Федеральное анентство по образованию


ГЛАВА II. Пути достижения идеала цельной личности



жүктеу 1.73 Mb.
бет3/6
Дата21.04.2019
өлшемі1.73 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6
ГЛАВА II. Пути достижения идеала цельной личности

в традиционной культуре России


    1. Религиозно-мистические и интеллектуально-

образовательные практики достижения

целостности духа, души и тела человека

в русской традиционной культуре
В традиционной русской культуре человек (древнерусское čelо – «верх» и věkъ – «сила») воспринимался как цельная личность, наделенная духовным здоровьем, нравственными качествами и телесной силой. Поэтому я считаю, что уже в дохристианский период у славян существовали первоначальные понятия об идеальной и материальной сущности человеческого бытия – его духе, душе и теле, которым они придавали религиозно-смысловое значение. Древние русы указывали на то, что дух, душа и тело даруются человеку высшими силами (богами). После смерти дух и душа покидают человеческое тело и отправляются обратно к ним. Дух, в отличие от души и тела, безгрешен, а от земных грехов очищается только человеческая душа. Очищенная душа отправляется обратно на землю в новое тело (рождение младенца у славян отождествлялось с культом поклонения предков). Наши предки считали, что месторасположением души считается человеческая голова. Дух же не имеет конкретного места обитания, он как бы витает вокруг тела и души. В дохристианский период у славян дух еще не отождествлялся с личностью человека.

В христианский период, напротив, дух, душа и тело носили в основном личностно-смысловой характер. В связи с этим дух и душа ассоциировалось не столько с пламенем, огнем, внутренним теплом, искрой, молнией, звездою, ветром или паром, сколько с дыханием человека. Глаголы «издыхать», «задушить», «задохнуться», означали смерть (неспособность вдыхать в себя воз-дух) человека. Об умершем человеке говорили, что «он испустил последний дух» или «испустил душу». Заметим, что данные выражение не вызывают противоречий. Согласно древнерусским представлениям, душа в человеческом теле без духа обитать не может, то есть, говоря о духе, подразумевается также и душа и наоборот. Отметим также и то, что в основу христианских представлений славян легли как идеи античной философии (единство умственных, нравственных и физических качеств), так и православно-богословские представления об интеграции слоев цельной личности (триединство духа, души и тела человека), особенно последнее. Усвоение византийских образцов происходило не механически, но творчески перерабатывалось и приобретало новые формы русской национальной культуры. Памятники древнерусской литературы тому яркий пример, среди которых можно выделить такие, как «Слово о законе и благодати», «Слово о полку Игореве», «Повесть временных лет», «Поучение князя Владимира Мономаха», «Моление Даниила Заточника», «Житие и Хождение Даниила, игумена русской земли», «Задонщина», «Пчела», «Домострой», «Гражданство обычаев детских», «Юности честное зерцало» и другие. Одним словом, в традиционной русской культуре сложились различные способы (практики) достижения гармонии и интеграции слоев цельной личности, которые условно можно разделить на:

- религиозно-мистические практики;

- интеллектуально-образовательные практики;

- физкультурно-оздоровительные практики.

В дохристианский период религиозно-мистические (жреческие) практики славян носили спиритуалистический характер. Отношение к болезни воспринималось ими как проклятье, поэтому необходимо было приносить жертву богам, чтобы исцелить свою грешную душу и тело. В каждом славянском племени существовали социальные различия, где особое место отводилось старейшинам, жрецам (знахарям) и сказителям, а потом уже и всем членам рода «от малого до великого». Старейшины решали дела политические и общественные, жрецы отвечали за религиозные обычаи славян. Знахари (народные врачеватели или ведуны) делились, в свою очередь, на «зеленщиков» и «обаянников». Зеленщики (травники) – это народные целители, которые лечили людей и животных преимущественно травами. Обаянники – это лекари, которые производили свое лечение заговорами, заклинаниями и специальными молитвами. Славяне верили в то, что здоровье и сила даруются человеку от природы, поэтому важно соблюдать этические нормы и правила поведения в ней.

В связи с этим приветствие «здравствуй!» хорошо известно с древнерусских времен, которое образовалось из пожелания быть твердым и крепким, как лесное дерево. Здоровье не только желают или просят, но его также приносят, дают или дарят знахари. Здоровье существовало вне человека, его необходимо было приложить к больному – потому что действительно здоровый человек и без того был крепок, «как дерево», и о здоровье не думал» [91]. Знахари, напрямую были связаны с высшими силами и потусторонним миром, они указывали человеку, как правильно общаться с природными стихиями и вести здоровый образ жизни. Они производили необходимые ритуальные действия для воссоздания изначальной целостности и, соответственно, возвращения больному здоровья. Особое место при исцелении человека отводилось его душе и телу, где доминирующей формой религиозно-мистических практик являлось именно знахарство. В дохристианских представлениях душа, как особая бестелесная субстанция, определяющая психическую специфику личности и в значительной степени формирующая телесную гармонию человека, почти всецело зависела от силы духов, а также от связанного с этими силами практикуемого знахарства. Поэтому человек как единство духовной, душевной и телесной субстанции в религиозно-мистических практиках представлялся знахарями в качестве центрального персонажа среднего мира, но он уязвим, открыт влияниям горнего и подземного царств, в связи, с чем нуждается в их постоянной защите.

Согласно древнерусским представлениям, человек в этом мире находится не один, вокруг него обитают невидимые целительные силы вечного бытия – духи добра, которые несут человеку здоровье, а также злые духи, способные разрушить человеческую природу, его персональное бытие, гармонию и целостность. Проникновение нечистой силы в бытие человека – такова картина болезни в архаических системах целительства и в народных поверьях Древней Руси. Обряд очищения от «всякого рода скверны и злых духов» считался очень важным для древнерусского человека; система оздоровления выступала как очистительный ритуал (катарсис) в условиях религиозно-мистических (знахарских) практик, где систематизированные знания об оздоровлении передавались славянским народом еще с молодой скамьи.

Главная обязанность знахаря по отношению к человеку и всему славянскому племени заключалась в его постоянном наблюдении за их душой, которая, вследствие болезни, может покинуть тело и в результате этого может быть поражена злыми духами (обреченность души и тела на болезнь, которая разрушает в цельной личности гармонию). Именно поэтому знахарь исполнял функцию целителя: он ставил диагноз, разыскивал беглую душу больного и вновь соединял ее с телом.

Я согласен с мнением Ю.А. Лукина, согласно которому «философский анализ феноменов и категорий здоровье-болезнь» заключается в том, что, если проанализировать данные явления с философской позиции, то можно отметить, что концептуально экстатический полет знахаря, с целью излечения больного, возвращения последнему его заблудшей души, совпадает с глобальным актом космогенеза. Что представляется возможным и вероятным отождествить феноменологически акт сотворения мира – Космоса как превращение, придание Хаосу новой целостной формы, предполагающий и акт восстановления гармонии человеческого организма. Подобно тому, как, например, годичный цикл планеты воспринимался жрецами архаических цивилизаций микровариантом эсхатолого-космогонического процесса, так и земное существование человека в Космосе можно рассматривать в виде диалектики его духовной и телесной жизни, постепенного приближения к смерти и вечного существования души. В таком мировоззренческом контексте явление болезни интерпретируется не как нарушение плотной материи, но как глобальная деформация микрокосма или нарушение гармонии духа, души и тела. Отсюда очевидна необходимость совершения жрецами священного акта для исцеления трехчастной природы человека, которое происходило под покровительством славянских богов [110].

Сказителей на Руси почитали так же, как и знахарей. Они являлись носителями культурно-исторической информации и выступали, как и знахари, посредниками между параллельным миром, окружающей природой и духовным бытием человека. Не случайно в «Слове о полку Игореве» (XII в.) воспет Баян – эпический сказитель-гусляр [160], который посредством былин ведал своему народу о героях-богатырях, бесстрашно сражающихся с темными силами зла, о страшном Соловье-разбойнике, о подвигах Ильи Муромца, о колдунье Бабе-яге, о пирах князя Владимира, о темном Кощеевом царстве, о коварстве крылатого Змея, о силе Микулы Селяниновича, о мудрости Добрыни Никитича. Из поколения в поколение сказители и певцы передавали из уст в уста народную мудрость в виде традиционной русской культуры. Мне кажется, в сказаниях и былинах древней Руси содержатся первоначальные понятия о духовно-нравственном воспитании и физическом развитии цельной личности, однако одного эпического текста было не достаточно, чтобы человек почувствовал себя целостным и совершенным. В дохристианский период человек имел осознание своей несовершенной сущности перед силами природы, но не было самосознания того, что личность потенциально совершенна и может достичь гармонии духа, души и тела, это произошло уже в христианскую эпоху, – когда на Руси получают распространение религиозно-мистические (монашеские) практики.

На Руси монашеские практики зародились практически одновременно с принятием христианства, хотя небольшие храмы и монастыри имелись и до крещения. Основателями монашеских практик были преп. Антоний и преп. Феодосий, жившие в Киево-Печерском монастыре. Упоминание о них мы находим в древнерусских летописях: «И увидел там монастыри, и обошел их, полюбив монашество, и пришел в один монастырь, и умолил игумена, чтобы постриг его в монахи. Тот послушал, постриг его, дал ему имя Антоний… Иди снова на Русь, и да будет на тебе благословение Святой Горы... Антоний поставил Феодосия игуменом братии числом двадцать» [140, с. 232 - 236].

Согласно исследованию М.А. Остапенко «Образ совершенного человека в православной антропологии», совершенство духа-души-тела человека невозможно достичь только своими усилиями – оно даруется Богом, где «монашество есть ничем не рассеиваемое устремление человека к идеалу совершенства, чтобы восстановить утраченное Богоподобие… Монашество по отношению к жизни в миру представляет собой более высокую ступень, предъявляющую человеку более высокие требования и открывающую большие возможности. Внутри самого монашеского образа жизни существуют разные стадии приближения к идеалу, уподобления Христу» [132, с. 17]. По мысли многих подвижников, монашеский путь есть Божья сила, которая дана человеку для постепенного и непрерывного восхождения по лестнице духовно-душевно-телесного самосовершенствования.

Что касается человеческой телесности, то мне хотелось бы обратить внимание на то, что для православного монаха она имела двоякий смысл: с одной стороны, плоть всячески осуждалась; с другой стороны, она являлась Божьим сосудом для искупления своей падшей природы путем аскетического воздержания от человеческих похотей. Развитие тела в русских монастырях было направлено вовсе не на то, чтобы показать мускулистость и, тем более, сексуальность, а наоборот, как можно сильнее скрыть под одеждой то, что может вызвать греховное желание любви к несовершенной плоти. Таким образом, монахи, выполняя монастырские уставы, боролись с телесно-душевными страстями через умерщвление плоти, чтобы возвысить дух человека к Богу. Православные монахи сторонились разного рода развлечений, игрищ, состязаний, народных песен, которые, по их мнению, вызывают в человеке страстные желания. Они считали, что игры и состязания развивают тело человека, но пагубно влияют на его душу и дух, вызывая в человеке духовно-душевную болезнь. Негативное отношение монахов к народным играм и забавам раскрыто в памятниках древнерусской литературы: «Но дьявол обманывает и этими, и иными способами, всякими хитростями отвращая нас от Бога, трубами и скоморохами, гуслями и русалиями… Возьмите сопели, бубны и гусли и играйте, пусть нам Исакий спляшет. И грянули бесы в сопели, и в гусли, и в бубны, и стали им забавляться. И, утомив его, оставили еле живого, и ушли, так надругавшись над ним» [140, с. 248 - 276]. «Если скаредные речи произносят или распутные, смеются за столом и всячески глумятся, играют на гуслях, пляшут, пьют без меры, играют в игры, тянут песни бесовские… Так же бесчинствует и те, кто играет за столом в шахматы... Если вдруг… начнется праздная болтовня, ругань, ропот, насмешки, богохульства, песни бесовские, игрища, то от такого дела… отступит Божья милость... Кто страха Божьего не имеет, бесчинствует… ест в непотребное время, блудит, творит скаредные и богомерзкие дела: поет песни бесовские, пляшет, скачет, гудит, играет на бубнах, трубах, сопелях, водит медведя, ловит птиц и собак, проводит конские бега» [59, с. 45 - 62]. «Каждый отрок должен себя удержать от проклятого блуда, игр и пьянства и всего подобного избегать. Из них не произрастает ничто иное, кроме великой беды и напасти как телесной, так и душевной [196, с. 153].

Обратите внимание, что традиционными физическими упражнениями в монастырях не пользовались, но упражнение в молитве являлось основным занятием монахов. Основная нагрузка в таких упражнениях приходилась на позвоночник, зрение и голосовые связки, поэтому упражнения для монахов подбирались настоятелем монастыря индивидуально (например, простоять, не шелохнувшись, в период божественной литургии или три дня без еды и питья на коленях, не выходя из своей кельи, вычитать молитвенное правило). Подтверждение тому мы находим в «Повести временных лет», где одни монахи «были постники крепкие, другие же крепки на бдение, третьи – на преклонение коленное, четвертые – на лощение, через день и через два дня, иные же ели только хлеб с водой, иные – овощи вареные, другие – сырые. В любви пребывая, младшие покорялись старшим и не смели при них говорить, но всегда вели себя с покорностью и с послушанием великим» [140, с. 270]. В сборнике «Пчела» говорится о том, что «Добродетельный, мало пищи и питья принимая, стоит между смертью и бессмертием: смертного тела ради берет необходимое, а душа его, желая бессмертия, изысканной пищи не ищет» [147, с. 499].

Чтобы снять телесное и умственное напряжение, монахи использовали смену видов деятельности, но только с разрешения настоятеля монастыря. Смена видов деятельности происходила по следующему принципу: от простого к сложному и, наоборот, от сложного к более простому, поэтому различные духовно-душевно-телесные упражнения носили циклический характер. В качестве средств исцеления души и тела монахи использовали русскую баню, упоминание о которой мы находим в летописи: «Ефремом была воздвигнута церковь Святого Андрея у ворот и строение банное каменное, чего не было раньше на Руси» [140, с. 293]; чудотворные источники и святую воду, освященную в храме, о которой говорится в «Домострое»: монахи «могут с верой прикладываться к святой воде, пить ее ради исцеления души и тела, во оставление грехов и во вхождение в жизнь вечную» [59, с. 44]. Как после бани, так и в праздники, монахи устраивали троекратное обливание «крестообразно» с головы до ног, что являлось не только хорошим способом очищения от «плотской скверны», но и отличным средством закаливания организма. Кроме того, холодная «святая» вода из освященного источника использовалась для умывания глаз после долгого прочтения книг, а также включалась певчими для смягчения голосовых связок. В монастырях практиковался метод ходьбы, и даже бега на большие расстояния с целью духовно-душевно-телесного самосовершенствования, сбора и передачи кому-либо какой-нибудь информации, подтверждение которому мы также находим в памятниках древнерусской литературы: «Житие и Хождение Даниила, игумена русской земли», где монах Даниил проделал длинный путь «и о своем хождении по святым местам» [65, с. 443] поведал русским людям.

«Вера без дел мертва» – главное правило монастыря, поэтому православные монахи стремились применить христианскую философию на практике. Так, в «Первом послании к коринфянам» апостол Павел, передавая пастве понимание христианского аскетизма, сравнивал себя и христиан со спортсменами, участвующими в состязаниях: «Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы – нетленного. И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» [I Коринф. 9, 24-27]. По мнению В.В. Зеньковского, в христианстве «нет собственного осуждения телесных упражнений, но есть несомненное предостережение относительно увлечения спортом и неблагоразумного его применения» [69, с. 247]. В связи с этим монахи всячески стремились избегать всякого рода телесных развлечений, игр и забав, чтобы не навредить душе, но в нужный момент некоторые из них, наиболее крепкие силой и духом, вставали на защиту своего отечества, не боясь за него погибнуть. «И говорит Ослябля-чернец своему брату старцу Пересвету: Брат Пересвет, вижу на теле твоем раны тяжкие, уже, брат, лететь голове твоей на траву ковыль, а сыну моему Якову лежать на зеленой ковыль-траве на поле Куликовом, на речке Непрядве, за веру христианскую, и за землю Русскую, и за обиду великого князя Дмитрия Ивановича» [67, с. 547 - 548].

Православные монахи много времени уделяли физическому труду, добывали сами себе продукты питания, работали в поле и выращивали овощи, ловили рыбу в озере, птицу или зверя в лесу. Они запасались дровами на зиму, занимались строительством новых келий и пещер, что, в свою очередь, требовало больших энергозатрат и хорошей физической подготовки. Трудиться монахи не прекращали даже в дни строгого поста, некоторые из них усиливали работу в момент голодания, чтобы воспитать дух, но самым важным делом считалось сопровождать любой вид деятельности молитвой.

Также обратите внимание на то, что монахи почитали «нетленную» телесность в виде «нетленных мощей» как результат святости, в которой не только душа становилась угодной Богу, но и нетленное тело говорило о чистоте человека, достигшего полного духовного совершенства (например, нетленные мощи преподобного Сергия Радонежского, который еще при жизни обладал сильным духом, чистой душой и крепким телом). Это свидетельствует о том, что христианская философия осуждала телесную культуру, которая воспитывала в человеке «распущенное» отношение к себе и окружающим, осуждала наготу человеческого тела, существенно проявляющуюся в эллинской и языческой славянской культуре, но одобряла монашеские практики (монастырское трудничество, в том числе и обычных мирян, до сих пор практикуемое во многих монастырях, например, в Соловецком монастыре), которые выполнялись с пользой дела во имя здоровья и исцеления духа-души-тела человека.

Особое место на Руси отводилось интеллектуально-образовательным практикам, в основе которых лежало семейное воспитание. Во все времена обязанностью каждой семьи являлось научить своих детей не только грамоте, но и раскрыть в них духовно-нравственный потенциал. Но отметим, что не все славянские племена исполняли духовно-нравственный долг друг перед другом. В летописи мы находим этому следующие подтверждения: «все славянские племена имели свои обычаи, и законы своих отцов, и предания, и каждые – свой нрав. Поляне имеют обычай отцов своих кроткий и тихий, стыдливы перед снохами своими и сестрами, матерями и родителями, перед свекрами и деверями великую стыдливость имеют; имеют и брачный обычай: не идет зять за невестой, но приводит ее накануне, а на следующий день приносят за нее – что дают. А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски; убивали друг друга, ели все нечистое, и браков у них не было, но умыкали девиц у воды. А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: жили в лесу, как и все звери, ели все нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не бывало, но устраивались игрища между селами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни, и здесь умыкали себе жен по сговору с ними; имели же по две и по три жены. И если кто умирал, то устраивали по нему тризну, а затем делали большую колоду, и возлагали на эту колоду мертвеца, и сжигали, а после, собрав кости, вкладывали их в небольшой сосуд и ставили на столбах по дорогам, как делают и теперь еще вятичи. Этого же обычая держались и кривичи, и прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон… Так и половцы держатся законов отцов своих: кровь проливают и даже хвалятся этим, едят мертвечину и всякую нечистоту – хомяков, сусликов, и берут своих мачех и невесток, и следуют иным обычаем своих отцов» [140, с. 59 - 62].

Хотя, если считать первоисточником «Велесову книгу» (несмотря на имеющиеся споры в отношении ее подлинности), то уже тогда были прописаны духовные и нравственные законы, установленные Богом Сварогом для всего славянского рода (в значительной мере по своему содержанию напоминающие христианские заповеди), которые человек должен был исполнять перед богами, но многие славяне просто-напросто эти заповеди не соблюдали (а возможно в писаном виде и не знали). Вот их краткое содержание: «Дети Рода небесного! Родичи! Знайте, люди, законы Мои! Поучение слов Моих слушайте! Почитайте друг друга, сын – мать и отца, муж с женою живите в согласии. На едину жену должен муж посягать – а иначе спасения вам не узнать. Убегайте от Кривды и следуйте Правде, чтите род свой и Рода небесного. Почитайте вы три дня в неделю – среду, пятницу и воскресенье. Почитайте великие праздники… Потому подобает поститься всем людям среду каждую, каждую пятницу… Если кто в воскресенье работает – то не будет ему прибытка, ни по жребию, ни по таланту во другие шесть дней без изъяна. День седьмой человекам, скотам и рабам – на покой дан, на отдых телесный. Друг ко другу ходите, друга дружбу любите, будет радостно вам – пойте песни богам.

Почитайте великий пост, от сожженья Марены и до свадьбы. Живы берегитесь, люди, в это время Кривды, сохраните строго от съеденья чрево, руки от сграбления, от хулы уста. Почитайте яйца в честь Кащея, что разбил Дажьбог наш, вызывая тем Потоп. Коль не будете заповедь слушать – я раскрою небесные своды, и спущу горящие камни, и пролью горящую воду! И пролью из небесной кузницы я расплавленное железо» [150, с. 128 - 129]. Таким образом, наши предки знали, что человек всегда находится на перепутье добра и зла, но если у него душевно-телесное одерживает верх над духовным, он утрачивает свою целостность, приобретает духовно-душевно-телесную болезнь, которая и вызывает в нем отклонение от нормы (в современном определении используется в значении девиации или девиантного поведения человека).

В семейном воспитании особое место отводилось женщине. За женщиной признавали право заботы о детях. Женщине полагалось быть хранительницей домашнего очага, хорошей женой для своего мужа и первой наставницей детей в добрых и праведных поступках [32], подтверждение этому мы находим в древнерусском тексте «Моление Даниила Заточника». «Хорошая жена – венец мужу своему и беспечалие, а злая жена – горе лютое и разорение дому. Червь дерево точит, а злая жена дом своего мужа истощает» [121, с. 440].

Согласно библейскому тексту, женщина была первым человеком, принявшим зло от змея (отсюда многочисленные слова о «злых женах»), но она также была и творением Божьим, созданным в помощь своему мужу (упоминания о «добрых женах»). В ряде источников женщина даже сравнивается с душой, «оформляющей» тело Первочеловека. И все же в древнерусской литературе встречается немало сюжетов, рисующих образ «злой жены», злоба и глупость которой служат медиаторами злых сил. В дохристианский период образ женщины-незнакомки или старухи у многих вызывал страх, считался чародейкой, колдуньей или ведьмой. Поэтому в языческих представлениях часто прослеживается негативное отношение к женщине, но не всегда (например, упоминание о Матери Сырой Земле, женщина как хранительница домашнего очага или, уже в христианский период, женщину-мать сравнивают с образом Пресвятой Богородицы).

По мнению многих ученых (вызывает сомнение), до христианства всякая мать имела право умертвить новорожденную дочь, когда семейство было слишком многочисленно, но обязывалась сохранить жизнь сыну, рожденному служить своему роду. Этому феномену не уступало в жестокости и другое: умерщвление детьми своих больных родителей и убийство родителями младенцев, родившихся инвалидами (естественный отбор). Лишний рот в семье для многих становился непосильной обузой, что отражено в дошедших до нас пословицах о детях: «Рот у детей и щенят сыт не бывает», «чем больше дитя ест, тем больше оно просит» и другие. Те же причины лежали в содержании поговорок, имеющих отношение к рождению сыновей (как к желанным «гостям») и дочерей (как нежеланным): «дочь – чужое сокровище», «девки – чужой хлеб», «сын – домашний гость – а дочь в люди пойдет» [169].

Мне кажется, что в семейном воспитании дохристианского периода больной человек как бы не имел права на существование. Ему не давалось шанса реализовать себя как личность, которая может прийти к всестороннему развитию через победу над своими болезнями. Религиозно-мистические (жреческие) практики стояли выше семейных взаимоотношений, а значит, превалировали над стремлением человека к духовно-душевно-телесному самосовершенствованию и, соответственно, раскрытию в нем духовно-нравственного потенциала.

С приходом христианства на Русь изменились многие языческие представления о взаимоотношениях между членами семьи. В семейном воспитании христианской эпохи основной акцент делался на послушании как главном элементе почитания Бога. Дети должны ухаживать за больными родителями. Родители – за немощными детьми. Муж как глава семьи должен почитать Бога, а жена должна смиряться перед мужем, дети же должны почитать своих родителей и старших по возрасту. Существовало мнение, что отпадение от веры приводит к тому, что муж перестает чтить Бога, жить по Его воле, и происходит непослушание жены мужу. В результате у двух непослушных людей вырастают непослушные дети [32], что приводит к разрушению семьи.

Чтобы этого не произошло, в семейном воспитании христианской Руси ставились следующие задачи:

«1) когда ребенок еще слаб и неразумен, взрослые должны передать ему свою мудрость, знания, опыт. Родители имеют законную власть над ребенком, и дети должны им повиноваться. Главные средства воспитания на этом этапе – наказание и увещевание;

2) Христос – образец для подражания, Его святая жизнь должна быть примером для верующих. Ревностная вера в Бога, любовь к ближним, неукоснительное соблюдение заповедей, страдание, взятое на себя за грехи других, вот то, чему должен следовать верующий подобно Христу;

3) на этом этапе уже не Христос – воспитатель, а Дух Святой. Не принуждение, а радостное, любовное принятие Бога – основа отношений Бога и человека. Любовь связывает человека и Бога, а не страх наказания. Страдание по-прежнему средство воспитания, но оно уже воспринимается как радость, Божья милость» [135, с. 51].

Поэтому в традиционной системе семейного воспитания зачастую применялись телесные наказания. В «Домострое» говорится о том, что русским детям необходима суровая дисциплина: «Казни сына своего от юности его, и покоит тебя на старость твою, дает красоту души твоей. И не ослабей, бья младенца: аще бо жезлом бьеши его, не умрет, но здравие будет, ты бо бья его по телу, душу его избавишь от смерти». Но наряду с требованиями строгости и суровости по отношению к детям «Домострой» неоднократно говорит о любви к ним и заботе о них: «Любяй же сына своего, учащай ему ран - да последи о нем возвеселишися», «а любити их и беречи и страхом спасати». «Домострой» требует также воспитания в детях мужества, настойчивости, трудолюбия, бережливости, хозяйственности, вежливости [59]. В трактате Е. Славинецкого «Гражданство обычаев детских» особое внимание уделено гигиеническому воспитанию детей, описаны наиболее характерные черты санитарного быта русского школьника: питание, игры, режим сна, одежда, гигиена тела, общезакаливающие процедуры [159].

Семейное воспитание христианской Руси включало в себя следующие условия:

- экологическое просвещение детей;

- телесное развитие детей и их ориентация на здоровый образ жизни;

- уважение старших, через послушание, основанное на почитании Бога;

- подчинение совести, основанное на понимании всемогущества Бога,

- религиозная соборность и коллективные принципы общежития;

- совместный труд, основанный на необходимом распределении обязанностей, соответствующих возрасту и силе;

- скромность, основанная на понимании разницы между полами;

- сердечность, в основе которой лежал принцип всеобщей любви [32].

Что касается последнего пункта, то в семейном воспитании христианской Руси человеческой сердечности придавали особое значение. В диссертации Л.Г. Апенышевой «Концепция сердца в системной философии» отмечается, что сердце является не только органом тела человека или частью его организма (лишь с телесно-витальными характеристиками), но также выполняет энергоинформационную функцию и создает (наряду с психикой) духовно-душевный вектор развития гармонично развитой личности. В христианской православной традиции главным считалось стяжание благодати Святого Духа, но для этого сердце должно быть чистым. Подлинная сердечная чистота – это и есть дар Святого Духа. Стремление к чистоте сердца требует большой духовной работы – усердия. Чистота достигается через покаяние и сокрушенную молитву. Глубокая молитва – это прямой разговор человека с Богом, который исходит от его сердца [8].

Сердце – это душа человека. Сердце (душа) так же, как и дух, должны быть устремлены к познанию Бога. В «Поучении князя Владимира Мономаха» мы находим следующее: «Дети мои или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба, пусть примет ее в сердце свое и не станет лениться, а будет трудиться» [146, с. 418]. На Руси считалось, что плодотворный труд человека исходит от его сердца. Согласно христианским представлениям, именно в сердце собираются воедино и исходят из него все самые возвышенные чувства человека: милосердие, любовь, доброта, честь, достоинство, патриотизм, отвага, целомудрие, воздержание, нестяжание, кротость, почтение, блаженный плач, трезвение, смирение и душевная чистота.

Определяя ведущую роль духовно-нравственного воспитания цельной личности, отечественный педагог Т.И. Петракова отмечает следующее: «необходимо, прежде всего, говорить о воспитании сердца как эмоционального смыслового источника… Сказанное свидетельствует о том, что главная задача духовно-нравственного воспитания научить «через ощущения» сердце любить, дать ему силу и направление, соответствующее главной цели бытия человека. Сердце, зажженное огнем Божественной любви, будет воздействовать на все душевные и телесные силы ребенка» [134, с. 35]. Поэтому в христианской педагогике основой духовно-нравственного воспитания личности считается соблюдение заповедей Божьих, в исполнении святой воли Всевышнего, которая передается человеку через сердце, считаемое одновременно источником Богопознания. Цель христианского духовно-нравственного воспитания реализуется через образование, которое формирует образ и подобие Бога в цельной личности.

Интеллектуальное образование русские дети также получали в семье. Русские настолько уважали ученость, что в народном фольклоре положительный герой всегда умен, воспитан и образован, а злодей, напротив, груб и невежествен. Поэтому каждый родитель по мере своих возможностей обучал своих детей чтению и письму. В дохристианский период у наших предков существовала оригинальная система письма – так называемая узелковая письменность. Знаки ее не записывались, а передавались с помощью узелков, завязанных на нитях, которые заматывались в клубки – книги. В христианский период появляется новый алфавит (основатели Кирилл и Мефодий), который представлял собой синтез древнерусской и греческой грамматики (церковно-славянский язык). От узелковой письменности на Руси перешли к берестяной. В период становления христианства на Руси появляются первые переводы Священного писания (IX век), специальной религиозно-богословской и философской литературы, также новые жанры литературы: летопись, житие, поучения и повесть. Существуют также гипотезы о существовании других видов древнерусского письма, например, «азбучные истины» состоящие из 49 букв вместо 43. Возможно, до распространения кириллицы у славян существовали такие виды письма, как глаголица, буквица, руница, черты и резы. Поэтому мнения о том, что славяне были безграмотны, считаются невежественными.

Для древнерусского книжника важно было не просто создать некий идеал, а описать его для того, чтобы его собеседник смог достичь этого идеала на практике, поэтому произведения христианского периода полны размышлений о практике регуляции душевно-телесных отношений (с помощью духовной молитвы, поста, умеренной жизни и усмирения чувств) [191].

В дохристианский период на Руси еще не существовало специализированных учебных заведений. Дети обоих полов воспитывались матерью, затем мальчиков на воспитание забирал к себе мужчины (отец, дед и прадед). Воспитание детей поручалось наставникам, обучавших их житейской мудрости. Позже воспитанием и обучением детей занимались ближайшие родственники (дядьки). При отсутствии таковых, эти функции выполняли ближайшие соседи («кумовство»), также считавшиеся членами семьи. Когда мальчики и девочки взрослели, им приходила пора перейти в следующее «качество», из разряда «детей» в разряд «молодёжи» – будущих женихов и невест, готовых к семейной ответственности и продолжению рода. Как девушки, так и юноши сдавали ритуальный экзамен на зрелость. Они должны были пройти специальные испытания и вытерпеть жестокую боль, принимая клеймо или татуировку со знаками своего рода [156].

В христианский период появляются первые учебные заведения, которые на Руси именовались «училищами» (позже «школами» – XIV век). Уже в первой половине XI века нам известно дворцовое училище князя Владимира в Киеве и училище, основанное Ярославом Мудрым в Новгороде. Содержание образования в данных учебных заведениях составляли: грамматика, риторика, диалектика (тривиум), арифметика, геометрия, музыка и астрономия (квадривиум) и физическое воспитание. Имелись также училища, в которых изучались иностранные языки. В 1086 году в Киеве было открыто первое женское училище. В Переяславле, Чернигове и Суздале училища создавались при монастырях, где обучались дети из дворянских и даже крестьянских семей.

Таким образом, я считаю, что образование на Руси расценивалось как Божий дар, а совершенный человек, как венец творения. Он единственное среди земных тварей существо, созданное по образу Божьему, он бессмертен и наделен духовно-нравственным потенциалом, поэтому главный смысл образования на Руси заключался в том, чтобы человек осознал и сохранил в себе образ Божий, исполненный целостностью, гармонией, красотой и Его подобием. В традиционной русской культуре существовали разные способы достижения гармонии и интеграции слоев цельной личности, но особую роль в этом процессе сыграли физкультурно-оздоровительные практики, о которых пойдет речь в следующем параграфе монографии.

2.2. Традиционные физкультурно-оздоровительные

практики России как важный механизм гармонизации

духовной, душевной и телесной жизни человека
В традиционной русской культуре, наравне с религиозно-мистическими и интеллектуально-образовательными способами человеческого совершенства, ценились и пользовались популярностью физкультурно-образовательные практики. Я определил физкультурно-оздоровительные практики как трудовую, игровую, спортивную и лечебно-гигиеническую деятельность человека, которая приводит его к достижению телесного здоровья, внутренней душевной гармонии и духовной укорененности в высших ценностях национальной культуры. В отличие от религиозно-мистических и интеллектуально-образовательных практик, физкультурно-оздоровительные наиболее полно сохранили в себе черты древнеславянской культуры. Мне кажется, что традиционные физкультурно-оздоровительные практики России (древнерусские) можно классифицировать по следующему принципу:

- общеразвиваюшие игры;

- народные игры и состязания;

- военные игры и тренировки;

- лечебно-гигиенические мероприятия.

В традиционной русской культуре общеразвивающим играм придавали огромное значение. В русских семьях с ребенком начинали играть задолго до его появления на свет (например, поглаживание живота). После родов ребенку обычно делали общеукрепляющий массаж. Далее развитие младенца преимущественно осуществлялось в форме таких игр, как «кудерци», «ручки», «сова летит», «лунь плывет», «дыбки», «пестушки-тютюшки», «ладушки-ладушки», «сорока-сорока». Для ребенка, осваивающего движения, актуальным является задача – освоить собственное тело. В данных играх младенец обучался выполнять не только движения головой в горизонтальном положении, укрепляя при этом мышцы спины, рук и ног, но также происходило развитие музыкального слуха, пространственного мышления, координации, эстетического чувства и как итог, духовно-нравственных качеств. При этом ребенок проходил первичную социализацию – он обучался мыслить, чувствовать, приобретал первоначальные умения общения со взрослыми.

В период детства общеразвиваюшие игры были одновременно включены в производственную деятельность народа – охоту, земледелие, скотоводство, рыболовство, пчеловодство, различные ремёсла и промыслы. Поэтому в детской игре использовались так называемые культовые приспособления – «игрушки» (погремушки, бубны, свистульки, соловьи, гармошки, пищалки, дудки, кубари, волчки, вертушки, фурчалки, трещотки, змеи, куклы, лошадки и тележки). Перечисленные игрушки создавались русскими детьми самостоятельно, что, конечно же, развивало в них трудовую дисциплину, чувство эстетики и творческое мышление (качества, характеризующие человеческую духовность).

Творческое мышление в древнерусской игре раскрывало индивидуальные особенности детей, оно определяло национальную культуру, где проявлялись межличностные отношения, в ходе которых устанавливались правила, направленные на их индивидуальное и коллективное развитие.

Видный специалист по физическому воспитанию в России Е.А. Покровский в работе «Детские игры преимущественно русские» как раз и выделяет в детской игре индивидуальный и коллективный труд, который раскрывает в личности ребенка духовно-нравственный потенциал. По его мнению, русские дети делали луки, стрелы, устраивали «морды» для ловли рыбы, строили «садки» для уток, не только для своего пропитания, но также для того, чтобы через творческую игру познать таинственный и прекрасный мир природы. В вышеперечисленных играх дети старались преимущественно подражать взрослым (мальчики – отцу, девочки – матери). Нередко крестьянские дети употребляли в своих играх сохи и бороны, представлявшие собой подобия земледельческих орудий [142].

В традиционной русской культуре умственному труду детей также уделялось должное внимание (очевидна их связь с интеллектуально-образовательными практиками). Интеллектуальные общеразвиваюшие игры состояли в основном из загадок, поговорок, сказок и присказок, сговорок, скороговорок, долгоговорок и шарад. Они, прежде всего, в первую очередь были направлены на развитие в детях памяти, народной смекалки, чувства юмора и национального самосознания, логического и философского мышления, духовно-нравственного потенциала и, конечно же, творческих способностей.

Потешные, сюжетно-ролевые, музыкальные, подвижные и спортивные игры древней Руси также относятся к числу общеразвивающих. Потешные игры включали в себя жребий и наказание; сюжетно-ролевые – «кувшинчики», «жмурки», «пошел козел на базар», «репка» и другие; музыкальные – «заинька выходи», «как по улице воробушек гуляет», «кошка и мышка», «утеня», «каравай», «у медведя на бору», «редьки», «коршун» и другие; подвижные – «коровками стадом», «дорожки», «перегонки и взапуски», «шкракобушка», «крыса-егоза» и другие. Наибольшей популярностью в юношеском и более зрелом возрасте пользовались игры спортивной направленности. К ним относились игры без предметов (бег, прыжки и плавание) и с предметами (игры с мячом, шаром, жгутом, досками и другие). В работе А.В. Терещенко «Быт русского народа» мы получили сведения о женских играх спортивной направленности, рассмотренные на примере «скачка на доске» и «запуски» [173]. Игры спортивной направленности в традиционной русской культуре по качеству были интенсивнее, чем все остальные, но еще не являлись спортом в чистом виде.

К народным играм и забавам относятся древнерусские «игрища», занимавшие в национальных традициях видное место и представлявшие собой массовые празднества. В ранние периоды «игрища» были связаны с языческими обрядами: «Купальские игрища», «Туровы игрища», «Красная горка», «Масленица» «Святки» и другие. Они проводились и после принятия христианства в 998 г., но приурочивались уже к христианским церковным праздникам. Составными элементами игрищ были песни, пляски, хороводы, катание с гор, верховая езда на лошадях, горелки, лапта, городки, клюшкование, бег, прыжки, борьба, кулачные бои и другие развлечения.

Игрища являлись составной частью как физкультурно-оздоровительных, так и религиозно-мистических практик. Моления об урожае, различные заклинательные действия, обращение к силам природы и к духам добра и зла, жертвоприношения (требы) производились параллельно с народными играми и забавами. Одни ритуальные действия проводились без культовых приспособлений, кроме венка из цветов, сорванной ветки березы, разведенного на берегу костра, вокруг которого водили хороводы, устраивали игры, народные пляски и состязания. Другие виды ритуальных действий (жертвоприношения с исполнениями культового танца) выполнялись в специально отведенных «капищах» и «идольских храмах» снабженных деревянными или каменными изображениями славянских богов.

Во время поминальной тризны (упоминаемой в летописи) устраивались кулачные бои. О древнем славянском обычае поминальных спортивных игрищ хранит память одно из старинных русских названий кладбища. Звучало оно необычно: «буевище», то есть место, где проходили бои. Слово «буй», в смысле кулачного боя, сохранилось в ряде диалектов русского языка. «Буй-Тур Всеволод» в «Слове о полку Игореве» – это богатырь, подобный в бою грозному разъяренному туру [108, с. 95]. Правила кулачных боев, известные под названием правил честного боя, широко отражены в русском народном творчестве. Этими правилами, выраженными в поговорках и пословицах, предусматривалось, что «лежачий в бой не ходит», «лежачего не бьют» [109], так называемый русский кодекс чести.

Кроме кулачных боев во время поминальной тризны устраивались соревнования по борьбе. Слово «борьба» имеет тот же самый корень, что и «оборона», «оборонять», «брань», то есть «сражение», «поле брани», «бранная слава». Обычно в борьбе участвовали парни лет 20-25. Желающий поучаствовать в состязании должен был раздеться до пояса и вызвать на бой самого сильного охотника (борьба происходила в полную силу). Победивший в схватке бежал к зрителям за вознаграждением. После первой пары бойцов выходила вторая, третья, четвертая и другие пары. Такого рода состязания обыкновенно продолжались в течение трех дней и заканчивались около 6-7 часов вечера [142].

Мне кажется, что в языческих игрищах существовали как положительные, так и отрицательные стороны. Несомненно, они представляли собой историческую и культурную ценность. Благодаря языческим игрищам, мы можем судить о национальном самосознании русского народа. В них было все, чтобы развить в человеке основные физические качества: гибкость, силу, скорость, выносливость, ловкость. Они оказывали положительное влияние на человеческое тело, а соответственно, и на его душу. Выражения «отдохнуть от души» или «отдохнуть душой и телом» как раз и раскрывают в русском человеке его этническую особенность, которая уходит своими корнями в древнеязыческие верования, игры, забавы и состязания. Благодаря игрищам, в личности раскрывались такие положительные душевные качества, как мужество, отвага и патриотизм. Однако в языческих игрищах дохристианского периода отсутствовала духовность в собственном смысле слова (отсутствие сострадания, милосердия, добросердечия, элементарной человеческой жалости), например, после кулачных боев «стенка на стенку» многие русские семьи навсегда оставались без своих кормильцев (традиция широко сохранилась и в христианский период). Но есть такие примеры, которые вызывают сомнения. По мнению многих ученых (которое я не разделяю), народные песни, пляски, танцы, хороводы и различные состязания иногда сопровождались людскими жертвоприношениями. В праздник «Купалы» женщин топили в озере или реке. В купальскую ночь замужние девушки жертвовали собой для вступления в брачные узы с любым мужчиной, которому она достанется. На красную горку отцы приносили «на заклание» в жертву богам своих детей. Что конечно же требует более детального изучения на факт достоверности этих событий. Действительно ли это было так, как подчеркивают многие историки или эти события весьма преувеличены?

«Бесовские игрища» осуждались православной церковью и представителями светской власти, как это было, например, в период царствования Алексея Михайловича. В его постановлении, которое вышло в 1648 году, запрещалось проведение народных игр, забав и состязаний, за исключением охоты [71]. Ситуация изменилась в период царствования Петра I. Во время петровских реформ началась государственная регламентация физического воспитания в России, в результате которой появляются совершенно новые формы физкультурно-оздоровительного и спортивного движения (вольтижировка, катание на коньках и на буерах, фехтование на рапирах и другие) [47].

Российская императрица Екатерина II в своих сочинениях неоднократно подчеркивала великое значение народных игр и состязаний для всестороннего развития личности, считая полезным обучать детей подвижным и спортивным играм, которые придают духу – бодрость, душе – умиротворенность, телу – силу. Ребенок «чуть ли не с рождения» должен уметь плавать, ездить верхом, учиться стрелять из лука и ружья, метать копья в цель. Тогда он вырастет крепким духом и закаленным душой и телом [124].

Я считаю, что в целом, как в дохристианский, так и христианский периоды на Руси уважали силу, которая была направлена на благие дела. Человек, обладающий силой, прежде всего, должен обладать силой духа, а только потом уже и силой тела. Поэтому и поговаривали о том, что от здоровья духа зависит здоровье тела, а не наоборот. На Руси считалось, что сила духа приводит в движение тело и заставляет душу чувствовать и переживать. Отличительной чертой народных игр и состязаний являлась исконная любовь русского человека к веселью, движениям и удальству, но это в основном желания души и тела, дух, в отличие от них, устремлен к гармонии и совершенству, чего, конечно же, не было в играх и состязаниях дохристианского периода. Именно христианство изменило отношение русского человека к человеку – через прощение, человека к Богу – через покаяние, человека к природе – через очищение, человека к обществу – через долг перед Отечеством, человека к семье – через искреннюю и нежную любовь. Хотя в дохристианский период славяне с большим уважением и почетом относились к Природе, Матушке Земле, своему Роду и своей Родине. Однако всеобщий принцип всепрощения появляется только в христианскую эпоху.

Древнерусские военные игры и тренировки также составляли традиционную систему физического воспитания народа. Каждая игра представляла собой историческое событие, произошедшее при определенных военных действиях с соседними племенами. Военные игры необходимы были русским для изучения тактики и техники ведения боя (оборонительного и наступательного). К их числу можно отнести такие, как «царь горы», «стенка на стенку», «палочный бой на льду» и другие. Особой популярностью в народе пользовалась такая военная игра, как «взятие снежной крепости». Перед тем как приступить к игре дети должны были построить снежный городок с башнями и воротами. После чего они разделялись на две команды, одна принимала на себя обязанность охранять городок, а другая должна была с боем его занять. Первые вооружались метлами и поленами, вторые палками. При завоевании городка он разрушался. В этой игре принимали участие как дети, так и взрослые. После взятия городка победители купали воеводу в проруби.

В основе физического воспитания древней Руси лежало стремление приучить свой организм к тяжелым внешним условиям. Начиная с трех лет, русские обучали своих детей ходьбе на лыжах, катанию на коньках и санках, плаванию, подводному плаванию с камышом, гребле, хождению под парусом, верховой езде, метанию дротика, стрельбе из лука, лазанию по деревьям с ногами и без ног.

В старшем возрасте молодых воинов обучали «медвежьему стилю борьбы». Качество подготовки юного воина оценивалось тогда, когда он в борьбе сможет одержать чистую победу над медведем, в противном случае он не имеет права участвовать в военных походах вместе с теми, кто прошел данное испытание. Древние русы обладали огромной физической силой. В военных действиях ближнего боя с ними никто не мог сравниться. Удивляли русские парни своих врагов терпением: никто крепче них не мог вынести продолжительной и мучительной осады при лишении всех жизненных удобств, при стуже, голоде, зное и жажде [92]. Тактика ведения боя у древних русов была таковой: в открытый бой с противником они вступали крайне редко, чаще всего устраивали ему смертельные ловушки [39].

Изначально славянские народы старались не участвовать в боевых действиях и жить дружно с соседними племенами, но постоянные нашествия чужеземцев заставили русов усилить свою военную мощь. Перед ними встали следующие задачи: 1) обучение детей военной хитрости; 2) общая физическая подготовка будущих воинов защитников Отечества; 3) обучение детей владением различными видами оружия (лапти, копья, рогатины, сулицы, мечи, сабли, ножи, топоры, чеканы, булавы, кистень, стрельба из лука и другие).

Мне кажется, что в военных играх и тренировках дохристианского периода также не выявлена духовная составляющая во всей ее полноте, но мы наблюдаем целенаправленное развитие ряда важных духовных, душевных и телесных способностей человека. О военном человеке того времени можно судить как о достаточно развитой и цельной личности. Военные игры и тренировки воспитывали в личности такие качества, как верность семье, долг перед Отечеством, мужество, героизм, честь, бесстрашие, взаимовыручка и благородство; телесные (физические) качества – гибкость, скорость, силу, выносливость и ловкость. Необходимо отметить, что в личности воинов-русов наблюдалась ярко выраженная телесность, достоинством которой служила сила собственного духа (воинская доблесть) и душевная простота.

Однако, в военных играх и тренировках христианской Руси, появляется то, что можно назвать духовностью в собственном смысле. В отличие от народных игр и забав, военные игры и тренировки поддерживались православной церковью, так как защита Отечества и христианских Святынь считалась долгом каждого уважающего себя русского человека, ведь «кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет». «Умереть за веру православную» расценивалось величайшим подвигом. Поэтому даже монахи с благословения настоятеля монастыря участвовали в военных действиях. Исторические факты свидетельствуют нам о том, что большинство воинов, погибших «на поле брани», причислены к Лику Святых, многие из них обрели «нетленные мощи». Военные игры и тренировки христианской Руси по степени духовно-душевно-телесного самосовершенствования зачастую сравнивались с «монашеским трудничеством», где личность получала разностороннее развитие.

Что касается лечебно-гигиенических мероприятий, то в культурной жизни славян они, как и вышеперечисленные практики, сыграли значительную роль. К лечебно-гигиеническим мероприятиям можно отнести общезакаливающие процедуры физкультурно-оздоровительной направленности (прямое взаимодействие тела с природными стихиями: солнцем, воздухом, землей и водой, а также древнерусские сооружения – бани) и общезакаливающие процедуры спортивной направленности (плавание).

Закаливание представляло собой комплекс лечебно-гигиенических мероприятий, которые способствовали повышению устойчивости организма к суровым условиям природной среды. На Руси закаливающие процедуры носили в основном массовый характер. С детства приучались русские переносить голод и стужу. Детей отнимали от груди после двух месяцев и кормили грубою пищею; ребятишки бегали в одних рубашках, без шапок, босиком по снегу; юношам считалось неприличным спать в постели, таким образом, русский простолюдин с детства обладал крепкой и сильной натурой. У славянских племен северной Руси издревле существовал обычай обтирать снегом новорожденных и купать их в ледяной воде. Развернув шерстяную пеленку, мать быстро окунала малыша в снег или прорубь, затем снова заворачивала ребенка и заносила его обратно в теплую избу. Детям постарше разрешалось самостоятельно выполнять общезакаливающие процедуры. Эта веками апробированная национальная традиция привела к тому, что дети древней Руси практически не знали, что такое простудные заболевания.

Особой популярностью в народе пользовались традиционные русские бани, известные еще с V – VI веков. Наши предки хорошо знали, что баня оказывает целительное воздействие на душу и тело. Поэтому и говорили, что «в тот день не старишься, когда в бане паришься». Первый древнерусский источник, в котором упоминается русская баня, – это «Повесть временных лет». В нем повествовалось о том, как апостол Андрей, путешествуя с проповедью христианства по северной Руси, увидел деревянные бани, в которых люди, обнажившись, били себя березовыми вениками. «Диво видел я в Славянской земле на пути своем сюда», – говорит апостол Андрей, – «видел бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые и бьют себя сами, и до того себя добьют, что едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут» [140, с. 55], но, самое главное, творят это постоянно, никем не мучимые, во имя здоровья [140].

В славянской мифологии упоминается о том, что баню почитали даже боги. Боги сотворили в бане первого человека. Так, например, в той же летописи повествуется о том, что «Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил сатана с Богом, кому из них сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрет человек, – в землю идет тело, а душа – к Богу» [140, с. 256].

Баня была самым чистым помещением в усадьбе. Наряду со своим прямым назначением она использовалась и как место, где принимали роды, осуществляли первый уход за новорожденным, вправляли вывихи, лечили простуду, выполняли физические упражнения, проводили массаж. В древнерусской литературе XII века встречаются сведения о женщинах-лекарях, бабках-костоправках, искусно проводивших массаж в бане. На Руси массаж выполнялся в виде растираний с различными снадобьями и нахлестыванием с использованием банного веника «хвощеванием», приводивший человека к духовно-нравственному равновесию.

Без бани у славян не обходилось ни одно важное событие. Накануне свадьбы подружки невесты обязательно парили ее в бане. Существовал обычай отправлять в парилку новобрачных вместе на второй день свадьбы. Это должно было обеспечить им счастливую совместную жизнь и многочисленное потомство. Баня считалась наиболее подходящим местом для гадания. В чистый четверг русские старались не только сходить в церковь на исповедь и причастие, сделать в доме чистую уборку, но и успеть помыться в жаркой бане. Напарившись березовым, дубовым веником или веником из крапивы, они пытались очистить свою душу от греха. Все эти процедуры делали перед вечерними молитвами и только тогда отходили ко сну.

На Руси существовали три разновидности бань: «по-черному», «по-белому» и в русской печи. Обычно они строились на берегу реки, озера или недалеко от колодца. В дохристианский период «баня» называлась по-другому: как мовь, мовня, мовница, мыльня или влазня [16, с. 44]. Происхождение слова «баня», по моему мнению, связано с крещением Руси. Слово «баня» ассоциировалось со словом «пакибытие», означающим возрождение, новую жизнь или восстановление старого бытия человека в новое, лучшее бытие. Дословно «баня пакибытие» означает святое крещение. Как известно, святое крещение происходит в воде, в результате чего омывается (очищается) первородный грех человека. В этом смысле в ектинии перед обрядом крещения происходит обращение к Богу, чтобы вода крещения была для крещаемого «банею пакибытия», то есть обладала чудотворным свойством.

Я считаю, что в традиционной русской культуре бани считались своего рода «гигиеническим храмом» или «святилищем», в котором человек мог избавиться от различных болезней и очистить свою душу и тело от «земных грехов». Славяне считали, что в бане больной человек может обрести гармонию и утраченную целостность – получить исцеление (например, «душа любит прохладу, а плоть-пар», «баня – мать вторая», «кости распаришь – все тело направишь» и другие пословицы).

Большое значение для русского народа имел такой вид лечебно-гигиенических мероприятий как плавание. Плавание являлось не только эффективным общезакаливающим народным средством, но и выступало в роли традиционного религиозного обряда «внутреннего очищения от скверны». Летом купание и плавание были любимыми забавами самых широких масс населения, независимо от пола, возраста и имущественного положения. Плавание на Руси было одним из любимых физических упражнений, а умение хорошо плавать и нырять являлось обязательным элементом общевоинской доблести.

В России был широко распространён религиозный обычай: в праздник крещения 6 января мужчины ныряли в воду за брошенным туда крестом, и каждый плавал, стараясь найти его первым. В старинной Ипатьевской летописи рассказывается об отроке, пловце из Киева, который в 968 году при осаде Киева печенегами переплыл Днепр на глазах у врагов и сообщил о нападении князю Святославу. В результате кочевники были разбиты [80].

Таким образом, мы видим, что на Руси существовали различные способы достижения гармонии и интеграции составляющих цельной личности. Религиозно-мистические, интеллектуально-образовательные и физкультурно-оздоровительные практики являлись необходимыми условиями традиционной жизни русского народа. Они не могли обходиться друг без друга и представляли собой целостную систему всестороннего развития личности и раскрытия в ней духовно-нравственного потенциала. Несмотря на это, все же отношение к духу, душе и телу в дохристианский и христианский периоды на Руси было различным. В дохристианский период с личностью ассоциировали только душу и тело, дух, согласно языческому представлению, находился за пределами человеческих возможностей, это понятие чаще употребляли в значении бесплотных существ, населяющих невидимый мир природы. В христианский период между духом и личностью человека ставится знак равенства. Здесь дух возводится в степень «главы угла» над душой и телом. Показателем совершенной личности в христианский период считалось противостояние душевно-телесными страстям и различным заболеваниям. Болезнь расценивалась не как наказание (дохристианский период), а как способ укрепления силы духа и очищения души и тела человека. Традиционные методы и средства духовно-душевно-телесного самосовершенствования человека являлись необходимыми условиями воспитания всесторонне развитой личности. Кроме того, с уверенностью можно сказать, что русские религиозно-мистические (монашеские), интеллектуально-образовательные и физкультурно-оздоровительные (общеразвивающие игры, народные игры, военные игры, состязания и тренировки, а также лечебно-гигиенические мероприятия) практики являлись механизмами гармонизации духовной, душевной и телесной жизни человека. Они не потеряли свою актуальность и в современном российском обществе, но проблема заключается в том, что современная физическая культура и спорт находятся в состоянии кризиса, который вызван тем, что в них отсутствует духовно-нравственное измерение, чему как раз и посвящена следующая глава нашего исследования.

Подводя итоги второй главы можно сделать следующие выводы:

- доказано, что в традиционной русской культуре человек воспринимался как цельная личность. У славян уже тогда существовали первоначальные понятия о духе, душе и теле человека. В дохристианский период дух в отличие от души и тела не отождествлялся с личностью человека. В христианский период между духом и личностью человека ставится знак равенства. Здесь дух возводится в степень «главы угла» над душой и телом, где показателем совершенной личности считалось противостояние душевно-телесными страстям и различным заболеваниям. Болезнь расценивалась не как наказание (дохристианский период), а как способ укрепления силы духа и очищения души и тела человека. Поэтому в традиционной русской культуре обряд очищения (катарсис) от «всякого рода скверны и злых духов» считался важным элементом духовно-нравственного воспитания личности.

- выявлено, что в традиционной русской культуре, развитие цельной личности достигалось при помощи религиозно-мистических (знахарство, сказительство, монашество), интеллектуально-образовательных (загадки, поговорки, сказки, присказки, скороговорки, долгоговорки, узелковая письменность, церковно-славянская грамматика, иностранные языки, арифметика) и физкультурно-оздоровительных (общеразвиваюшие игры, народные игры, состязания, военные игры и тренировки, лечебно-гигиенические мероприятия) практик, которые были построены по «принципу развивающейся гармонии» и направляли человека на путь непрерывного самосовершенствования. В отличие от религиозно-мистических и интеллектуально-образовательных практик, физкультурно-оздоровительные наиболее полно сохранили в себе черты древнеславянской языческой культуры, которые были определены в виде трудовой и оздоровительно-спортивной деятельности человека, способствующие достижению телесного здоровья, внутренней душевной гармонии и духовной укорененности в высших ценностях национальной культуры.

- установлено, что духовная потребность познать окружающий мир побуждала детей и взрослых к развитию мотивационной сферы деятельности, которая нашла свою реализацию в национальных играх и состязаниях. Древнерусские игры и состязания подразумевали, прежде всего, жертвенность как наивысшую форму духовно-нравственного воспитания цельной личности. Игры, забавы и развлечения, в том числе и спортивные, раскрывали глубинную систему человеческих ценностей в соответствии с его жизненными обычаями и традициями, которые были ориентированы на гармоничное развитие его духовно-нравственных основ, физических возможностей и как следствие формирование здорового образа жизни.






Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет