Электронная библиотека научной литературы по гуманитарным


Глава 28. Территория и население. Периодизация. Источники и историография



жүктеу 9.15 Mb.
бет25/36
Дата08.05.2019
өлшемі9.15 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   36
Глава 28. Территория и население. Периодизация. Источники и историография



1. Территория и население

Обширная территория Индийского субконтинента делится на несколько зон по климатическим условиям, рельефу местности и характеру почв.

Полупустынные ныне области северо-запада в глубокой древности, возможно, были покрыты лесами. Почвы аллювиальных долин Инда и его притоков отличались особым плодородием. Здесь и возникли первые поселения земледельцев, а в III тысячелетии до н. э. — древнейшая в Южной Азии городская цивилизация. С севера и северо-востока Индия отделена от остальной части Азии хребтами Гималайских гор, поэтому именно северо-запад был той областью, через которую проникали переселенцы и завоеватели, шли торговые караваны, распространялись иноземные культурные влияния. Во II тысячелетии до н. э. здесь пролегал путь индоевропейских племен ариев, в I тысячелетии до н. э. отдельные районы подчинялись то персидским царям, то македонским наместникам, то греческим или скифским (сакским) правителям. Наконец, в начале новой эры вся эта территория вошла в состав Кушанской державы.

Центральная часть Индо-Гангской равнины уже в древности считалась священной «Землей ариев» — создателей ведийской литературы. С различными районами этой обширной равнины связаны также эпические предания, сохранившиеся в знаменитой поэме «Махабхарата».

Северо-восток — средняя и нижняя часть бассейна Ганга — район повышенной влажности и буйной тропической растительности. В сезон дождей в долине Ганга нередки наводнения, дельта в древности была заболочена. Первоначальное население занималось преимущественно рыболовством, охотой, примитивным земледелием; лишь к середине I тысячелетия до н. э. в упорной борьбе с джунглями началось широкое хозяйственное освоение этого района. Во второй половине того же тысячелетия здесь располагались важнейшие политические и культурные центры Древней Индии.

Невысокие горы отделяют Индо-Гангскую равнину от полуострова Декан (древнеиндийское «Дакшина» — юг). Декан представляет собой плоскогорье, сложный рельеф которого способствовал изоляции отдельных районов. Переход к классовому обществу в Декане произошел позднее, чем на севере, и лишь в начале новой эры здесь возникли первые государства. В труднодоступных горных и лесных районах до нового времени население продолжало жить в условиях племенного строя.

Центральную часть острова Шри-Ланки (Цейлона) составляет лесистое нагорье, отделяющее северную равнину от южной, покрытой густыми лесами низменности. Соперничество между этими двумя основными областями характеризует политическую историю страны. Географическое положение острова обусловливало тесные связи с Южноиндийским побережьем, а с

323

развитием мореплавания в начале новой эры — также с Юго-Восточной Азией, с Аравией и Египтом.

Основное население современной Южной Азии принадлежит к европеоидной ордансоес, тоиднако нар южной части полуострова Индостан и Шри-Ланки по некоторым расовым признакам (темный цвет кожи и волос и др.) близки австралоидам. Встречаются и немногочисленные чисто австралоидные племена. Ряд племен северо-востока относится к южномонголоидной расе.

На севере ныне преобладают индоевропейские языки (хинди, бенгальский и др.), на юге — дравидийские (например, тамильский), ряд языков Декана и Северо-Восточной Индии находится в родстве с языками Юго-Восточной Азии, Тибета и Китая (языки тибето-бирманские и мунда). Большая часть населения Шри-Ланки говорит на индоевропейском (сингальском) языке, меньшая — на дравидийском (тамильском).

Известно, что носители индоевропейских языков (арии) проникли в Индию во II тысячелетии до н. э. Возможно, в древности дравидоязычные племена занимали более обширные территории в центральной и северо-западной части Индостана, а племена тибето-бирманские и мунда — на северо-востоке. Сингалы переселились на Шри-Ланку с материка в середине I тысячелетия до н. э., появление на острове тамильского населения объясняется также неоднократными миграциями из Южной Индии (преимущественно в начале новой эры).

В Южной Азии, как и повсюду на Древнем Востоке, с древнейших времен шел интенсивный процесс смешения народов и рас, и расовые различия не совпадают с лингвистическими.

2. Периодизация

История Южной Азии может быть разделена на следующие периоды:

I. Древнейшая цивилизация (Индская) Датируется примерно XXIII—XVIII вв. до н- э. (возникновение первых городов, образование ранних государств).

И. Ко второй половине II тысячелетия До н. э. относится появление индоевропейских племен, так называемых ариев. Период

с конца II тысячелетия до середины I тысячелетия до н. э. именуется «ведийским» — по созданной в это время священной литературе вед. Можно выделить два его основных этапа: ранний (XIII—IX вв. до н. э.) характеризуется расселением племен ариев в Северной Индии, поздний — социальной и политической дифференциацией, приведшей к образованию первых государств (VIII—VI вв. до н. э.), главным образом в долине Ганга.


  1. «Буддийский период» (V—III вв. до н. э.) — время возникновения и распространения буддийской религии. С точки зрения социально-экономической и политической истории он отмечен началом урбанизации и появлением крупных государств — вплоть до создания общеиндийской державы Маурьев.

  2. II в. до н. э.— V в. н. э. можно определить как «классическую эпоху», время становления наиболее характерных особенностей социально-политического строя и культуры Южной Азии.

3. Источники

Южная Азия — одна из тех областей древнего мира, для которых особенно характерна преемственность развития. В древности и в средние века здесь не было резкой смены населения, устойчивостью отличались как социальные отношения (кастовый строй), так и культурные традиции. Многие произведения на литературных языках Древней Индии (санскрите, пали) до сих пор почитаются как священные книги индуизма или буддизма. Их веками и даже тысячелетиями заботливо сохраняли, переписывали и комментировали. Последствия этого двояки. В отличие от большинства стран Ближнего Востока памятники классической древнеиндийской литературы не были найдены археологами и не требовали для своего прочтения дешифровки забытой письменности и реконструкции мертвого языка. Фонд письменных источников, находящихся в распоряжении индолога, поистине необозрим, поскольку значительная часть древних текстов сохранилась. Изучение санскрита основывается на трудах самих древнеиндийских грамматиков, главным образом грамматики Панини IV в. до н. э.

В то же время современный ученый

324

испытывает значительные сложности при исследовании этого обширного материала, уже отобранного многими поколениями в качестве священного наследия. Литература представлена главным образом религиоз­ными гимнами («Ригведа») и ритуальными комментариями, эпическими поэмами («Махабхарата» и «Рамаяна»), сборниками назиданий и притч. Для изучения общественных отношений в качестве основных источников приходится использовать специальные трактаты о религиозно-моральном долге — дхарме (так называемые «Законы Ману»), о политике («Артхашастра») или о любви («Камасутра»). Содержащиеся в них рассуждения нередко имеют отвлеченный, схоластический или тенденциозный характер. К тому же практически все эти произведения многослойны, время и место их составления не может быть определено с достаточной точностью. Колоссальная по объему средневековая комментаторская литература зачастую не столько помогает современному исследователю, сколько довлеет над его сознанием, препятствуя непредвзятой интерпретации древнего текста.

Исторические события упоминаются в литературе довольно редко и обычно в полулегендарных повествованиях. Хроники составлялись лишь в буддийских монастырях на Цейлоне в первые века нашей эры, и посвящены они были преимущественно распространению учения Будды и взаимоотношениям между монастырями. Не дошло до нашего времени ни государственных, ни частных архивов с политической или хозяйственной документацией. Документы, как правило, записывали на таком непрочном материале, как пальмовые листья, кусочки ткани или бересты,— в жарком и влажном тропическом климате они не могли сохраниться. Вместе с документами пропали, видимо, и многие литературные произведения, не вошедшие в число тех, которые в средние века особо почитали и хранили, постоянно переписывая.

Если не учитывать плохо еще читаемые короткие надписи на печатях Индской цивилизации (III—II тысячелетия до н. э.), то первые эпиграфические памятники относятся лишь к эпохе Маурьев (надписи Ашоки III в. до н. э.). Древнеиндийская эпиграфика не отличается ни богатством, ни разнообразием. Надписи на камне, вы­сеченные по приказу правителей, в основном повествуют об их благочестивых деяниях — дарениях жрецам и монастырям, строительстве водоемов или совершении крупных жертвоприношений. Даже о военных походах и победах в них говорится редко.

Монеты появились в V—IV вв. до н. э., но долгое время они оставались простыми клеймеными кусочками меди или серебра. Пожалуй, лишь для начала нашей эры нумизматика оказывает существенную помощь в изучении древнеиндийской истории.

Длительное использование в качестве строительного материала дерева (а не кирпича или камня), немногочисленность погребений вследствие распространения обычая кремации и сравнительно позднее по­явление скульптуры из камня и бронзы существенно ограничивают количество археологических памятников. К тому же систематическое изучение индийских древностей началось сравнительно поздно, в основном только в XX столетии. До недавнего времени главной задачей индийской археологии являлось выяснение стратиграфии (последовательности археологических слоев на городищах). Лишь очень немногие городские центры, преимущественно древнейшие, такие, как Мохенджо-Даро, Хараппа, раскапывались большими площадями.

Таким образом, несмотря на обширность литературного наследия, изучение экономической и политической истории древних народов Южной Азии основывается на довольно узкой базе источников. За немногими исключениями достоверные данные о политических событиях скудны, а социально-экономические отношения можно характеризовать лишь в общих чертах, рассматривая крупные исторические периоды и регионы.



4. Историография

Научное изучение древностей стран Южной Азии началось в конце XVIII в., когда ее народы стали объектом захватнической политики европейских держав, в первую очередь, Великобритании. В 1784 г. в Калькутте было основано первое объединение востоковедов — Азиатское общество. Председатель Азиатского общества Уильям Джонс может считаться основопо-

325

ложником европейской индологии. Он высказал гипотезу о родстве санскрита с другими древними языками и заложил основы древнеиндийской хронологии благодаря отождествлению царя Чандрагупты санскритских текстов с Сандрокоттом, о котором упоминали греческие историки похода Александра Македонского. Главной заслугой ученых конца XVIII в. был перевод важнейших памятников санскритской литературы: «Законы Ману», знаменитой драмы Калидасы «Шакунтала», философской поэмы «Бхагавад-гита». Почти все англий­ские индологи конца XVIII— начала XIX в. были представителями колониальной администрации, и работа их преследовала практические цели. Но в то же время первое широкое знакомство с культурой Востока породило в Европе увлечение восточным театром, поэзией, философией. «Шакунталой», например, восхищался И.В. Гете и под ее влиянием написал пролог к «Фаусту».

Древность памятников санскритской литературы первоначально преувеличивалась. Немецкие романтики искали в Индии истоки всей мировой культуры. В первой половине XIX в. была научно доказана (главным образом Ф. Боппом) теория о родстве санскрита с древнеперсидским, латинскимд, ревнегреческим и основными новыми европейскими языками, т. е. было открыто существование индоевропейской семьи языков. Первоначально именно санскрит рассматривался как язык древнейший и наиболее близкий предполагаемому индоевропейскому праязыку. Изучение санскрита в течение всего прошлого столетия было тесно связано со сравнительным языкознанием. На основе последнего сложился целый ряд научных дисциплин: сравнительная мифология (например, работы Макса Мюллера), сравнительное изучение обрядов, фольклора, правовых обычаев. Анализируя древнейшие памятники индийской религиозной литературы (веды) и сопоставляя их с иранской «Авестой», поэмами Гомера, древнегерманскими и древнеславянскими сказаниями, обрядами и поверьями, исследователи более всего стремились восстановить язык, религию, мифологию и обычаи предполагаемого народа-предка всех индоевропейских народов.

В середине XIX в. была проделана огромная работа по изданию и переводу памятников древнеиндийской литературы,

главным образом древнейшей — ведийской. До сих пор переиздаются и сохраняют научное значение переводы, появившиеся в 50-томной серии «Священные книги Востока», основанной Максом Мюллером (Оксфорд). Важнейшее значение имело опубликование в 50—70-е годы прошлого века многотомных словарей санскрита («Петербургских», изданных в России по распоряжению Академии наук).

На рубеже XIX—XX вв. появились работы, в которых пересматривался целый ряд научных положений, установившихся в результате недостаточно критического отношения к санскритским источникам (в частности, к «Законам Ману»): об исключительно деспотическом характере индийского политического строя, о всевластии жрецов-брахманов и т. д. Критическому пересмотру индийской истории и культуры способствовало введение в оборот источников, связанных с буддизмом, а также открытого в начале XX в. политического трактата «Артхашастра». В конце XIX в. Т. Рис Дэвидсом было основано общество по изданию и изучению буддийских текстов на языке пали. Изучение буддийской литературы и философии позволило оценить значительность вклада этой религии в историю индийской культуры.

Один из мировых центров буддологии в 1880—1930 гг. находился в нашей стране. Большой интерес к проблемам буддизма в русской историографии вызывался прежде всего близостью России к Монголии и Ки­таю. Не случайно поэтому основное внимание русские ученые (Ф.И. Щербатский, С.Ф. Ольденбург) уделяли текстам, связанным с распространением буддийской религии в Центральной и Восточной Азии. Тексты на санскрите, тибетском и других восточных языках публиковались в интернациональной серии «Буддийская библиотека», выходившей в Петербурге под редакцией С.Ф. Ольденбурга. В работах Ф.И. Щербатского и его учеников впервые в европейской науке были глубоко проанализированы основные понятия буддийской философии и логики.

В последней трети XIX — начале XX в. началось археологическое исследование Индии. Важнейшие раскопки относятся к 20—30-м годам, когда была открыта самая древняя в Южной Азии Индская цивилизация. Работы в долине Инда позволили не



326

только начать историю Индии на тысячелетие раньше, но и поставили проблему до-арийского населения Древней Индии и неарийского наследия в ее культуре.

Общие концепции в индологии XIX — начала XX в. часто страдали европоцентризмом и складывались под воздействием колониальной идеологии (особенно в английской историографии). Индийское общество признавалось застойным, неспособным к самостоятельному развитию, индийские государства — теократическими и деспотическими, мышление — отвлеченным и исключительно религиозным. Чрезвычайно преувеличивалось политическое значение для Индии похода Александра Македонского, важнейшие достижения индийской культуры (например, эпическая поэзия, театр) объяснялись заимствованиями у греков. Отказу от этих ошибочных взглядов способствовали работы многих представителей индийской национальной историографии первой половины XX в. Надо отметить, однако, и слабости, присущие значительной части национальной историографии: недостаточно критическое использование источников, определенная модернизация древней истории. Последняя выражается в отождествлении ряда явлений древнеиндийской и европейской истории (в Древней Индии находили, например, конституцию, парламент, демократические ре­спублики и даже социализм). Националистическая тенденция проявлялась и в создании концепции особого пути развития Индии, объясняемого специфическими чертами ее «национального духа».

Начиная с 30-х годов и в особенности в последние десятилетия в мировой индологии все большее внимание уделяется проблемам социально-экономических отношений. Уже в первые послевоенные годы в работах Г.Ф. Ильина была поставлена проблема рабовладельческих отношений в Древней Индии. Важные исследования по социально-экономической истории Индии принадлежат прогрессивным индийским ученым, например Д.Д. Косамби. В современных государствах Южной Азии (Пакистан, Индия, Бангладеш, Непал, Шри-Ланка) ведется интенсивное изучение древности — планомерное археологическое исследование отдельных районов. Проводится подготовка новых, критических изданий памятников классической литературы, издаются многотомные коллективные обобщающие труды. Ряд крупных работ опубликован после Второй мировой войны в Западной Европе, США и Японии (главным образом по истории индийской культуры). С конца 50-х годов в отечественной историографии также активизировалось изучение проблем древнеиндийской культуры. Группа ученых Санкт-Петербурга занимается дешифровкой письменности Индской цивилизации, опубликованы многочисленные переводы и исследования отдельных памятников древнеиндийской литературы, изданы работы и в области буддологии. Раскопки советских археологов в Средней Азии и Афганистане дали интереснейший материал о древних культурных связях этих регионов с Индией.



Глава 29. ИНДСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ (XXIII—XVIII ВВ. ДО Н. Э.)

Древнейшая в Южной Азии цивилизация называется Индской, так как она возникла в районе реки Инд в Северо-Западной Индии (ныне в основном территория Пакистана). Она датируется примерно XXIII—XVIII веками до н. э. и таким образом может считаться третьей по времени появления древневосточной цивилиза­цией. Как и первые две — в Месопотамии и Египте, — расположена она в бассейне великой реки, и, очевидно, становление ее было связано с организацией высокоурожайного поливного земледелия.

Открытие культуры долины Инда произошло сравнительно недавно (в 20-е годы XX в.), и по разным причинам известна она значительно хуже, чем существовавшие одновременно Египетское и Шумеро-Аккад­ское государства. Однако можно утверждать, что для нее было характерно использование бронзы, строительство городов, а также изобретение письменности. Эти основные признаки и позволяют говорить о возникновении цивилизации, т. е. гражданского общества и государственности.

Открытие городов III тысячелетия до н. э. в долине Инда было столь неожиданным, что в течение нескольких десятилетий в науке господствовало убеждение, будто культура принесена сюда в готовом виде извне (предположительно из Шумера). Лишь в последнее время в результате многолетних археологических раскопок начинает проясняться древнейшая история Данного региона.

На территории к западу от реки Инд уже в эпоху неолита, в VI (а возможно, и в VII) тысячелетии до н. э., население стало заниматься земледелием. К концу IV тысячелетия до н. э. выделяется несколько типов энеолитических земледельческих культур. Небольшие поселки с домами из сырцового кирпича располагались в долинах, орошаемых разливами мелких рек. Глиняные фигурки и изображения на керамике свидетельствуют о типичных культах плодородия — богини-матери и быка. Отдельные черты материальной культуры (форма и орнаментация сосудов, строительные приемы) позволяют проследить черты сходства и преемственности между городами Индской цивилизации и теми энеолитическими поселениями, которые частично предшествовали им, а частично с ними сосуществовали.

Ранние земледельческие культуры Северо-Западной Индии не были изолированы от близлежащих областей, и есть основания говорить о связях их даже с территорией далекого Элама. Важно подчеркнуть, однако, что, несмотря на любые возможные миграции населения или заимствование каких-либо достижений, возникновение городской цивилизации в долине Инда было подготовлено многовековым развитием самого этого региона.

Первыми были исследованы два наиболее крупных городских центра — Мохенджо-Даро и Хараппа (по названию последнего и вся археологическая культура именуется иногда хараппской). Затем были открыты менее значительные —Чанху-Да-

328



Сосуд из Чанху-Даро

ро, Калибанган. В последние годы раскопки ведутся преимущественно в периферийных районах. Особенно большой интерес представляет Лотхал — важный форпост южной зоны цивилизации, бывший, возможно, морским портом. В настоящее время известно уже несколько сот поселений Индской цивилизации на огромной площади, простирающейся на тысячу километров с севера на юг и на полторы тысячи километров с запада на восток. Она сохраняет все же условное наименование Индской, ибо основные ее центры находились в бассейне этой великой реки.

Такие города, как Мохенджо-Даро, Хараппа и Калибанган, имеют характерную двухчастную планировку. Часть города построена на искусственном возвышении и отделена зубчатой стеной от остального поселения. Эта так называемая цитадель, очевидно, была предназначена для общегородских построек — административных

и религиозных. Крупное здание, обнаруженное в цитадели Мохенджо-Даро, исследователи считают храмом или дворцом правителя. Неподалеку от него находится бассейн, предназначавшийся для ритуальных омовений (и в настоящее время бассейны составляют существенную часть индуистских храмовых комплексов). В ци­тадели Хараппы найдено огромное зернохранилище. Имеется аналогичное сооружение и в Мохенджо-Даро. Возле кирпичной площадки для помола зерна расположены параллельными рядами небольшие помещения, в которых могли жить работники.

Собственно городское поселение занимает в Мохенджо-Даро площадь около двух квадратных километров — здесь могло проживать несколько десятков тысяч человек. Прямые улицы, до десяти метров шириною, использовались для проезда колесных повозок и, возможно, для религиозных процессий. Пересекаясь под прямыми углами, они делят город на большие кварталы. Внутри этих кварталов четкой планировки нет, и дома разделены лишь узкими, часто извилистыми переулками.

Большая часть городских построек возведена из обожженного кирпича стандартных размеров. Дома были нередко высотою в два этажа и состояли из десятков помещений. В жаркое время жители, видимо, спали на плоских крышах. Окна выходили во внутренний двор, где на очаге готовилась пища. Более всего поражает исследователей уровень городского благоустройства. Во многих домах находят специальные комнаты для омовения. Грязная вода по водостокам и выложенным кирпичом каналам выводилась в специальные отстойники. Система канализации в городах долины Инда кажется более совершенной, чем в других странах древнего мира.

Раскопки городских центров не дают сколько-нибудь полного представления о сельском хозяйстве (хотя, несомненно, значительная часть горожан также принимала участие в сельскохозяйственных работах). Найденные остатки злаков свидетельствуют о том, что выращивались пшеница, ячмень, просо. Остатки тканей доказывают, что в Индии раньше, чем в других странах Азии, начали возделывать хлопчатник (недавно было установлено, что он был известен здесь даже до возникновения хараппской культуры). В качестве тягловых животных

329



Бюст мужчины. Мохенджо-Даро







Танцовщица. Мохенджо-Даро

использовали быков и буйволов. Разводили домашнюю птицу (например, кур).

Более полное представление можно составить о городском ремесле. В строительстве так широко применялся обожженный кирпич, что его изготовление должно было стать важной отраслью производства. Раз­нообразием форм отличается характерная хараппская керамика. Роспись сосудов в основном воспроизводит растительные орнаменты. Находки пряслиц свидетельствуют о развитии ткачества. Найдено некоторое количество изделий из бронзы, золота и серебра. В отличие от Египта и Месопотамии для Индской цивилизации совсем не характерна монументальная скульптура (вряд ли она изготавливалась из непрочного материала, скажем дерева). Все сохранившиеся изображения небольшого размера. Наиболее известна статуэтка так называемого правителя-жреца, найденная в самом крупном здании цитадели Мохенджо-Даро.

Небольшую бронзовую фигурку обнаженной женщины в ожерелье и со множеством браслетов на руках



считают танцовщицей (тип тех, что и много позже жили при индуистских храмах). Каменная и бронзовая скульптура отличается пластичностью, живостью передачи движений. Напротив, многочисленные глиняные фигурки богини-матери в сложном головном уборе выполнены в условной манере и мало отличаются от аналогичных культовых статуэток предшествующего времени. Видимо, рафинированная городская культура принадлежала лишь узкому верхнему слою народности, создавшей Индскую цивилизацию. Основная масса населения жила в условиях, близких к первобытным.

Наиболее примечательными произведениями художественного ремесла являются небольшие каменные печати (в отличие от Месопотамии не цилиндрические, а прямоугольные). Найдено их уже более двух



330

Печать. Долина Инда

тысяч. Вероятно, печати иногда носили на теле, так как с обратной стороны бывает выступ с отверстием для шнурка. Предполагается их использование в качестве амулетов, но главным назначением, очевидно, было указание собственнических прав (или должности) владельца. Печати, происходящие из одного района, нередко содержат сходные сцены, связанные, видимо, с местным культом или святилищем. Изображения на печатях часто отражают мифологические сюжеты — такие, как борьба героя с тиграми (что вызывает в памяти ис­кусство Месопотамии), женское божество в ветвях дерева, мужское божество в окружении зверей и т. д. Несомненно, изображения животных — буйвола, «единорога» и т. п.— также имеют сакральный смысл. Одна из наиболее распространенных сцен — бык перед особого типа «кормушкой» — видимо, указывает на ритуальное кормление священного животного. Изображение сопровождается обычно краткой надписью. Знаки, восходящие к рисункам, воспроизводят растения и животных Северной Индии, что является свидетельством местного происхождения письменности.

Печати и другие характерные предметы хараппской культуры находят порою далеко за пределами долины Инда — в Месопотамии и на Бахрейнских островах (Персидский залив), в Иране и в Туркмении. Это говорит о том, что в период своего расцвета Мохенджо-Даро и Хараппа поддерживали широкие внешние связи и входили в систему ранних цивилизаций Древнего Востока. Основная часть предметов индийского про­исхождения в Месопотамии датируется периодом Шумеро-Аккадского царства и династии Иссина, т. е. последней третью III тысячелетия и началом II тысячелетия до н. э. Предполагают, что ряд географических на­званий в клинописных текстах этого времени относится к Северо-Западной Индии. Некоторые виды сырья (преимущественно для изготовления предметов роскоши) должны были поступать в индские города благодаря торговым операциям по суше или по морю. Широко использовалась посредническая торговля. Не исключена возможность и военных экспедиций, особенно в более отсталые районы, например Южноиндийского побережья.

Доказательством развития внутренней торговли считают обычно находки каменных гирь, а одно из помещений рассматривают как крытый рынок. Можно предполагать и систему раздач продуктов с об­щественных складов. Трудно сказать, в какой мере ремесленное производство было ориентировано на рынок.

На основе памятников материальной культуры и искусства могут быть сделаны некоторые выводы о характере религиозных представлений жителей долины Инда. Изображения на печатях свидетельствуют о культе деревьев (и богини дерева), животных, небесных светил. Фигурки богини-матери указывают на земледельческий характер религии. Мужское божество, сидящее в так называемой йогической позе в окружении четырех зверей, рассматривается как владыка четырех стран света. Есть основания говорить о том, что большое значение придавалось ритуальному омовению.

Работа по дешифровке письменности еще не завершена. Она затрудняется полным отсутствием двуязычных надписей-билингв, краткостью и однотипностью текстов (почти исключительно на печатях). Судя по общему количеству знаков (около 400), письмо должно иметь морфемнослоговой характер. Статистический анализ со­четаний знаков, проведенный недавно отечественными учеными, позволяет сделать заключения о структуре языка. Язык протоиндийских надписей (т. е. Индской цивилизации) считают близким дравидийским, точнее, предполагаемому языку-предку дравидийских языков. Если данный вывод подтвердится, то при дальнейшей

331

интерпретации текстов можно исходить из сравнительной грамматики этих языков (засвидетельствованных приблизительно с начала н. э.). Дешифровка письменности помогает решать проблему этнического состава населения городов Индской цивилизации.

Примерно к концу XVIII в. до н. э. хараппская культура перестала существовать. Можно утверждать с достаточной уверенностью, что она не погибла в результате внезапной катастрофы. Обширный материал, накопленный к настоящему времени археологами, показывает, как постепенно, в течение столетий приходили в упадок некогда цветущие города. Ветшали величественные постройки цитадели, застраивались широкие улицы города, нарушалась его планировка. Все меньше появлялось привозных вещей, искусных ремесленных изделий и печатей. Происходила смена городов сельскими поселениями и варваризация культуры. В периферийных областях на севере и на полуострове Катхчавар, позднее других колонизованных жителями долины Инда, дольше сохранялись характерные черты хараппской культуры, постепенно сменявшейся позднехараппской и послехараппскими.

Выдвигалось множество гипотез для объяснения того, почему перестала существовать Индская цивилизация. Упадок городов сопровождался проникновением в долину Инда более отсталых племен с северо-запада, однако не эти набеги явились причиной гибели хараппской культуры. Некоторые области Северо­Западной Индии к настоящему времени превратились в пустыни и полупустыни, и вполне возможно, что в результате нерационального ведения поливного земледелия и вырубки лесов при­родные условия района стали менее благоприятными. Огромный разрыв между немногочисленными развитыми центрами и обширной сельской периферией способствовал хрупкости цивилизации бронзового века. Но подлинные причины гибели хараппских городов должны быть прежде всего связаны с их историей, а ее-то мы пока и не знаем.

По поводу социального и политического строя Индской цивилизации могут быть сделаны лишь самые общие замечания. Наличие цитадели и городской планировки, по-видимому, говорит о существовании го­сударственной власти. Находки зернохранилищ и помещений для работников вызывают ассоциации с храмово-государственным хозяйством Древней Месопотамии. Уровень развития производства, наличие городов и письменности заставляет думать о социальном неравенстве, что подтверждается различиями в размерах и типах жилых помещений. Но при отсутствии письменных источников мы не можем с уверенностью судить о степени социальной дифференциации, формах эксплуатации или организации политической власти.

После гибели Индской цивилизации история как бы делает «шаг назад», и на месте опустевших городов возводят свои бедные лачуги племена, которым еще только суждено было вступить в эпоху цивилизации. Однако период расцвета городов долины Инда не прошел бесследно. Прямое влияние Хараппы чувствуется как в энеолитических культурах Центрального Индостана II тысячелетия до н. э., так и у племен бассейна Ганга. Культурное наследие Индской цивилизации сохраняется в религиозных верованиях и культах позднейшего индуизма.




Каталог: wp-content -> uploads -> 2018
2018 -> Алтын күз Атырау облысы Атырау қаласы Махамбет ауданы Алға орта мектебінің Шағын орталық топ
2018 -> Ысқақова Айнұр Жанболатовқызы, СҚО, Ақжар ауданы, Айсары ауылы, «Айсары негізгі мектебі»
2018 -> Қуыршақты шомылдыру
2018 -> Жарманың өнімдерінің құрамында
2018 -> Мектеп: №46 жобб мектебі Мерзімі: 5. 01. 2018ж №7 Мұғалім Митанова г сынып «Г» Оқушылар саны 12 Тақырып
2018 -> Сабақ тақырыбы: «Дәнекерлеудің мәні қызметі және түрлері»


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   36


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет