Георгий Гордеевич Голубев. В паре с "сотым"



жүктеу 3.08 Mb.
бет7/14
Дата03.04.2019
өлшемі3.08 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14

в ней. Если облака тонкие, пробивали их и шли за облачностью. Пройдя

определенное время, выходили из нее, собирались и шли дальше по намеченному

пути. Вели поиск воздушного и наземного противника и одновременно разведку,

запоминая важные цели, район их расположения.

Порой, оценивая воздушную обстановку в тылу противника, делали вывод,

что вражеских самолетов в воздухе можно и не встретить и тогда переходили на

поиск эшелонов, автоколонн. В безоблачную погоду с высоты 3000-5000 метров

хорошо видны движущиеся составы, автомобили.

Эшелоны мы стремились атаковать, как правило, на участках с насыпями

или выемками, подальше от железнодорожных станций, которые, как правило,

прикрывались сильным зенитным огнем.

Выследив идущий состав, мы отходили в сторону, пикированием быстро

снижались и дальнейший маневр для захода в атаку строили так, чтобы

незамеченными внезапно выйти на цель. А для маскировки использовали лесные

массивы, населенные пункты, большие лощины.

Состав, как правило, атаковали под три-четыре четверти, то есть почти

под прямым углом к его движению, слева или справа.

Сначала выводили из строя паровоз как наиболее уязвимый элемент. Для

этого пушечная лента снаряжалась с определенным процентом бронебойных

снарядов. Даже в небольшой очереди был обязательно бронебойный снаряд. При

попадании такого снаряда в котел большим облаком вырывался пар, движение

прекращалось, эшелон останавливался. После вывода из строя паровоза мы

переносили огонь на цистерны с горючим, били по вагонам и платформам с

военным имуществом.

Атака эшелонов под четыре четверти наиболее выгодна еще и тем, что

огонь зенитной артиллерии, которая размещалась на платформах, в этом случае

малоэффективен: быстрое смещение самолета в пространстве затрудняет расчету

ведение прицельного огня.

Уничтожать автомашины в движении или на месте гораздо проще: сама

автомашина очень уязвима, и водитель в таких случаях, стремясь спастись, сам

попадает в аварийную обстановку.

Обнаружив на дороге колонну или одну машину, мы атаковали их, в

основном по ходу движения, а иногда и против движения с небольшим углом

пикирования. Учитывая направление и силу ветра, открывали огонь по носовой

части автомашины, и она сама "проходила" через очередь.

Боевые действия "охотников" были весьма эффективными. В результате их

дезорганизовалась работа тыла противника. Немаловажное значение имели и

морально-психологические последствия. Среди вражеских солдат и офицеров,

находящихся в тылу, появление "охотников" вызывало панику и страх, а у

советских людей, оставшихся на оккупированной территории, чувство гордости и

надежды на скорое освобождение.

Так, за период активных боевых действий способом "охоты" при

освобождении Украины, а также Румынии и Польши прославленными нашими асами

А. Покрышкиным, Г. Речкаловым, А. Клубовым, А. Федоровым, Н. Трофимовым, А.

Трудом, В. Цветковым, братьями Глинка было уничтожено в воздухе и на земле

38 самолетов, 24 паровоза, 56 железнодорожных вагонов, 18 цистерн с горючим,

70 автомашин и много другой техники и живой силы врага.

Наряду с большой деятельностью по уничтожению врага, летчики-"охотники"

параллельно вели успешную воздушную разведку наземного и воздушного

противника и привозили командованию много ценных сведений.

Командование ВВС придавало большое значение боевым действиям способом

"охоты". Так в 1943 году по решению командующего нашей 8-й воздушной армией

Героя Советского Союза генерал-лейтенанта авиации Т. Т. Хрюкина в местечке

Агальман была организована конференция истребителей-похотников". Проводилась

она под общим руководством дважды Героев Советского Союза генерал-лейтенанта

Е. Я. Савицкого и майора А. И. Покрышкина.

На конференцию съехались лучшие летчики-асы: дважды Герои Советского

Союза В. Лавриненко, Д. Глинка, А. Алелюхин, Аметхан Султан, Герои

Советского Союза Решетов, Б. Глинка, Комельков д другие.

Конференция ставила своей задачей обобщить накопленный боевой опыт

летчиков-"охотников" и выработать наиболее рациональную методику подготовки

и тактические приемы при ведении боя способом "охоты".

Летчики в своих выступлениях поделились опытом боевых действий по

различным целям на земле и в воздухе, анализировали как успешные, так и

неудачные вылеты на "охоту". Анализ давался на конкретных примерах полета:

какая складывалась воздушная или наземная обстановка, какие были

метеорологические условия, в которых летчики вели бой.

В результате трехдневной работы был обобщен опыт лучших

летчиков-истребителей армии, выработана тактика боевых действий способом

"охоты", которая еще успешнее позволяла уничтожать противника вдали от линии

фронта.

До самого конца войны мы вели успешные боевые действия способом сводная



"охота". Приведу в подтверждение один эпизод.

На Крымском направлении в районе Сиваша и Перекопа создалась

оперативная пауза. Боевая авиация в эти дни летала мало. Противник в

основном ограничивался разведывательными полетами Ю-88, Хе-111 или пары

"мессеров". Обе стороны готовились к решающему бою за Крым.

Как-то я зашел в штаб к А. И. Покрышкину узнать, долго ли мы будем

сидеть "без дела". В комнате его не было, и я присел на табурет. Ожидая

командира, рассматриваю силуэт большого самолета с четырьмя моторами и тремя

килями. Я подошел к схеме и прочитал: "Фокке-Вульф-200".

В это время вошел Александр Иванович и прямо с порога задал вопрос:

- На "охоту" полетишь? Я ответил:

- Хоть сейчас!

- Ну, тогда слушай. Сейчас на фронте затишье, авиации нет, Крым отрезан

нашими войсками и изолирован. Снабжение войск идет только морским и

воздушным транспортом. Теперь ты понял меня? Транспортные самолеты Ю-52 и

"Фокке-Вульф-200" летают с занятых немцами аэродромов Румынии и Одессы.

Следовательно, где-то недалеко от береговой черты над морем проходят их

трассы. Патрулируя в районе их пролета, мы можем успешно уничтожать эти

самолеты.

А. И. Покрышкин молча, не торопясь, расстегнул планшет и достал

полетную карту, развернул ее и положил на стол, затем взял красный карандаш

и негромким голосом заговорил:

- Я примерно продумал маршрут нашего полета, - карандаш провел линию от

Аскания-Нова до Тендеровской косы. - Вот мы выйдем на косу, отсюда курсом

сто восемьдесят градусов пойдем в море и минут десять будем там ходить.

- Александр Иванович, - сказал я, - а не лучше ли нам ходить в море

змейкой, с севера - на юг, с юга - на север. Этим маневром мы будем

просматривать большее пространство...

Покрышкин задумался, как бы прикидывая целесообразность моего

предложения, и, кивнув головой, сказал:

- Хорошо! Давай тогда сделаем так: с косы берем курс сто восемьдесят

градусов, идем десять минут, затем разворачиваемся правым разворотом на курс

триста пятьдесят и идем четыре минуты, затем снова берем курс сто

восемьдесят и идем столько же времени. И так в последующем. В результате у

нас получится полоса, сдвигающаяся к берегам Одессы, шириной двадцать пять -

тридцать километров. Это будет хорошо. Теперь слушай дальше: над морем с

курсом сто восемьдесят обрати внимание и запомни, под каким углом к оси

полета, то есть фюзеляжу, идут волны. Они хорошо заметны по барашкам. В

случае, откажет компас - можно таким способом выйти к своему берегу, а не

улететь куда-нибудь к берегам Турции.

- Не улетим! - заверил я, - у меня есть ручной магнитный компас. Он

хоть и не точно, но все же север показывает!

- Какие вопросы есть?

- Когда полетим?

- Давай вот что: сначала проложи маршрут, а затем иди к самолетам. И

передай техникам, чтобы они подвесили к нашим самолетам подвесные бензобаки,

заправили их, опробовали при работающем моторе. О готовности доложить мне.

Проложив маршрут, увлеченный новым заданием Александра Ивановича, я

поспешил на аэродром, нашел своих техников Григория Чувашкина и Павла Ухова

и рассказал им о предстоящем вылете на "охоту". Оба техника сразу же вызвали

механиков и принялись готовить самолеты к боевому вылету. Минут пятьдесят

спустя были поставлены подвесные баки, заправлены и опробованы при

работающем моторе. Течи в стыках бензобаков не было. Все хорошо, и я доложил

А. И. Покрышкину.

- Товарищ майор, самолеты к вылету готовы! Погода не очень

благоприятствовала нам. Низкая облачность тянулась с моря. Солнце почти не

просматривалось, только порой выглянет - и тут же скроется за облаками. Я

сел в кабину. Вскоре подошел и Александр Иванович.

...Лохматые тучи нависли над морем. Местами они вались с набегающими

волнами, образуя сплошную туманную стену. Между тучами и темной морской

водой - просвет метров 60-100.

Здесь, между морем и облаками, проходит путь немецких транспортных

самолетов из Крыма в Одессу. Наши истребители идут в пяти метрах от волн с

пенистыми гребнями. Впереди - А. И. Покрышкин. За ним в правом пеленге я.

Непрерывно осматриваю пространство по сторонам, сзади. И вот замечаю, как

впереди, из облака выползает тяжело груженный "Юнкерс-52" и идет метрах в

тридцати от воды. Коротко сообщаю А. И. Покрышкину курс и направление полета

транспортника. А Александр Иванович видит его и подает команду:

- Атакуй, Голубев! Только наверняка!

Я быстро делаю небольшой доворот. Крыло моей машины чуть ли не касается

волн.

Транспортник приближается все ближе и ближе. Бью по левому мотору одной



длинной очередью. Темная струя дыма потянулась изогнутой дорожкой. Я почти

рядом на параллельном курсе проскакиваю его. В иллюминаторах "юнкерса" вижу

немецких офицеров, возвращающихся с крымских "курортов".

Горящий самолет начал снижаться, затем коснулся воды колесами, обдав

себя брызгами, неуклюже пошел на нос и, оставляя за собой большое бурлящее

пятно, нырнул в морскую пучину.

Мы продолжаем поиск. В щели между облаками и водой ни одного ориентира.

Нужно обладать очень тонким ощущением высоты и беспрекословно верить в

приборы, чтобы лететь в таких условиях. Необходимо постоянно наблюдать за

пилотажными приборами, компасом и часами, чтобы не потерять пространственное

положение, не сбиться с курса - выдержать большое физическое напряжение.

Покрышкин уверенно ведет в таких сложных условиях свою машину.

Спустя несколько минут полета мы снова встречаем один за другим двух

Ю-52, которых постигает такая же участь.

Нам в этот день повезло: три сбитых самолета!

Так победно заканчивался почти каждый полет на свободную "охоту",

ставшую одним из распространенных видов боевой деятельности наших

истребителей.

Нигде так ярко, как на "охоте", в свободном полете, не проявлялся закон

взаимодействия ведомого и ведущего. Это - высшая форма боевой деятельности

летчиков-истребителей.

Выносил, отработал, усовершенствовал эту форму А. И. Покрышкин.

Настойчиво и повседневно прививал он своим летчикам качества зорких,

находчивых "охотников". И лучших из них посылал в тылы противника, в самые

ответственные и трудные полеты.

В свободном полете пары Покрышкин предъявлял к ведомому очень высокие

требования. И это не случайно. Роль ведомого в таком полете значительно

усложняется. Истребитель-вохотник" не имеет определенного маршрута. В

поисках воздушного противника ему приходится преодолевать немалое

расстояние. И ведомый .должен непрерывно следить за ориентировкой, мгновенно

разгадывать замысел ведущего.

На "охоте" в момент атаки обнаруженного противника инициатива ведомого

активизируется. Он может атаковать врага вслед за ведущим или даже первым -

по его указанию, или в зависимости от обстановки. А эти обстоятельства

предъявляют ведомому новые требования: точность удара, всестороннюю отличную

летную подготовку.

Для лучшей осмотрительности в свободном полете ведомый держится на

увеличенной дистанции, не превышающей триста метров. Это обеспечивает

большой просмотр зоны, дает возможность заранее обнаружить противника, если

он попытается обрушиться на пару "охотников".

Радиосвязь в свободном полете пары имеет большое значение. Ею нужно

пользоваться с толком. Ни одного лишнего слова - иначе противник может

засечь направление, район полета пары, и тогда "охота" не принесет эффекта.

Покрышкин не терпел лишних фраз и докладывать о замеченном противнике

требовал двумя-тремя словами - направление полета, высота и расстояние.

Дальнейшее он выяснял сам.


ВДАЛИ ОТ ФРОНТА

Долгие и непрерывные боевые действия давали себя знать: личный состав

всех трех наших гвардейских - 16-го, 100-го и 104-го - авиаполков заметно

устал. В жестоких сражениях никто не щадил себя, - только бы победить!

Нередко достигалось это неизмеримой ценой - жизнью. Дивизия, естественно,

понесла потери, и в конце декабря, перед самым новым 1944 годом,

главнокомандующий Военно-Воздушными Силами решил снять с фронта нашу 9-ю

гвардейскую Мариупольскую дивизию и отвести ее в тыл - для пополнения личным

составом и материальной частью, а заодно дать летчикам, техникам, механикам

передохнуть и подготовиться к новым схваткам с коварным врагом, которого

советские войска уже начали изгонять с нашей родной земли.

Полки перебазировались севернее Черниговки. Надвигалась зима; погода,

после того, как прошли дожди со снегом, стояла пасмурная. Образовалась

непролазная грязь. Но месить ее нам пришлось недолго. Вслед за небольшим

морозцем, сковавшим землю, повалил снег, и зима заявила о себе

по-настоящему.

Население Черниговки, как и соседних с ней населенных пунктов, куда

прибыли на отдых полки, тепло и радушно встречало авиаторов, предоставляло

нам жилую площадь, образовавшуюся за счет уплотнения. Местные власти

подыскали домики под штабы, учебные классы, столовые. С жителями у нас

установились очень хорошие взаимоотношения. Люди были свидетелями

преступлений, совершенных здесь фашистскими оккупантами, много рассказывали

нам о зверствах гитлеровцев и неизменно просили отомстить за поруганную

землю, крепче бить врага и гнать, гнать супостата туда, откуда он пришел.

Первые дни ушли у нас на устройство. Мы обживали теплые, уютные

комнатушки, приводили себя в надлежащий вид.

Разместили меня вместе с Покрышкиным в одной комнате, где уже стояло

две кровати. Стол дала хозяйка. Вот и вся наша мебель.

Дом стоял на берегу небольшой речки. У запруды вода не замерзала, и

колесо водяной мельницы, пошлепывая плицами, крутилось круглосуточно.

По утрам мы с Александром Ивановичем совершали пробежку к реке, делали

зарядку, умывались. Тело наливалось бодростью, силой. Дышалось легко, полной

грудью. И далеким сном уже казались нам трудные фронтовые дни и ночи, и

словно бы совсем не мы, не зная отдыха, не зная сна, не успев поесть или

побриться, торопили свои поостывшие машины в бой.

А тут - благодать! Отошли куда-то вдаль печали и тревоги, отоспались -

и нет уже усталости.

Но полеты продолжаются. Передышка - передышкой, а летные навыки нужно

не только сохранять, но и совершенствовать, готовить себя к новым схваткам с

воздушным противником. Летчики отрабатывают технику пилотирования,

подвергаются тщательной, скрупулезной проверке. Перерывов в полетах нет. А

отлетав, занимаемся в классе, изучаем штурманское дело, овладеваем теорией

стрельбы по наземным целям, а затем закрепляем навыки на практике - наносим

удары по мишеням. Учебные воздушные бои ведем с учетом качественно новых

тактических приемов, разработанных наиболее опытными летчиками нашей дивизии

во главе с уже известным всей стране советским асом А. И. Покрышкиным.

Технический состав, разумеется, трудился так же самоотверженно, как и в

прифронтовых условиях: обеспечивал полеты, производил необходимый самолетам

ремонт, добивался четкой, безотказной работы аппаратуры и оборудования.

Таким образом, передышка была несколько условной. Личный состав трудился

по-прежнему напряженно, а вот обстановка была сейчас иной - не содрогалась

от взрывов земля, не чертили небо самолеты с черными крестами на крыльях.

Люди становились более спокойными и уравновешенными.

В свободное время, по вечерам, стала выступать наша самодеятельность.

Разрядка уже сама по себе располагала певцов, танцоров, музыкантов к

проявлению таланта. Кто-то из политработников повел речь о самодеятельности

- и дело пошло! Нашлись и мастера слова, и баянисты, и плясуны. Поистине

талантов не счесть! Кто бы мог подумать, что дерзкий, горячий в бою Клубов -

тонкий лирик в душе и до самозабвения влюблен в Пушкина! А разве не было для

нас открытием, когда на импровизированную сцену вышел Слава Березкин? Ну,

артист! Уморил нас своими шуточными песнями! А как плясал Андрей Труд! Никто

не знал прежде о его "хореографических" способностях.

После концерта, как правило, устраивались танцы. Тревожил душу

голосистый баян Григория Масленникова - начальника связи полка, мягкие

мелодии будили воспоминания, и мы на какой-нибудь часик как бы отрешались от

суровой действительности, забывали о войне. А когда приезжали артисты с

настоящим концертом - для нас это было праздником! Пела душа, глаза

светились радостью. В каждом нашем движении угадывался молодой задор,

энергия, сила. Хотелось любить и быть любимым. И нет в этом ничего

удивительного: ведь мы были еще очень молоды, мы были просто юны.

В первых числах января Александр Иванович улетел на По-2 за своей

любимой - за Машей. Самолет дал ему командующий армией генерал Хрюкин.

Приглянувшаяся Покрышкину белокурая медсестра служила в БАО, который не раз

обеспечивал наши боевые действия на Северном Кавказе. Здесь они встретились

и подружились. С тех пор и идут вместе по жизни.

Итак, улетел Александр Иванович. А дня через два-три возвратился.

Помню, все мы находились на аэродроме, готовились к полетам. Смотрим, идет

на небольшой высоте По-2, сделал круг и пошел на посадку. Глаз у летчиков

наметан: а что это за пассажир во второй кабине?..

Не успел я, как говорится, оценить обстановку, как Виктор Жердев с

улыбкой кричит мне:

- Придется тебе, Георгий, нынче переселяться! Третий - лишний!

Ребята засмеялись. Засмеялся и я:

- Что ж, переселяться, так переселяться! Кому-то из вас придется

потесниться.

А самолет уже подрулил к стоянке. Как только винт замер, к машине

отовсюду поспешили все, кто был поблизости. Поняли, что к чему. Клубов,

Жердев, Трофимов, Сухов, Еремин и другие хором поздравляют молодоженов. Те

смущенно улыбаются, благодарят за оказанную им теплую встречу.

Прошло уже больше месяца, как мы в Черниговке. Полк живет все той же

напряженной подготовкой к грядущим схваткам. Идут занятия в классах,

отрабатывается боевое мастерство в небе. Мы уже знаем, как следует бороться

с различными типами самолетов, отработали штурманскую подготовку с

применением радиопеленгаторов, групповую слетанность в боевых порядках пары,

звена и эскадрильи.

В дни полетов все эти элементы мы отрабатывали в комплексе. Ходили

парами и звеньями по маршруту, затем, подходя к аэродрому, с разрешения

руководителя полетов, снижались до бреющего, выскакивали на полигон, делали

"горку" и атаковали наземные цели. Как правило, это были бочки из-под

бензина, наполненные песком, пропитанным горючим. Попадешь - "смесь"

загорится, и результат атаки летчику виден. После этого на бреющем полете

уходили от цели и шли на посадку.

В один из таких дней, когда после выполнения полетного задания наша

четверка возвратилась на аэродром, техник сказал А. И. Покрышкину:

- Вас вызывает командир дивизии.

Мы переглянулись: полковник Дзусов просто так не позовет!

Стало грустно на душе: уехал в Москву на учебу наш комиссар

подполковник Погребной. Близкие друзья - Клубов, Жердев, Сухов, Руденко,

Олефиренко, Старчиков сейчас в Баку, получают новые самолеты. А тут и

Александра Ивановича явно забирают куда-то. И ребята повесили носы.

Вечером я зашел в знакомый домик. Александр Иванович и Маша уже

собирались к отъезду. Да и долго ли было . собраться. Шинели на себя - и

сборы готовы. Разговор у нас как-то не клеился. Чувствовалось, что Александр

Иванович тоже переживает, нервничает.

Всю почти ночь я не спал: как-то оно будет дальше? Уж очень я привык к

А. И. Покрышкину, привязался к нему, изучил его боевой "почерк", научился

молниеносно реагировать на его действия, "угадывать его мысли".

Вскоре меня вместе с командиром 100-го авиаполка подполковником

Лукьяновым вызвал начподив полковник Мачнев и сообщил, что надо поехать к

шефам, в Мариуполь. Дело в том, что 9-я гвардейская истребительная

авиадивизия получила почетное наименование Мариупольской - ее личный состав

отличился в жарких боях за освобождение Приазовья, вел успешные боевые

действия за Таганрог и Бердянск. Имена бесстрашных асов Н. Трофимова, А.

Федорова, П. Еремина, И. Руденко, братьев Глинка, К. Лавицкого, Г.

Комелькова, А. Закалюка, И. Бабана и других были широко известны в

соединении.

Став "мариупольцами", мы, естественно, почувствовали себя земляками

жителей этого славного города-труженика.

Теперь, будучи с Лукьяновым посланцами соединения, мы испытывали и

гордость за оказанное нам доверие, и ответственность за миссию, которой

удостоили нас. Ехали;

на поездах "от станции до станции" - в теплушках, набитых солдатами, в

пассажирских вагонах, вместе с ранеными, а то и прямо на открытых

платформах. Порой холод пробирал до костей, но чем ближе был Мариуполь, тем

теплее становилось на душе. И вот на третьи сутки мы достигли цели. Пошли

сразу же в горком партии. Первый секретарь тепло принял нас, внимательно

выслушал, пригласил секретаря райкома комсомола, работников аппарата - и

сообща обсудили вопрос об организации встреч. Мы побывали у рабочих заводов

имени Ильича и "Азовсталь", рыбкомбината, в местных учебных заведениях.

Выступили также по радио. О чем рассказывали? Конечно же, о том, что больше

всего интересовало наших "земляков": о том, как воевали за Мариуполь, кто

отличился, как готовимся к новым боям.

Мы видели тысячи обращенных на нас глаз. Мы ощущали тепло любви,

которую народ питает к своей армии, мы чувствовали в рукопожатиях силу

крепких рабочих ладоней, кующих металл для Победы.

Мы видели, как население под руководством партийной и комсомольской

организаций восстанавливало разрушенные врагом заводы, фабрики, школы, жилые

дома.


До сих пор помню, как, приехав на "Азовсталь", я увидел взорванную

фашистами доменную печь. Не рассчитал враг заряда: сделана она была

добротно, и могучее тело ее после взрыва стояло накренившись. Я спросил у

одного из инженеров, что теперь будут делать с этой печью.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет