И. И. Филатова, А. Б. Давидсон Какого цвета «южноафриканское чудо»? Национально–демократическая революция и общество в юар в конце ХХ – начале ХХI в



жүктеу 1.22 Mb.
бет3/7
Дата15.02.2019
өлшемі1.22 Mb.
1   2   3   4   5   6   7


Вариации на тему расизма

В своей речи на Мафикенгской конференции АНК 1997 г. Мандела предупреждал, что чем дальше будет идти трансформация общества, тем больше будет нарастать сопротивление ей со стороны белых, которые, по его словам, будут вести против правительства контрреволюционную борьбу, чтобы удержать свои привилегии. 86 В действительности ни борьбы против трансформации, ни даже возражений против ее трактовки Африканским национальным конгрессом на было. Политическая оппозиция и немногие комментаторы предупреждали о возможных негативных последствиях ее проведения теми темпами и в тех масштабах, которых требует правительство, для экономики страны в целом и для бедной части ее населения в частности – но правящая партия представляла эту политическую оппозицию расистской и успешно ее изолировала.

Англоязычные средства массовой информации, в том числе и те, что не контролировались АНК, например, пресса, полностью встали на его точку зрения, а иногда шли еще дальше. В 1999 г. считающийся оппозиционным АНК еженедельник Мэйл энд Гардиан опубликовал колонку редактора с предложением лишить белых права голоса на десять лет, «чтобы выровнять поле», а потом вернуть его и разрешить им голосовать за черные партии. Перед выборами 1999 года белые редакторы нескольких независимых изданий сочли нужным заявить о своей поддержке АНК публично. Причиной было широко распространенное тогда среди белого населения, особенно среди интеллигенции, чувство вины за апартхейд и признание необходимости восстановления исторической справедлисти. Было, конечно, и стремление сохранить свои посты в быстро африканизировавшейся стране. Но, кроме того, белая интеллигенция приняла и поддержала понимание демократии как неограниченной власти большинства – и ничего больше. Именно так трактует это понятие АНК. Это очевидно и из документов партии, и из ее политической практики, и из аргументации ее сторонников в дискуссиях по поводу национально–расовых проблем. В конце 90–х годов встать на эту позицию было легко: АНК не только победил аморальный и дискредитировавший себя расистский режим, но и не был еще скомпрометирован коррупцией, некомпетентностью, поддержкой репрессивного режима в Зимбабве, внутренними противорениями, и игнорированием эпидемии СПИДа и роста преступности.

Возражений со стороны бизнеса против политики АНК тоже практически не было и нет. Саки Макозома, один из самых крупных новых черных бизнесменов, объяснил, что черная элита нужна не только массам, которым она дает надежду на лучшее будущее, но и белому капиталу, которому она дает возможность существования. 87 Капитал, который к тому же давно утратил свою «белизну», прекрасно это понимает и пытается приспособиться.

Несмотря на эту поддержку, обвинения белых в расизме после 1997 г. стали нарастать в геометрической прогрессии. Любая критика правительства или политики АНК представлялись расистской, в том числе и по таким конкретным поводам, как, наприемр, отношение правительства к эпидемии СПИДа или безнаказанность коррупции среди видных членов партии. Обвинения в расизме стали непременным элементом в любом конфликте любого уровня в любой организации. Не стали исключением и белые члены АНК и ЮАКП, в том числе и из числа руководства. Так, в 1999 гг. по обвинению в расизме, непотизме и коррупции, с поста главы Земельного банка была уволена Хелина Дольны, видный член обеих организаций, вдова Джо Слово. Подобных обвинений против белых – бывших активистов Объединенного демократического фронта и АНК, в прошлом рисковавших жизнью для его победы, было немало. Обвинениям в «расизме» или пособничестве расистам могут подвергнуться и черные, не согласные с политикой АНК. Это относится и к некоторым независимым представителям черной интеллигенции, особенно к тем, кто поддерживает оппозиционные партии.

В то же время присоединившиеся к АНК в 2004 г. члены Новой национальной партии (ННП) – наследницы Национальной партии, создававшей и поддерживавшей апартхейд – расистами не считаются. Бывший лидер ННП, Мартинус фан Скалквейк занимает теперь пост министра туризма и окружающей среды в правительстве АНК. Более того, руководители Молодежной лиги АНК, подразделения партии, которое наиболее напористо требует расовой трансформации, говорили на похоронах недавно убитого бизнесмена Брета Кеббла, обвиняемого в коррупции и в участии в наркобизнесе, что он «хороший товарищ». При жизни Кеббл субсидировал и АНК, и его Молодежную лигу, и оппозиционный Демократический союз, но особенно сблизился с новыми черными бизнесменами – членами Лиги. 88

Казалось бы, это может служить доказательством того, что АНК трактует понятие расизма исключительно политически. Те, кто активно поддерживает его политику и не позволяет себе критиковать ни какие бы то ни было ее аспекты, ни конкретных людей, проводящих ее в жизнь, расистами не являются, независимо от своей расовой или этнической принадлежности. Сомневающиеся или критикующие подпадают под категорию расистов, тоже независимо от языка и цвета кожи. Но в действительности это не так. В расизме обвиняются все белые и все несогласные – но для активных и полезных белых союзников иногда деляется исключение.

За годы работы в ЮАР одного из авторов обвиняли в расизме дважды. Первый раз, за высказанное в Сенате университета Дурбан–Вествил предложение усилить меры безопасности на кампусе в вечернее время, поскольку студенты–вечерники, особенно девушки, неоднократно подвергались нападениям и не чувствовали себя в безопасности. Черная коллега назвала инициативу «расистской», поскольку, по ее мнению, в ней проявилось недоверие к студентам – в основном, черным – и потребовала наказания инициатора. Второй раз обвинения в расизме посыпались после внесения на голосование резолюции о вотуме недоверия ректору Университета, Мампуле Рамашале. В тот момент эта резолюция не прошла, но несколькими месяцами позже она была единогласно принята всем коллективом Университета: сенатом, студенческим советом и профсоюзными организациями преподавателей и сотрудников. Другого преподавателя Университета студенты обвинили в расизме, поскольку он настаивал, что в 1879 году англичане выиграли войну против зулусов. Студенты–зулусы ему не верили; начались волнения. Успокоились они только тогда, когда на разбирательстве дела их заверили, что белые смогли победить только потому, что у них было огнестрельное оружие, а у зулусов – нет.

Подобным случаям – несть числа. Их можно было бы списать на незнание, неопытность и эмоции отдельных личностей или на неумелую политику местных властей, но тон кампании обвинений в расизме задает руководство страны. Табо Мбеки постоянно приравнивает критику правительства и АНК к «афро–пессимизму», т.е. неверию в силы и способности африканцев, а значит, к расизму. В 1999 г. он посвятил свою речь на конференции Форума черного менеджмента – организации черного бизнеса – белому расизму и необходимости борьбы против него. 89 В янвяре 2000 г. Мбеки объявил национальную кампанию против расизма и призвал к проведению национальной конференции по этому поводу. 90 В феврале он объявил о проведении конференции в своем ежегодном обращении к нации во время открытия сессии парламента и наметил ее параметры. 91 В апреле 2000 г. АНК представил свой документ о расизме Комиссии по правам человека, проводившей слушания по поводу расизма в средствах массовой информации. 92 В документе говорилось о двух формах расизма, существующих в ЮАР, субъективной и объективной. Объективный расизм состоит, по мнению авторов, в том, что даже в 2000 г. структура общества продолжала работать в интересах белого меньшинства. Субъективный расизм – это негативный стереотип африканца, продолжавший, по мнению авторов, существовать в головах белых. В доказательство приводились описания неприглядных персонажей африканцев из романа Джона Куцие Бесчестье, а также статьи критиковавшие правительство и Мбеки лично за стремление к централизации и за разделение общества по расовому признаку. Критика расовой политики АНК считалось попыткой белых ограничить его власть, чтобы сохранить свои собственные привилегии.

В мае того же года АНК выпустил дискуссионный документ Искореняя демон расизма. 93 Подсознательный расизм в этом документе не упоминался. Авторы сосредоточились на разъяснении структурного расизма. Из документа следовало, что социально–экономическая политика АНК – это и есть борьба против расизма. В расизме обвинялись оппозиция, пресса, белые, особенно либералы, но прежде всего, фермеры. Индийцам и цветным, жалующимся на дискриминацию, было указано, что «поле еще не выровнено», а потому и дискриминации против них не существует. Упоминание дискриминации против белых вообще считается воплощением белого расизма.

В августе 2001 г. по инициативе АНК в ЮАР состоялась Всемирная конференция Форума неправительственных организаций против расизма. Делегация АНК представила на ней самое подробное разъяснение своего видения расизма. Расизм рассматривался исторически и связывался только с европейской колонизацией. О борьбе европейцев и южноафриканских белых против расизма не упоминалось. Борьба АНК против апартхейда была названа «нерасовой», в доказательство чего приводились многочисленные цитаты из исторических документов АНК, прежде всего из Хартии свободы, и из высказываний его лидеров. Цитировалась и речь Манделы, произнесенная им 1964 г. в суде, когда он говорил о равных политических правах для африканцев. Ключевыми словами речи с точки зрения сегодняшнего АНК были слова о том, «белый человек боится демократии», потому что при равных политических правах большинство избирателей будут черными. Новым элементом в документе было обсуждение глобализации и роли анти–глобализма в борьбе против расизма. 94

Ни в одном из этих документов не было и намека на то, что расизм может быть не только белым. Те определения расизма, которые давал АНК, исключали возможность какой бы то ни было иной трактовки этого понятия, кроме той, что связывала его с колониализмом и апартхейдом.

Кампания борьбы против расизма, начатая сверху, была подхвачена черной интеллигенцией и продолжается до сих пор. Поначалу у некоторых ее представителей были сомнения. Так, в 1997–м г. черный журналист назвал обвинения белых в расизме «сегодняшним традиционным оружием». «Давайте признаемся», писал он, что «даже некоторые черные интеллектуалы исполъзовали это сегодняшнее традиционное оружие, чтобы подкрепить пару своих слабых аргументов». 95

Но сомнения быстро ушли. Сейчас нет ни одной темы, от спорта до литературы, от местного правительства до армии, от внешней политики до истории, при обсуждении которой белое население в целом и его отдельные представители не обвинялись бы в расизме. Когда в октябре 2003 г. Джон Куцие получил нобелевскую премию по литературе за роман Бесчестье, газеты буквально взорвались негодующими статьями черных журналистов, критиков и обозревателей. Кголела Мангку, тогда директор Фонда Стива Бико, сам нередко критиковавший АНК, писал, например, что Куцие получил эту награду потому, что он белый, и потому что он показал, насколько плохо черное правительство. 96

Больше всего доставалось журналистам. Видный предствитель африканской интеллигенции, медик и в то время проректор Витватерсрандского университета Малегапуру Макхоба в 1997 году писал, что вся южноафриканская преса – евроцентристская, что она не понимает африканских ценностей и продолжает пропагандировать превосходство белых, практикуя подсознательный расизм. Макхоба призвал правительство назначить расследование всех аспектов СМИ. 97 Заседание по поводу роли СМИ в годы апартхейда и по поводу расизма в прессе было организовано Комиссией правды и примирения, но обвинения на этом не прекратились. За неугодные статьи черных журналистов и редакторов, число которых за последнее десятилетие значительно выросло, обвиняют в пособничестве врагам революции и демократии, в смыкании с теми, кто стремится вернуть апартхейд. 98

АНК не издавал больше програмных документов по поводу расизма, но его руководство и активисты, члены правительства и парламентарии, как и сам президент, продолжают кампанию. Даже негодованию общественности по поводу роста преступности в стране Мбеки придает расовый характер. ЮАР занимает по преступности одно из первых мест в мире, и по числу убийств стоит непосредственно за странами, в которых идут военные конфликты. По официальным данным за последний год в стране совершено более 19 200 убийств и более 126 500 грабежей «с отягчающими обстоятельствами» – значительно больше, чем за предыдущий год. Значительно выросло и число краж, угона машин и ограблений банков. 99 Страдают от преступности все слои и группы населения, бедные не меньше богатых. Недавно проведенное исследование показало, что в богатых, в основном, белых, пригородах и в бедных черных тауншипах отношение к преступности одинаково: в 2005 году жители и тех, и других ставили преступность на 4–е место среди волнующих их проблем (после безработицы, СПИДа и бездомности), в 2006 – на второе после безработицы. В 2005 году бизнесмены и тауншипов, и белых пригородов, ставили преступность на 2–е (после безработицы) место среди факторов, затрудняющих их деятельность, в 2006–м – на первое. И те, и другие, уверены, что правительство не справляется с ростом преступности. 100

Тем не менее, Мбеки отказываeтся признать, что проблема преступности существует. В своей колонке «Письмо президента» в официальном интернетном органе АНК, АНК Тудэй, целиком посвященном белому расизму, Мбеки утверждает, что преступность в Йоганнесбурге постоянно снижалась с 1994 г., а та, что есть, осталась в наследство от апартхейда. Главное же, он oбъщсняет внимание, которое пресса уделяет преступности, исключительно «страхами белых». 101

Существует ли белый расизм в действительности, или поток обвинений белых в расизме – всего лишь оправдание дискриминации и самый доступный способ сплочения электората АНК?

Конечно, белый расизм есть, и его много. И в подсознании, и в быту, и даже в политике – только в политике он встречается куда реже, чем представляет это руководство АНК, и не там, где оно его ищет. Несомненно, будут понимающе переглядываться во–время пришедшие на заседание белые, если обнаружат, что их черные коллеги задерживаются. Конечно, белый электрик отпустит грязную шутку насчет своего неумелого черного помощника. Газеты часто публикуют информацию о случаях бытового расизма. Вот цветной любитель рэгби пришел на матч с женой и дочерью, но его встретили оскорблениями и обозвали кафром. 102 Вот Тони Енгени, бывший спикер парламента, осужденный за коррупцию и вернувшийся домой после освобождения из тюрьмы, решил отпраздновать это событие по–африкански, церемонией забивания быка, но его кейптаунские соседи попытались остановть празднество. 103 Вот черный журналист идет в бар, где за пиво с него берут вдвое больше, чем с белой клиентуры. 104 Появляются и публикации о случаях расизма в школах, особенно с обучением на языке африкаанс. 105 Сейчас, например, идет расследование инцидента драки между белым и цветным школьниками, заснятого на камеру сотового телефона. На снимке видно, как белый школьник нападает на цветного, а учитель стоит рядом и безучастно наблюдает эту сцену. В конце 90–х гг. попытки объединения разделенных по расовому признаку общежитий в Университете фри стейт привели к яростным столкновениям на кампусе. Общежития до сих пор раздельны, и Фронт свободы плюс – партия, поддерживающая в этом вопросе белых студентов, набирает все большее число голосов на выборах в студенческой совет. 106

Наиболее яркие проявления бытового белого расизма авторы этой статьи видели на Южном побережье – территории между Дурбаном и Порт Эдвардом, одном из районов страны, где белые относительно бедны, и где их сравнительно много, где черные бедны совершенно, а показатели безработицы, преступности и СПИДа – одни из самых высоких по стране. Здесь белые охранники на парковках, белые разнорабочие и белые мастеровые, а владельцы и обслуга многих магазинов – индийцы. Белых и индийцев объединяет никем не провозглашаемая, но ощутимая в любой бытовой ситуации расовая солидарность. Домашней прислуге и некавалифицированным рабочим здесь платят 30–35 рандов в день (цена буханки хлеба – 5). Расизм на Южном побережье не исчезал никогда, но в последние годы, с ростом преступности, в основном черной, и с углублением кампании позитивных действий, он стал заметнее и увереннее. Здесь нет смешанных пар, как в Кейптауне, Йоганнесбурге или даже Дурбане. Теперь здесь появились заведения, куда – неофициально, конечно – не пускают африканцев. Слова «К» – кафр – нам слышать не приходилось, но другое – «дарки» (темнокожий) – произносится с тем же оттенком и с тем же значением.

Различным оттенкам сознательно–подсознательного белого расизма посвящена книга Мелиссы Стейн Белизна уже не та, что была раньше. Белая индетичность в меняющейся Южной Африке. 107 Автор рассматривает несколько типов реакции белых на перемены и приходит к выводу, что все они так или иначе расово окрашены. Даже стремление «перестать быть белыми» у части белой общины она считает результатом неспособности и нежелания этих людей отвечать за преступления, совершенные их предками. Книга была опубликована в 2001–м г., но руководство АНК считает ее настолько важной, что опубликовало большую и подробную рецензию на нее, практически пересказ, в трех номерах АНК Тудэй. 108

Что до политики, то достаточно вспомнить историю с африканерской организацией Буремах, 22 члена которой обвиняются в заговоре против правительства и в организации 10 взрывов в черных поселках в октябре 2002 г. Подробности планов руководства Буремаха прояснились во время слушания дела в августе 2004 года. Заговорщики планировали взорвать несколько правительственных учреждений и Йоганнесбургский аэропорт, что должно было послужить сигналом к стихийному восстанию белых. После переворота «нация» должна была собраться в определенном месте и выслушать планы новых лидеров. Одним из таких планов было сжечь и расплавить автомашины, которыми владеют черные; другим – собрать группу женщин в одном из армейских зданий, изолировать и оплодотворить их спермой членов Буремаха, чтобы таким образом положить начало новой нации. 109

Эти показания были встречены в суде смехом, но ведь не на пустом месте возникли у 22–х обвиняемых эти бредовые мысли: предыдущее правительство воспитывало белых, особенно африканеров, в духе расового – биологического, превосходства на протяжении десятилетий. И люди, впитавшие в себя эти идеи, поверившие им, до сих пор живы и здравствуют. Те, кто совсем не может смириться с новым порядком, но не хочет покидать страну и готов пожертвовать городской жизнью и карьерой, селятся в Орании, африканерском поселке, где не разрешают ни жить, ни работать черным. Орания, возникшая в начале 90–х годов буквально на пустом месте посреди кару – южноафриканской полупустынной степи, превратилась в процветающий городок со всеми удобствами и быстро растет: там есть уже две школы с полным циклом обучения.

По–другому реагирует на изменения Дэн Рудт, известный африканерский писатель с двумя докторскими степенями, назвавший свою книгу Бедствие АНК. В ней он пишет о правительстве черного большинства, как о победе над африканерами их «традиционного врага», коса. «Национальное строительство в понимании АНК», пишет он, «это просто разрушение ткани нашего общества для создания бесцветной амальгамы, мешанины иностранных влияний с добавлением нескольких ярких примитивных красок, претендующей на 'африканскость'». «В Южной Африке», продолжает он, «большинство – это биологическая концепция». Рудт обвиняет руководство страны в том, что оно дает пособия на детей бедным женщинам, специально, чтобы те рожали как можно больше детей. Для него загадка, почему так много черных голосует за АНК. Он относит это засчет неграмотности черных, которые, якобы, верят, что какое–то сверхъестественное существо видит, как именно они голосуют, и что АНК жестоко отомстит им за не там поставленный крестик. 110

Есть и «белые страхи», основанные на вполне реальном чувстве вины за апартхейд. В феврале 2007 г. среди африканеров начали распространяться СМС–послания о том, что Мандела умер, и что его смерть скрывается, поскольку как только будет объявлено, что он умер, наступит «ночь длинных ножей» или «операция Ухуру», и африканцы начнут вырезать белых. Полиция нашла источник посланий. Им оказалась организация, называющая себя Сëйдлендерз. Ее лидер, Густав Мюллер, считает себя Иосифом, избранным богом, чтобы сохранить бурский народ и вывести его к свободе. В посланиях африканерам предлагалось запастись пищей и горючим, уходить из городов и с ферм и собираться в определенных центрах, чтобы переждать «ночь длинных ножей». Газеты сообщили только об одной женщине, которая откликнулась на призыв: собрала пожитки и детей и отправилась в фельд. Вернулась через несколько дней, узнав, что Мандела жив. Но к тому времени ее сняли с работы за прогул.

Смерти Манделы в этих кругах африканеров ждали уже давно. По их понятиям он должен был умереть 13 сентября 2002 г. – а когда не умер, решили убить его. Манделу спасла случайность. Помешательство на смерти Манделы объясняется давним предсказанием некоего Николааса фан Ренсбурга – африканерского «провидца», жившего между 1844 и 1926 гг. Предсказание заключалось в том, что смерть могущественного черного лидера поведет к убийству тысяч белых в Йоганнесбурге и десятков тысяч по стране. Это и будет «ночь длинных ножей», которую позже прозвали «операцией Ухуру». После этого ученик бога, «одетый в коричневый костюм», поведет буров на войну, и они снова установят свой политический и военный контроль в Южной Африке. Эти предсказания вошли в моду, когда около 2001 г. на политической арене появился Буремах. После попытки покушения на Манделу полиция арестовала заговорщиков. Суд над Буремахом идет в том же здании Верховного суда Претории, где Мандела и другие руководители военного крыла АНК, Умконто ве сизве, были приговорены к пожизненному заключению. 111

Об этом вполне осязаемом расизме и об этих белых страхах, правительство не говорит. Руководство АНК понимает, что такой расизм не только ему не опасен, но даже на руку. Людей с подобными взглядами – единицы. Любое их действие и высказывание может только сплотить электорат АНК и скомпрометировать политическую оппозицию, сколько бы она их ни осуждала. А вот оппозиция, принявшая новую Южную Африку, оппозиция подписавшая конституцию и базирующая свою критику политики АНК на реальных проблемах страны и пытающаяся привлечь на свою сторону часть электората АНК, эта оппозиция, конечно, представляет определенную опасность, если и не реальную альтернативу, и потому ее клеймят как расистскую. Больше всего АНК обвиняет в расизме Демократический союз (до июня 2000 г. – Демократическая партия – ДП). В 1997 г. АНК назвал лидера ДП Тони Леона расистом за его осуждение визита Манделы в Ливию и утверждение, что этот визит имел целью получение средств для АНК. 112 В 2005 г. это утверждение полностью подтвердилось. 113 Леона обвиняли в расизме по поводу критики и других конкретных аспектов политики правительства, например, позиции министра здравоохранения Нкосазаны Зумы в вопросе о СПИДе, отношения правительства и президента к политике президента Зимбабве Роберта Мугабе, закона об образовании.

Не говорит правительство ничего и о черном расизме, который по определениям АНК существовать просто не может, но в реальной жизни, конечно, существует. Только статей под соответствующими названиями в газетах нет.

Перед национальной конференцией АНК 1997 г. в прессе появилось несколько статей об африканистской тенденции внутри АНК и о борьбе между «африканистами» и коммунистами за влияние в партии и в частности на конференции. Лидером африканистов тогда считали Питера Мокабу, заместителя министра окружающей среды и туризма и члена Национаьного исполкома АНК, известного своим призывом «один фермер – одна пуля». Мокаба подал для обсуждения на конференции два документа, Национальный вопрос и К вопросу о лидерстве: пища для ума – инструкция к действию. Смысл их сводился к тому, что революция в Южной Африке национальная, и лидерами в ней должны быть африканцы, то есть они должны занимать руководящие посты, и что по этой причине КОСАТУ и Компартии не место в структуре АНК, а не–африканцам – в основном, коммунистам – в руководстве. 114 Ему вторил Зола Сквейийа, министр государственной службы и администрации. «Меня не волнует, что в кабинете министров слишком много индийцев, коль скоро их политика приводит к власти африканцев», говорил он. 115 До 1997 г. руководство АНК так не высказывалось, во сяком случае, публично.

Джоел Нетшитензе, один из главных теоретиков АНК, руководитель Исследовательской группы в администрации президента и один из самых близких к президенту людей, в своем документе Проблемы лидерства на настоящем этапе писал что лидерство в национальной революции в ЮАР принадлежит не африканцам, а рабочему классу – хотя подавляющее большинство его по определению – африканцы. Это в свою очередь означало, что ЮАКП не только не нужно изгонять, но что она должна играть важную роль. Нетшитензе даже предлагал облегчить процедуру приема неафриканцев – белых, индийцев и цветных – в АНК, по всей вероятности потому, что обычным путем, через отделения, им было бы трудно вступить в эту оргнизацию. 116

Джереми Кронин, заместитель генерального секретаря ЮАКП, более откровенно говорил о том, что газеты мягко называли «африканизмом». По его словам, естественно, что «элементы расовой игры» появляются в паламенте, где «люди борются за карьеры». «Противоречия между африканским лидерством и нерасовостью нет, – продолжал он. – Нужно только придать нерасовости более африканский, более рабочий характер. Но мы должны отличать это [лидерство] от узкого, исключающего африканизма». 117 С резкой критикой позиции Мокабы выступил его непосредственный начальник, Палло Джордан – в то время министр окружающей среды. Он писал, что АНК не выиграет от политики более «африканистской», чем у Панафриканского конгресса, или более «зулусской», чем у Инкаты. 118

Казалось бы, позиция Мокабы на конференции не прошла: его документы приняты не были. Но новая политическая линия руководства АНК несомненно вырабатывалась с учетом популярности его и близких ему взглядов, а его позиция, казавшаяся крайней, сегодня выглядит вполне умеренной и почти нейтральной. Кронин же свои взгляды по поводу «расовых игр» давно публично не высказывает. КОСАТУ и ЮАКП, полностью поддерживают линию правительств в расовом вопросе, хотя расовое перераспределение мест в высших эшелонах правительства и бизнеса объективно ведет к углублению и расширению базы крупного капитала в ЮАР – то есть именно к тому, за что обе организации это правительство яростно критикуют. Поддерживает эту линию и Коммунистический университет – интернетный коммунистический орган, обычно выступающий с более левых позиций, чем сама Компартия. 119

В 1997 г., в свою бытность проректором Витватерсрандского университета Малегапуру Макхоба – уже упоминавшийся известный черный ученый–медик – писал о своих противниках по разгоревшемуся в университете конфликту – группе видных ученых, известных своими марксистскими и леберальными взглядами: «Считают, что марксизм несовместим с расизмом. Я думаю, можно справедливо утверждать, что нео–марксисты явно используют расистские методы в своих исследованиях, чтобы их расизм не проследили, чтобы не заклеймили их расистами публично. Точно так же представление о том, что либерализм и расизм несовместимы, слишком упрощено и идеалистично, когда дело касается южноафриканского либерала. Африканским демократиям сегодня противостоит не примитивный правый расист, из АВБ, КП или Фронта свободы, 120 но неолиберал, который усвоил из расистского общества изощренную форму расизма. Обычно это тот, кто утверждает, что боролся с нами бок о бок, или что у его сестры или брата черные родственники». 121

Вина этих людей, критиковавших его лично и пытавшихся не допустить его назначения на пост ректора Университета, состояла, по мнению Макхобы, в том, что они стремились «разушить африканскую гордость, подъем и достижения», «унижая черных везде.., стремясь поколебать уверенность наших детей.., установить новую форму превосходства». Они полагали, что борются против конкретного руководителя, чьи методы были им не подуше; он считал, что это была борьба за власть между двумя расами, черной и белой, и что целью белых было подчинение черных интеллектуалов своей воле. А коли так, то нужны были особые меры, чтобы заставить этих белых понять и прочувствовать, что именно означает трансформации. «Я справедливо полагал», пишет Макхоба, что они «должны пережить тяжелую психологическую травму, испытать боль, отверженность, публичное унижение и неполноценность. Только тогда, – продолжал он, – они поймут истинную природу и значение трансформации… Их белые скелеты должны были выйти наружу и плясать под ярким африканским небом…». С большим удовлетворением пишет Макхоба о том, что один из его университетских противников покончил с собой. 122 Позже он назначил встречу с журналисткой для интервью в гостинице, где тот выпрыгнул из окна, и специально привлек ее внимание к этому факту.

Макхоба, пожалуй, наиболее коротко и доступно объяснил разницу в подходе к трансформации белых и черных, как он ее видит: «Их [белых либералов – И. Ф.] интересует статистика преступности, падение ранда, больше образования, больше хорошей бюрократии, и т.д. Экономика и политика важны, но более важный и фундаментальный вопрос для [черного – И. Ф.] большинства, это то, кто определяет производство знания и интеллектуальное направление, культуру и системы ценностей, значение и ценность жизни и идентичность нации в глобальном контексте. Это должно перевернуть нашу страну и создать сплоченную нацию, к которой мы все стремимся и за которую мы боролись… Крохотная либеральная мысль… слишком технична, легалистична и связана протоколом… Отсюда слишком много администрирования и бюрократии при отсутствии лидерства». 123

Видение Макхобы особенно интересно, поскольку оно близко президенту. Мбеки написал предисловия к двум его книгам 124 и сам неоднократно высказывал мысль о том, что главные враги траснформации и самые ярые расисты, это «неолибералы». «Неомарксистов» он, правда, не упоминал.

Макхоба позже стал президентом Медицинского исследовательского совета, а затем ректором университета КваЗулу–Натал. Уже будучи на этом посту он опубликовал статью, в которой сравнил белых мужчин с бабуинами. 125 Нетрудно представить, что произошло бы, если бы так высказался о черных белый ректор одного из южноафриканских университетов. Но в данном случае ни обвинений в расизме, ни каких бы то ни было иных мер не последовало. Более того, черная интеллигенция обвинила в расизме не Макхобу, а его противников. Махмуд Мамдани, например, угандийский историк, возглавлявший в конце 90–х годов Центр африканских исследований Кейптаунского университета, написал, что Макхоба стал жертвой «расистской власти, укоренившейся в Витсе». 126

Руководство АНК такого себе не позволяет, но отношения своего к белым вообще и к африканерам в частности, не скрывает, и проявляется это отнюдь не только в законах о позитивных действиях. По конституции государственными в ЮАР являются 11 языков. В теории у них равные права, но в действительности положение их не равно. На практике в официальных ситуациях используется английский язык, иногда вставляются фразы на других языках. Многоязычием нередко пользуется в своих речах и президент. Но заметного развития языков банту не происходит: появился телевизионный канал, вещающий на этих языках, несколько увеличилось число книг, и школьное образование тоже частично ведется на этих языках. Но вот положение языка африкаанс изменилось, и не без давления со стороны правительства, которое продолжает считать его языком «колонизаторов», «поселенцев», хотя это родной язык не только бывших угнетателей – африканеров, но и бывших угнетенных – цветных.

Африкаанс перестали использовать в армии и в большой степени в полиции, несмотря на протесты по этому поводу прежде всего в провинциях Западный кейп и Северный кейп, где заметный процент цветного населения не говорит или почти не говорит по–английски. Процесс сокращения числа школ и университетов с обучением на африкаанс, начавшийся подспудно и естественно с уменьшением числа желающих обучаться на этом языке, перерос в конфликтную ситуацию, когда правительство начало принудительно вводить в некоторых школах с обучением на африкаанс параллельное обучение на английском. Каждый раз это приводило к такому наплыву новых черных школьников, что обучение на африкаанс приходилось прекращать.

События в африканерских университетах развивались по такому же сценарию, отчасти из–за стремления их коллективов и руководства искупить прошлую вину, отчасти из–за давления правительства. Только Стелленбошский университет ведет полный цикл обучения на африкаанс, хотя и там параллельное преподавание на английском уже введено на третьем году обучения, и уже несколько лет идет борьба за введение полного курса обучения на английском. В глазах руководства страны те, кто выступает за сохранение африкаанс в Стелленбоше, по–просту пытаются не допустить туда африканцев. Черные студенты там, конечно, есть, но тем, кто не говорит на африкаанс, приходится учить этот язык. В это же самое время инициатива профессора Макхобы по переводу всего обучения в Университете КваЗулу–Натал на зулусский язык приветствуется и поощряется.

Выступая на первой сессии парламента 2007 г. представитель Фронта свободы плюс высказал и другие претензии африканеров. По его мнению, в переписанных теперь учебниках африканеры «вычеркнуты из истории или представлены ее единственными злодеями», а в серии книг Поворотные моменты истории, используемой в школе, нет ни одного имени бурских лидеров или героев. Широко идущую сейчас кампанию по перемене названий городов, улиц, аэропортов, и т.д., он назвал «продуманной пощечиной африканерм». 127

В Претории напротив бывшего памятника бурским треккерам возводится Парк свободы, одной из частей которого будет Сад памяти с мемориальной стеной. На ней будут написаны имена южноафриканских героев, погибших в борьбе за свободу. Там будут имена африканеров – героев англо–бурской войны, но по решению министра искусств и культуры Палло Джордана, имен бойцов южноафриканской армии, погибших в боях против освободительного движения, на стене не будет.

С точки зрения африканцев это мелкие уколы самолюбия – наказание, по сравнению с масштабами совершенного африканерами зла, ничтожное, но многие африканеры этого не понимают и не принимают. Во–первых, они не проиграли войну – АНК не победил их, но относится к ним, как к побежденным. Во–вторых, им обещали национальное примирение, а вместо этого они видят только месть. Наконец, в третьих, они искренне раскаялись и просили прощения – в отличие, например, от Молодежной лиги АНК, еще в конце 90–х годов пропагандировавшей лозунг «убей фермера, убей бура», а также от Панафриканистского конгресса, боровшегося под девизом «один поселенц, одна пуля». По их христианским понятиям прощение должно было быть им даровано. 128

Абсолютное большинство черных считает, что африканеров более чем простили: ведь их не убили, не выгнали из страны, не выселили из домов, и даже не отобрали у них пенсии. Более того, правительство до сих пор не привлекло к суду почти никого из тех, кто отказался давать показания Комиссии правды и примирения, и кого оно должно было бы привлечь к суду по закону. Все высшее руководство бывшего режима осталось безнаказанным. Суд не смог доказать полную меру вины Воутера Бассона, главного автора изуверских химических терактов против руководства антиапартеидного движения. Кроме него, к суду за преступления апартхейда пока было привлечено только три человека. Один вскоре умер, двое других остались на свободе. Компенсация, предусмотренная законом для жертв апартхейда, выявленных Комиссией правды и примирения – всего 22 тысячи человек – ничтожна – от 17 тыс. до 24 тыс. рандов (примерно от 2,5 до 3,5 тыс. долл) в год в течение шести лет. Но и она до сих пор не выплачивается. Единовременные пособия от 2 до 6 тыс. рандов, которые Комиссия заплатила 13 тысячам человек, выглядят и вовсе насмешкой. 129 Попытка энтузиастов организовать репарации через суд пока ни к чему не привела.

Но с точки зрения африканеров, особенно молодежи, которая не знала апартхейда, прощения не последовало: в стране, которую они считают своей, они чувствуют себя гражданами второго сорта.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет