Химическая свадьба Христиана Розенкрейца Статья д-ра Рудольфа Штайнера из журнала "Das Reich" 1918



жүктеу 0.54 Mb.
бет1/4
Дата25.04.2019
өлшемі0.54 Mb.
түріСтатья
  1   2   3   4

Химическая свадьба Христиана Розенкрейца Статья д-ра Рудольфа Штайнера из журнала "Das Reich" 1918

Die Chymishe Hochzeit des Christian Rosenkreuz Aufsatz von Dr. Rudolf Steiner

Перевод с немецкого

О. С. Вартазарян и А. А. Демидова

Редактор О. Фомин

Кому известна суть переживания, испытываемого человеческой душой, когда перед ней распахиваются врата в духовный мир, тому достаточно прочесть лишь несколько страниц из «Химической Свадьбы Христиана Розенкрейца в году 1459», чтобы понять, что описанное в книге связано с подлинным духовным опытом. Для имеющего прозрение в ду­ховную действительность субъективно вымышленные образы выдают себя тем, что ни их построение, ни их последователь­ность совершенно не соответствуют этой действительности. Так обретается исходная точка для рассмотрения «Химической Свадьбы». Описанные переживания до определенной степени можно отследить душой и таким образом выяснить, что надо сказать о них на основе прозрения в духовную реальность. Пусть нас не заботит все то, что уже было написано об этой кни­ге: сначала мы должны обрести обозначенную здесь исходную точку. Следует извлечь из самой книги то, что она намерена сказать. И лишь после этого можно будет обсуждать вопросы, которыми задавались многие исследователи этой книги еще до того, как для этого была готова подходящая почва.



Переживания странника, ведущие его к «Химической Свадь­бе», разделяются на семь душевных рабочих дней. Первый день начинается с того, что перед душой переживающего проходят имагинации, способствующие тому, что в ней созревает реше­ние начать странствие. Изложение ведется таким образом, что в нем можно заметить особую заботу автора о различении между тем, что переживающему удалось понять из воспринятого им в то время, когда он имел «видение», от того, что осталось сокрытым от его понимания. Равным образом различается подсту­пающее из духовного мира к созерцателю без участия его воли и привходящее посредством его воли. Первое переживание не вводится произвольным образом и не может быть понято созерцателем полностью. Оно предоставляет ему возможность вступления в духовный мир. Но оно не возникает без подготов­ки. Семью годами ранее созерцателю было возвещено через некое «телесное видение», что его призовут для участия в «Хи­мической Свадьбе». Выражение «телесное видение» не должно вызывать недоумения у читателя, постигшего дух этой книги. Речь идет не о визионерстве болезненной или противоречивой душевной жизни, но о восприятии, доступном духовному созер­цанию, содержание которого, тем не менее, встает перед душой с той же степенью реальности, с какой встает перед ней воспри­нятое телесными глазами. То, что переживающий может иметь подобное «видение», предполагает душевное состояние, отлич­ное от обычного человеческого сознания. Последнему знакомы лишь перемежающиеся состояния бодрствования и сна и меж­ду ними — грезящее состояние, при котором переживание не связано с действительностью. Душа, живущая в таком обычном сознании, осознает свою связь с действительностью благодаря органам чувств; но во сне, когда ее связь с органами чувств пре­рывается, она перестает осознавать связь с какой-либо реально­стью, даже с собственным "Я" и его внутренними переживания­ми. Какое отношение к действительности она имеет, находясь в грезящем состоянии, — этого она первоначально прозреть не может. Странник в «Химической Свадьбе» уже имел к этому времени «телесное видение», о котором он помнит, — то есть нечто отличное от обычного сознания. Он знает по опыту, что душа способна воспринимать даже тогда, когда она находится в том же отношении к органам чувств, что и во время сна. Пред­ставление о душе, живущей вне тела и при этом знающей о действительности, становится для него все более реальным. Он знает, что душа может таким образом укрепить свои собствен­ные силы, что, отделившись от тела, она окажется в состоянии соединяться с духовным миром так же, как посредством телесных органов чувств — с природой. То, что подобное объедине­ние состоялось, что оно налицо, он испытал благодаря «телесно­му видению». Но само переживание этого единения с помощью «видения» пока не могло быть достигнуто. Ему следует ждать. В его представлениях это единение дано как участие в «Химиче­ской Свадьбе». Так он готовится к обновленному переживанию в духовном мире.

В навечерие праздника Пасхи, в час, когда душа обретает воз­вышенный настрой, приходит это обновленное переживание. Переживающий чувствует себя так, будто вокруг него ревет ура­ган. Этим возвещается ему, что он переживает действительность, восприятие которой сообщено ему не через физические органы чувств. Он выведен из состояния равновесия по отношению к мировым силам, в какое человек поставлен благодаря своему физическому телу. Его душа отныне не живет жизнью этого фи­зического тела; она чувствует себя связанной только с (эфирным) телом образующих сил, пронизывающих тело физическое. Тело образующих сил включено не в равновесие мировых сил, но в подвижную стихию того духовного мира, который ближе всего к физическому; его и воспринимает прежде всего человек, когда растворяет пред собой врата духовного созерцания. Только в физическом мире силы застывают в твердые, живущие в равно­весном состоянии формы; в духовном мире царит непрерывная подвижность. Вовлеченность в эту подвижность осознается переживающим как восприятие ревущей бури. Из этого неопре­деленного восприятия выступает откровение некоего духо-существа. Откровение это осуществляется благодаря определенным обра­зом сформированной имагинации. Духо-существо появляется в синем одеянии, усыпанном звездами. Изображая это существо, следовало бы, однако, воздержаться от всяческих символических истолкований, которыми с таким удовольствием пользуются ди­летанты от эзотерики в своих «объяснениях». Мы имеем дело с нечувственным переживанием; переживающий выражает его для себя и для других посредством образа. Синее усыпанное звезда­ми одеяние столь же мало символизирует синее ночное небо или еще что-то в том же роде, сколь представление о розовом кусте в обыденном сознании символизирует закат. Воспринимая сверх­чувственно, душа действует намного интенсивнее и сознатель­ней, нежели при восприятии чувственном. В случае странника из «Химической Свадьбы» эта деятельность совершается посред­ством тела образующих сил, подобно тому как в случае физиче­ского видения — через чувственное тело, посредством глаз. Эта деятельность тела образующих сил сравнима с возбуждением под влиянием излучающегося света. Такой свет попадает на откры­вающее себя духо-существо. Он от него отражается. Созерцатель, таким образом, видит собственный, им же испускаемый свет, и там, где этот свет обретает границы, он воспринимает создающее эти границы определенное существо. Благодаря подобному отно­шению духо-существа к духовному свету тела образующих сил возникает «синее»; звезды — это не отраженная, но воспринятая существом часть духовного света. Духо-существо — это объектив­ная действительность; образ, в котором оно себя открывает, — это модификация, произведенная этим существом в излучении тела образующих сил. Эту имагинацию также нельзя путать с визио­нерством. Субъективное переживание того, кто имеет подобную имагинацию, совершенно не похоже на переживания визионера. Визионер живет в своих видениях, будучи понуждаем изнутри; имеющий имагинацию присоединяет ее к означенному духов­ному существу или процессу с той же сознательной внутренней свободой, с какой он употребляет то или иное слово или предло­жение для обозначения чувственного предмета. Кто-нибудь, не обладающий никакими познаниями о сущности духовного мира, может подумать, что нет совершенно никакой надобности в том, чтобы облекать духовный мир в имагинации, столь напоминаю­щие видения визионеров: ведь духовный мир открывается в опы­те, не имеющем образной формы. На это можно возразить, что имагинация-то как раз и несущественна для духовного воспри­ятия, но она — средство, с помощью которого душе открывается то, что существенно. Как человек не воспринимает чувственно воспринимаемого цвета без определенной деятельности глаза, точно так же он не может пережить нечто духовное, если не встре­тит его идущей изнутри определенной имагинацией. Но это не препятствует тому, чтобы при изображении духовных пережива­ний, пережитых посредством имагинации, использовать чистые понятия, подобные тем, что приняты в естествознании и фило­софии. В предлагаемом изложении мы будем использовать их: с их помощью мы намерены исследовать содержание «Химической Свадьбы». Но в XVII веке, когда И. В. Андреэ писал эту книгу, по­добные понятия еще не были в широком употреблении; вместо этого непосредственно приводилась имагинация, с помощью ко­торой человек пережил сверхчувственные существа и процессы. В открывшемся ему духовном облике странник из «Химиче­ской Свадьбы» распознает существо, способное сообщить вер­ный импульс его странствию. Благодаря этому духовному обли­ку он чувствует, что сознательно стоит посреди духовного мира. И то, как он в нем стоит, указывает на особое направление его пути познания. Он движется не в направлении мистики в узком смысле слова, но в направлении алхимии. Однако чтобы после­дующее изложение не вызвало недоразумений, следовало бы ос­вободить понятие «алхимии» от всего, что налипло на него из-за суеверий, мошенничества, страсти к авантюрам и прочего. Поду­маем лучше о том, к чему стремились благородные и непредвзя­тые искатели истины, создавшие это понятие. Они хотели по­знать закономерные связи, существующие между вещами в природе, однако не те, что обусловлены деятельностью самой природы, но те, что обусловлены чем-то духовно-сущностным, открывающим себя посредством природы. Они искали сверх­чувственных сил — действующих в чувственном мире, но не под­лежащих чувственному познанию. На путь подобных исследова­телей становится и странник из «Химической Свадьбы». Именно в этом смысле он является представителем алхимических иска­ний. И в этом своем качестве он убежден, что сверхчувственные силы природы сокрыты от обыденного сознания. В свое внутрен­нее пространство он вводит переживания, под воздействием ко­торых душа приспосабливается использовать тело образующих сил в качестве органа восприятия. Благодаря этому органу вос­приятия ему удается созерцать сверхчувственные природные силы. В духовной форме бытия, переживаемой за пределами чувственного восприятия и обычной деятельности рассудка, наме­рен он сначала познать сверхчувственные силы природы, внеш­ние по отношению к человеку, чтобы затем, во всеоружии знаний об этих силах, прозреть истинную сущность самого человеческо­го тела. Он полагает, что с помощью познаний, добытых душой в союзе с действующим независимо от физического организма телом образующих сил, можно будет прозреть в сущность челове­ческого тела, и тем самым приблизиться к тайне, манифестируе­мой космосом при посредстве названной сущности. От обычного чувственного восприятия эта тайна сокрыта: человек живет в ней, но того, что переживает, он не видит. С помощью сверхчувст­венного познания природы странник из «Химической Свадьбы» стремился достичь, в конечном счете, созерцания сверхчувствен­ной сущности человека. Этот путь исследований делает его алхи­миком, а не мистиком в строгом смысле слова. Мистик также стремится к переживанию человеческой сущности, отличному от того, что возможно благодаря обычному сознанию, но он не выбирает пути, на котором тело образующих сил используется независимо от физического тела. Он исходит из неопределенно­го чувства, что пронизанность физического тела телом образую­щих сил — еще более глубокая, нежели в обычной бодрственной жизни, — есть то, что уводит прочь от общения с чувственно вос­принимаемой реальностью и приводит к единению с духовной реальностью в человеке. Алхимик стремится к тому, чтобы изъ­ять себя со своим сознательным существом из обычной связи с телесностью и войти в мир «духовного в природе», лежащий по­зади мира чувственных восприятий. Мистик пытается привести сознательную душу в более тесную связь с телесностью для того, чтобы, сохранив самосознание, погрузиться в те области телесно­го, которые сокрыты от самосознания, когда это последнее заня­то чувственными ощущениями. В этом своем устремлении мис­тик не всегда отдает себе ясный отчет. Слишком часто он стремится характеризовать свой путь иным образом. Но в боль­шинстве случаев он плохой толкователь собственного существа. Это связано с тем, что к духовным исканиям прибавляются опре­деленного рода чувства. Пытаясь преодолеть связь с телом, переживаемую обычным сознанием, душа мистика в результате сво­его рода самообмана исполняется не только пренебрежением к этому совместному с телом бытию, но и к телу как таковому. К тому же он не желает признавать, что его мистические пережива­ния основаны на связи с телом намного более тесной, нежели в случае переживаний, производимых обычным сознанием. Из-за этой более тесной связи с телом мистик ощущает в себе некое из­менение представлений, чувств и волений. Он отдается этим ощущениям, не развивая в себе при этом склонности к проясне­нию оснований подобного изменения. Эти изменения предста­ют перед ним, несмотря на его более глубокое погружение в те­лесность, как одухотворение его внутренней жизни. И он имеет полное право считать их таковыми, ибо чувственность — не что иное, как форма бытия, переживаемая душой, когда она связана с телом той связью, что лежит в основе обычного бодрственного сознания. Если связь души с телом становится более тесной, чем в этой форме бытия, душа переживает некое отношение челове­ческого существа к миру, который духовнее, чем мир, доступный чувствам. Представления, возникающие при этом, уплотняются до имагинаций. Имагинации эти являются откровениями сил, посредством которых тело образующих сил работает над телом физическим. Они сокрыты от обычного сознания. Ощущение усиливается до такой интенсивности, что эфирно-духовные силы, которые излучаются из космоса и действуют в человеке, пережи­ваются как бы через внутреннее осязание. Душа в актах воли научается отдаваться духовному воздействию, которое вчленяет человека в сверхчувственную мировую взаимосвязь, от которой он отделен из-за субъективности воления в состоянии обычного сознания. Истинным мистиком человек становится лишь тогда, когда связывает свое полностью сознательное душевное сущест­во с телом вышеобозначенной теснейшей связью: тогда он не вы­нуждается телесной организацией к болезненному визионерству или спутанности сознания. Истинный мистик стремится пере­жить лежащее в глубинах человеческого существа духовно-сущ­ностное начало человека, которое в обычном сознании укрыто покровом чувственных восприятий. Истинный алхимик делает себя независимым от чувственного восприятия, чтобы созерцать находящееся вне человека духовно-сущностное начало мира, за­крытое чувственным восприятием. Перед тем как проникнуть во внутреннее пространство человека, мистик должен приобре­сти такую душевную конституцию, чтобы, несмотря на возрос­шее давление, испытываемое душой в ответ на более тесную связь с телом, она не подвергла свое сознание затемнению или погашению. Алхимик, перед тем как вступить в лежащий за чув­ственной областью духовный мир, нуждается в таком укрепле­нии своего душевного существа, чтобы оно не утратило себя в существах и процессах этого мира. Пути, по которым движутся мистик и алхимик в своих исследованиях, противоположны. Мистик входит непосредственно в собственное духовное сущест­во человека. Его цель — единение сознательной души с собствен­ным духовным существом, то, что может быть названо «мистиче­ским браком». Алхимик желает пройти в своем странствии по духовной области природы, с тем чтобы, успешно завершив его, обратиться с приобретенными в этой области познавательными силами к созерцанию духовного существа человека. Его целью является «химическая свадьба», единение с духовной областью природы. Лишь после этого единения он намерен погрузиться в рассмотрение человеческого существа.

Как мистик, так и алхимик в начале своего пути переживают некую тайну, которая по самой своей сути не может быть усмотре­на, будучи ограниченной обычным сознанием. Эта тайна касает­ся соотношения между человеческими телом и душой. Человек живет как душевное существо, хотя на самом-то деле — в духов­ном мире; однако на современной ступени развития, занимаемой им в становлении мира, он не обладает собственной способно­стью ориентироваться в духовной области. С помощью сил сво­его обычного сознания он по всей истине может установить свое отношение к самому себе и к миру, лежащему вне человека, лишь в том случае, если тело укажет ему направление для душевной деятельности. Тело сопряжено с миром таким образом, что это соответствует космической гармонии. Пока душа живет в чувст­венных восприятиях и обычной деятельности рассудка, она сочетается с телом именно с той интенсивностью, какая позволяет телу перенести на душу свою гармонию с космосом. Если душа изымает себя из этого переживания, чтобы двинуться в мистиче­ском или алхимическом направлении, необходимо позаботиться, чтобы она не утратила этой, благодаря телу приобретенной, гар­монии. Если об этом не позаботиться, то на мистическом пути ей угрожает утрата духовной взаимосвязи с космосом; на алхимиче­ской тропе ее ждет утрата способности различения истины и за­блуждения. Без этой заботы мистик, вступивший в более тесную связь с телом, настолько уплотняет свои силы самосознания, что, порабощенный ими в собственной жизни, уже не сможет углуб­ленно переживать события мировой жизни. Тем самым он со сво­им сознанием вступит в область иного духовного мира, нежели подходящего человеку. (В своих духоведческих трудах я называю этот мир люциферическим. ) Алхимик же без подобающей забо­ты потерпит ослабление своей способности различать истину и иллюзию. В великой взаимосвязи Вселенной иллюзия необходи­ма. Но на своей настоящей ступени развития человек не подпа­дает под нее, поскольку его предохраняет область чувственных восприятий. Но если бы иллюзия не лежала в основе человече­ского переживания мира, человек не смог бы развить различные ступени своего сознания. Ибо иллюзия — движущая сила разви­тия сознания. На настоящей ступени развития человеческого сознания иллюзия должна работать именно ради становления сознания; но сама она должна оставаться неосознанной. Если же она все-таки вступит в сознание, она окажется сильнее истины. Как только душа, идущая алхимическим путем, вступает в духов­ную область, лежащую позади чувственных восприятий, ее за­хватывает вихрь иллюзий, внутри которого она может сохранить себя правильным образом лишь в том случае, если она принесла с собой в эту область достаточно развитую способность различать истину и обман, приобретенную в переживаниях чувственного мира. Если же она не позаботится о подобной способности раз­личения, вихрь иллюзий занесет ее в мир, где она потеряет са­мое себя. (Этот мир в своих работах по духоведению я называю ариманическим. ) Мистику, прежде чем он вступит на свой путь, необходимо привести свою душу в такое состояние, чтобы она не была подавлена своей собственной жизнью; алхимик должен укрепить в себе чувство истины до такой степени, чтобы не утра­тить его даже тогда, когда оно не опирается на чувственные вос­приятия и связанный с ними рассудок.

Субъект переживаний, изображенный в «Химической Свадь­бе», — алхимик, осознающий, что на своем пути он нуждается в усиленной способности различения истины и иллюзии. По условиям той жизни, из которой он выходит на алхимическую тропу, он пытается обрести опору в истине христианства. Он знает: то, что связывает его со Христом уже в этой жизни, в чувственном мире содействует в его душе той ведущей к истине силе, которая не нуждается в чувственной основе и может сохранить себя даже тогда, когда эта чувственная ос­нова отсутствует. С таким настроением стоит его душа перед существом в синем одеянии, указующим путь к «Химической Свадьбе». Поначалу это существо могло принадлежать как миру иллюзии и заблуждения, так и миру истины. Странник должен это определить. Но способность различения покинет его и заблуждение завладеет им, если он не вспомнит в сверх­чувственном переживании, что в чувственном мире посредст­вом некой внутренней силы связывало его с истиной. Из его собственной души восстает то, что возникло в ней благодаря Христу. И так же, как свой обычный свет, тело образующих сил излучает и этот свет Христов на открывшееся существо. Строится правильная имагинация. Письмо, указавшее ему путь к «Химической Свадьбе», содержит знак Христов и сло­ва in hoc signo vinces(Сим победиши (лат)). Странник знает: он связан с явившимся ему существом силой, которая указывает истину. Если бы сила, ведущая его в сверхчувственный мир, была склонна к обману, то он стоял бы сейчас перед существом, которое ос­лабило в нем способность воспоминания об импульсе Христа, живущем в нем. Тогда бы он следовал только соблазняющей силе, которая притягательна для человека даже тогда, когда сверхчувственный мир выводит ему навстречу силы, губитель­ные для его существа и для его воли.

Письмо, которое, согласно «Химической Свадьбе», передает страннику явившееся ему существо, содержит сообщенный в стиле XV века опознавательный знак отношения к духовному миру (крест — Перев. ) — причем уже в начале первого дня своих духовных переживаний странник способен это осознать. Знак, добавленный к словам, обозначает ту форму взаимоотношений, в какой оказались его физическое тело, тело образующих сил и душевно-духовное начало. Самое же главное для него то, что он может сказать самому себе: состояние его человеческого су­щества созвучно отношениям, сложившимся во Вселенной. «По прилежном вычислении и наблюдении хода планет» он находит, что подобное состояние наступило именно в тот мо­мент, когда следовало. Если же кто-то станет рассматривать то, что здесь говорится, в духе тех глупостей, что свойственны некоторым «астрологам», то это приведет к ложному понима­нию, причем неважно, будет ли он относиться к сказанному как верующий, с одобрением, или же с издевкой, как «просве­щенный». Составитель «Химической Свадьбы» имел серьезные основания добавить к названию своей книги «в году 1459». Он понимал, что душевное состояние переживающего должно гар­монировать с тем состоянием, которого к данному моменту времени достигло мировое развитие; понимал, что внутреннее состояние души не должно составлять дисгармонии с внешним содержанием мира. Душа, не зависимая от обычных чувствен­ных восприятий, должна гармонировать с внешним сверхчувст­венным содержанием мира, чтобы из этого созвучия возникло состояние сознания, которому открывается «химическая свадь­ба». Человек, верящий, что констелляция наблюдаемых планет содержит таинственную силу, определяющую переживания че­ловека, подобен тому, кто мнит, будто стрелки его часов имеют силу, способную побудить его к тому, чтобы выйти из дому, меж­ду тем как он должен был совершить это к определенному часу исходя из обстоятельств своей жизни.

В письме содержится указание на три храма. В тот момент, когда переживающий получает это указание, он еще не понима­ет, что оно означает. Тот, кто начинает воспринимать в духовном мире, должен знать, что на первое время ему будут даны имагинации, в понимании которых ему будет отказано. Он дол­жен принять их как имагинации и в этом качестве позволить им созреть в его душе. По мере созревания они приносят во внутреннее существо человека силу, способную стимулировать сознание. Если же наблюдатель захочет объяснить эти образы в то же мгновение, когда они ему открылись, то он обратит на них еще не приспособленную к тому силу рассудка и составит о них противоречивые суждения. В духовном опыте многое за­висит от того, хватает ли кому-либо терпения, делая отдельные наблюдения, поначалу просто вбирать их в себя, отложив их по­нимание до подходящего момента. По мнению странника, ему еще семь лет назад было возвещено о том, что он испытал в «Хи­мической Свадьбе» в течение первого дня. В то время ему еще следовало не составлять себе рассудочное суждение о своем тогдашнем «видении», но ждать, чтобы это «видение» воздейст­вовало на его душу до тех пор, пока он не окажется в состоянии воспринимать дальнейшее с пониманием.

Явление духовного существа в синем одеянии, усыпанном звездами и передача им письма — это переживания, которые странник в «Химической Свадьбе» испытывает не по собствен­ному свободному решению души. В дальнейшем он переходит к тому, чтобы вызывать переживания благодаря именно такому свободному решению. Он впадает в состояние, похожее на сон; оно приносит ему сновидческий опыт, но содержание этого опы­та имеет силу действительности. Он способен на это, поскольку после уже испытанных переживаний, находясь в состоянии сна, вступает в отношения с духовным миром, отличные от обычных. Душа человека в обычном сновидческом переживании не скреп­лена с духовным миром связью, снабжающей ее представления­ми, имеющими силу действительности. Но душа странника в процессе «химической свадьбы» преобразилась. Она настолько окрепла внутренне, что во время сновидческого опыта может воспринимать то, что связывает ее в переживании с духовным миром, в котором она находится. И благодаря этому опыту она прежде всего переживает собственное вновь приобретенное отношение к своему физическому телу. Она переживает это отно­шение в имагинации башни, в которую заключен сновидец, и из которой он выходит на свободу. Она сознательно переживает то, что в обычном существовании, переживается бессознательно — когда душа, засыпая, переходит из области чувственного опыта в область сверхчувственных форм бытия. Теснота и лишения в башне становятся для внутреннего существа души выражением чувственных переживаний после того, как она оказывается уне­сенной прочь от области подобных переживаний. Связь души с телом, результатом которой становится чувственный опыт, осу­ществляют жизненные силы, способствующие росту. Если бы эти силы действовали в одиночку, сознание никогда не могло бы возникнуть. Жизненное начало в своем чистом виде остается бессознательным. К возникновению сознания ведут, в союзе с ил­люзией, силы, эту жизнь уничтожающие. Если бы человек не нес в себе то, что ведет его к физической смерти, он мог бы, конечно, жить в своем физическом теле, но не развил бы в нем сознания. От обычного сознания связь между смертоносными силами и этим самым сознанием сокрыта. Но «духовному оку» того, кто, по­добно переживающему субъекту в «Химической Свадьбе» разви­вает свое сознание для духовного мира, такая связь обязательно будет явлена. Он должен будет узнать, что с его существованием связан «старец, белый как лунь», существо, которое по самой сво­ей природе несет в себе силы старения. Прозрение в духовную область — удел лишь тех душ, которые, пребывая в этой области, созерцают на себе действие силы, которая в обычной жизни про­является в старении. Эта сила в состоянии вырвать человека из области чувственного опыта.


Каталог: cat -> Ga Rus
Ga Rus -> Рудольф Штейнер Космическая предыстория человечества
Ga Rus -> Ga 148 Восемнадцать лекций, прочитанных в 1913-1914 г г. В разных городах
Ga Rus -> Рудольф штейнер историческая симптоматология
Ga Rus -> Рудольф Штейнер
Ga Rus -> Рудольф Штейнер средняя европа между востоком и западом ga 174a Космическая и человеческая история (т. 6)
Ga Rus -> Рудольф Штайнер Бхагавад Гита и Послания Св
Ga Rus -> Ницше Борец против своего времени ga 5 Перевод с немецкого И. Маханькова
Ga Rus -> Рудольф Штейнер рихард вагнер и мистика из ga 055
Ga Rus -> Рудольф Штейнер
Ga Rus -> Задачи новой экономической науки


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет