, мода менялась со скоростью света, и КАТЯ за ней следила – о чём свидетельствовали кучи женских журналов в углах комнаты, – и часто требовала от родителей денег на новые «шмотки»). У шкафа-купе зеркальные двери, но КАТЕ этого было недостаточно, поэтому у одной из стен стояло ещё одно зеркало – в полный рост. Да ещё и со створками – чтобы можно было смотреть на себя со всех сторон. Были книжные полки, но них стояли какие-то сувенирчики, картинки, кальян.
Вот к этому самому кальяну и направился ВАЛЕНТИН, как только зашёл в комнату. Он провёл здесь ночь, у него лёгкое похмелье, волосы на голове находятся в беспорядке, одежда помята. КАТЯ выглядит лучше, но прошлая ночь тоже даёт о себе знать.
ВАЛЕНТИН. Не знал, что у тебя есть эта штука. Не заметил вчера.

КАТЯ. Кальян называется.

ВАЛЕНТИН. Я знаю. У меня такой же, только старый.

КАТЯ. А у меня вот новый. У родителей выпросила. С девчонками курили недавно – кайф. И для здоровья не вредный. Зато куришь, и кольца можно пускать классные.

ВАЛЕНТИН. Ясно. Понятно. (Пауза.) Я, наверное, пойду.

КАТЯ. Торопишься куда-то?

ВАЛЕНТИН. Ну да, надо родителям помочь.

КАТЯ. Хм.

ВАЛЕНТИН. Что?

КАТЯ. Ничего.


Пауза.
Ну так что? Чего ждешь?

ВАЛЕНТИН. Не знаю... Как-то все получилось... Не очень что ли.

КАТЯ. По-моему, все получилось очень даже очень.

ВАЛЕНТИН. Это как раз и плохо.

КАТЯ. Что у тебя, чувство вины что ли проснулось?

ВАЛЕНТИН. А ты как думаешь?

КАТЯ. Все было с моего согласия, так что пусть твоя совесть спит дальше.

ВАЛЕНТИН. Ага.

КАТЯ. И вообще, это была моя инициатива.

ВАЛЕНТИН. Ты была пьяная.

КАТЯ. И что? Ты тоже. Так что все в порядке.

ВАЛЕНТИН. Нет. Алкоголь – не оправдание.

КАТЯ. Ты то одно, то другое говоришь.

ВАЛЕНТИН. Если ты пьяный сливаешь на машине человека, то, что ты был пьяным, не снимает ведь с тебя ответственности, а наоборот.

КАТЯ. Тоже мне, сравнил! Сбить человека и переспать с бывшей девушкой друга.

ВАЛЕНТИН. За что ты так его? Он просто улетел в Москву, и то ненадолго. Это его мечта, как ты не понимаешь?

КАТЯ. Ага, прямо в мой День Рождения. Москва не армия, могла подождать.

ВАЛЕНТИН. Ты ничего к нему не чувствуешь?

КАТЯ. Какая разница? Думай о себе, а не о друге.

ВАЛЕНТИН. Дерьмовый я друг, раз согласился приехать вчера. Надо было сразу понять, что ты пьяная. И самому не пить

КАТЯ. Да что думать о том, что уже произошло? Раз все было отлично, можем это и повторить.
КАТЯ игриво проводит пальцем по груди ВАЛЕНТИНА.
ВАЛЕНТИН. Вот убери этот свой сарказм, окей?

КАТЯ. Я серьезно

ВАЛЕНТИН. И я серьезно.
Пауза.
КАТЯ. Я тебе не нравлюсь?

ВАЛЕНТИН. Не нравишься.

КАТЯ. Обманываешь.

ВАЛЕНТИН. Считай как хочешь. Я пошел.

КАТЯ. Валя…

ВАЛЕНТИН. Я голодный.

КАТЯ. Пицца осталась. Сейчас пойду разогрею.

ВАЛЕНТИН. Окей.


Пауза.
КАТЯ. Ну все, говори! В чём проблема? Ночью никаких проблем не было.

ВАЛЕНТИН. Что кричишь? Забыла? Майя в соседней комнате.

КАТЯ. Боишься?

ВАЛЕНТИН. Сейчас не лучший момент.

КАТЯ. А когда лучший? Почему не сейчас? Его же нет.

ВАЛЕНТИН. Его. Имя что ли забыла?

КАТЯ. Тебе то какая разница?!
Дверь открывается, заходит МАЙЯ, на лице свеженанесённая косметика, которой, пожалуй, слишком много; КАТЯ продолжает почти без паузы:
… Майя, супер выглядишь. Супер, правда, Валя?

ВАЛЕНТИН. Супер.

МАЙЯ. Ты же говорил, что тебе больше девушки без косметики нравятся. Или у тебя вкусы поменялись?

ВАЛЕНТИН. Ой, я не разбираюсь в этом. Я пошел. (Идёт к выходу.)

КАТЯ. Стой, мы же о твоей девушке не договорили.
ВАЛЕНТИН останавливается.
МАЙЯ. У тебя есть девушка?

ВАЛЕНТИН. Соломина, что тебе неймётся? Хочешь все секреты выдать?

КАТЯ. А что, тебе есть что скрывать, Горохов.

ВАЛЕНТИН. Только свою девушку.

КАТЯ. Ну вот, никто про нее и не узнает, если ты мне шоколадку подаришь. Или лучше горячий шоколад. До краев чашку, чтобы сверху все текло.

МАЙЯ. И у меня тоже чтобы всё текло, я ведь тоже секрет знаю.

КАТЯ. Нет, Майя, тебе еще рано шоколад пить.

МАЙЯ. Я уже мохито пила, а шоколад нельзя?

КАТЯ. Плохая девочка. (Смеётся.) Ой, какая косметика классная! Говорила же, тебе очень пойдёт. Давай, сфоткаю тебя?

МАЙЯ. Мм, давай.


Начинают фоткаться – и по отдельности, и совместные селфи.
КАТЯ. Валя, иди сюда, тоже будешь на фото.

ВАЛЕНТИН. Нет, спасибо.

МАЙЯ. Давай, давай. Что-то ты скучный сегодня.

КАТЯ. Называется похмелье.

ВАЛЕНТИН. Я пойду.

КАТЯ. Ой, какой стесняшка.


Девушки смеются. У МАЙИ звонит телефон. Она достаёт его и говорит разочарованно:
МАЙЯ. Мама. (Выходит.)

ВАЛЕНТИН (сразу после того, как Майя выходит из комнаты). Какой шоколад, какое текло тебе ещё?! Ты чего несёшь?!

КАТЯ. Ой, да ладно, у этой маленькой сучки в голове мысли грязнее, чем у нас двоих вместе взятых. Она спит и видит, как бы с Данилой моим все это проделать.

ВАЛЕНТИН. Чего?

КАТЯ. Того. Я заглядывала к ней на компьютер. Полгода назад где-то весной. Там фотки Данила. И порно рассказы. В главных ролях Майя и Данил. Кстати, я узнала, что она ещё валентинки ему отправляла. Без подписи, потому что стеснялась… Хах. А он думал, что они от меня. Говорил «Катюха, ты такая мимими просто». И смеялся. Ну, я не стала его разочаровывать.

ВАЛЕНТИН. Серьёзно?.. Хм… И почему ты тогда с ней всё ещё общаешься?

КАТЯ. А что её сказать? «Мы больше не подруги, потому что я прочитала у тебя на компе о твоих сексуальных фантазиях»? Да она от стыда умрёт, если узнает, что я её спалила.

ВАЛЕНТИН. Заботишься о ней что ли?

КАТЯ. Иди ты. Мне вот обидно, что она со мной, похоже, только из-за Данила общается.

ВАЛЕНТИН. Думаю, Данилу тоже обидно будет, когда он узнает о том, что между нами… случилось.

КАТЯ. Да ничего не случилось. Понимаешь? Ни-че-го. Уже ничего. Всё уравновешено. Он бросил меня, я ему отомстила.

ВАЛЕНТИН. Это месть, значит, была? Переспать со мной – это способ отомстить Данилу? Для этого я тебе только нужен был?

КАТЯ. Нет, ну Валечка, ну я не это хотела сказать.

ВАЛЕНТИН. Ладно, неважно. Данил не должен об том узнать.

КАТЯ. Рано или поздно всё равно узнает.

ВАЛЕНТИН. Лучше поздно. А ещё лучше – никогда.

КАТЯ. Что ты так за него переживаешь-то?

ВАЛЕНТИН. Ты помнишь, о чём он в столовой заговорил? О самоубийствах. О том, куда лучше выстрелить – в висок или в рот. Думаешь, просто так?

КАТЯ. Наверное, для книги своей спрашивал.

ВАЛЕНТИН. Он же закончил уже книгу.

КАТЯ. Ну, для новой.

ВАЛЕНТИН. Не знал, что он новую начал.

КАТЯ. Он всегда что-то пишет, а если не пишет, то думает, о чём писать. Он не может просто сидеть и получать удовольствие от жизни, у него шило в заднице, понимаешь? Мы с ним сидели как-то, смотрели «Живых мертвецов» на DVD, я ему голову на плечо положила, а он всё сидит и ёрзает, сидит и ёрзает, и я мысли его читаю: «Когда уже эта хрень закончится? Я хочу пойти к компьютеру и написать ещё одну главу. Моё драгоценное время уходит на сериал, на девушку… Я должен писать…» Понимаешь? Он никогда не любил меня.
Пауза.
ВАЛЕНТИН. Мы закончили разговор?

КАТЯ. Нет.

ВАЛЕНТИН. Тогда я должен поесть. Или окочурюсь от голода.

КАТЯ. Я всё-таки разогрею пиццу.


КАТЯ выходит. ВАЛЕНТИН устало садится на диван, раскидывает ноги, откидывает голову назад. Вдруг у него звонит телефон.
ВАЛЕНТИН. Данил? Алло?.. Да… Тебя плохо слышно, что?.. Подожди… (Включает громкую связь.) Говори.

ДАНИЛ. Я говорю, как у тебя дела, Валёк? Как дела у Кати?

ВАЛЕНТИН. Всё отлично, Данил. Ты подписал контракт?

ДАНИЛ. Да, я только из издательства вышел. В декабре книга появится на прилавках.

ВАЛЕНТИН. Отлично, поздравляю… Скажи, Данил, мне просто интересно, ты начал писать что-то новое?

ДАНИЛ. Ну… Вообще-то да. Месяц назад.

ВАЛЕНТИН. Хорошо. Я не знал об этом.

ДАНИЛ. Предпочёл никому не говорить. Катя бы истерику начала.

ВАЛЕНТИН. Ну да… Слушай, а у тебя там есть тема суицида?

ДАНИЛ. Есть такое, а что?

ВАЛЕНТИН. Ну слава Богу.

ДАНИЛ. Что такое-то?.. Подожди, ты беспокоился, из-за чего я вас про самоубийства спрашивал что ли? Думал, не собираюсь ли я покончить с жизнью? (Смеётся.)

ВАЛЕНТИН (тоже смеётся, с облегчением). Ну, что-то вроде того.

ДАНИЛ. Ты представляешь, чтобы я пустил себе пулю в висок?

ВАЛЕТИН. В рот.

ДАНИЛ. Ну в рот.

ВАЛЕНТИН. Трудно представить.

ДАНИЛ. Вот именно. Хотя, если бы я погиб, это, наверное, подняло бы продажи моей книги и сделало бы меня известным. Может быть, её даже перевели бы на несколько языков. Люди любят такие истории – писатель пишет книгу и погибает.

ВАЛЕНТИН. Думаю, твоя книга будет популярна и без всяких посторонних историй.

ДАНИЛ. Надеюсь.


Пауза.
Валя?

ВАЛЕНТИН. Да?

ДАНИЛ. Я сделал выбор.

ВАЛЕНТИН. Выбор?

ДАНИЛ. Катя мне сказал вчера: выбирай. Я или книга.

ВАЛЕНТИН. И что?

ДАНИЛ. Я сделал неправильный выбор. Сейчас понимаю. Она мне сегодня снилась. Звучит странно, но… в общем, я люблю Катю. Знаю, на меня не похоже. И она не знает этого, наверное. Но я правда люблю её.

ВАЛЕНТИН. Данил…

ДАНИЛ. Я не хочу больше ничего писать. В ближайший год – это точно. Я устал. Я хочу отдохнуть. Хочу побыть с Катей. Может, я её и недостоин, но…

ВАЛЕНТИН. Данил…

ДАНИЛ. Валёк, правило лучшего друга #155: «Не перебивай сопливые речи твоего друга о девчонках».

ВАЛЕНТИН (усмехается). Молчу.

ДАНИЛ. Я уже заказал билет. Я еду обратно. Хотел здесь побыть неделю, встретиться с журналистами, другими издателями, и так далее, но не буду. Можешь сделать мне одолжение?

ВАЛЕНТИН. Что угодно, дружище.

ДАНИЛ. Я скину тебе на почту фото из каталога, купи у нас на Республики в ювелирном колье. Деньги на карточку скину. Хочу подарить его Кате, а когда прилечу, магазин может быть уже закрыт.

ВАЛЕНТИН. Без проблем… Во сколько прилетаешь?

ДАНИЛ. Вечером. В 22-30 с чем-то по нашему. Встречать меня не надо, увидимся у Кати. Сразу к ней домой поеду. С цветами и всеми делами, ну как нормальные люди делают, без моих закидонов.

ДАНИЛ. И спасибо, что выбрал хорошую книгу для Кати. Думаю, ей понравится «Над пропастью во ржи», когда она её прочитает.

ВАЛЕНТИН. Пустяки.

ДАНИЛ. Нет, не пустяки. И не спорь со мной, чувак… В общем я побежал!

ВАЛЕНТИН. Мм…

ДАНИЛ. Ты что-то сказал?

ВАЛЕНТИН. Да нет…

ДАНИЛ. Ладно, чувак, позвоню, как к Кате подъезжать буду. Люблю тебя! До встречи!


Раздаются короткие гудки. ВАЛЕНТИН остаётся сидеть на диване.
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Вечером того же дня.
Та же обстановка.
ВАЛЕНТИН ходит из угла в угол, не может найти себе места. Входит КАТЯ. В руках у неё книга, в ней есть несколько закладок с неаккуратно оборванными краями.
КАТЯ. Что такое? Чего тебе на месте не сидится?

ВАЛЕНТИН. Откуда я знаю? Не спрашивай меня ни о чём, у меня нет настроения.

КАТЯ. Месячные что ли? Пэмээсница, блин… пальцем тронуть нельзя.
ВАЛЕНТИН продолжает молча мерить шагами комнату.
Я начала читать книгу.

ВАЛЕНТИН. Что?

КАТЯ. Книга, которую Данил мне подарил.

ВАЛЕНТИН. Поздравляю.

КАТЯ. Она классная, правда. Там много умных мыслей. Я имею в виду… главный герой, как его…

ВАЛЕНТИН. Холден Колфилд.

КАТЯ. Он самый… так вот, там написано всё, о чём он думает, все его мысли и так далее, понимаешь.

ВАЛЕНТИН. Да, я читал «Над пропастью во ржи» раз десять или пятнадцать. Это моя любимая книга.

КАТЯ. Ну вот, значит ты понимаешь. (Открывает книгу на одной из страниц с закладками.) Вот, например: «В том-то и беда: когда тебе скверно, ты даже думать не можешь». Так ведь всё и в жизни, да? Дерьмово тебе, и на ум ничего не идёт. Ты сам много раз себя ловил на этой мысли и думал, что эта мысль принадлежит только тебе, а тут раз – и кто-то ещё пишет такое же. Кто-то, кто умер уже давно, кто не говорил даже на том языке, на котором ты говоришь, понимаешь? «Когда тебе скверно, ты даже думать не можешь». Просто и гениально, правда?

ВАЛЕНТИН. Правда. Я себя сейчас так чувствую.

КАТЯ (открывает страницу с ещё одной закладкой). Или вот ещё: «Больше всего мне хотелось покончить с собой. Выскочить в окно. Я, наверно, и выскочил бы, если б я знал, что кто-нибудь сразу подоспеет и прикроет меня, как только я упаду. Не хотелось, чтобы какие-то любопытные идиоты смотрели, как я лежу весь в крови». Как раз в тему новой книги Данила. Может, подсказать ему? Раз она у него про самоубийства. Пусть использует эту цитату в качестве эпиграммы.

ВАЛЕНТИН. Эпиграфа.

КАТЯ. Ну, какая разница.

ВАЛЕНТИН. Да вообще никакой.

КАТЯ. Ну чего ты?

ВАЛЕНТИН. А чего ты мне про самоубийства читаешь?

КАТЯ. А что, нельзя?

ВАЛЕНТИН. И так настроение дерьмовое.

КАТЯ. Ну вот, я тебя и отвлекаю. Отвлекаешься же?

ВАЛЕНТИН. Да, на разговоры о самоубийстве.

КАТЯ. Да чего ты ходишь-то из угла в угол? Боишься, что Данил узнает о том, что у нас был секс?

ВАЛЕНТИН. Я не представляю, как я ему в глаза посмотрю сейчас.

КАТЯ. Посмотришь, как делал это всегда. Думаю, он бы не особо расстроился, если бы узнал, что…

ВАЛЕНТИН. Он любит тебя, дура!

КАТЯ. Ну конечно.

ВАЛЕНТИН. Ты дура, понимаешь?

КАТЯ. Ну спасибо за оскорбление.

ВАЛЕНТИН. Всегда пожалуйста… Да что же он не едет-то?!

КАТЯ. Позвони ему.

ВАЛЕНТИН. Звонил уже. Абонент выключил аппарат и так далее…

КАТЯ. Может, не долетел ещё?

ВАЛЕНТИН (смотрит на часы). Почти полночь уже. Самолёт приземлился пол-одиннадцатого. Ехать от аэропорта не так долго.

КАТЯ. Там же эти, работы ремонтные идут, может, пробки, не знаю…

ВАЛЕНТИН. Вот и я не знаю… Блин!

КАТЯ. Да чего ты так волнуешься-то?

ВАЛЕНТИН. А представь, что он в автокатастрофу попал?! Видишь, какие у меня мысли в голове?

КАТЯ. Ну... Может так и лучше было бы... Шучу.

ВАЛЕНТИН. Ты рехнулась совсем? Что ты такое не несешь?

КАТЯ. Не придется объяснять, что в нас тут произошло. Сам понимаешь.

ВАЛЕНТИН. Это ты так думаешь, а не я!

КАТЯ. Да ладно, говорю же - шучу.

ВАЛЕНТИН. И вообще, он ради тебя возвращается! Понимаешь?

КАТЯ. Ты мне это уже четыреста раз сказал.

ВАЛЕНТИН. Он сделал выбор, а ты... Мы... Эх.

КАТЯ. Поздно выбор сделал.

ВАЛЕНТИН. Как ты его встретишь, если ты к нему ничего не чувствуешь?

КАТЯ. Я не говорила, что ничего не чувствую ... Увижу - пойму... И вообще - не капай мне на мозги.
Звонок. Дверь Катя прихорашивается. Валентин делает глубокий вдох. На пороге Майя она нервничает.
КАТЯ. А ты что тут делаешь?

МАЙЯ. Хотела в тебя тушь попросить одолжить.

КАТЯ. Майя, давай я тебе потом все сама занесу... Ты не очень вовремя.

МАЙЯ. Ну… Мне надо, Катя.


Пауза.
КАТЯ. Ладно, сейчас. (Уходит.)

МАЙЯ. Данил не звонил?

ВАЛЕНТИН. Да, утром.

МАЙЯ. Ммм... И как у него дела?

ВАЛЕНТИН. Все хорошо, а что?

МАЙЯ. Да просто спрашиваю, интересно, почему он решил вернуться?

ВАЛЕНТИН. Спросишь у него. Почему ты решила, кстати, что он возвращается?

МАЙЯ. А он не говорил по телефону, почему обратное летит?

ВАЛЕНТИН. Говорил, просто... это личное немного.

МАЙЯ. Из-за Кати, да?


Приходит Катя.
КАТЯ. Вот тушь.

МАЙЯ. Я останусь у тебя, если ты не против.

КАТЯ. Немного не вовремя.

МАЙЯ. Данила ждешь?

КАТЯ. Типа того

МАЙЯ. Ну вот, я тоже останусь.

КАТЯ. Майя...

МАЙЯ. Что?

КАТЯ. Не выводи меня из себя. Ты уйдешь сейчас. Точка.

МАЙЯ. Знаешь, что? Я все знаю, ясно? Я слышала весь ваш разговор! Ты его не достойна

КАТЯ. Майя...

МАЙЯ. Не понимаю, почему он бросает все ради тебя! Это его мечта! Ему нужна девушка, которая будет поддерживать его во всем! У него такой талант, а ты заставляешь зарывать его!

КАТЯ. Ах ты сучка! Я давно знала, что ты только и ждешь, чтобы увести его! Хер тебе!
Звонок в дверь. Немая пауза.
ВАЛЕНТИН. Я открою. (Идёт в коридор.)
Открывает дверь, на пороге ДАНИЛ. Он запыхался, но выглядит очень довольным. В руках у него цветы.
ДАНИЛ. Привееет!!! (Обнимает Валентина.) Где Катя?

ВАЛЕНТИН. Она... У себя в комнате.

ДАНИЛ. Колье купил?

ВАЛЕНТИН. Данил…

ДАНИЛ. Оно у тебя?

ВАЛЕНТИН. Да, в сумке (Направляется за колье.)

ДАНИЛ (останавливает его). Не надо пока.

ВАЛЕНТИН (возвращается). Да, Даня, ты прав, не стоит с этим торопиться.


ДАНИЛ достаёт кольцо и показывает его ВАЛЕНТИНУ.
ДАНИЛ. Смотри.

ВАЛЕНТИН. Что? Данил!

ДАНИЛ. Я долго думал о своей жизни. Весь полет.

ВАЛЕНТИН. Подожди!

ДАНИЛ. Я и так слишком долго тянул.
Не раздеваясь, идёт в комнату, оценивает обстановку, делает паузу, потом подходит к КАТЕ, встаёт перед ней на одно колено.
ДАНИЛ. Екатерина Соломина, вы будете моей женой?
Пауза.
Лицо КАТИ вдруг расплывается в улыбке.
КАТЯ. Да!
ДАНИЛ и КАТЯ целуются. МАЙЯ опускает голову и в слезах вылетает из комнаты и квартиры, но замечает это только ВАЛЕНТИН.
ВАЛЕНТИН. Майя!
ДАНИЛ и КАТЯ продолжают целоваться.
КОНЕЦ
13 – 14 октября 2014 года

г. Тюмень






Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет