Editions gallimard мишель Фуко Надзирать и наказывать Рождение тюрьмы Перевод с французского Владимира Наумова под редакцией Ирины Борисовой ad marginem



жүктеу 4.49 Mb.
бет10/20
Дата04.03.2018
өлшемі4.49 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20

Глава 2


Средства выверенной муштры

В самом начале XVII века Валхаузен говорил о «собствен­но дисциплине» как искусстве «выверенной муштры»1. Действительно, основная функция дисциплинарной влас­ти — не изъятие и взимание, а «муштра»; точнее говоря, муштра, нацеленная на то, чтобы изымать и взимать боль­ше. Дисциплинарная власть не координирует силы для то­го, чтобы их ограничить, — она стремится объединить их таким образом, чтобы преумножить и использовать. Вме­сто того чтобы насильственно превращать все подчинен­ное ей в однородную массу, она разделяет, анализирует, различает и доводит процессы подразделения до необхо­димых и достаточных единиц. Она «муштрует» подвиж­ные, расплывчатые, бесполезные массы тел и сил, превра­щая их в множественность индивидуальных элементов -отдельных клеточек, органических автономий, генетиче­ских тождеств и непрерывностей, комбинационных сег-
248
ментов. Дисциплина «фабрикует» личности, она - специ­фическая техника власти, которая рассматривает индиви­дов и как объекты власти, и как орудия ее отправления. Не торжествующей власти, которая из-за собственной чрез­мерности может гордиться своим всемогуществом, - а ти­хой, подозрительной власти, действующей как рассчитан­ная, но постоянная экономия. Скромные модальности, стелющиеся методы, если сравнить их с величественными ритуалами власти суверена или с грандиозными государ­ственными аппаратами. И именно они постепенно вторг­нутся в главные формы, изменят их механизмы, навяжут им свои методы. Судебный аппарат не избежит этого поч­ти неприкрытого вторжения. Успех дисциплинарной вла­сти объясняется, несомненно, использованием простых инструментов: иерархического надзора, нормализующей санкции и их соединения в специфической процедуре — в экзамене.
Иерархический надзор
Отправление дисциплины предполагает устройство, кото­рое принуждает игрой взгляда: аппарат, где технологии, позволяющие видеть, вызывают проявления и последст­вия власти и где средства принуждения делают видимыми тех, на кого они воздействуют. В классический век мед­ленно создаются «обсерватории» человеческих множеств, не заслужившие добрых слов в истории наук. Наряду с ве­ликой технологией телескопа, линзы, пучка света, состав­лявшей одно целое с основаниями новой физики и космо­логии, существовали малые техники многочисленных и
249
1) J. J. Walhausen, L'Art mililaire pour l'infanterie, 1615, p. 23.
перекрещивающихся надзоров, взглядов, которые долж­ны видеть, оставаясь невидимыми. Используя техники подчинения и методы эксплуатации, безвестное искусст­во света и видимого исподволь готовило новое знание о человеке.

Упомянутые «обсерватории» основываются на почти идеальной модели военного лагеря. Он представляет со­бой недолговечный искусственный город, который по же­ланию можно строить и перестраивать почти до бесконеч­ности; он — высшая сфера власти, которая, поскольку она воздействует на вооруженных людей, должна обладать большей силой, но и большей сдержанностью, большей эффективностью и превентивной ценностью. В совер­шенном лагере вся власть осуществляется исключительно путем точного надзора. Каждый взгляд - сколок с гло­бального действия власти. Старый традиционный квад­ратный план значительно усовершенствовался, появилось много новых схем. Точно определяются геометрия прохо­дов, число и расположение палаток, ориентация входов в них, расположение поперечных и продольных рядов. Вы­черчивается сеть взглядов, контролирующих друг друга. «На плацдарме проводится пять линий, причем первая располагается в 16 футах от второй, а остальные — в 8 фу­тах друг от друга. Последняя проходит в 8 футах от огради­тельных валов. Оградительные валы располагаются в 10 футах от палаток младших офицеров, точно против первого кола. Ширина палаточной улицы - 51 фут... Все палатки отделены друг от друга расстоянием в два фута. Палатки младших офицеров располагаются против улиц их рот. Задний кол вбивается в 8 футах от последней сол-
250
датской палатки. Входы смотрят на капитанскую палат-ку... Палатки капитанов располагаются против улиц их рот. Их двери выходят на роты»2. Лагерь — диаграмма вла­сти, действующей путем организации общей и полной ви­димости. Долгое время модель лагеря (или по крайней ме­ре ее основополагающий принцип - пространственная стыковка иерархизированных надзоров) использовалась в построении городов, при строительстве рабочих поселе­ний, больниц, приютов, домов умалишенных, тюрем и воспитательных домов. Использовался принцип «пазово­го соединения». Для весьма постыдного искусства надзо­ров лагерь то же, что камера-обскура для большой науки: оптики.

Тут развивается целая проблематика: проблематика архитектуры, которая создается отныне не просто для то­го, чтобы предстать взору (пышность дворцов), не для обеспечения обзора внешнего пространства (геометрия крепостей), а ради осуществления внутреннего упорядо­ченного и детального контроля, ради того, чтобы сделать видимыми находящихся внутри. Словом, архитектура те­перь призвана быть инструментом преобразования инди­видов: воздействовать на тех, кто в ней находится, управ-лять их поведением, доводить до них проявления власти, делать их доступными для познания, изменять их. Камни могут делать людей послушными и знающими. Старая простая схема заключения и ограждения (толстые стены, тяжелые ворота, затрудняющие вход и выход) заменяется расчетом числа окон и дверей, глухих и пустых прост­ранств, проходов и просматриваемых мест. Здание боль­ницы постепенно строится как инструмент медицинско-
251
2 Reglemeiitpour I'mfanterieprussienne, Arsenal, ms. 4067, f. 144 (пер. на франц. яз.). Относительно старых планов см.: Praissac, Les Discours militaires, 1623, p. 27-28; Montgommery, La MUice francaise, p. 77. О новых схемах: Beneton de Morange, Histoire de la guerre, 1741, p. 61-64, и Dissertations sur lei Tentes. См. также многочисленные пра­вила и регламенты, например: Instruction sur le service des reglements de Cavalerie dans Us camps, 29 juin 1753. См. ил. 7.
го воздействия: больничное здание должно обеспечивать хорошее наблюдение за больными, а следовательно — вы­бор лучшего способа лечения. Форма корпусов, обеспе­чивающая тщательное распределение больных, должна препятствовать распространению заразных болезней. Наконец, вентиляция и воздух, циркулирующий над каждой койкой, должны препятствовать скоплению во­круг пациента тлетворных паров разложения, предотвра­щая угнетенное состояние духа и, следовательно, усиле­ние болезни. Больница — какой ее видят во второй поло­вине века, о чем свидетельствуют многочисленные про­екты, предложенные после того, как во второй раз сгоре­ла центральная парижская больница*, — не просто кры­ша, дающая прибежище невзгодам и неминуемой смер­ти; она действует терапевтически самой своей материаль­ностью.

Подобно этому, здание школы должно быть механиз­мом муштры. Пари-Дюверне задумал Военную школу как настоящую педагогическую машину и в мельчайших дета­лях навязал свой проект архитектору Габриелю**. Мушт­ровать тела - императив здоровья; формировать компе­тентных офицеров - императив квалификации; создавать послушных военных — императив политики; предупреж­дать разврат и гомосексуализм — императив нравственно­сти. Четыре причины установления глухих перегородок между индивидами, но и глазков для постоянного надзо­ра. Само здание Военной школы должно было быть аппа­ратом надзора: спальни размещались вдоль коридора, по­добно ряду маленьких келий. Через равные промежутки располагались комнаты офицеров, так, чтобы «каждый
252
десяток учеников окружался офицерами справа и слева», Ученики запирались в спальнях на всю ночь, и Пари-Дю­верне настоял на том, чтобы «перегородка каждой спаль­ни была застеклена со стороны коридора, от уровня груди на один-два фута до потолка. Кроме того, что иметь такие окна просто приятно, они, смеем сказать, во многих отно­шениях полезны, не говоря уж о соображениях дисципли­ны, решающих для такого устроения»3. В столовых — «не­большая платформа для столов наставников, позволяю­щая им видеть все столы учеников их отделения во время еды». Двери уборных укорочены сверху и снизу (чтобы де­журный надзиратель мог видеть головы и ноги учеников), тогда как поперечные перегородки достаточно высоки (чтобы «находящиеся внутри не видели друг друга»4). Бес­конечно детализированное стремление к надзору, выра­женное в архитектуре с помощью бесчисленных мелких приспособлений. Их можно считать незначительными, только если забыть о роли такого устроения — второсте­пенной, но безупречно исполняемой — в нарастающей объективации и все более детальном дроблении надзора за индивидуальным поведением. Дисциплинарные институ­ты выработали механизм контроля, действующий как не­кий микроскоп для наблюдения за поведением; сделан­ные ими четкие, аналитически выверенные подразделе­ния образовали вокруг людей аппарат наблюдения, регис­трации и муштры. Как подразделить взгляд в этих маши­нах наблюдения? Как установить между ними сеть комму­никаций? Как организовать, чтобы из их рассчитанной множественности получилась однородная, непрерывная власть?
253
' Цитируется по: R. Laulan, L'Ecole militaire de Paris, 1950, p. 117-118. 4 Arch. nat. MM 666—669. И. Бентам* рассказывает, что впервые идея паноптико-ча возникла у его брата при посещении Военной школы.
Совершенный дисциплинарный аппарат должен обес­печить способность видеть постоянно все «одним взгля­дом». Центральная точка должна быть как источником всеосвещающего света, так и местом сходимости всего, что подлежит познанию: совершенным глазом, от которо­го ничто не ускользает, и центром, притягивающим к себе все взгляды. Именно это имел в виду Леду, когда строил Арк-и-Сенан*: все здания выстроены в круг и открывают­ся во двор, в центре которого — высокое строение, допус­кающее использование его с различными целями (управ­ленческими, полицейскими целями надзора, экономиче­скими — контроля и проверки, религиозными — наставле­ния на повиновение и труд); отсюда исходят все приказы, здесь фиксируются все деятельности, рассматриваются и судятся все проступки; и это делается непосредственно, с опорой исключительно на точную геометрию. Одна из причин, по которым кругообразные архитектурные соору­жения5 во второй половине XVIII века считались столь престижными, состоит, несомненно, в том, что они выра­жают определенную политическую утопию.

Однако во второй половине XVIII века дисциплинар­ный взгляд нуждается в механизмах передачи. Пирами­да — более действенно, нежели круг — отвечает двум тре­бованиям: она достаточно полна и образует непрерывную сеть (отсюда возможность умножения ее ступеней и рас­пределения их по всей контролируемой поверхности); и достаточно незаметна, чтобы не давить мертвым грузом на дисциплинируемую деятельность, не быть для нее тормо­зом или препятствием, а органично вписываться в дис­циплинарное устройство как функция, усиливающая его
254
возможные результаты. Ее необходимо разбить на более дисциплина мелкие элементы, но лишь для того чтобы усилить ее про­изводительную функцию: детализировать надзор и сде­лать его функциональным.

Эту проблему решали крупные цехи и заводы, где был организован надзор нового типа. Он отличается от надзо­ра, практиковавшегося прежде на мануфактурах, где его производили извне инспектора, следящие за выполнени­ем правил. Теперь же требуется интенсивный, непрерыв­ный контроль, который проникает непосредственно в ра­бочий процесс и распространяется не только на произ­водство (здесь это контроль за качеством и количеством сырья, типом используемых инструментов, размерами и качеством изделий): он учитывает также деятельность людей, их навыки, манеру работать, проворность, усер­дие и поведение. Но он отличается и от домашнего надзо­ра мастера, стоящего за спиной своих рабочих и подмас­терьев: ведь он осуществляется служащими, контролера­ми и старшими мастерами. Когда производственный ап­парат становится крупнее и сложнее, когда возрастает число рабочих и разделение труда, надзор становится еще более необходимым и трудным. Он становится особой функцией, которая тем не менее должна составлять не­отъемлемую часть производственного процесса, сопро­вождать его на всем его протяжении. Возникает потреб­ность в специальном персонале, постоянно присутствую­щем и не принадлежащем к среде рабочих: «На крупной мануфактуре все делается по часам, рабочих принуждают и ругают. Служащие, привыкшие относиться к рабочим свысока и командовать, что действительно необходимо
255
'См. ил. 12, 13, 16.
по отношению к массе, обращаются с ними строго или презрительно, и поэтому рабочие либо получают более высокую зарплату, либо покидают мануфактуру вскоре после поступления»6. Но, хотя рабочие предпочитают контроль цехового типа новому режиму надзора, хозяева понимают, что новый надзор неотделим от системы про­мышленного производства, частной собственности и прибылей. На крупном металлургическом заводе или шахте «статей расхода так много, что малейшая нечест­ность может привести к ужасному мошенничеству, кото­рое не только поглотит прибыли, но и приведет к потере капитала... Любая некомпетентность, если она остается незамеченной, а потому повторяется каждый день, может оказаться настолько пагубной для предприятия, что очень быстро его разрушит». А потому только служащие, подчиняющиеся непосредственно хозяину и занятые ис­ключительно надзором, следят за тем, «чтобы не было ни гроша лишних расходов и ни минута не прошла впустую»; их роль — «следить за рабочими, контролировать все ра­бочие места, сообщать хозяевам обо всем, что происхо­дит»7. Таким образом, надзор становится решающим эко-номическим фактором — как внутренняя деталь произ­водственного аппарата и как специфический механизм . дисциплинарной власти8.

Та же тенденция обнаруживается и в реорганизации начального образования: элементы надзора были конкре-тизированы и надзор стал неотъемлемой частью учебных отношений. Развитие приходских школ, рост числа их учеников, отсутствие методов, регулирующих работу сра­зу всего класса, вытекающие из этого беспорядок и сумя-
256
* Encyclopedic, статья «Manufacture».

7 Cournol, Considerations rl'intirit public sur le droit d'expbiter les mines, 1790, Arch. nat. A XIIIм.

1 Ср.: «Функции управления, надзора и согласования делаются функциями капи­тала, как только подчиненный ему труд становится кооперативным. Но как специфи-
тица сделали необходимым введение системы надзора. В помощь учителю Батенкур выбрал из лучших учеников ряд «офицеров» — интендантов, наблюдателей, помощни­ков учителя, репетиторов, чтецов молитв, ответственных за письмо и раздачу чернил, духовников и посетителей се­мей. Эти роли, таким образом, разделяются на два типа: одни относятся к материальным задачам (раздача чернил и бумаги, подаяние бедным, чтение духовных текстов по праздникам и т. п.), другие предполагают надзор. «Наблю­датели» должны фиксировать, кто покинул скамью, кто разговаривал, кто пришел без четок или часослова, кто плохо вел себя во время молитвы, сделал что-то непри­стойное, болтал или вопил на улице. «Увещеватели» долж­ны «следить за теми, кто разговаривает или шепчется во время уроков, не пишет или ротозейничает». «Посетите­ли» ходят по семьям учеников, которые отсутствовали на занятиях или совершили серьезные проступки. «Интен­данты» контролируют всех других «офицеров». Одни толь­ко «репетиторы» играют педагогическую роль: заставляют учеников читать попарно вполголоса9. Несколько десяти­летий спустя Демия избирает иерархию того же типа, но почти все функции надзора играют у него и педагогиче­скую роль: один помощник учителя учит правильно дер­жать перо, водит рукой ученика, исправляет ошибки и од­новременно «записывает проступки шалунов»; другой по­мощник учителя выполняет те же функции на уроке чте­ния. Интендант, контролирующий других офицеров и от­вечающий за поведение в целом, занимается также «по­священием новичков в школьные обычаи». Декурионы заставляют детей учить уроки и «записывают» невыучив-
257
ческая функция капитала, функция управления приобретает специфические харак­терные особенности» (Маркс К. Капитал. Кн. I, отд. 4, гл. XI). (Пер. по изд.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. М., 1960. с. 342. - Ред.)

" М. I. D. В., Instruction mttbodique pour i'ecoleparoissiaie, 1669, p. 68-83.
ших10. Здесь перед нами набросок школы «взаимного обу­чения», в которой соединяются в одном механизме три процедуры: собственно обучение, приобретение знаний непосредственно в практической педагогической деятель­ности и, наконец, взаимное иерархизированное наблюде­ние. Отношение надзора, определенное и регулируемое, вписывается в сердцевину практики обучения, и не как дополнительная или вспомогательная часть, но как меха­низм, который ей внутренне присущ и повышает ее эф­фективность.

Возможно, иерархизированный, непрерывный и функциональный надзор не принадлежит к великим тех­ническим «изобретениям» XVIII века, но его коварное распространение обязано своей значимостью несомым им механизмам власти. Благодаря такому надзору дисципли­нарная власть становится «цельной» системой, внутренне связанной с экономией и целями механизма, через кото­рый она отправляется. Она организуется также как мно­жественная, автоматическая и анонимная власть; ведь хо­тя надзор основывается на индивидах, он действует по се­ти отношений сверху вниз, но также, до некоторой степе­ни, и снизу вверх и горизонтально; эта сеть «удерживает» целое и насквозь пронизывает его происходящими одно от другого проявлениями власти: надзиратели, находящи­еся под постоянным надзором. Власть в иерархизирован-ном надзоре дисциплин — не вещь, которой можно обла­дать, она не передается как свойство; она действует как механизм. И хотя пирамидальная организация действи­тельно предполагает наличие «главы», именно механизм в целом производит «власть» и распределяет индивидов в
258
"' Ch. Demia, Reglementpour les ecoles de la ville de Lyon, 1716, p. 27-29. Такое же явление наблюдается в коллежах: в течение долгого времени «префекты», независимо от преподавателей, несли моральную ответственность за небольшие группы учеников. Главным образом после 1762 г. возникает тип контроля, одновременно более админис­тративный и иерархизированный: надзиратели, квартальные ответственные, младшие ответственные. Ср.: Dupont-Ferrier, Du college de Clermont au lycee Loids-le-Grand, t. I, ?|| p. 254,476.
постоянном и непрерывном поле. Это позволяет дисцип-линарной власти быть одновременно чрезвычайно не­скромной, поскольку она повсюду и всегда начеку, по­скольку в силу самого своего принципа она не оставляет ни малейшей теневой зоны и постоянно надзирает за теми самыми индивидами, на которых возложена функция надзора, — и крайне «скромной», поскольку она действует постоянно и главным образом безмолвно. Дисциплина делает возможным функционирование власти через отно­шения, власти, которая поддерживает себя собственными механизмами и заменяет зрелищные публичные ритуалы непрерывной игрой рассчитанных взглядов. Благодаря методам надзора «физика» власти — господство над те-! лом — осуществляется по законам оптики и механики, по правилам игры пространств, линий, экранов, пучков, сте­пеней и не прибегает, по крайней мере в принципе, к чрезмерности, силе или насилию. Это власть, которая ка­жется тем менее «телесной», чем более искусно она орга­низована как «физическая».
Нормализующее наказание
1. В сиротском приюте шевалье Поле заседания суда, со­биравшегося каждое утро, превращались в настоящий це­ремониал: «Мы увидели, что все ученики построены, словно перед сражением: безупречный строй, полная не­подвижность и молчание. Майор, юный шестнадцатилет­ний дворянин, стоит перед строем со шпагой в руке. По его команде войско размыкает ряды и образует круг. В
259
центре собирается совет. Каждый офицер докладывает о поведении своей роты за прошедшие сутки. Обвиняемым предоставляется возможность оправдаться. Заслушивают свидетелей. Суд совещается, и когда согласие достигнуто, майор возглашает число виновных, сообщает о характере проступков и вынесенных наказаниях. Затем войско уда­ляется маршем в строжайшем порядке»11. В ядре всех дис­циплинарных систем действует маленький карательный механизм. Он обладает своего рода привилегией правосу­дия с собственными законами, классификацией проступ­ков, конкретными формами наказания и судебными ин­станциями. Дисциплины устанавливают «инфранаказа-ние»; они систематизируют пространство, не заполненное законами, квалифицируют и карают массу проступков, которые в силу их относительно малой значимости не учитываются большими системами наказания. «Приходя на работу, рабочие должны приветствовать друг друга... Уходя, они должны убрать материалы и инструменты, ко­ими пользовались, а если работали допоздна, то потушить лампы»; «строго воспрещается развлекать товарищей жес­тами или как-то иначе»; надлежит «вести себя благочести­во и скромно»; всякий, кто отсутствовал больше пяти ми­нут, не предупредив господина Оппенгейма, будет отме-] чен «как отсутствовавший полдня»; а чтобы удостоверить­ся в том, что ничто не забыто в этом подробном перечне, воспрещается делать «все, что может повредить господину Оппенгейму и его компаньонам»12. Цех, школа, армия подчинены целой системе микронаказаний, учитываю­щей: время (опоздания, отсутствие, перерывы в работе), деятельность (невнимательность, небрежность, отсутст-
260
вне рвения), поведение (невежливость, непослушание), , речь (болтовня, дерзость), тело («некорректная» поза, не­подобающие жесты, неопрятность) и сексуальность (не­скромность, непристойность). При этом в качестве нака­зания используется целый ряд детально продуманных процедур: от легкого физического наказания до неболь­ших лишений и унижений. Требуется, с одной стороны, сделать наказуемым малейшее отклонение от корректного поведения, а с другой - придать карательную функцию на, вид нейтральным элементам дисциплинарной машины:* тогда в случае необходимости все будет служить наказа-: нию малейшего нарушения, а каждый субъект окажется! захваченным наказуемой и наказывающей всеобщностью., «Под словом "наказание" надо понимать все, что может; заставить детей осознать совершённый ими проступок, все, что может унизить их и смутить... некоторая холод­ность, безразличие, дознание, оскорбление, отстранение от выполнения обязанностей»13.

2. Но дисциплина приносит с собой специфическую ' манеру наказания, которая является не просто уменьшен­ной моделью суда. Что характерно, дисциплинарное нака­зание представляет собой нечто совершенно несоразмер­ное правилу, отклонение. Наказанию подвергается вся не- | определенная область несоответствующего поведения: ( солдат совершает «проступок» всякий раз, когда не дотя- ! гивает до требуемого уровня; «проступок» ученика есть не только мелкое нарушение, но и неспособность выполнить задание. Устав прусской пехоты требовал, чтобы солдат, не научившийся правильно обращаться с ружьем, был нака­зан «со всей строгостью». Сходным образом, «если ученик
261
" Pictet de Rochemont, Journal de Genfot, 5 janvier 1788.

" Проект регламента фабрики Оппенгейма. 29 сентября 1809 г.

' J.-B. u,« daEcola сЬгЬиаяп, 182>Д|*1Иг»05.
не выучил катехизис, заданный накануне, надо добиться, чтобы он безошибочно запомнил его и повторил на следу­ющий день; или же заставить его слушать, стоя на коленях и скрестив руки; или принудить его к раскаянию как-то иначе».

Порядок, который должны поддерживать дисципли­нарные наказания, носит смешанный характер. Это «ис­кусственный» порядок, четко установленный в законе, программе или уставе. Но также порядок, определяемый естественными и наблюдаемыми процессами: продолжи­тельность ученичества, время, необходимое для выполне­ния упражнения, уровень подготовки определяются зако­номерностью, которая тоже является правилом. В христи­анских школах с детьми никогда не проводят «уроков», ко­торых они не способны выдержать, поскольку иначе они ничему не научатся; и все же длительность каждой стадии обучения определяется правилом, и ученика, не сумевше­го по результатам трех экзаменов перейти на следующий уровень, на глазах у всех помещают на скамью «невежд». В дисциплинарном режиме наказание имеет двойную об­ласть значения — юридическую и естественную.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет