Георгий Гордеевич Голубев. В паре с "сотым"



жүктеу 3.08 Mb.
бет10/14
Дата03.04.2019
өлшемі3.08 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Часть VI. ДАЕШЬ БЕРЛИН!
АЭРОДРОМ НА АВТОСТРАДЕ
В январе 1945 года войска 1-го Украинского фронта, освободив от

фашистов территорию Польши, продолжали наступать. Наша эскадрилья в составе

восьми экипажей поднялась из района Ченстохова и взяла курс на запад.

15 часов 40 минут 25 января 1945 года. Мы пересекаем бывшую

польско-германскую государственную границу, которая сейчас обозначена лентой

реки, и оказываемся в воздушном пространстве фашистской Германии.

Знаю: не только я - каждый из нас с высоты птичьего полета пристально,

взволнованно рассматривает сейчас землю, на которую мы идем с возмездием,

куда спешим с расплатой. Нет, мы не разрушители, мы не хотим жечь и

уничтожать вон те аккуратные домики, мы не намерены мстить спешащим по

родным дорогам в автомобилях и на повозках людям, одураченным геббельсовской

пропагандой, насмерть перепуганным женщинам, старикам и детям. Мы ищем тех,

кому должны предъявить счет расплаты, - недобитого врага, который хотел

сделать нас рабами.

Вскоре взору предстал населенный пункт, вблизи которого подготовлена

для нас посадочная площадка. Мы уже связались по радио с руководителем

полетов, совершаем круг, идем на снижение. Один за другим самолеты касаются

колесами земли - той земли, с которой враг предпринял вероломное нападение

на нас, земли, с которой пришла к нам война. Вот все самолеты зарулили, и

летчики, покинув кабину, встают в рост на крыле, и как по команде стреляют

вверх из пистолетов. Это своеобразный салют в знак того, что мы пришли в

Германию, выполняя священный наказ Родины.

Настроение приподнятое, боевое. Каждый желает приблизить час разгрома

фашизма, каждый знает, что это будет совсем скоро, но бои предстоят еще

упорные, ожесточенные.

Вскоре мы узнали, что невдалеке от нашей площадки находится имение

удравшего на запад барона. Здесь, близ небольшого городка Крайцбурга, и

разместился весь летный состав нашего полка.

На новой "точке" мы подготовили полетные карты, изучили район боевых

действий, характерные ориентиры для лучшей визуальной ориентировки.

Технический состав подготовил материальную часть самолетов к боевым

действиям.

В свободное от основных дел время мы занимались устройством,

знакомились с имением. Расположились на втором этаже особняка, комнаты и

залы которого были увешаны старинными картинами в золоченых рамах. В одном

дз залов обнаружили родословную барона - "генеалогическое древо" с

множеством имен и фамилий.

На первом этаже были кухня и залы для приема гостей и отдыха. В зале,

предназначенном для торжеств, вдоль стен стояло много сервантов с различной

посудой из фарфора и стекла.

Здесь и разместили столовую для летно-технического состава. Соседний

зал, уставленный мягкой мебелью, отвели под-комнату отдыха.

К дому примыкала оранжерея с теплицей, дальше тянулся хозяйственный

двор. В стороне протекала небольшая речушка, образуя довольно большой пруд с

плотиной, на которой стояла водяная мельница.

Каждого из нас интересовало новое еще не освоенное место. Мы старались

представить себе владельца имения.

Ясно было одно: Он - Один из тех, на кого опирался Гитлер, на ком

держался фашизм.

А наша боевая жизнь текла своим чередом. Уже с нового аэродрома сделано

несколько вылетов на боевое задание. Но весна настойчиво заявляла о себе.

Земля все больше и больше оттаивала. Лишь по утрам, когда заморозки

охватывали грунт, можно было хорошо взлетать, но при посадке в стороны от

колес летела грязь, самолет тянуло на нос, управлять машиной становилось все

труднее.

Положение с каждым днем осложнялось. Отступая, враг выводил из строя

свои аэродромы, взрывал бетонированные взлетно-посадочные полосы, стремясь

помешать нам вести боевую работу. Наши самолеты все реже могли действовать с

грунтовых аэродромов. Количество вылетов резко снижалось. Зато гитлеровская

авиация, используя оставшиеся бетонированные аэродромы, почти ежедневно,

если только позволяла погода, поднималась в воздух.

Надо было срочно решать вопрос о дальнейшей боевой работе.

Летая на задание, мы с Покрышкиным не раз проходили над автострадой

Бреслау - Берлин и, просматривая ее, порой снижались до бреющего полета и

долго шли над блестящей серой лентой. Я и не предполагал тогда, что у

Александра Ивановича уже родилась смелая идея использовать автостраду на

время распутицы как... аэродром.

Как-то выдался не очень напряженный день, было произведено всего лишь

несколько самолето-вылетов на разведку и прикрытие поля боя. Почти весь

летный состав отдыхал - на аэродроме осталась только дежурная эскадрилья.

Стало смеркаться. Кто читал, кто играл в домино, многие писали письма

домой. Время близилось к ужину. Мы почистились, умылись. Спустились вниз, на

первый этаж. И вдруг я услышал чарующие звуки вальса. Кто играет? И меня, и

моих товарищей это заинтересовало. Поспешили в зал. И опешили: в

задумчивости сидел у пианино Андрей Труд, и пальцы его легко касались

клавиатуры.

Вот так сюрприз! А он молчал, никому не говорил, что играет, да еще

как!


Андрей не замечал нас. Он то поднимал вверх голову с полузакрытыми

веками, то опускал ее, пальцы быстро бегали по клавишам, и вдохновение

пианиста рождало неповторимую музыку Иогана Штрауса.

Отзвучал последний аккорд. Андрей посидел еще несколько секунд в

притихшем зале, потом не спеша встал, повернулся и... застыл от

неожиданности. Мы аплодировали ему, благодарили пусть за короткое, но такое

нужное сердцу наслаждение. Стали просить его сыграть еще что-нибудь, но

Андрей, сославшись на усталость, отказался. А когда мы прощли в столовую и

сели ужинать, Андрей вернулся в гостиную, и оттуда полилась музыка Глинки.

Она звучала по-домашнему, унося нас мыслями туда, где всегда были сердцами.

Зачарованные радостной мелодией "Вальса-фантазии", мы думали о родных

березках, о своих близких, о светлом завтрашнем дне. Потом, когда отзвучала

музыка, услышали, как хлопнула крышка, а секунду спустя в дверях появился

сияющий Андрей:

- На сегодня хватит, друзья! Мне некогда, спешу! - и ушел.

- Ничего не поделаешь: талант - надо с ним считаться! - шуткой прервал

молчание Вячеслав Березкин и... сам направился к пианино. И тут взрыв хохота

потряс столовую: Слава одним пальцем стал выстукивать знакомую всем с

детства мелодию "Чижик-пыжик"...

Погода была уже по-настоящему весенняя. Однако это не принесло

облегчения. Напротив, взлетать нельзя было совсем. И тогда командир нашей

9-й гвардейской дивизии принимает не имевшее прецедента решение: "посадить"

полки на автостраду и использовать ее как... аэродром.

А пока что он вызвал штабных офицеров, ознакомил их со своим замыслом и

поставил задачу: выехать на автостраду и подготовить ее к приему самолетов.

- Мы с Голубевым полетим, сядем и посмотрим, можно ли располагать полк.

Указал Александр Иванович и участок автострады, который, по его мнению,

является наиболее удачным для задуманной цели.

Команда быстро собралась, взяла с собой радиостанцию для связи с

самолетами и отправилась в путь.

Вскоре комдив вызвал меня.

- Готовь самолеты и сам готовься: завтра утром попробуем сесть...

Погода словно вступила с нами в контакт: предрассветный морозец

сцементировал грунт, и наши самолеты один за другим легко побежали вперед.

Взлетели, взяли курс на автостраду.

А вот и она. Сделали круг, другой, осмотрелись, установили по радио

связь с передовой командой. Видим, как шлагбаумами перекрыли с обоих

направлений широкую ленту оживленной магистрали. И тут и там у шлагбаумов

стали .накапливаться автомашины.

- Я - "сотка", прикрывай - иду на посадку! - подал мне команду

Покрышкин.

- Понял! - ответил я. С небольшим набором высоты выполнил разворот и

стал ходить над ведущим. Вижу, как самолет Александра Ивановича выпустил

шасси, снижается.

Я осмотрелся по сторонам. В воздухе нигде самолетов не вижу. Глянул

вниз - и забеспокоился: садиться здесь будет очень сложно, вдоль автострады

тянутся глубокие кюветы, за ними - огромные деревья лесопосадок. Случись

кому-нибудь при посадке сойти с импровизированной взлетно-посадочной полосы

- беды не миновать.

Вижу, что Александр Иванович уже приземлил свою машину, и "сотка"

стремительно катится в лесной просеке. Вот самолет бежит все медленнее и

медленнее...

- Садись, все нормально! - раздается в наушниках шлемофона голос

командира.

Стал заходить на посадку. Вот я уже на прямой. Выпустив шасси, пошел на

снижение. Теперь полоса кажется совсем узкой. Она все ближе. Высоченные

сосны и дубы стремительно несутся навстречу. Установил режим планирования,

уточнил угол сноса. Кажется, что бегу по узкому лесному коридору. В глазах

замелькали верхушки деревьев, потом стволы как бы слились в бегущую назад

широкую полосу. Ощущение не из приятных: впечатление такое, словно с

огромной скоростью падаешь вниз. Невольно хочется замедлить движение. Но

прибор показывает нормальную скорость планирования.

Небольшой толчок: самолет, наконец, коснулся колесами земли. Быстро

опускаю носовое колесо, и машина катится по автостраде. Впереди вижу самолет

Александра Ивановича, он уже заруливал на обочину. Я последовал за ним.

И сразу же шлагбаумы были подняты. Вереницы машин тронулись навстречу

друг другу.

Автострада продолжала жить своей обычной жизнью. Но у нее в этот час

уже началась вторая жизнь - аэродромная.

К гвардии полковнику Покрышкину, стоявшему у своей "сотки", уже спешил

командир БАО с докладом. Александр Иванович внимательно слушал. Оказывается,

невдалеке, в лесочке, расположен городок. Там были мастерские по сборке

"мессершмиттов" и "фокке-вульфов". В цехах и на складах осталось много

моторов, фюзеляжей, крыльев. Даже несколько собранных истребителей есть.

Рядом с мастерскими - жилые помещения, где можно будет разместить личный

состав. Отлично!..

Уточнив все данные, Покрышкин приказал участок для посадки "сместить"

поближе к виадуку - так будет удобнее производить посадку. Там леса меньше -

безопаснее садиться.

- Самолеты укроем там, - Александр Иванович указал в дальний конец

леса. - И городок будет ближе. Комендатуру сегодня же направляю сюда. И

сразу же приступайте к работе. На прежнем месте оставаться больше нельзя:

вот-вот прекратятся заморозки, и взлететь оттуда не удастся до тех пор, пока

не подсохнет грунт. А ждать нельзя: время дорого! Перелетать будем

завтра-послезавтра. Надо немедленно подготовить места, где можно укрыть

самолеты, а также сделать перемычки через кюветы для сруливания с автострады

на стоянки.

Александр Иванович повернулся ко мне:

- По самолетам!

Запустили моторы, вырулили на автостраду и один за другим взлетели. На

высоте 100-150 метров сделали круг над городком, внимательно рассмотрели его

ангары, жилые здания, складские помещения. В стороне - грунтовой аэродром,

размокший обезображенный воронками. На его окраине, у лесной опушки,

валяются разбитые конструкции. Это были большие десантные планеры, человек

на 100 каждый. Отступая, фашисты уничтожили их.

Мы снизились почти до бреющего и взяли курс домой.

Когда произвели посадку, Покрышкин приказал собрать всех летчиков,

вызвал начальника штаба и командира батальона.

Собрались все. Комдив поставил задачу и объявил:

- Завтра утром начнем перебазирование летного эшелона: работать будем с

автострады!

Многие удивились. Александр Иванович повторил:

- С автострады!

Затем он стал излагать особенности посадки на необычную полосу и взлета

с нее, назвал характерные ориентиры, ответил на вопросы.

Серьезное внимание комдив уделил маскировке.

- Первоначально я намеревался использовать под аэродром участок

автострады, обрамленный густым лесом. Считал, что для маскировки это

наиболее подходящее место. Однако, побывав там, пришел к мысли, что нельзя

пренебрегать безопасностью, а потому принял решение несколько сместиться в

сторону, где лес немного отступает от шоссе. Если будем дисциплинированны,

враг нас не обнаружит. А работать с этого участка будет легче и, главное,

безопасней... Итак, автострада будет функционировать, но движение на

избранном нами участке будет приостанавливаться на короткое время - на

несколько минут, которых будет достаточно, чтобы самолет взлетел или сел. А

пока что всем следует тщательно изучить район боевых действий. Надо быть

готовым к перелету...

Но на следующий день взлететь нам не удалось: земля подмерзла очень

слабо, колеса истребителей с легким хрустом продавливали тонкую ледяную

корочку и вязли.

Прошли сутки. Земля подмерзла сильней, и как только наступил рассвет,

загудели моторы. Вперед побежал истребитель, другой, третий. Оторвались,

стали набирать высоту. Взлетело еще несколько машин - целая эскадрилья. Но

многие остались на месте: взлетать все же рискованно.

Лишь на третье утро полк покинул аэродром ,и благополучно перелетел на

новый, совсем необычный аэродром, прочно "оседлав" автостраду. История

авиации еще незна-ла такого.

С задачей на перебазирование летный состав справился превосходно. Будь

это при иных обстоятельствах, никто не поверил бы в достоверность подобной

версии. А тут была явь. Да еще какая: ни одного сколько-нибудь неприятного

случая, ни единой предпосылки к происшествию!..

Вскоре мы начали боевые действия. Но прежде каждый летчик вместе ей

своим техником должен был оборудовать стоянку для своего самолета. Да так,

чтобы, срулив с автострады, можно было без промедления достичь ее и тут же,

буквально на "пятачке", развернуться и снова быть готовым к вылету. В этом

случае летчик запускал мотор и буквально с места выруливал на "взлетную

полосу" - автостраду. Само собой разумеется, что каждый проявил максимальную

заботу о том, чтобы тщательно замаскировать самолет.

Перед вылетом, так же как и перед посадкой, стартовому наряду

подавалась команда по телефону или ракетой, и участок автострады,

используемый под "аэродром", немедленно перекрывался с обеих сторон.

Движение автомашин прекращалось. Один за другим на серую ленту шоссе

выруливали самолеты, разбегались и взмывали ввысь.

К этому времени из-за распутицы действия фронтовой авиации прекратились

совсем. А мы продолжали летать, совершая порой по три-четыре вылета в день.

Фашистское командование забеспокоилось: откуда летают русские

истребители? На нашем участке почти ежедневно появлялись вражеские

самолеты-разведчики - вначале шли они высоко, а затем постепенно снижались.

В наш тыл засылались агенты. Примерно через неделю разведчик Ю-88 прошел на

бреющем вдоль автострады: противник не был далек от истины в своих

подозрениях. Выручила нас тщательная маскировка. А чтобы нас не

запеленговали, радиообмен вели очень осторожно - в эфир выходили лишь в

крайнем случае, да и то подальше от своего "аэродрома".

Вряд ли тот "юнкере" обнаружил что-либо подозрительное. Но на третий

день после его пролета в нашем районе была выловлена группа вражеских

парашютистов-диверсантов. Одному из них удалось уйти от преследования.

Произошло это по вине воинов зенитно-артиллерийского расчета, которые

пренебрегли бдительностью. На рассвете недалеко от огневой позиции

зенитчиков, прикрывавших нас, был обнаружен немецкий парашют. Свежие следы

вели в лес - в сторону автострады.

Как бы то ни было, но вражескому командованию стало кое-что известно о

загадочном аэродроме. Иначе два-три дня спустя над нами вдруг не появилась

бы группа бомбардировщиков "Хейнкель-111", шедшая под прикрытием

"фокке-вульфов" и "мессершмиттов". Прячась за облачностью, маскировавшей

подход, противник с высоты двух тысяч метров нанес по автостраде бомбовый

удар. Три самолета, которые стояли на ремонте в ангаре, получили

повреждения. Осколком бомбы был убит командир эскадрильи Вениамин Цветков.

Горько было сознавать" что оплошность, а вернее - нарушение норм,

регламентирующих воинскую службу, привело к трагедии. Кроме того, огромный

труд большого коллектива пошел насмарку из-за того, что зенитчики упустили,

а точнее - проспали вражеского лазутчика.

Суровая действительность преподала нам еще один урок.

И все же наш аэродром жил, аэродром действовал. Боевая работа не

прекращалась: истребители четверками, шестерками уходили на боевые задания.

Все больше пригревало солнце. Свежий ветер помогал ему быстрее сушить

землю. Подсохла и летная площадка, на которую уже можно было принять и

другие полки нашей дивизии.

С каждым днем интенсивность вылетов растет, мы все ближе и ближе стали

подбираться к вражеской столице - Берлину.

Противник яростно сопротивляется. Но нам ясно: его уже ничто не спасет.

Крах гитлеровской империи неминуем!

А пока что мысль наша занята поисками: чтобы приблизить победу, надо

как можно сильнее бить врага. Что сделать, чтобы наши удары были ощутимее?

Я уже говорил, что новаторство, изобретательство - яркие черты

характера Покрышкина и что дух поиска всегда был присущ ему.

Анализируя как-то воздушную и наземную обстановку, наш комдив

неожиданно предложил:

- А что, если вместо подвесных бензобаков подвешивать

двухсотпятидесятикилограммовые бомбы?..

Предложение заманчиво! Ведь истребитель одновременно становится и

бомбардировщиком, и тогда можно будет наносить удары по опорным пунктам

фашистов.

Вместе с полковым и дивизионным инженером по вооружению майором

Прониным Александр Иванович разрабатывает систему подвески и приспособление

для свертывания ветрянки взрывателя. Бомбу можно бросать как с

горизонтального полета, так и с пикирования. Были рассчитаны углы сброса дли

прицельного бомбометаний и нанесены риски на капотах самолетов.

В сжатые сроки новой системой были оборудованы два истребителя, и мы

приступили к ее испытанию. Полигоном послужила площадка, находившаяся на

безопасном удалении от аэродрома. Разместили круг, вписали в него крест - и

мишень готова.

Первый заход выполнял Покрышкин. Бомбометание производится с

горизонтального полета. Система сработала безупречно, бомба упала в круг.

Вторым захожу я. Бомба ложится рядом с первой.

Второй вылет - бомбометание с пикирования под углом 45o. Точность

ударов хорошая!

В тот же день комдив собрал весь летно-технический состав и рассказал,

как надо заходить на бомбометание, как прицеливаться - в зависимости от угла

пикирования, а затем дал указание инженеру по вооружению и техническому

составу оборудовать часть самолетов новым устройством.

Техники нашей эскадрильи Павел Ухов, Иван Якименко вместе с механиками

по вооружению - Виктором Коротковым и другими быстро освоили новинку, и мы,

вылетая на задание в район Берлина, часто подвешивали бомбы под крылья

истребителя.

Особенно много вылетов с бомбовым грузом совершено было на обработку

вражеской группировки, которая частью сил вышла из окружения в районе

Котбуса и устремилась на запад вдоль лесного массива, что в километрах

100-120 южнее Берлина.

Наши летчики-разведчики старший лейтенант Бондаренко (впоследствии

Герой Советского Союза) и его напарник младший лейтенант Борейко обнаружили

интенсивное передвижение противника в направлении на запад.

Прилетели, доложили. Командир изучил карту, а потом приказал:

штурмовыми действиями уничтожать вражеские колонны. Но штурмовка не дала

достаточного эффекта, потому что с приближением самолетов противник

устремлялся в лес. Тогда под крылья были подвешены бомбы. Эффективность

наших вылетов сразу же повысилась.

Мы хорошо научились бомбить с пикирования под углом 60-70 градусов.

Делая переворот, парой или звеном по команде ведущего входили в пикирование

и по команде же производили сбрасывание бомб с последующим выходом из пике и

становились группой прикрытия, в то время, как следующая пара или звено

прикрывавшие нас, повторяли наш маневр и наносили бомбовый удар.

Вот так, благодаря инициативе и изобретательности А. И. Покрышкина,

боевой залп нашего истребителя значительно повысился, от чего противник - не

только воздушный, но и наземный - нес большие потери.


КОНЕЦ БРУНО ВОРМА

Кто смотрел фильм "В небе Покрышкин", тот не мог не запомнить кадр: на

наш аэродром доставлен фашистский ас, которого сбил в воздушном бою самый

юный в дивизии летчик Юрий Гольберг. Вот как все произошло.

Я уже говорил, что, несмотря на распутицу, мы продолжали полеты,

приспособив под взлетную полосу автостраду Бреслау - Берлин.

Гитлеровцы недоумевали: нигде поблизости нет ни единого аэродрома, а

советские истребители летают! Командование противовоздушной обороны Берлина

пыталось любой ценой раскрыть наш секрет, но безуспешно. Фашистские

воздушные разведчики, шпионы-парашютисты, лазутчики неизменно утверждали:

старые аэродромы разрушены, новых нет, с грунта сейчас ни одна машина

взлететь не может. И тогда гитлеровское командование отозвало с других

фронтов нескольких асов. Один из новых поисковых отрядов возглавил гауптман

Бруно Ворм.

...В тот памятный день у. нас шла обычная фронтовая жизнь. Самолеты

небольшими группами, строго по графику, уходили на боевые задания,

возвращались и вновь взлетали. После обеда наступила короткая передышка. В

воздухе находилась только одна пара - капитан Луканцев и младший лейтенант

Гольберг. Они вот-вот должны были возвратиться.

Кто-то принес футбольный мяч и, поддав его ногой, весело крикнул:

- Играем первая на вторую, а третья эскадрилья - с победителем!..

На просушенной весенним ветром площадке устроили имитированные

"ворота", обозначив их шлемофонами и пилотками. Вратари заняли свои места, и

закипела игра.

У нас ее называли "сто на сто", потому что никто не в состоянии был

сосчитать количество игроков как в одной, так и в другой команде.

Футбол захватил всех. Не устоял даже строгий начальник штаба

подполковник Датский. Не сняв реглана, он тоже бегал за мячом.

И вдруг в разноголосый гам ворвался тревожный возглас:

- "Фоккеры"!

Всех словно ветром сдуло с "футбольного поля": завидев нас, враг мог

разгадать секрет...

"Фоккеры" шли на нас. Я сосчитал: пять. Никто еще не знал, что

несколько минут тому назад их было шесть. Но шестой, сбитый капитаном

Луканцевым, пылал на земле.

Ведущий пятерки переложил свой истребитель на крыло и осмотрел

площадку, по которой мы только что носились с мячом. Затем три "фоккера"

ушли дальше вдоль автострады, а пара, ведомая, как потом выяснилось,

гауптманом Бруно Вормом, отвернула вправо и стала набирать высоту.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет