Георг Кюлевинд



жүктеу 1.33 Mb.
бет2/6
Дата13.09.2017
өлшемі1.33 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6

13.

СПОНТАННАЯ РЕЛИГИОЗНОСТЬ РЕБЕНКА

Духовный образ (Gestalt) человека в сути своей простирается от будничного сознания до высших духовных сфер, но полностью осознается только на уровне будничного сознания. Специфически человеческие способности, такие как мышление, познание вообще, намеренное воспоминание, предчувствие и интуиция при определенных обстоятельствах как бы свыше проникают в сферу сознания. Сознание ребенка после рождения довольно быстро «снижается», т.е. высшие части духовной сущности становятся надсознательными, причем само сознание еще долго не соответствует сознанию взрослого. Духовная сущность маленького ребенка, как и человека архаической культуры, сохраняет связь со сферой архетипов, т.е. со смысловым значением вещей, природы, материи. Это значит, что мир, воспринимаемый ребенком, вряд ли – или во всяком случае, никогда не в той же мере, что у взрослого — структурирован понятийно. Восприятие, воспринимающее внимание имеет в значительной степени чувственный характер. Через восприятие проявляется излучение чувственной воли воспринимаемого мира. Ребенок воспринимает, удивляясь и любуясь, поскольку у него для воспринимаемого нет понятий. Это проникновение мира превращается в воспринимающем ребенке в способность чувствовать и желать; это не субъективные эмоции, не воспоминания, не ассоциации – это подлинная ощутимая суть вещей. Этот же способ восприятия оказывает воздействие и на тело.

Непосредственно после рождения силы начинают освобождаться от телесности. Из головной системы (которая локализована главным образом в голове, но нервами распространяется по всему телу) высвобождаются силы мышления и воображения, из тела ощущений (вегетативная нервная система) – силы познания и ощущения, из физического тела – сила воли. Перед высвобождением эти силы служат биологической жизни и направляют ее сообразно восприятию.

Освободившись от своей первоначальной миссии, они оказываются в распоряжении человеческого Я и начинают действовать как силы интеллекта. Они делают возможным «учебу» и обучаемость, в ином случае они действуют как силы воли ребенка. Мир восприятия, который первоначально был непосредственно связан с духовной сущностью ребенка как мир значений, теперь начинает действовать на духовно-душевную сущность ребенка через свободные силы и органы чувств, через возникающие смысловые области. Это воздействие через свободные силы распространяется также на весь организм, поскольку в раннем возрасте процесс высвобождения еще не завершен: то, что происходит с силами, в свою очередь влияет на биологическую жизнь, из которой эти силы происходят. Во сне, когда они снова более или менее интегрируются в организм, они привносят в него влияния. В более раннем возрасте было иначе. До полутора-трех лет Я еще не идентифицирует себя с организмом, с ощущающей оболочкой вокруг тела (ребенок еще говорит о своей телесности во втором или третьем лице, он еще не «проскользнул» в нее). Я живет в восприятии и оттуда, сообразно с тем, что оно воспринимает, «работает» над телесностью, прежде всего над центральной нервной системой, а через нее – она ведь еще гораздо живее, чем во взрослом состоянии, – одновременно над всем организмом. В этой «работе» над телом, по-видимому, состоит воздействие мира восприятия на ребенка, который гораздо более чувствителен к нему, чем взрослый. Влияние происходит в основном не через органы чувств. Весь организм еще является органом чувства, пра-ощущением, пра-чувством – органом воспринимающего чувства и встречной формируемой воли. Она формируется мировой волей (Das Sosein). Каждая форма, каждое качество излучает эту волю, из-за которой она возникла и приняла свою неповторимость. Ведь ставшие свободными силы не полностью независимы, они сообщают организму то, чему подвержены, чем сформированы. Воздействие на организм уменьшается по мере того, как восприятие все больше и больше происходит посредством органов чувств. Непосредственное воздействие внешнего мира уменьшается по мере того, как он все более становится собственно «внешним миром», развивая в органах чувств физические, химические, а в мозгу и электрические процессы. Тем самым часть воздействия теряется. Роль органов чувств как раз и состоит в том, чтобы парализовать воздействия, иначе человек оставался бы слишком сильно зависимым от нихxxxiii.

Можно рассматривать чувственный мир (да и сверхчувственный мир) как излучение волиxxxiv или как некое воздействие на наше чувствование. Так действуют на нашу эмоциональную жизнь творения искусства или красота природы. Все, что имеет форму, так же и в том смысле, что оно имеет качество, представляет некую формирующую или придающую данное качество волю. Относительно искусства и техники формирующую волю идентифицировать нетрудно. Что же касается архаического сознания, а также маленького ребенка на определенной стадии развития, то вещи не просто наличествуют, но происходят, они суть процессы (даже камень). Этот постоянный процесс, эта длящаяся непрерывность вещей сохраняется, поддерживается сохраняющей волей. Августин, Бонавентура и Фома Аквинский называют эту волю Божьей волей или волей Троицы. Бог «видит» мир и дает его видеть, посылая свет, который есть сама вещь. Эта воля или это видение имеет речевой характер и сообщает архаическому или детскому сознанию содержания и чувства, не передаваемые словами. По мере развития сознания человеческая чувствительность к этой поддерживающей мир воле ослабевает и в конце концов пропадает. Вещи просто есть – хотя философский смысл этого «бытия» отнюдь не ясен.

Этот мир воздействует извне на «подражающего» ребенка через внимание, через фильтр индивидуального выбора. Воздействие касается всего организма, и одновременно ребенок благодаря чувствующему вниманию схватывает, охватывает, постигает «значение» вещей, их говорящий характер (логос), хотя это нельзя назвать «познанием». «Познание», « религиозность», «мышление», «восприятие», «сознание» - суть категории, которые обязаны своим появлением рефлексирующей способности души самосознающей. Ибо только благодаря тому, что человек способен посмотреть на свое сознание и его жизнь, возможно открыть эти категории.

Если бы мы могли спросить ребенка или человека архаической культуры, религиозны ли они, есть ли у них «вера», они бы не поняли вопроса. Ибо для архаического человека и частично для маленького ребенка мир «полон смысла», мир несет в себе и передает значение. Воспринимаемое в мире есть знак некой «речи», то есть знак некоего значения. Там, где обнаруживается «речь» - то есть значение, - там непредвзятая душа естественным образом ощущает или узнает «кого-то», какую-то личность как источник речи, знаков и значений. Религиозность архаических народов (или то, что позже назовут религиозностью) обнаруживается в том, что они видят в мире некий смысл и его источник, то есть Говорящего. Это видение распространяется на все. Каждая воспринимаемая вещь, каждый процесс, каждое действие есть знак, имеющий значение, то есть он читаем и доступен пониманию. Поэтому каждая вещь, каждый процесс, каждое действие сакрально, священно – Бытие во всем творении, ткань, текст знаков и значений. Поэтому религиозность ребенка и архаического человека состоит не из мыслей или слов, и даже не из ощущений, они бы тоже отличались от обыденности, от жизни. Профанное, мирское в нашем смысле для (идеального) архаического сознания вообще не существует. И не существовало бы для ребенка, если бы мир взрослых не направлял его к сознанию профанного, в сторону десакрализованности, неосвященности жизни. К осознанию жизни как лишенной святости.

Внимание ребенка направлено на данный ему мир, и ребенок живет под его воздействием, в «подражании», которое, если смотреть со стороны мира, может называться влиянием: сначала ребенок полностью становится нечто, вплоть до телесности, потом это нечто воспринимает. Факт восприятия означает, что есть присутствующий как бы в зародыше субъект, который остается независим от восприятия и для восприятия. Для ребенка источник речи, Я, находится еще вне организма и ощущается вне организма (он идентифицирует себя с ним приблизительно с того времени, когда начинает говорить «я», причем речь идет собственно об ощущении телесности). Поэтому и сущности, источники значений данного мира ребенок ищет «снаружи» (вне себя самого), у него нет другой возможности, так как сознательная внутренняя жизнь начинается только тогда, когда он начинает говорить «я» – до тех пор собственное тело является для говорящего также «снаружи», где есть вещи. Ребенок в целом - это единство духа, души и тела. Он весь – чувство, он живет в единстве внешней и внутренней воли. Если он хочет, он хочет целиком, нет другой мысли, другого ощущения, которые влияли бы на желание, на эту волю: ребенок сконцентрирован. «Я» не имеет никакой отдельной от мира «собственной жизни», она появляется позже с возникновением ощущения себя, с появлением Эго; пра-ощущение и ребенок не эгоистичны. Другими словами, организм еще в полной мере является инструментом духа, о котором ему сообщает душа; можно сказать, что ребенок – несовершенный инструмент, который еще не полностью управляется духом, еще не совсем захвачен своим Я. Пока дух ребенка, его Я приводит в действие тело – активность происходит не из биологического начала, не из жизни организма, она не является, к примеру, рефлексом, – деятельность сакральна («действо»), является религиозной церемонией, т.е. знаком, совершенным выражением Я, духа в чувственном мире, и точно так же сакральна, как сам чувственный мир в его данности.

В жизни архаических народов таким образом свершились все изменения природы человеком. Сельское хозяйство, животноводство, строительство домов, профессии и виды культурной деятельности (письмо) происходят из культа. Они появились как религиозные, т.е. не просто полезные виды деятельности, а впоследствии были десакрализованы. Мир для архаичного человека и для ребенка – это откровение. Все, что воспринимается чувством, коль скоро оно является как сообщающая воля, указывающая на свой личностный источник, имеет религиозную ауру: поэтому вода, краски, растения священны, чудесны. Все есть чудо и святыня: жизнь, мир, бытие. Это относится и к современному ребенку, хотя и с ограничениями. Различие между архаичным сознанием и сознанием современного ребенка довольно велико потому, что ребенок живет в окружении взрослых, чье сознание значительно удалилось от архаичного. Поэтому ребенок в процессе развития очень скоро утрачивает чувство святости вещей, либо это чувство формируется лишь рудиментарно, ведь в духовно-душевном развитии в общем отражается менталитет окружения, пусть и индивидуально различный. Можно утверждать, что сегодня ребенок живет, в сущности, в двух различных типах сознания. В первом отражается тенденция к профанированию, навязываемая взрослым окружением. Второй тип сознания, который легко пробудить, - «религиозное» или сказочное сознание. Известно, как легко ребенок входит в мир сказок, если его фантазия еще не парализована телевидением. Религиозное сознание очень близко ребенку. А в сказке каждая вещь, поступок и событие имеет значение, точно так, как это соответствует религиозному сознанию.

Хотя и большинство взрослых охотно слушают добрые и хорошо рассказанные сказки и при этом выходят из будничного сознания, все же сказочным сознанием люди проникаются редко; на заднем плане то и дело вспыхивает будничное сознание. Сказочное сознание – это приятная разрядка, она не принимается взрослым так серьезно, как ребенком. Для ребенка сказочный мир – это состояние, полностью ему соответствующее, и он целиком погружается в сказку.

Для архаичного и детского сознания доступно (в экстремальном случае) все, что сегодняшнему взрослому достается только в результате собственной деятельности, как, например, мышление или познание. То, что сегодня наблюдается как процесс познания, независимый от объекта и даже от субъекта, не было для архаического сознания отделено ни от объекта, ни от субъекта. Процесс познания был еще един с (тем, что позднее стало) объектом и (тем, что позднее стало) субъектом, и это единство сообщало (познанному) миру свою святость: это был духовный процесс, в котором реченная воля и мировое чувство еще действовали и были познаваемы. «Познание» еще принадлежало миру – поэтому мир был светлым; одновременно человек познавал в опыте духовный процесс – насколько на этом этапе вообще можно говорить об «опыте». Правильнее сказать: духовный процесс также был частью данности, совпадал с тем, что впоследствии станет содержанием процесса познания. В этой структуре сознания данность относится к «опыту», играет центральную роль. Мир, бытие является даром, – дан человеку. Сегодня такая окраска чувства (приятие мира как дара свыше) в жизни взрослого почти полностью отсутствует, хотя имеют место исключения, например, если человек заболевает, и его возможность воспринимать мир ослабевает, а затем снова полностью восстанавливается. Тогда в человеке пробуждается чувство благодарностиxxxv.

В спонтанной игре ребенка самый простой предмет, самое простое событие приобретают религиозный характер, если играющий ребенок действительно поглощен игрой. Лист бумаги, кусок дерева, камешек или песок могут быть неистощимым источником чувств, пока в душе не начинают преобладать рациональное мышление и утилитаризм.

Тема для размышления:

16. Из-за чего возникает спонтанная религиозность и на что она воздействует?



Тема для медитации:

15. Простота вещей проявляется в их значении.

14.

«Я» И СВОБОДНЫЕ ДУХОВНЫЕ СИЛЫ



«Я» присутствует в человеке с самого начала; осознание Я обычно развивается в возрасте от 1,5 до 3 лет. До этого Я является надсознательной способностью, точнее, способностью внимания, которая яснее всего сказывается в обретении речи и мышления. Но уже до этого Я ребенка проявилось в том, что он распрямился и стал ходить, а не ползать. Оба эти «достижения» физически невероятны и осуществляются – как и феномен речи и мышления – только в нормальной, говорящей и мыслящей человеческой среде. Впрочем, даже и до этих достижений имеются признаки существа Я. Таков первый коммуникативный жест - зрительный контакт, возможный только между людьми. Сравните этот пристальный, глубокий, заинтересованный внутренний жест, который позволяет установить зрительный контакт (в том числе и между взрослыми людьми), и взгляд окулиста, имеющий то же направление, но совершенно иной характер. В этих двух разновидностях взгляда обнаруживаются две полярные формы внимания: воспринимающая и интенциональная. Интенциональное внимание направлено на заранее определенный предмет, в то время как воспринимающее внимание ищет свой предмет, ожидает его и помогает ему (например, какой-то новой мысли) оставаться и не исчезать. Зрительный контакт осуществляется воспринимающими взглядами двух партнеров и сразу прекращается, если хотя бы один из них задумывается или отодвигается в тень своего эгоистичного сознания. Поэтому такой контакт между взрослыми редко бывает продолжительным. Появляется все больше людей, которые вообще не способны и не желают его испытывать. При зрительном контакте взор не имеет никакой определенной цели, определенного предмета, но встречает взгляд другого Я-существа. Контакт происходит, возникает, становится, но никогда не останавливается.

Второй коммуникативный жест Я – это улыбка: исключительно человеческая черта. Через несколько недель после рождения (в наше время, однако, все раньше), вслед за первым зрительным контактом ребенок отвечает улыбкой на улыбку.

Благодаря этим двум феноменам Я все больше захватывает организм и открытым образом использует его для самовыражения. Я – человеческое внимание – настроено на смысл и значение. Вследствие этого может осуществляться отнюдь не механическая связь между знаком и значением, которая является основой обучаемости и способности к учебе. Эти способности не являются ни вторичными рефлексами, ни формами поведения, и они приобретаются не в соответствии с этими формами.

У животных формы поведения, рефлексы, в том числе вторичные рефлексы, всегда служат сохранению физической жизни; у человека глубокое, самозабвенное внимание, самоотдача не зависят от биологических аспектов. Вскоре после рождения у ребенка остаются лишь некоторые рефлексы и почти никаких биологически полезных инстинктов. То, что у взрослого человека иногда называется «инстинктивным», на самом деле не естественное, а вторичное явление, большей частью вредное для здоровья (например, курение).

Если сравнить человеческое существо с животными (высшими млекопитающими), бросится в глаза различие, определяемое вниманием и связью внимания с поведением:

а) Внимание человека может отключаться от биологических требований, внимание животного – нет (разве что у детеныша, и то, по-видимому, вследствие дрессировки).

б) У человека между восприятием и действием обычно наступает момент осознания; у животного определенное восприятие вызывает или блокирует определенное действие.

в) Человеческое внимание может направляться на биологические процессы, на факты и вопросы бытия, философии, искусства и на те удовольствия, которые осуществляются через биологические процессы; у животного «внимание» практически определено биологическими потребностями и всем, что сюда относится; оно направляется мудрыми инстинктами, которые служат жизни. У человека такие инстинкты полностью отсутствуют. Внимание и поведение человека по существу свободны (или могут быть свободны), у животного они определяются его видовой принадлежностью и обстоятельствами (например, временем года). Различие отчетливо обнаруживается в коммуникации и в ее формировании. Звуки, издаваемые животными, являются врожденными, а не заученными; родной язык человека обусловлен лишь средой, и от нее же зависит, научится ли он вообще говорить. Отсюда ясно, что в человеке ощущающий, живой организм соединяется (сообразно своим возможностям) с полностью свободной духовной сущностью. После рождения эта сущность все сильнее овладевает организмом и стремится использовать его как инструмент выражения. Понятно, что главный и центральный способ самовыражения – речь. При этом поведение Я как духовной сущности представлено речевым намерением, фактором значения, в то время как роль организма реализуется в движении речевых органов; взаимодействие этих двух частей – показательный пример связи Я и организма.


Движения, которые служат речи, и человеческие движения вообще – в отличие от движений животного – не инстинктивны. В животном царстве инстинктивные движения управляются телом ощущений, реагирующим на воспринимаемую среду и на состояние организма (например, голод). Тело ощущений здесь есть некая форма поведения и реагирования, зависящая от вида животного. Человек, кроме тела ощущений, обладает ощущающей душой, которая состоит из совокупности сил, высвободившихся из тела ощущений в течение жизни. Ощущающая душа – это первая форма проявления сознательного Я. Поэтому роль тела ощущений у человека, по сравнению с животным, очень незначительна. У животных тело ощущений связано со всей естественной средой, чувствует его, побуждает животное к действию и управляет его активностью. Таким образом, серне не нужно обращать внимание на ноги, когда она сбегает по крутому галечному склону – да и нет у нее на это времени. У человека тело ощущений связано не с природой, а с ощущающей душой. Оно состоит, как уже было сказано, из сил, похожих на те, из которых состоит ощущающая душа, только они не сформированы, они не предписывают строго определенного поведения. Свободные силы чувства у ребенка – это силы «подражания». Они могут—в отличие от сил тела ощущений – в момент «подражания» принимать любую форму. Поэтому их можно, в каком-то отношении, рассматривать как силы познания. В процессе познания соответствующие силы (мышления, чувства и воли) принимают форму сообразно познанному. Они сформируются не навсегда, то есть не станут привычкой. Мыслительные силы могут, например, время от времени принимать форму некой мысли, чтобы затем выйти из этой формы и перейти в другую мысль. Свободные силы чувства – сверхсознательно через Я – могут направлять работу речевых органов. Поскольку познающее (свободное) чувствование как бы в растворенном виде содержит то, что позже выделится из него как мышление, то «подражанию» доступно и содержание (значение) того, что говорится в окружении. Свободные силы ощущающей души передают импульсы Я, так как они первоначально под воздействием Я высвободились из тела ощущений. Они находятся в распоряжении Я.

Свободные силы чувства используются в движениях тела. Одновременно они воспринимают форму движения, которая определяется чувством движения: оно сообщает нам, в том числе и через свободные силы, какие движения мы выполняем руками или ногами (при этом нам не нужно смотреть на свои руки и ноги). Это разумеется само собой, так как взглядом мы смогли бы зафиксировать только уже выполненное движение, его рисунок, форму, -- но тогда, чтобы выполнить движение, пришлось бы заранее задать его форму. В этом состоит функция чувства движения. Поскольку человек может выполнить почти любое движение (например, рукой), в чувстве движения должны действовать полностью свободные, не связанные с формой силы, которые направляет Я. Выражающие движения и движения речевых органов не планируются, не отмеряются, не предоставляются заранее, не имитируются сознательно, они происходят сверхсознательно, вне компетенции чувства движения.

Вместе со свободными силами чувства в движениях действуют свободные жизненные силы. Они – силы роста биологической жизни, однако, в отличие от физических сил, они определяют также форму роста, структуру органов. Поэтому они могут быть названы формирующими силами. У животного в их функции входят, помимо роста, также движения, которыми управляют врожденные образцы ощущения и восприятия ощущающего тела. У человека уже при обретении им речи должны иметься в наличии свободные жизненные силы и чувственные силы, чтобы речевые органы смогли выполнять соответствующие не врожденные весьма сложные действия. Высвободившиеся из биологических функций жизненные силы точно так же бесформенны, как и чувственные силы, высвободившиеся из ощущающего тела. Поэтому человек способен освоить любую звуковую систему и воспроизвести ее.

По мере высвобождения формирующих сил витальность с возрастом снижается, что заметно, например, в более медленном заживлении ран.

Высвобождение ощущающих и жизненных сил является с рождения и до смерти непрерывным процессом, который примерно через каждые семь лет отмечается каким-нибудь узловым пунктом, какой-то вехой (смена зубов, половое созревание). Смена зубов показывает, что ребенок готов к школе. Формирующие силы, которые создали новые зубы, высвобождаются и теперь находятся в распоряжении интеллекта. Педагогика работает — через Я — со свободными чувственными силами и жизненными силами, дрессировка использует формы поведения и реакции, связанные с биологией, чтобы создавать вторичные формы инстинкта и рефлекса.

Подобно тому, как при физическом осуществлении речи наше Я с помощью свободных ощущающих и жизненных сил сверхсознательно приводит в движение органы речи, так при художественной деятельности, в большинстве случаев благодаря сознательной учебе и тренингу, органами высказывания становится руки или все тело. В умелой творческой активности сознание тоже занято только содержанием (например, музыкальным «сообщением»), а не приведением в движение соответствующих частей тела. В процессе творчества, художественной активности определяющим моментом является ощутимое, ощущаемое (а не мыслимое) значение, когда чувство и мышление действуют совместно с волей к выражениюxxxvi. Вот почему занятия искусством благотворны и целительны для душевной жизни ребенка и взрослого - ведь эта деятельность сохраняет или восстанавливает изначальное единство воли, чувства и мышления.

Благодаря своей настроенности на значение или смысл здоровые свободные силы сохраняют способность входить в любую форму и не застывать в ней. В биологии эти силы формируют определенное растение или орган растения или животного и сохраняют его живым.

Я – это человеческое внимание. Оно действует в ребенке, который своего Я не осознает, или у взрослого - в моменты самозабвенной увлеченности. Эго или Я-сознание проявляется как раз в отсутствии встречного интереса, в не-увлеченности, не-включенности, когда часть внимания связывается с ощущением тела. Знак этой связи - когда ребенок произносит слова “я”, “меня”, “мое” в отношении тела. Эта идентификация влечет за собой сосредоточенность на своем Я, отчужденность своего Я, “ячество”, эгоцентризм и связанные с ним подсознательные образования (Formationen) свободных сил, выпавших из Я, из свободного внимания.

Эгоцентризм – это внимание, которое направляется на ощущение тела и больше уже не может освободиться из этой направленности. На этой ощущающей себя оболочке развиваются не-познающие душевные формы, такие как тщеславие и зависть. Коль скоро Я как встречная воспринимающая воля или воля к выражению имеет прежде всего характер хотения, то и фиксированное в формах, то есть искаженное и направленное вниз (herabgezerrte) внимание располагает некой волевой компонентой. Из нее проистекают страсти, все виды пристрастий, вторичные инстинкты и те формы хотения, те желания, которые для индивида имеют целью удовольствие и корысть. Эти формы не служат сохранению жизни, здоровья, но действуют ему во вред.

Эгоистическая воля высвобождается из физического тела. Чтобы понять как это происходит, мы должны кое-что вспомнить. Когда безжизненная, неодушевленная вещь обретает форму (стол, статуя), то здесь действует формирующая воля, «правящая воля» (waltender Wille)xxxvii. Ее можно представить себе таким образом (и так на самом деле ее воспринимают маленькие дети и архаичные народы), что она и впредь сохранит и охранит созданную фигуру. Безжизненная вещь изменится (также и химически) только под воздействием извне.

Растение изменяет форму, очертание, величину и т.д. само по себе, в ходе своего развития: формирующая воля к росту заключена в формирующих жизненных силах и действует в жизни растения сообразно его виду. Здесь воля, формировавшая физическое тело растения, уже свободна от физического тела. Изменения здесь привязаны к месту, растение само по себе не может переменить место. У животного наличествует воля к росту, сообразная виду, и наряду с ней, так же сообразная виду, воля к движению, управляемая телом ощущений. Она проявляется в типичном для вида способе поведения. У человека, кроме описанных выше разновидностей воли, можно наблюдать некую свободную волю, подчиненную тому или иному сознанию Я. Чем больше физическое тело приближается к своему «готовому» облику, оформлению (Gestaltung), тем больше высвобождается волевых сил.
Тема для размышления:

17. Чем побуждается человеческое действие?



Тема для медитации:

16. Что характеризует свободную волю (или свободное деяние, свободное действие)?

15.
ЗВЕЗДНЫЕ ДЕТИ И ТРУДНЫЕ ДЕТИ

Ребенок всегда чужой в мире взрослых, поскольку он приходит из мира, в котором бытие является одновременно коммуникацией, коммуникацией без знака, непосредственной пра-коммуникацией подобных-значениям-сущностей, которые до рождения являются духами человека. Как «значения» чувственно воспринимаемых знаков не имеют никаких вещественных проявлений, так не имеют ее и сущности, которые могут понимать или создавать эти значения. Однако взрослый живет в мире чувственных знаков и чаще всего принимает их за действительность, не познавая их значения, даже не догадываясь, что они суть знаки значений: в этом состоит естественнонаучное мировоззрение (Ansicht der Welt). Воспитание ребенка заключалось и заключается большей частью в том, чтобы по возможности быстрее приспособить его к этому миру знаков и значений, причем сторона значений почти всегда учитывается только номинально. Это могло более или менее удаваться в прошлом, когда в воспитании большую роль еще играли исполненные мудрости пережитки традиций, опирающихся на духовность. Но в течение нескольких последних десятилетий ситуация драматическим образом изменилась. Пропасть между ребенком и миром взрослых все быстрее увеличивается. С одной стороны, дети рождаются все более расположенными к духовности; с другой стороны, мир взрослых все больше отдаляется от духовности, все больше становится привержен материалистическому способу мышления и образу жизни.

В этот мир взрослых вот уже 20 лет (хотя феномен можно было наблюдать и раньше) приходит все больше детей, которые отличаются от всего того, к чему привыкли и чего ожидают педагоги и родители. Долгое время на этих детей смотрели просто как на единичные случаи, странные отклонения от «нормы». Сегодня же все растущее их количество ясно дает понять, что речь идет не о единичных случаях, а о вступающем на Землю новом, неизвестном поколении душ – детей, обладающих большой зрелостью и недовольных миром взрослых, каким он является сегодня, и они приходят в земной мир с могучим духовным импульсом. Сегодня нельзя закрывать глаза на это событие.

Первое, что может броситься в глаза родителям сразу после рождения, – очень ранний зрительный контакт. Его нельзя приписать влиянию среды, у нее еще не было на это времени. И взгляд новых детей (я предлагаю называть их звездными детьми, а в США их чаще всего называют детьми индиго) – взгляд не младенца, а зрелого, сознательного, мудрого человека. Сознательный, осмысленный взгляд всегда можно отличить от взгляда, просто «устремленного» в мир. Осмысленный взгляд ни с чем не спутаешь. В нем можно увидеть не только осознанность, уверенность в себе, но и достоинство: впоследствии оно будет характеризовать все поведение ребенка.

Со временем в этом взгляде, если научиться его понимать, обнаруживается еще и другое: окружение для него прозрачно. «Видеть насквозь» способны все дети, но у звездных детей взрослый может обнаружить это качество в самом взгляде; и эта способность впоследствии не пропадает, позже такой ребенок сумеет выразить то, что он «увидит» во взрослом.

С самого начала эти дети имеют свой собственный индивидуальный характер, который они проявляют очень осознанно, – они знают, кто они. Ведь и все дети становятся все более и более индивидуальными, это видят и об этом говорят воспитательницы детских садов, школьные учителя и родители; у звездных же детей, самосознание проявляется вместе с сознанием. Они знают, что отличаются от «нормальных», которые пока еще составляют большинство в школах и детских садах; «новые» безошибочно распознают друг друга и объединяются в группу. Если педагог не уследит, две группы вполне могут начать враждовать между собой. Звездные дети очень рано начинают говорить о себе в первом лице, не теряя при этом своей особой чувствительности, как это происходит с «нормальными». Они и во взрослом состоянии воспринимают все и рано начинают выражать воспринимаемое. Они рано начинают очень четко говорить, чего они хотят и чего не хотят. Ими нельзя просто командовать, с ними нужно обсуждать намерения, делиться планами. Если этого не делать, они оказывают упорное сопротивление – они требуют к себе уважения. Побуждая их сделать что-то, с ними нужно обсудить все. Обсуждение уместно даже в том случае, если они в силу возраста не смогут понять, о чем речь, так как они и в этом случае почувствуют, что их ценят и уважают. Возможный недостаток «интеллектуального» понимания, как известно, часто восполняется (как и у людей с умственными ограничениями) пониманием на уровне чувств.

Несмотря на ярко выраженные индивидуальные черты характера, звездные дети обнаруживают общие для всех них психические и умственные особенности, которые отличают их от «нормальных» детей. По ним специалист сразу же разберется в ситуации: мы имеем дело с вторжением не «научно-фантастических существ» с других планет, а человеческих душ, которые в духовном смысле являются зрелыми. Они сразу появляются зрелыми, со своей собственной звезды. Эта звезда недоступна зрению, но напоминает ту, которая явилась волхвам при рождении Иисуса и указала им путь из Иерусалима в Вифлеем: путеводная звезда истинной, трансцендентной астрологии.

С самого начала к этим детям, к их зрелой (не по годам) сущности нужно иметь особый подход. Если испортить начало, если педагоги и среда будут цепляться за обычные «методы», общаться с такими подростками будет все труднее.

Для этих детей нет никакого авторитета, который определялся бы социальным положением (родители, учителя), и так с самого начала, даже когда они еще совсем маленькие. Однако их уважение и любовь можно «заслужить». Притворством с ними ничего не добьешься – они сразу видят любую неискренность, любую фальшь и отвечают на нее презрением. Они ценят откровенность, признание возможных недостатков и ошибок, и оригинальность. Они сами оригинальны и искренни, они не терпят никакой лжи; если вы заслужили их доверие, общаться с ними легко и просто. Они знают, кому можно доверять, а кому нет. Они отвергают все привычные, рутинные, ритуализированные методы и находят новые, в большинстве случаев более эффективные способы что-то выучить, что-то осуществить. Их нельзя наказывать, от наказания не будет проку, но оно вполне может позже привести разрыву с тем, кто назначил наказание. Звездные дети воспринимают наказание как знак бессилия, неспособности ладить с ними, – чем оно на самом деле и является. Нельзя также в качестве «педагогического» средства вызвать у них укоры совести, чувство вины,

Звездные дети в основном обладают избытком жизненной и духовной энергии, из-за чего возникает их сходство с больными детьми. Часто им ставят диагнозы ADD (Attention Deficit Disorder) или ADHD (Attention Deficit Hyperactive Disorder). На самом же деле они внимательны только к тому, что их действительно интересует, – в это они могут погрузиться очень глубоко. Если что-то их не интересует, им делается скучно, они становятся беспокойными. Это зависит от среды, в школе – от преподавателя, от того, может ли он пробудить интерес к предмету или теме. Если это удается, у ребенка не будет никаких проблем с вниманием. Если же не удается, ребенок будет беспокойным, и его вряд ли заставишь заниматься этой темой.

Новые дети по большей частью обладают высоким уровнем интеллекта, во всех тестах на уровень интеллекта они далеко превосходят средний уровень своих ровесников – если только с самого начала не отказываются подвергнуть себя тестированию. Но протестировать оригинальность едва ли возможно.

Кроме того, они очень чувствительны ко всему, что касается их самих и их ближних. Если они не «испорчены» средой, у них сильно развито чувство сострадания, их действиями руководит любовь – это очень заметно. Больше всего им мешает знание о том, что другие не руководствуются любовью. Поскольку они очень чувствительны, они нуждаются в эмоционально стабильном, надежном, внушающем уверенность взрослом окружении, а это – большая редкость. Они легко приходят в отчаяние, часто из-за того, что не могут осуществить многие свои оригинальные идеи. Неудачи они переносят плохо, часто из-за неудач замыкаются в себе и отказываются от своих планов. Нежелательно учить их путем зубрежки, они лучше воспринимают эксперимент. У многих из них есть духовный опыт, и они охотно его обсуждают, у них очень велик интерес к таким переживаниям. Если их не понимают, они уходят от общения. Если кто-то идет на контакт с ними явно не из любви, они возмущаются. Если кто-то болен или печален, они образуют вокруг него тихий круг и утешают, причем чаще всего достигают успеха – без слов и не сговариваясь заранее о том, что будут делать.

Они знают, что они сами, как и все другие люди, существа духовные. Духовное в человеке они видят очень ясно, то есть воспринимают его как таковое. То, что реинкарнация существует, для них разумеется само собой. Часто кажется, что они знают, какими были их прежние воплощения – но поскольку им доступны мысли и настроения других людей, в последнее время (например, в среде New Age) нельзя точно отличить их собственные переживания от мыслей, заимствованных у других людей. Каждое скрытое намерение, каждая тайная мысль открыта для этих детей. Это в принципе должно определять отношение к этим детям со стороны взрослого окружения.

Знания о звездных детях могли бы привести к изменению позиции взрослых, хотя знания – это еще не способности. Конечно, взрослым, с которыми звездные дети неизбежно вступают в контакт, надо бы развить некоторые способности, если взрослые хотят обеспечить новому поколению достойный прием. Без этого звездные дети превращаются сначала в трудных детей, а потом могут стать наркоманами или преступниками. Они хотят изменить мир в соответствии со своими духовными импульсами, перестроить его на началах сочувствия и любви. Это не удастся, если мир взрослых не претерпит соответствующих изменений. Без внутреннего изменения мы из-за нашего не-понимания, не-доразумения сделаем из звездных детей неудачников, которые потерпят провал в своей миссии изменить мир к лучшему, а ведь они появились на земле с этой миссией, составляющей смысл их существования. Ликование, с которым этих детей по праву приветствуют в кругах New Age, обернется обманутыми чаяниями, если взрослые по привычке не сделают ничего для своего собственного духовного развития.

Как взрослому общаться со звездными детьми, будет описано в главе 23. Однако уже здесь можно назвать две главные установки: уважение и бескомпромиссная искренность. Искренность (в том числе искреннее уважение к ребенку) требует глубокого самопознания. Тот, кто не искренен, не откровенен с самим собой (а такая откровенность очень редко встречается без внутреннего развития) тот не может раскрыться и перед другим.

По-видимому, у звездных детей оболочка, воспринимающая собственное Я, развивается не в такой степени, как у «нормальных» детей; их уверенность в себе не связана с эгоистическим самоощущением. Поэтому у них, с одной стороны, развиты интуиция и интеллект, а с другой, благожелательность по отношению к ближним, пока их каким-то образом не оттолкнут и не толкнут на кривую дорогу.

Сегодня сталкиваются интенсивная духовность с одной стороны и интенсивный, живучий (не теоретический) материализм. Результат – все более стремительное увеличение числа «трудных» детей, типологию и синдромы которых «эксперты» практически не успевают исследовать. Однако более или менее известно, что не претворенная в жизнь духовность (творческая энергия) обретает извращенные формы упрямства, дурного поведения, нездоровых пристрастий, преступности и ведет к психическим и физическим заболеваниям. Появление «трудных» детей со всеми вытекающими последствиями объясняется одаренностью звездных детей, которые потеряли свою миссию, смысл своего существования.

Все дети, пока они не могут активно говорить, живут еще в духовном мире, (это «аутистская» фаза развития), но если бы могли, они сообщили бы нам много интересного об этом мире. Однако они не могут сообщать нам этого знаками, не могут именно потому, что еще участвуют в духовных событиях (непосредственной коммуникации). Некоторые позже рассказывают об этом, но их рассказам редко кто верит. Звездные дети могли бы стать кладезем, заглянув в который, можно увидеть жизнь маленьких детей, которые еще не начали говорить, – ведь они и позже не совсем расстанутся с этим кладезем.

16.

АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЗВЕЗДНЫХ ДЕТЕЙ



«Звезда» – это часть духовной сущности человека, которая во время земной жизни остается в духовном мире и при рождении связывается с телом через внимание, через внутренний свет. Поток внимания в начале жизни однородный, цельный. При образовании эгоцентрической оболочки он разделяется на чувствующую компоненту, которая может идентифицировать себя со всем, и на другую, которая как свидетель этой метаморфозы может называться Я-компонентой. Именно из первой компоненты образуется Эго-тело, ощущение себя как закрытой формы (оболочки) на унаследованной телесности; вследствие этого становится самостоятельной и действующая в качестве свидетеля часть единого потока внимания. Поэтому человек чаще всего (хотя есть много исключений) может помнить себя не раньше того момента, когда он стал говорить в первом лице.

Я-поток и оставшаяся свободной часть чувственного потока состоят из свободных сил. Они формируют воспринимающую часть внимания, и она воспринимает «дарования», интуицию, зерно творческих идей от звезды, в то время как высвободившиеся из телесности силы реализуют эти идеи (например, в звучащей речи). Самосознание впервые возникает обычно из-за того, что ощущение себя принимается за Я.

Духовно-душевная структура звездных детей отличается от устройства обычного человека в трех основных моментах:

1. Ощущающая себя оболочка оптимальна, т.е. очень тонка, ровно настолько, чтобы гарантировать возможность телодвижений, которые не являются выражающими. Поэтому эгоцентризм, как правило, не возникает, любящее существо остается, ребенок сохраняет способность любить, даже после того, как начинает говорить «я».

2. Поскольку ощущающая себя оболочка слабая, две компоненты потока внимания не расторгаются болезненно и безвозвратно; связь со звездой не прерывается или почти не прерывается.

3. Осознание своего Я или самосознание, которые так характерны для этих детей, происходят не из эгоистического ощущения себя, а из оставшегося сильным внимания, которое может испытывать близость к звезде (внутренний свет) и таким образом становиться собой, истинным Я.


Слабо оформленная, неплотная эгоистическая оболочка объясняет ясновидение этих детей, они видят людей насквозь и знают все их мысли и порывы. Эта способность, отличающая их от «нормальных» детей, остается у них, если только звездные дети не превратятся в «трудных» детей.

Повторное разочарование, постижение на опыте, что им не удается осуществить свои намерения, шок от встречи со средой, где живет притворство и которую они видят насквозь, - подобные впечатления могут превратить звездных детей в детей «трудных», в маленьких дьяволов. Вероятно, при этом эгоистическая оболочка уплотняется за счет остававшегося прежде свободным потока внимания. Так как в первичном образовании этой оболочки участвовала только относительно небольшая часть чувствительного потока, разделение его на две компоненты внимания происходило не слишком резко и окончательно. Когда же теперь в оболочку втягиваются новые части внимания, сюда же попадает и не отделенный от другого Я-поток, чего обычно не происходит: в «бессмысленные», некоммуникативные душевные формы в большинстве случаев втягивается только чувствующий поток. Вовлеченность еще и свидетельствующей компоненты делает ребенка, находящегося в состоянии элементарной озлобленности, недоступным для общения. Но ведь и со взрослым в состоянии аффекта (обиды, страсти) общаться тоже невозможно.



Тема для размышления: 18. Что, собственно, такое «зрелость»?

Тема для медитации: 17. Внимание есть только теперь.
КАК ПРОВОДИТЬ ПРАКТИКУМ

Педагогам и родителям, имеющим дело с «трудными» детьми (а скоро других и не будет) мало помогут всякого рода антропологические, психологические и гуманитарные сведения, хотя частично они и необходимы. Ибо педагогика, все более теснимая ныне к уровню исправительной, может - или могла бы - оказаться действенной лишь при условии, что педагог воспитает в себе и разовьет способность к духовной жизни, к обретению духовного опыта. Только так он сможет стать вровень, справиться с индивидуальностью ребенка. Он должен проявлять собственную интуицию «здесь и сейчас», любовь, самоотверженность, то есть иметь безгранично повышенное внимание в том, что касается чувства и воли, тогда они станут познающими способностями. Тренинг сознания, тренинг внимания должны стать одной из главных дисциплин в системе педагогического образования. Вопрос в том, кто это будет преподавать? За дело надо браться без ненужного пафоса. Сосредоточенное внимание словно само по себе переходит в способность восприятия, если достигнут поворотный пункт, духовное переживание Я. Если этот пункт достигнут, обретена способность переживать индивидуальность ребенка. Без этого духовного опыта, без этого озарения, испытанного педагогом, останется только власть эгоистического, себялюбивого Я, чьи пороки и преступления играют нынче на мировой сцене столь же главенствующую роль, как и все принципы пользы, выгоды, корысти, непонятные для малого ребенка, поскольку они обретают «смысл» только с формированием эгоцентризма, знаком коего является высказывание в первом лице о самом себе.

Адекватный ответ на появление духовно полноценных детей – духовно полноценные взрослые. Если мы в этом смысле настроены пессимистически, нам остается только признать глобальное банкротство.

То, что нынче наблюдается в семьях, яслях, детских садах, лечебных учреждениях, можно рассматривать как протест человеческой души..

Диапазон симптомов весьма широк: здесь и нарушения речи, и отклонения в поведении, дислексия, рассеянное внимание, гиперактивность, отсутствие интереса вплоть до аутизма. Возможно, сегодня большинство еще впишется в «нормальный» мир взрослых, приспособится к нему под влиянием внешнего или внутреннего принуждения (чтобы избежать одиночества, чтобы обрести любовь окружения). Но уже в ближайшем будущем это будет удаваться все труднее и все реже. И в этом наша надежда.

Сегодня с детьми-аутсайдерами еще можно обращаться как с аномальными существами и заталкивать их в угол цивилизации. Но по мере возрастания их числа, это станет невозможным. Вопрос в том, кто поймет этот протест? Кто исправит, излечит симптомы загубленной творческой одаренности и оригинальности? Как сможет пробиться первичный импульс некой духовной культуры? (На последний вопрос глубоко пессимистически отвечал в своем последнем романе «Остров» Олдос Хаксли).

Только бы правильно понять пробивающиеся к нам духовные импульсы, только бы не выкинуть их в мусорный бак цивилизации.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет