И. И. Филатова, А. Б. Давидсон Какого цвета «южноафриканское чудо»? Национально–демократическая революция и общество в юар в конце ХХ – начале ХХI в



жүктеу 1.22 Mb.
бет1/7
Дата15.02.2019
өлшемі1.22 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7


И. И. Филатова, А. Б. Давидсон

Какого цвета «южноафриканское чудо»?

Национально–демократическая революция и общество в ЮАР

в конце ХХ – начале ХХI в.*

Африканский национальный конгресс (АНК) – нынешняя партия власти в ЮАР – занимался осмыслением расовых и национальных проблем десятилетиями. Расовая дискриминация была основой государственной структуры страны на протяжении столетий, не говоря уже о четырех с лишним десятилетиях режима апартхейда. Без понимания того, какой след оставили колонизация, рабство, расовая дискриминация и апартхейд в экономической структуре страны, в политической культуре всего ее населения, в его психическом складе, понять расовые и этно–национальные проблемы ЮАР невозможно.



Идеология

Этно–расовая проблема пронизывает все аспекты жизни страны. И тем не менее единого определения нации, как и четкой программы национально–расовой политики, организация не выработала. Идеологи АНК так и не пришли к единому мнению о том, сколько наций в ЮАР. 1

В Хартии свободы, документе принятом в 1955г. и признанным программным и АНК и его союзниками - Конгрессом Южноафриканских Профсоюзов (КОСАТУ) и Южноафриканской Компартии (ЮАКП), говорится и об одной нации («Мы, народ Южной Африки..»), и о двух («Южная Африка принадлежит всем, кто в ней живет, черным и белым…»), и о нескольких национальных группах. 2 В 1979 г., в своем новогоднем послании АНК Оливер Тамбо выступил с лозунгом «Одна страна, один народ, одно правительство – правительство народа Южной Африки». 3 В 1996 г., Табо Мбеки, нынешний президент страны, в речи «Я – африканец», произнесенной по поводу принятия новой конституции, упомянул и зулусов, и коса, и кои, и сан, и цветных, и африканеров, и даже южноафриканских китайцев, объединив их всех в единый образ африканца. 4 Но всего через два года в другой речи он сказал, что «Южная Африка – страна двух наций. Одна из этих наций – белая, относительно зажиточная… Другая, бóльшая нация… – черная и бедная». 5 Еще через через три года Мбеки говорил о вкладе в борьбу против апартхейда представителей четырех национальных групп страны. 6

Естествено, в зависимости от ситуации и обстоятельств, и правительство, и государственные структуры, и политические партии, и неправительственные организации, и бизнес, и пресса, и простые граждане страны, тоже пользуются самыми разными подходами к тому, что такое южноафриканская нация, и из кого именно она состоит. Поэтому как бы ни важны были определения нации, исходящие от правящей партии, официальные документы, определяющие политику руководства страны по отношению к разным составлающим ее общества, важнее.

Начать нужно снова с Хартии свободы, поскольку считается, что принципы, провозглашенные в ней, лежат в основе всех более поздних документов АНК. Второй пункт Хартии провозглашает: 7

Все национальные группы будут иметь равные права.

Все национальные группы и расы будут иметь равный статус в государственных органах, судах и школах;

Все национальные группы будут защищены законом от оскорбления их расовой и национальной гордости;

Все люди будут иметь равные права пользоваться своим языком и развивать свою народную культуру и обычаи;

Пропаганда и практика дискриминации по признаку нации, расы и цвета кожи, и презрения [к любому из них – И. Ф., А.Д.] будут наказуемым преступлением;

Все законы и практика апартхейда будут отменены.

Отмена практики апартхейда во многих организациях и учреждениях, например, в университетах, началась – негласно – еще во второй половине 80–х годов, а в начале 90–х законодательный апартхейд был похоронен окончательно. Но осуществление остальных принципов Хартии – идеала полного равенства – оказалось куда более сложным процессом, чем полагали ее авторы в 1955 г.

Придя к власти, АНК приступил, по его собственному определению, к осуществлению национально–демократической революции (НДР), первой из двух стадий революционного преобразования южноафриканского общества. Двухступенчатая модель революции разрабатывалась теоретиками ЮАКП на протяжении десятилетий, с тех пор, как лозунг «независимой туземной южноафриканской республики с полными и равными правами для всех рас – черной, цветной и белой 8 – как ступени к республике рабочих и крестьян» был предложен Коммунистической партии Южной Африки, предшественнице ЮАКП, Коммунистическим Интернационалом и принят в 1928 г. 9 В 1969 г. эта модель была официально принята и АНК на конференции в Морогоро: АНК должен был осуществить первую, национально-демократическую, ступень революции. В документе конференции «Стратегия и тактика Африканского национального конгресса» говорилось: «Главное содержание настоящей стадии южноафриканской революции – национальное освобождение самой большой и наиболее угнетаемой группы – африканского народа. Эта стратегическая цель должна определять каждый аспект нашей борьбы, от формулирования политики до создания структур. Среди прочего, она требует прежде всего максимальной мобилизации африканского народа, как лишенной всего и расово угнетенной нации... Она должна стимулировать и углублять уверенность нашей нации, национальную гордость и национальное самоутверждение… Эти качества не противоречат принципам интернационализма. Наоборот, они становятся основой более длительного и значимого сотрудничества; сотрудничества добровольного и равного… В конечном итоге только успех национально–демократической революции, которая, разрушив существующие социальные и экономические отношения, приведет к исправлению исторических несправедливостей, совершенных против всего туземного большинства, и заложит основу нового, и более глубокого, интернационалистского подхода». 10

Именно этот документ, а не Хартия, стал основой национальной политики АНК после его прихода к власти. Это не означает, что с 1969 г. политика АНК оставалась неизменной. С середины 80–х годов все большее число белых южноафриканцев поддерживали лозунги и борьбу АНК, и в конечном итоге он пришел к власти не в результате революции, а в результате длительного переговорного процесса, завершившегося компромиссом. Все это не могло не повлиять на теорию и практику организации. В документе «Основы конституции», сформулированном в 1986 г., руководство АНК утверждало: «Государственной политикой будет развитие единой национальной идентичности… государство признáет языковое и культурное разноообразие народа…». 11 В это же время генеральный секретарь ЮАКП, Джо Слово, писал о том, что Южная Африка – это единая «нация в процессе становления», или «становящаяся нация» – «единая нация, объединяющая все этнические общности» с «национальной культурой, в которой участвуют разные этнические группы». 12 В предвыборном манифесте АНК 1994 г. говорилось о «нации, построенной в результате развития наших разных культур, верований и языков, как источнике нашей общей силы». 13 Именно тогда, в конце 80–х – начале 90–х годов был введен в оборот термин «нерасовое» общество, «нерасовость», противопоставлявшийся «многорасовости», которую пропагандировали представители белой либеральной интеллигенции.

Но даже в этот короткой период компромисса, названного национальным примирением, АНК вовсе не отказывался от принципов национально–демократической революции, провозглашенных в 1969 г. Только вводить их приходилось поэтапно и постепенно. В 1992 г., в разгар переговоров, Слово писал, что переговорный процесс является ступенью к достижению «более благоприятных позиций», с которых «освободительные силы» смогут прогдвигаться к «основной цели – национально–демократической революции». 14

Вопрос заключался в том, что же такое национально–демократическая революция. Обсуждая в конце 20–х–начале 30–х годов лозунг «независимой туземной южноафриканской республики», южноафриканские коммунисты не смогли прийти к согласию насчет ее характера: если она только ступень к социализму, то значит она не социалистическая; если она не социалистическая, то значит, она буржуазная; если она буржуазная, то где «туземная» буржуазия, и если она существует, то почему коммунисты должны ее поддерживать. Споры эти так и не были разрешены к 1935 г., когда Коминтерн отменил ранее принятый лозунг. Но в 20–е –30–е годы они носили совершенно абстрактный, теоретический характер. В начале 90–х АНК пришлось на практике реализовать «первую ступень» – создавать национально–демократическое государство, решать, каков должен быть его характер, какие именно властные структуры ему соответствуют, каковы его цели и способы их достижения.

Конечно, в стране, где социальное размежевание в обществе было насильственно совмещено с расовым, общая задача нового государства была очевидна: не только ликвидировать искусственные препятствия и перегородки между расовыми группами, но прежде всего добиться ощутимого улучшения положения огромного большинства населения, поставленного апартхейдом в условия нечеловеческой нищеты. Но как именно это сделать? Руководство АНК отчетливо понимало, что национализация и перераспределение, особенно в условиях новой глобальной ситуации, создавшейся с распадом социалистической системы, могли привести страну только к экономическому краху, и отказалось от этой идеи в начале 90–х годов. Но и при этом ограничении у организации был немалый выбор экономических и политических мер, которые наполнили бы конкретным содержанием идею национально–демократического государства. Этот выбор АНК совершил в 1997 г., в ходе очередной национальной конференции. Конференция рассмотрела несколько важнейших документов, в которых впервые были отчетливо очерчены контуры воплощения национально–демократической революции в жизнь. Одним из самых важных был документ под названием Формирование нации и национальное строительство. Национальный вопрос в Южной Африке, заложивший идеологическую основу тактики АНК во всех сферах, начиная от экономики и кончая образованием, и определивший его политику по отношению к различным группам южноафриканского общества, как расовым, так и социальным.

В документе подтверждалась приверженность АНК принципу «нерасовости» и политике освобождения страны от расизма, однако пафос его заключался в возвращении к тезису о том, что «освобождение черных вообще, и африканцев в особенности» составляет основное содержание национально–демократической революции, разворачивающейся в стране. В документе упоминалась «южноафриканская нация», находящася в процессе становления; говорилось в нем и о «кампании за 'новый патриотизм'», который «критически необходим для национального строительства». Но исходом этого строительства по мнению авторов документа должна была стать «африканская нация на Африканском континенте… по взглядам, стилю и содержанию средств массовой информации, по культурному самовыражению, по пище и по акценту, с которым говорят ее дети». Более того, авторы утверждали: «что требуется, это продолжение борьбы за утверждение африканской гегемонии в контексте многонационального 15 нерасового общества». В то же время авторы документа подчеркивали многообразие и устойчивость культурных, религиозных и прочих традиций в южноафриканском обществе. В документе говорилось, что «отрицание реальности этих идентичностей демократическим движением означало бы создание вакуума, который может быть легко использован контрреволюцией». 16

Большое внимание уделили авторы документа классовому содержанию национальной политики АНК и классовому составу новой африканской южноафриканской нации. Центральной задачей национально–демократической революции они назвали «улучшение качества жизни прежде всего бедных», «подавляющее большинство которых… составляют черные вообще и африканцы в частности». Однако вместе с этой гуманной целью тут же выдвигалась и другая: «поскольку создание социалистического или коммунистического общества не является целью НДР», его важной составной частью должно быть «создание черной буржуазии» и «ускоренный рост черного среднего класса» с тем, чтобы «место человека в обществе определялось не его расовой принадлежностью». 17 В документе не упоминалась ведущая роль рабочего класса в национально–демократической революции, о которой говорилось в работе Джо Слово, 18 и во многих других предшествующих документах АНК. Во внутреннем документе АНК, обсуждавшемся его парламентской фракцией в мае того же 1997–го г., говорилось, например, что с «углублением процесса трансформации культура, ценности и интересы африканского рабочего класса и его союзников будут все больше составлять основу новой Южной Африки», и что нерасовости «нужно придать более специфическое культурное и классовое содержание, отражающее прежде всего позицию африканского рабочего класса и его союзников». 19 В документе Формирование нации и национальное строительство рабочий класс даже не упоминался, а в документе Стратегия и тактика Африканского Национального Конгресса, принятом конференцией, его ведущая роль упоминалась, но была разбавлена другими «движущими силами»: теперь они включали бедноту, безработных и даже африканскую буржуазию и средний класс. 20

Конференция определила, таким образом, тот принципиальный курс, который составил основное содержание национально–демократической революции и которым, по мнению его создателей, страна следует до сих пор: утверждение и упрочение африканского национализма, сохранение и расширение основ рыночной экономики при перераспределении собственности в пользу черной буржуазии, забота о благосостоянии бедного черного большинства и защита его интересов. Не стоит вдаваться здесь в подробности того, насколько реалистично было выполнение всех пунктов этой программы, что из нее было, а что не было и не могло быть реализовано, и что получилось в результате реализации некоторых ее аспектов. Но с точки зрения интересующей нас темы национальных отношений совершенно очевидно, что в 1997 году на смену национальному примирению пришла национальная, хотя и демократическая, революция, в ходе которой должны «разрешиться антагонистические противоречия между угнетенным большинством и его угнетателями»; 21 что единственно возможной южноафриканской нацией, по мысли руководства АНК, является нация африканская, основанная на единстве многообразных африканских культур («идентичностей»), и что неафриканцы могут стать членами этой нации, только отказавшись от своей собственной «идентичности» и приняв африканскую.

Перемена курса АНК показалась многим не только неожиданной, но и неоправданной: ведь организация рисковала отчуждением значительных слоев южноафриканского общества по принципу расы и класса как раз в тот момент, когда добрая воля и усилия всего общества, и прежде всего его бывшей привилегированной части были необходимы для достижения той цели, которую ставил перед собой АНК: улучшения экономического положения африканского большинства. В действительности причин для этого шага у организации было так много, что было бы странно, если бы она его не сделала.

Одна из них – это возрождение африканизма, которое неизбежно должно было произойти и произошло с падением режима апартхейда. Видный член Панафриканистского конгресса, заявивший в мае 1997 г., что правительство Манделы «словно кокосовый орех – черное снаружи и супер–белое внутри» 22 лишь повторил публично то, о чем говорили в кулуарах многие, в том числе и среди членов самого АНК. В недостатке «африканскости» в политике на континенте правительство Манделы упрекали и лидеры других африканских стран, но главным был, конечно, внутренний фактор. Даже если бы национальный характер первой ступени революции в принципе не был идеологией АНК, его руководство не могло не понимать, что поднимающаяся волна африканизма может оставит его позади. Потерять власть АНК, конечно, не мог: его электорат будет голосовать за него еще долгое время при любых обстоятельствах. Но ожидания и надежды черного большинства после прихода этой партии к власти были столь велики, а проблемы страны столь многочисленны и глубоки, что разочарование было неизбежно, да и деятельность правительства давала немало причин для недовольства. Руководство АНК опасалось, что это приведет к оттоку голосов, пусть и небольшому, а в тот момент единственной реальной опасностью для АНК были африканисты.

Другой причиной был, конечно, сам исход выборов 1994 г. Несмотря на пропаганду «нерасовости» и поддержку руководством АНК политики национального примирения, несмотря на энтузиазм белой интеллигенции, многие предствители которой на тех первых общенациональных выборах голосовали за АНК, электорат все равно резко разделился по расово–национальному признаку. Для руководства АНК это было лишь еще одним подтверждением того, что партия может игнорировать белых избирателей. К 1997 г. сокрушительное моральное и политическое поражение крайне правых белых партий и их практическое исчезновение с политической арены, выход Национальной партии из правительства национального единства, разоблачения преступлений ее прошлого руководства в ходе работы Комиссии правды и примирения, а также последовавший внутренний кризис в ее рядах – все это явно свидетельствовало, что угрозы справа для АНК больше не существует.

Возврат к лозунгу национальной революции позволял руководству АНК выбить оружие из рук панафриканистов, консолидировать и мобилизовать основной электорат своей партии и упрочить ее положение. Национальные лозунги помогали АНК подорвать и позиции Партии независимости Инкаты, сторонникам которой национализм был куда понятнее и ближе, чем «нерасовость» и социализм. В то же время деление южноафриканского общества на белых эксплутаторов и черных эксплутируемых посылало союзникам АНК – Компартии и КОСАТУ – сигнал о том, что национальная политика АНК является в то же время и классовой – что, конечно, было правдой, но не совсем такой, какой она виделась в тот момент коммунистамяя и профсоюзному руководству.

Окончательно цель национально–демократической революции была сформулирована в документе Стратегия и тактика Африканского Национального Конгресса, принятом на конференции. В нем говорилос»: «Стратегической целью НДР является создание единого, нерасового, не–сексистского и демократического общества. В сущности это означает освобождение всех черных вообще и aфриканцев в частности от политичсеского и экономического рабства». Эта цель, разъяснялось далее, может быть достигнута только тогда, когда будет «преодолено наследие социальной системы, основанной на угнетении черного большинства». Что именно это за система, становилось ясно из следующего параграфа, в котором говорилось о «симбиотической связи между капитализмом и национальным угнетением в нашей стране». Естественно поэтому, что «национальное угнетение и его социальные последствия» не могли быть ликвидированы «формальной демократией при поддержке рыночных сил». 23 Таким образом, успешное завершение национально–демократической революции, установление настоящей (а не «формальной») демократии и создание единого нерасового общества, по мнению АНК, наступит только с ликвидацией капиталистической системы.

Документ проводит четкое разграничение между демократией институционной и демократией масс. «Новое южноафриканское государство», говорится в нем, «это государство, в котором формальные выражения демократии и прав человека должны поддерживаться вовлечением масс в выработку и осуществление политики». 24

Что до белых, которые по определению АНК были угнетающим классом и против которых и была нацелена национальная революция, то, по словам документа, «новая система предлагает им такую свободу и такую безопасность, которая законна и рассчитана на длительный срок, а потому значима». 25

На следующей конференции АНК, в декабре 2002 г. (АНК проводит свои конференции раз в пять лет), документ Стратегия и тактика 1997 г. был снабжен подробным – объемом лишь чуть меньшим, чем сам документ – и весьма значимым Предисловием. По словам авторов, цель предисловия заключалась в разъяснении и конкретизации некоторых положений документа 1997 г., но в действительности оказалось, что в нем много нового. Так, основой тактики АНК впервые было названо «креативное использование рычагов государственной власти, которые, постепенно, но верно, переходят в руки движущих сил фундаментальных перемен…», что «решающим образом дополняет рычаги массовой организации и мобилизации, которыми мы управляли на протяжении истории».

«Критическим элементом программы национального освобождения» авторы документа назвали «ликвидацию унаследованных от апартхейда отношений собственности». Для достижения этой цели необходимо не только «перераспределение богатства и доходов на пользу всего общества, особенно бедных», но и «расовое перераспределение собственности и контроля над богатством, включая землю, равенство и позитивные действия 26 при приобретении квалификации, доступ к менеджерским постам, консолидация и объединение государственного капитала, а также институционного и социального капитала в руках движущих сил…». В число движущих сил НДР была впервые включена черная буржуазия, а белых рабочих, средний класс и буржуазию предлагалось последовательно убеждать в том, что «объединенные патриотические усилия по построению лучшей жизни для всех – в их долгосрочных интересах». 27

Изменение отношения к белым было вызвано отнюдь не теоретическими, а практическими соображениями: в 2004 г. АНК поглотил своего главного врага, Национальную партию. 28 Важным элементом среди ее электората в провинции Западный Кейп были цветные, но в целом она оставалась белой. Называть своих новых членов врагами своей политики АНК не мог, присоединить их напрямую к движущим силам НДР – тоже, отсюда и расплывчатая формулировка. Далеко не все в АНК одобряли эти изменения, но коль скоро документ 1997 г. с его социалистической перспективой оставался в силе, эти отступления от традиционной трактовки национально–демократической революции были приняты не только АНК, но и ЮАКП и КОСАТУ.

На декабрь 2007 г. намечена очередная конференция АНК, которая обсудит и примет новые документы и определит курс партии – и страны – на ближайшее пятилетие. В начале 2007 г. дискуссионные документы, предложенные к обсуждению на конференции, были разосланы отделениям АНК и опубликовны на сайте партии. По объему, количеству документов, разнообразию их тем и подробности их освещения этот пакет во много раз превосходит то, что обсуждал АНК на какой бы то ни было из предшествующих конференций. Каждый из них содержит идеи, слова, утверждения и посылки, знакомые по прежним документам, хотя и разбавленные массой информации и рассуждений, однако при внимательном прочтении новые сдвиги в трактовке курса НДР становятся очевидными.

Документ Построение национально–демократического общества 29 содержит прежнее определение национально–демократической революции, прежнее описание южноафриканской нации, как нации «африканской», прежнее утверждение о том, что « черные в целом и африканцы в частности являются движущими силами НДР», а также называет «черных рабочих» «главной движущей силой и лидером процесса перемен». Однако Доминик Твиди, хозяин популярного блога Коммунистический университет и неофициальный рупор левых кругов ЮАКП и КОСАТУ, озаглавил свою статью о нем «No Pasaran!» и назвал документ «фашистским». «Даже тогда, когда сознательность и организованность рабочего класса и его поддержка на выборах растут, среди рабочего населения, очевидно, может подняться культ национализма. Он может обойти коммунистов, а затем преподнести рабочий класс капиталистам 'на серебряном блюде'…», писал он. «Какова разница между новым проектом Стратегии и тактики и фашизмом? Единственный ответ, который приходит на ум: разницы между новым проектом и фашизмом нет». 30 Официальная реакция ЮАКП была несколько более деликатной, но не менее резкой. Генеральный секретарь партии, Блэйд Нзиманде, назвал концепцию движущих сил НДР, изложенную в документе, «ревизионистской» и «оппортунистической». 31 Что же изменилось? Ведь и в предыдущих вариантах Стратегии и тактики сутью НДР были отнюдь не коммунистические, а националистические лозунги.

Изменилось мнгоое. Во–первых, как справедливо пишет Нзиманде, «движущие силы НДР» определены в документе на основании того, какие группы выиграют в результате этой революции. Среди них, конечно, оказываются не только беднота и рабочий класс, но и черный средний класс, и черная буржуазия. 32 Авторы документа назвали ее «патриотической». Это, с точки зрения коммунистов, недопустимо и вообще, и в частности потому, что эта буржуазия не сделала ничего для облегчения положения бедноты, а значит и не внесла никакого вклада в революцию. Более того, под определение документа подпадает и белая буржуазия: ведь она, как пишет Нзиманде, тоже выиграла в результате НДР. И действительно, в проекте новой Стартегии и тактики говорится буквально следующее: «В отличие от прежней ситуации… большие группы этой [белой – И. Ф.; А. Д.] общины как минимум принимают положения национальной конституции. Таким образом, баланс национального большинства, состоящего из всех рас, склоняется к внешней границе концентрических кругов движущих сил перемен, постепенно формируя социальный договор общего интереса». 33

Во–вторых, отсюда следует, что белые, до сих пор считавшиеся классовым врагом африканской нации, могут быть подспудно включены в состав южноафриканского общества, а то и нации. Это следует и из только что приведенной цитаты, и из следующего утверждения: «Динамика внутри южноафриканского общества… налагает на АНК ответственность работать более интенсивно среди всех секторов населения, чтобы убедить их присоединиться к народному контракту изменения Южной Африки к лучшему. Это относится ко всем классовым силам белой общины, каждая из которых может и должна внести свой вклад в строительство лучшего общества». 34

Но если белые, как группа, больше не являются врагом революции и даже включены в периферийные отряды ее движущих сил, то против кого же она ведется? «Главным врагом» НДР в документе объявлены другие партии – те, что находятся в оппозиции, хотя и конституционной, к АНК. Объяснить оппозиционность «черных» партий, таких как Инката или Объединенное демократическое движение, 35 в рамках теории НДР невозможно, поэтому уже с 2004 г. АНК сконцентрировал свои усилия на борьбе против Демократического союза (ДС), объявив эту партию исключительно белой 36 и приписав ей стремление повернуть страну назад, к апартхейду и расизму.

Наконец, в третьих, из нового документа исчезло какое бы то ни было упоминание того, что национально–демократическая революция должна в конечном итоге подвести общество к следующей, социалистической, ступени, или перейти в нее. Более того, новый варинат Стратегии и тактики называет создаваемое АНК национально–демократическое государство социал–демократическим, что, по представлениям коммунистов, отнюдь не социализм.

Все это и вызвало бурную реакцию союзников АНК – ведь они не только считают, что социализм необходим и неизбежен в будущем, но и требуют его установления уже сейчас. Нзиманде пишет, что на прошедшем в ноябре 2006 г. расширенном заседании ЦК ЮАКП одним из главных был вопрос о том, «насколько в настоящее время возможно углубление НДР без принятия некоторых целенаправленных мер социалистического типа». Принимать их должно правительство, готовое «решительно вмешиваться в экономику с тем, чтобы направить мощные ресурсы, которые находятся в руках капиталистического класса, на значительные проекты, связанные с развитием». «Общим чувством было то», продолжает Нзиманде, «что НДР нужны серьезные меры социалистического типа, особенно в экономике». 37 В резолюции 9–го съезда КОСАТУ, прошедшего в сентябре 2006 г. говорится: «…9. В практическом выражении мы должны определять политическую экономию НДР современной эпохи в соответствии с Хартией свободы. 10. Мы официально отвергаем отделение НДР от социализма и утверждаем, что диктатура пролетариата – единственная гарантия перехода от НДР к социлизму». 38 Обе организации обвиняют руководство АНК, и прежде всего правительство, в отходе от принципа социалистически–ориентированной НДР и в предательстве классовых интересов своей массовой базы – бедноты и рабочих. С национальным аспектом НДР профсоюзы согласны – пролетариат для КОСАТУ только черный; с социальным – нет: черный капиталист – это капиталист, а значит враг.

Но так ли далеки идеи, а главное, действия, правительства от того, что хотели бы от него союзники, да и влиятельные левые круги его собственной партии?




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет