Иоганн Готлиб Георги



жүктеу 354.73 Kb.
Дата25.04.2019
өлшемі354.73 Kb.

Экскурсионный материал к передвижной выставке

«Этнографические рисунки И.Г. Георги».

Стендовая выставка носит информационно-просветительский характер. Цель выставки – ознакомить современных сибиряков с изображениями сибирских народов XVIII в., сделанными немецким исследователем Сибири И.Г. Георги, исследованиями Сибири в XVIII в., их значением для науки и развития Сибирского края.



1. Исследования Сибири в XVIII в.

В историю науки, как европейской, так и отечественной XVIII век вошел как эпоха энциклопедизма, универсализма научных знаний. Объем научной работы, проделанной учеными XVIII в., был колоссален. За это время заметен поворот в сторону поисков новых методов научных исследований. Сибирь в XVIII в. становится главным районом научных изысканий, в том числе в области истории и этнографии.

В начале XVIII в. по инициативе Петра I были организованы специальные экспедиции, целью которых было научное исследование Сибири. В составе этих экспедиций были немецкие ученые, приглашенные российским правительством на службу. Своих ученых в начале XVIII в. в России не было, именно потому пришлось пригласить ученых из-за границы, причем в течение долгого времени иностранцы, главным образом немцы, преобладали над русскими.

К счастью, выбор большинства иностранцев был удачный, и они правильно поняли свою задачу: изучать страну наряду с чисто теоретической или практической научной работой; оттого уже на первых порах Российская, или, как она часто называлась по местонахождению, Петербургская Академия наук заняла одно из первых мест среди европейских академий.



Российская Академия наук основана Петром I в Петербурге в 1725 (указ об ее учреждении - в 1724 г.)

Составление географического описания России являлось важной государственной задачей, поставленной еще Петром I. Позже, М.В. Ломоносовым был разработан подробный план географических экспедиций и примерная инструкция для их участников. План Ломоносова был реализован уже после его смерти, когда с развитием новых капиталистических отношений возникла необходимость в сборе, разработке и систематизации сведений о природе и хозяйстве страны. Организованные в то время академические экспедиции во главе с Палласом, Лепехиным и другими охватили исследованиями огромную территорию от Поволжья и Урала, до Ледовитого океана и Забайкалья. По своему масштабу и целям они не имели равных в мире. «Этими экспедициями, - писал академик Берг, - можно сказать, открыли всему свету новую часть мира – Россию». Изыскатели должны были собрать сведения «об экономии» населенных мест, их выгодах и недостатках, о болезнях, которые «в той стране обыкновенно случаются»; сведения о «скотских» заводах, рудокопных ямах, медных, соляных и др. мануфактурах и фабриках. В область исследования входили способы охоты и рыбной ловли, разведения пчел, производство шелка, где это возможно; полезные в медицине, экономии и купечестве травы; изобретение «полезных родов земли, каменных угольев и т д.». Сверх того, Академия надеялась, что путешествующие будут прилежно примечать все, что может послужить к объяснению общей и частной географии, а также погоды; описывать нравы, светские и духовные обряды местных народов, примечать древности, осматривать развалины и т.д.

Ценный труд по народам Сибири – «Описание всех в Российском государстве обитающих народов» принадлежит участнику экспедиции И.П. Фалька ботанику академику И.Г. Георги. Сам И.Г. Георги обследовал Восточную Сибирь. Основываясь на обширной к тому времени литературе, используя свои личные наблюдения, Георги впервые дал обобщающий историко-этнографический обзор народов России и Сибири. Его работа была построена по определенной методике: характеристика того или другого народа давалась по схеме – самоназвание народа, его происхождение, описание его внешнего вида, образа жизни, жилищ, промыслов, религии, одежды, пищи, семейно-брачных отношений, похоронной обрядности. Труд И.Г. Георги, изданный в России в 1776-1777 гг., был для своего времени значительным событием в науке. Не потерял он своего значения и сейчас.



2. Иоганн Готлиб Георги (1729-1802)

Немецкий медик, химик, натуралист, этнограф, путешественник, профессор минералогии и академик Императорской Академии наук и художеств.

Родился в Померании семье священника, изучал медицину в Упсальском университете в Швеции, где слушал лекции знаменитого натуралиста Карла Линнея, , там же получил и докторскую степень.

Возвратившись на родину, занимался фармацевтикой, но, узнав о приглашении Российской Академией наук иностранных ученых, предложил свои услуги и был вызван в Петербург в 1770 г. Здесь он был назначен помощником академика Фалька в его экспедиции на Урал и в Западную Сибирь.

Сопровождая экспедиции И.Фалька в 1770г. посетил Омск, осмотрел Алтайские рудники и провел ряд исследований Алтая. В 1772г. был назначен в экспедицию П.С.Палласа, по поручению которого предпринял самостоятельное путешествие вокруг Байкала, выполнил картографию озера, изучал Даурские рудники и хребет. В 1773г. обследовал районы Тары, Тобольска и Екатеринбурга.

Его исследования касались географии, геологии, ботаники и этнографии. Он сам был превосходным рисовальщиком и составил богатую коллекцию рисунков народов России. Опубликованный им труд «Описание всех обитающих в Российском государстве народов» впервые вышел на немецком языке (СПб., 1776-1780гг.). На русском языке работа была опубликована в 1799г. (Ч.1-4. СПб.). Эта работа являлась не только результатом собственных наблюдений, но и сводкой существовавшей исследовательской литературы.

Народы, описанные им, представлены по разработанной В.Н.Татищевым историко-лингвистической классификации: финские, чудские народы и «россияны», татары, монголы, «особенные народы» (самоеды, койбалы, камасинцы, тунгусы, коряки и другие).

И.Г.Георги был избран в 1783 г. академиком и профессором по кафедре натуральной истории и химии Российской Академии наук.

Приехав в 1770 году в Россию, Георги начинает свою работу в Академии наук. Ему сорок лет – по тем временам изрядный возраст. Уже в 1770 г. Иоганн Готлиб Георги был направлен в помощь И.П.Фальку.

В путешествии у И.П.Фалька стала развиваться опасная болезнь, которую современники называли черной меланхолией. Тяжелое психическое состояние ученого выражалось в преследовавшей его навязчивой идее о непригодности своей работы и боязни опозорить Академию наук. В апреле 1771 г. Академическая конференция приняла решение отозвать И.П.Фалька из экспедиции по состоянию здоровья. Одну часть отряда должен был возглавить И.Г.Георги, а другая должна была слиться с “оренбургским” отрядом П.С.Палласа. Но ученый не торопился возвращаться в Петербург, объясняя это “эпидемиями” и “волнениями в этих местах” яицких казаков под предводительством Е.И.Пугачева. Итог оказался трагическим — 31 марта 1774 г. И.П.Фальк в приступе черной меланхолии застрелился в Казани, оставив после себя сундук с бумагами. Написанные на отдельных листах карандашом и не отличавшиеся связностью изложения путевые записки И.П.Фалька были обработаны и подготовлены к печати И.Г.Георги.

Сопровождая экспедицию И. Фалька, Георги посетил Омск, осмотрел Алтайские рудники и провел ряд исследований на Алтае. После смерти руководителя Георги некоторое время продолжал работать один. В 1772 г. он был назначен и охотно присоединяется к экспедиции под руководством академика П.С. Палласа.

В «Физической экспедиции» Палласа Георги предпринял самостоятельное путешествие вокруг Байкала, выполнил картографию озера, (первым высказал предположение о тектоническом происхождении озера), изучал Даурские рудники и хребет. В 1773 г. обследовал районы Тары, Тобольска и Екатеринбурга. Изучая природу Прибайкалья, учёный составил детальное описание его флоры и фауны (в том числе дал первое описание байкальского омуля), собрал гербарий редких растений, собрал сведения о рыбном промысле на Байкале.

«Физическая экспедиция» (как она называлась) была затеяна по инициативе императрицы Екатерины II. Воцарившись в 1762 году на российском престоле, она вдруг обнаружила, что правит загадочной страной. Не так уж далеко от Петербурга и Москвы протекала почти что пограничная река Волга. Река эта была хорошо знакома императрице, и не только по географическим картам. Именно в Поволжье совсем недавно произошло восстание Пугачева, слава Богу, успешно подавленное. Но страна продолжалась и за Волгой. Ее северные, восточные и южные края терялись в туманной дали, и что там творится, европейская наука затруднялась сказать. Воистину, сия Америка ждала своего Колумба. Благодаря «маркизу Пугачеву» (так Екатерина II называла бунтовщика в письмах к французским просветителям) императрица узнала, что, кроме русских мужиков и яицких казаков, в ее державе живут также и татары с башкирами, охотно участвовавшие в бунтах. Где-то в районе Оренбурга скакали по степям киргиз-кайсаки. А что дальше – непонятно. Вполне возможно, что на окраинах империи жили даже легендарные люди с песьими головами. Одним словом, экспедиция по исследованию собственной страны была безусловно необходима.

Перед П. С. Палласом и его спутниками была поставлена грандиозная задача:



«Исследовать свойства вод, почв, способы обработки земли, состояние земледелия, распространенные болезни людей и животных и изыскать средства к их лечению и предупреждению, исследовать пчеловодство, шелководство, скотоводство, особенно овцеводство. Затем обратить внимание на минеральные богатства и минеральные воды, на искусства, ремесла, промыслы каждой провинции, на растения, животных, на форму и внутренность гор и, наконец, на все отрасли естественной истории… Заняться географическими и метеорологическими наблюдениями, астрономически определять положение главных местностей и собрать все, касающееся нравов, обычаев, верований, преданий, памятников и разных древностей».

Когда Паласс отправился в экспедицию, ему исполнилось двадцать шесть лет.

Георги был почти в полтора раза старше начальника экспедиции. Но тяжести походной жизни переносил стойко и многие достижения экспедиции – результат работы «Ивана Готлибовича», как называли его по-русски. Георги составил карту озера Байкал и подробно описал флору и фауну Прибайкалья. Привез он в Петербург и обширную коллекцию минералов. Его исследования касались географии, геологии, ботаники и других естественно - научных знаний. По мнению академика В. А. Обручева, после Палласа Георги является наиболее трудолюбивым и плодовитым из иностранных ученых, приглашенных Академией наук для изучения России во второй половине ХIХ в.

Но главным трудом Георги было этнографическое исследование, явившееся в те годы наиболее полным, снабженным иллюстрациями описанием народов тогдашней России. Это подробное иллюстрированное описание народностей, населяющих Россию. Этот труд вышел в Санкт-Петербурге в 1776—1780 годах на немецком языке. Частично он был переведён на русский и вышел под заглавием «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей». Оно и сейчас представляет немалый, хотя уже чисто исторический интерес. Эта работа была первым сводным этнографическим описанием России.



Екатерина II, высоко ценившая труды Георги, подарила ему золотую табакерку, что считалось весьма почётным, и велела напечатать описания «за счёт кабинета, но в пользу автора». Так выглядела тогда государственная премия.

В Санкт-Петербурге Георги проводил исследования в первой отечественной химической лаборатории, организованной ещё М.В.Ломоносовым на Васильевском острове.Однако и тут он проявил себя сразу во многих областях науки: составил описание флоры Санкт-Петербургской губернии и описание самого города. Книга Георги «Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопримечательностей в окрестностях оного, с планом 1794—1796» вышла на немецком языке в 1790 году. Перевод на русский язык был издан в Санкт-Петербурге в 1794 году. Этот труд — одно из первых фундаментальных изданий, посвящённых Санкт-Петербургу.

Немецкий ботаник, директор Берлинского ботанического сада, Карл Людвиг Вильденов в честь Георги назвал род растений Георгина (Dahlia) семейства Астровые. Это красивый цветок, привезенный путешественником А. Гумбольдтом из Южной Америки.

В России Иоганн Георги прожил вторую половину своей жизни. Он умер 27 октября (8 ноября) 1802 г. в Санкт-Петербурге.

Главным результатом изысканий И.Г. Георги стал первый обобщающий труд по этнографии «Описание всех обитающих в Российском государстве народов», вышедший впервые на немецком языке (СПб., 1776-1780 гг.). На русском языке работа опубликована в 1799 г. (Ч. I-IV СПб.). Этот фундаментальный труд основан на изучении исследовательской литературы, посвященной различным народам Российской империи.

Кроме этого, Георги посетил сам многие области государства, хотя, конечно, не мог обследовать все. Что касается сибирских народов, то автор обозначил источники своего труда следующим образом: во-первых, сочинения Миллера, Стеллера и Крашенинникова, которые содержат «наипространнейшие и лучшие известия», во-вторых, «разных научных путешественников сказки о том верны и полезны». К этому следует добавить личные этнографические наблюдения Георги в Восточной Сибири. Опираясь на труды своих предшественников, ученый, однако, критически воспринимает их научные положения. Так, он с сомнением относится к гипотезе своего современника Палласа о родстве предков манси и венгров, считая подобный вывод поспешным: «о том надобно еще подумать, ибо сходство языка еще не все решает». Описание народов Георги составил по собственной классификации: финские, чудские народы и «россианы», татары, монголы, «особенные народы»: (самоеды, койбалы, камасинцы, тунгусы, коряки и др.). Он сам был превосходным рисовальщиком и составил богатую коллекцию рисунков народов России.



3. Рисунки народов Сибири И.Г. Георги.

На рисунках даны изображения представителей палеоазиатских, тунгусо-маньчжурских и монгольских народов Сибири, а также редкое изображение представителя народа айны: "курильца" - обитателя Курильских островов.



Палеоазиатские народы - народы, говорящие на палеоазиатских (иначе - на палеосибирских) языках: чукотско-камчатских, эскимосско-алеутских, енисейском (кетском), нивхском и др. Не все языки, относящиеся к этой языковой общности, являются генетически родственными. Вместе они объединены достаточно условно на основании гипотезы, выдвинутой в середине XIX в. Л.И. Шренком, согласно которой соответствующие народы являются потомками коренных обитателей Сибири.

Объект показа: Рисунок «Алеут»

В России алеуты живут на Командорских о-вах (о-ва Медный, Беринга), большая же часть их (2 тыс. человек) - в США (Аляска, Алеутские о-ва). Численность их в середине XVIII в. достигала 12 - 15 тыс. человек.

Язык предположительно обособился 3-4 тыс. лет назад и представлял собой один из древних диалектов эскимосского языка.

Название «алеут» дано русскими и впервые встречается в документах 1747 г., предположительно происходит от чукотского алиат - «остров», алиут - «островитяне» или от аллитхух - «отряд, войско, община» Название «алеуты» укоренилось в начале XX в. История изучения алеутов начинается со времени открытия в 1741 г. Алеутских о-вов Великой Северной (Второй Камчатской) экспедицией (1733 - 1743).

Русские мореплаватели, исследователи, промышленники собирали данные о культуре народа. Долгое время существовали две гипотезы их происхождения. Согласно одной, алеуты пришли с северо-восточного азиатского побережья, согласно другой - с Аляски. Исследования доказывают, что формирование антропологического типа, языка и культуры происходило 6000 - 4600 лет назад. Есть предположение, что алеуты составляли южную группу эскимосов, по другим источникам - они выделились в самостоятельный этнос (от греч. ethnos - народ) достаточно давно.

Особенности жизни командорских алеутов определялись изолированностью островов. До 1867 г. их население продолжало работать на Российско-Американскую компанию: заготавливало пушнину, мясо и жир морских животных, сохраняя традиционную культуру. Основное место занимали охота на морских животных с байдар и добыча котиков на суше.



Хозяйство. Промысел начинался в конце апреля. С весны до осени ловили рыбу. В середине июля охотились на птиц при помощи метательных копий (шатин) и метательного снаряда (бола) - связки ремней с каменными или костяными грузиками на концах. Раскрутив, бола бросали в стаю, и запутавшаяся в ремнях птица становилась добычей охотника. Отлавливали пернатых и на птичьих базарах большим сачком на длинном шесте (чируча), а также сетями. Зимой промышляли с берега тюленей. Морского бобра (калана) добывали в открытом море при помощи гарпуна - метательного копья на длинной веревке, сивучей и моржей промышляли на лежбищах, нерпу заманивали на берег манком - надутой нерпичьей шкурой, имитируя крик самки, на китов охотились с помощью копья, кончик которого смазывали ядом аконитом. Через 2-3 дня море выбрасывало на берег тушу животного. Гарпуны и копья бросали с помощью копьеметалок - деревянных дощечек 50 - 70 см длиной с продольным желобком, углубле­ниями для пальцев на одном конце и костяным упором на другом. Были известны также лук, стрелы и ружья. Важную роль в морской охоте играли байдара - плоскодонная лодка с деревянным каркасом, обтянутая сивучьей или нерпичьей кожей, и каяк - закрытая кожаная лодка с деревянным каркасом и отверстием-люком, куда садился охотник (прообраз спортивной байдарки). Управляли ею двухлопастным веслом. С появлением огнестрельного оружия стали делать двухлючные байдары (во время стрельбы второй гребец должен был удерживать равновесие).

Одежда. Традиционной одеждой была парка - длинная глухая (без разреза спереди) одежда из меха морского котика, калана, птичьих шкурок. Поверх нее надевали камлейку - глухую непромокаемую одежду из кишок морских животных с рукавами, глухим закрытым воротом и капюшоном (прообраз европейской ветровки). Края капюшона и рукавов затягивали шнурками. Парки и камлейки украшали вышитыми полосами и бахромой. Сохранились традиционные промысловые куртки с капюшонами из сивучьих кишок и горл, штаны из нерпичьей кожи. Мужская и женская одежда полностью совпадала по крою и украшениям. Позже появился новый тип одежды - бродни - штаны из сивучьих горл, к которым пришивали непромокаемые торбаса - мягкие сапоги из кожи морских животных. В повседневной жизни носили европейскую одежду. Промысловыми головными уборами были деревянные шляпы конической формы (у вождей - тоёнов) либо без верха, с сильно удлиненной передней частью (у простых охотников), богато украшенные полихромной росписью, резной костью, перьями, сивучьими усами. Их надевали на капюшон камлейки. Шляпы выдалбливали из целого куска дерева, затем распаривали и, придав нужную форму, расписывали в яркие тона с причудливым орнаментом. С боков и сзади украшали резными пластинками из моржового клыка, гравированными геометрическим орнаментом, в который втирали краску. На вершину задней пластинки, служившей одновременно и верхушкой шляпы, крепили костяную фигурку птицы или зверя. В боковые отверстия пластинки вставляли 50-сантиметровые сивучьи усы, количество которых зависело от охотничьего до­стоинства владельца. Эти головные уборы носили только мужчины.

Празднично-обрядовыми головными уборами служили шапки разнообразной формы из кожи и птичьих шкурок с украшениями, кожаные повязки с узорными швами. Неотъемлемая часть праздничного убранства - ожерелья, ручные и ножные браслеты, вставки и подвески в отверстиях, проделанных в губах и возле губ, а также в носу, по краям ушной раковины и в мочке уха. Их изготавливали из кости, камня, деревянных и сланцевых палочек, перьев, усов морского льва, травы и корней растений. Алеуты наносили татуировку и раскрашивали лицо и тело, однако с началом контактов с русскими эта традиция стала ослабевать.

В 1996 г. Камчатский центр национальных культур объединил все национальные общины и областную Ассоциацию коренных малочисленных народов Севера в Ассоциацию командорских алеутов. С 1999 г. она называется Ассоциация алеутов «Ансарко».

Объект показа: Рисунок «Чукотская баба кожи выделывающая»

Чукчи – народ на северо-востоке Азии, коренное население Чукотского округа Российской Федерации. Говорят в основном на чукотском языке. Верующие — православные. Самоназвание чукчей лыгъоравэтлъан «настоящие люди». Религией чукчей были шаманство, промысловые и семейные культы. В контакт с русскими чукчи вступили в 1642 году на реке Алазея, но до 19 века сохраняли фактически независимость от царской администрации. Чукчи — кочевые оленеводы и оседлые охотники на морского зверя поддерживали между собой натуральный обмен.

В начале I тысячелетия н.э. в связи с климатическими изменениями, а также из-за избытка населения в тундре некоторые чукотские племена продвинулись на морское побережье, в область обитания эскимосов, породнившись с ними и частично восприняв некоторые черты их культуры. Оленеводство сложилось у тундровых чукчей, по-видимому, под влиянием коряков незадолго до появления на Чукотке русских.

Языки чукчей и коряков образуют особую языковую ветвь внутри палеоазиатской группы языков. В настоящее время чукчей насчитывается 15 тыс. человек.

На рисунке Георги «Чукотская баба кожи выделывающая» мы можем увидеть многочисленные татуировки

Татуировки.

Как и большинство явлений современной культуры, обычай татуировки уходит своими корнями в седую древность. Совсем недавно этот обычай был важной частью культуры и сибирских народов.

Предполагают, что первоначальным толчком к разукрашиванию своего тела было желание первобытных людей как бы скрыть свою наготу, и замысловатые узоры выполняли, по сути дела, функцию одежды. Но вряд ли эта причина была единственной или главной. Большинство исследователей видят в этом явлении все же религиозные и социальные корни.

К моменту появления в Сибири европейцев местное население имело уже давние и прочные традиции разукрашивания живого человеческого тела. Чем и вызвало у пришельцев, уже давно подобную черту культуры утративших, острое любопытство, нередко смешанное с неприязнью и брезгливостью. Если русские, не всегда отмечали эту деталь культуры аборигенных народов, то выходцы из Западной Европы делали это обязательно.

Как следует из их записей, а также аборигенного фольклора, татуировка имела четкую этническую привязку: каждый народ обладал собственным набором узоров, их внутренним содержанием, арсеналом художественно - выразительных и технических средств, степенью распространения и т.д. Например, наибольшей популярностью татуировка пользовалась у эвенков, которых соседи, а затем и появившиеся русские звали "шитолицые", "писаные рожи", "расписные лица".

Уже из этого наблюдения становится ясным, что основным содержанием татуировки была знаковость, символизм. Более важную роль она играла в традиционных обществах с весьма сложной структурой, основанной на этнических, племенных, родовых, семейных, половозрастных и прочих принципах.

Поэтому татуировка чаще наносилась на видимую, не скрытую одеждой поверхность человеческой кожи, прежде всего – на лицо и конечности. На лице практически не было участка, недоступного для работы аборигенного художника: эвенки наносили узоры на одну или обе щеки, переносье, лоб; селькупы - на щеки и лоб; эскимосы - на щеки, подбородок, нос и т.д. На руках любимым местом для разукрашивания были кисти, в том числе и пальцы.

Стержнем мировоззрения и социального мироощущения человека традиционной культуры была его родовая принадлежность. Только понимание своего места в длинной шеренге реальных и мифических предков и потомков давало человеку чувство уверенности и комфортности. Поэтому знак рода был одним из самых распространенных в татуировках.

Впрочем, в мировой, в том числе и сибирской, этнографии давно отмечено любопытное наблюдение: в традиционных обществах татуировка имеет большее распространение у женщин. Они же являются и исполнительницами этого обряда. Более того, существовали и сугубо женские татуировки, которые наносились на кожу девочкам в очень раннем, иногда трехмесячном возрасте. Например, у эвенков она представляла собою три полоски на носу. Непосвященные, прежде всего мужчины, не могли знать смысла этих символов, тайна передавалась только по женской линии рода.

Мужчины же имели свои знаки, прежде всего показывавшие их место в обществе, семейное положение, профессию. У тех же эвенков сила и отвага воина обозначались количеством полосок на его переносице; черточки или другие узоры на лбу могли означать, женат этот человек или холост, шаман он или охотник. Поскольку в определяющей степени общественное положение человека зависит от его возраста, татуировка символизировала и это состояние. Например, определенный узор означал, что девушка достигла брачного возраста - для потенциальных женихов это был сигнал к засылке сватов.

Знак рода, изображенный на теле, не только паспортизировал человека, но играл и магическую роль оберега. Он защищал от действий враждебных духов.

Татуировка была необходима не только, пользуясь медицинской лексикой, для профилактики болезней, но и для их лечения, коль уж человек не смог сохранить свое здоровье.

С самой первой поры существования у татуировки была и еще одна ипостась - она служила украшением. Причем с течением времени социальное и магическое содержания этого явления все более подавлялись чисто декоративным. Неудивительно, что сегодня в реестре научных этнографических понятий татуировка рассматривается на одном уровне с украшениями, входя в область объектов материальной культуры.

Традиционная сибирская татуировка стала исчезать с приходом европейцев и разрушением местной культуры. (Из статьи "ШИТОЛИЦЫЕ" Я.А.Яковлева)



Объект показа: Рисунки «Корячка», «Коряк в уборном платье»

Первые упоминания о коряках встречаются в русских документах 1630-1640-х годов. Уже тогда коряки по хозяйству и быту делились на две группы: кочевников-оленеводов и промышлявших охотой на морского зверя и рыболовством. Религией коряков был шаманизм. К началу контакта с русскими в 18 веке коряки делились на кочевников-оленеводов и приморских оседлых жителей.

Основными орудиями труда пастухов служили аркан длинная веревка с петлей для ловли оленей, а также посох и палка в виде бумеранга (особым способом изогнутая и после броска возвращающаяся к пастуху), с помощью которой собирали отбившуюся часть стада. Зимой они охотились на пушных зверей.

Жили кочевые коряки летом и зимой в переносных каркасных ярангах. В хозяйстве оседлых коряков сочетались морской зверобойный промысел, рыболовство, сухопутная охота и собирательство.

Рыболовство дополнялось охотой на птиц, копытных и пушных зверей, собирательством дикорастущих ягод и съедобных корней. Карагинцы и паланцы освоили огородничество и скотоводство.

Одежда у всех коряков была глухого покроя. Чавчувены шили ее обычно из оленьих шкур, приморские, наряду с оленьими, использовали шкуры морских животных. Украшением служил мех собак и пушных зверей. Зимой носили двойную (мехом внутрь и наружу), летом — одинарную одежду. «Всепогодный» мужской комплект состоял из меховой рубахи-кухлянки с капюшоном и нагрудником, меховых штанов, головного убора и обуви. Верхние штаны шили из тонкой оленьей шкуры или камусов оленей, нижние и летние — из ровдуги или кожи, вырезанной из старой покрышки яранги. До конца XIX в. береговые коряки-охотники во время промыслового сезона ходили в штанах из тюленьих шкур. Защищая кухлянку от снега, надевали широкую рубаху — камлейку с капюшоном из ровдуги или ткани, которую носили также и летом в сухую погоду. Для дождливой же погоды служила камлейка из ровдуги, обработанной мочой и прокопченной дымом. До начала XX в. у алюторцев сохранялась непромокаемая камлейка-дождевик из кишок моржа. Охотники на морского зверя носили ее поверх меховой одежды. Зимняя и летняя мужская обувь — башмаковидного кроя с длинным (до колен) или коротким (до щиколоток) голенищем. Первую шили из оленьих камусов мехом наружу, вторую — из тонких оленьих, собачьих, тюленьих или нерпичьих шкур, ровдуги или непромокаемой продымленной кожи оленя с подстриженным ворсом. Подошву делали из шкуры лахтака, кожи моржа, оленьих щеток (часть шкуры с длинной шерстью с ноги оленя над копытом). Меховой мужской головной убор — малахай капорообразного кроя с наушниками носили зимой и летом. В комплект зимней мужской одежды входили двойные или одинарные рукавицы (лилит) из оленьего камуса

Женщины шили для себя меховой двойной комбинезон до колен. Для нижнего комбинезона чавчувенки подбирали однотонные тонкие шкуры молодых оленей, для верхнего предпочитали пестрые. У приморских корячек преобладали в одежде чередующиеся белые и темные полосы оленьего камуса и меховая мозаика. Летние комбинезоны изготавливали из продымленной шкуры оленя или ровдуги, украшали их полосками красной ткани, вставленными в швы. Поверх комбинезона женщины зимой носили двойную или одинарную кухлянку, сходную с мужской, а весной, летом и осенью меховую рубаху гагаглю (кагав'лён) мехом внутрь, значительно длиннее мужской кухлянки. Перед и спинку гагагли украшали бахромой из тонких ремешков, подвесками из крашеного меха нерпы, а также бисером. Специальных головных женских уборов не было. Во время перекочевок женщины оленных коряков носили мужские малахаи. Женскую обувь украшали аппликацией из тонкой белой кожи с шеи собак, но по крою и материалам она была идентична мужской. Зимой женщины надевали меховые двойные рукавицы.

Объект показа: Рисунок «Камчадал в зимнем платье»

Ительмены (камчадалы) - древнейшее население Камчатки.

До прихода русских они были основными обитателями Камчатки, занимались преимущественно рыболовством и охотой. Культура ительменов сформировалась здесь же на Камчатке (это доказывают данные археологии и фольклора), но она имеет элементы, сближающие ее с народами Приамурья. Приморья и Северной Америки. Речь идет о технике плетения, особом типе нарт, одежде из птичьих шкур, необычайно развитой культуре собирательства и др. Ительменский язык условно входит в чукотско-камчатскую группу палеоазиатских языков, однако не является им родственным. Ученые сближают ительменский язык с некоторыми языками североамериканских индейцев. Начиная с XVIII в. у ительменов интенсивно пошел процесс смешения их с русскими казаками и промышленниками. К концу XVIII в. камчадалы-ительмены фактически превратились в субэтнос русского народа, основу которого составили потомки обрусевших ительменов.

Основу их жизнеобеспечения составлял речной лов. Промысловой территорией владела родовая община, а позднее (в конце XIX - начале XX в.) - территориально-соседская. Рыбу, в основном лососевых, ловили с апреля по ноябрь. Способы и орудия лова были традиционны - сети, невода, запоры, сооружения в виде изгороди или плетня из тальника, перегораживавшие речку или часть ее, с «воротами», в которые ставили плетеные ловушки в виде воронки (верши, морды) или мешкообразные сети. Женщины занимались собирательством. Жители морского побережья промышляли ластоногих, шкуры и жир которых служили предметами товарообмена как среди местного населения, так и с оленными коряками. У них выменивали оленьи шкуры, мясо, сухожилия. Охота носила подсобный характер. Добывали в основном медведя, снежных баранов, диких северных оленей, водоплавающих - в период их линьки. Пушнина служила предметом обмена. На соболя и лисицу ставили капканы и ловушки, также гнали собаками. Летом передвигались на лодках-батах, выдолбленных из тополя, зимой - на собачьих упряжках со своеобразными нартами, имеющими две пары дугообразных копыльев и седлообразное сиденье. Ходили на лыжах - длинных, скользящих и «лапках» -коротких ступательных. Утварь изготовляли из бересты (верхнего слоя коры березы), топоры делали из оленьей и китовой кости или яшмы, ножи, стрелы, наконечники копий - из горного хрусталя, а иглы -из кости. Огнестрельное оружие и металлические изделия заимствовали у русских. Холодной ковкой из металла изготавливали ножи, наконечники стрел и копий. Огонь добывали трением. Разведение крупного рогатого скота, огодничество, в особенности картофелеводство, переняли у русских.



Одежда. Зимней одеждой, как мужской, так и женской, были глухие шубы с капюшоном - кухлянки (ниже колен) и каплей (до пят), которые шили из оленьего меха двойными - мехом внутрь и наружу. Зимой мужчины и женщины носили штаны мехом внутрь, летом - замшевые. Летней одеждой часто служила выношенная зимняя, которую на промыслах дополняли плащами и обувью из выделанных рыбьих кож. Женской домашней одеждой был комбинезон, мужской - набедренная кожаная повязка. Зимнюю обувь шили из оленьих и медвежьих камусов, дополняя меховыми чулками, летнюю - из шкур ластоногих. Зимние меховые шапки имели вид капора, а летние, похожие на алеутские, делали из бересты или перьев и палочек. Белье, украшения, летнюю одежду заимствовали у русских.

Объект показа: Рисунок «Тунгуз на охоте»

Наиболее широко расселились в Средней и Восточной Сибири между правыми притоками Оби на западе и Охотским притоками побережьем и островом Сахалин на востоке, побережьем Северного Ледовитого океана на севере, Забайкальем и р. Амуром на юге.

Самоназвание - эвэнк, эвэн. В XIX - XX вв. они были известны как тунгусы. В результате миграций сложились различные хозяйственно-культурные типы: «пешие» (охотники), «оленные», (оленеводы) и «конные» (коневоды). Контакты с русскими возникли с начала XVII в. Главными отраслями хозяйства были охота на копытных, пушного зверя, сезонное рыболовство и транспортное таежное оленеводство, обусловившие полукочевой и кочевой образ жизни.

Основными орудиями охоты служили ружье, самострел, копье, большой нож на длинной рукояти, различные ловушки - петли, плашки, черканы и др.

Оленеводство в основном имело транспортное направление. Оленьи стада были небольшими (от 15 до 100 голов). Уход за животными заключался в постоянной смене пастбищ, сооружении изгородей во время отела, дымокуров, теневых навесов, холощении и лечении. Забивали домашних оленей на мясо только в случаях неудачного промысла или когда семье угрожал голод.

Рыболовство носило сезонный характер, лишь в ряде районов рыбу ловили круглый год. На Енисее, Верхней Ангаре, Витиме добывали тайменя, карася, окуня, щуку, налима, на Охотском побережье и Амуре - кету, лосося, осетра, белугу, сазана. На Байкале и Охотском побережье промышляли тюленя трезубой острогой, сетью, а дальневосточные - гарпуном. Орочоны били рыбу из ружья, использовали удилище. Зимой над прорубью сооружали небольшое укрытие и ловили рыбу на удочку или острогой с приманкой в виде костяной рыбки. Осенью мелкие реки перегораживали запорами с плетеными ловушками-мордами. Летом рыбу лучили с лодок-берестянок или долбленок, некоторые группы имели дощатые лодки, как на Нижней Тунгуске. У орочонов для переправы через реки служили лодки из лосиной кожи на каркасе. Собирательство имело подсобное значение. Собирали сарану, черемуху, черемшу, дикий лук, ягоды и кедровые орехи.

Степные группы «конных» были кочевыми скотоводами, разводили лошадей, верблюдов, овец. В местах контактов с русскими занимались земледелием и огородничеством, владели кузнечным делом, обрабатывали кость, рог, шкуры животных, делали домашнюю утварь из дерева и бересты, плели сети из крапивы. Изготовление лодок – берестянок, покрышек на чум, седел, нарт, лыж, одежды, ковров, переметных сум имело товарное значение.

Одежда. Зимнюю одежду шили из шкур оленя, летнюю - из ровдуги или ткани. Мужской и женский костюм включал распашной кафтан с :двумя широкими складками сзади (для удобства посадки на оленя), завязками на груди и глубоким вырезом без воротника, нагрудник с завязками сзади, пояс с ножнами (у мужчин) и сумочкой (у женщин), штаны-натазники, ноговицы. Обувь короткую (унтал -отсюда русский термин «унты») и длинную (хэвэри, бакари) изготавливали из камуса. Одежду украшали полосками меха, бахромой, конским волосом, металлическими бляшками и т.п. Характерный головной убор делали из целой шкуры с головы оленя, отверстия от глаз и рогов зашивали и орнаментировали бисером. У якутов заимствовали кафтан с отложным воротником. В лесотундровых районах поверх кафтана надевали глухой меховой сокуй с капюшоном. В Забайкалье и Приамурье коневоды носили халаты с запахом слева направо, а с XIX в. распространилась русская одежда. Традиционной прической были длинные волосы, связанные на макушке и обмотанные тесьмой, расшитой бисером. Восточные эвенки-мужчины стригли волосы, а женщины обматывали две пряди или косы вокруг головы и покрывали их платком. До XX в. некоторые группы наносили на лицо татуировку.

Объект показа: Рисунок «Курилец».

Курильцы. Современное название - айны. Предки айнов мигрировали из Восточной или Юго-Восточной Азии и заселили остров Хоккайдо; северную часть острова Хонсю, а также Южный Сахалин, Курильские острова и южную оконечность Камчатки (на Камчатке айны просуществовали до XVIII в., а на Курильских островах - до середины XX в.). Айны подверглись интенсивной ассимиляции со стороны разных народов; на Хонсю и Хоккайдо - японцами, на Сахалине - нивхами, на Камчатке и Курилах — ительменами и алеутами.

Основой хозяйства айнов были охота и рыболовство: лов нерестящихся лососёвых, мигрирующих сельдевых рыб, охота па морских обитателей - тюленей, сивучей и даже китов. Знали айны и земледелие, но оно у них имело подсобное значение. Язык айнов является языком-изолятом, он имеет несколько диалектов и говоров, из которых сохранилась лишь его хоккайдская ветвь (остальные утрачены). В настоящее время айны живут в Японии на о.Хоккайдо (ок. 20 тыс. чел.). В религиозном отношении - преимущественно буддисты, но помнят и чтут также свои традиционные обряды.



Объект показа: Рисунок Брацкая девушка в удинском остроге сзади»

Брацкий народ. Современное название - буряты. Буряты — коренные обитатели Забайкалья и Предбайкалья.

В начале XIII в. Чингисхан во время похода на север подчинил лесные народы, после чего владения монголов на север от столицы Каракорум были названы Баргуджин-Тукум (а у Марко Поло они упоминаются как страна Баргу). Историки предполагают, что так называли земли вокруг озера Байкал, населенные предками бурят. Русские служилые люди называли Прибайкалье «Землею братов», различая среди них разные племена. Во второй половине XVII—XVIII вв. этноним буряты распространился на все племена Прибайкалья и Забайкалья. В это же время в их число влилось несколько монгольских племен, бежавших на север из охваченной междоусобными войнами Монголии. Русские документы называют их «мунгалы», в XVIII в. — «русские мунгалы», в отличие от собственно монголов. Все они потом стали частью бурятского этноса. Процесс переселения монголов прекратился после Буринского трактата 1727 г., определившего порядок на границе. В XVII в. кочевья бурят находились по обе стороны Байкала, в середине XVII в. их территория была присоединена к России и отделилась от Монголии.

Процесс присоединения Бурятии проходил непросто. В XVII в. под властью бурятских племен, возглавляемых воинственными князцами, находились на положении кыштымов — данников, уплачивающих ясак пушниной, — часть ленских и ангарских эвенков, тофалары и другие племена в районе реки Кан и Минусинской долины. Пушнина была главным предметом торговли бурятской знати с Китаем и Монголией. Приход русских означал появление конкурентов в борьбе за власть над народами Южной Сибири. Это стало основной причиной военных конфликтов.

Хозяйство. В XVII в. у бурят было хорошо развито скотоводство: у западных в Прибайкалье — полуоседлого типа, в Забайкалье — кочевое, монгольского типа. Разводили крупный рогатый скот, лошадей, верблюдов, овец и коз. Лето и зиму скот содержали на подножном корме. Летние кочевья находились в долинах рек с обильной травой. Для зимы выделялись специальные пастбища — тебеневки с нетронутой травой, там лошади добывали корм копытами из-под снега. Иногда на зиму скот перегоняли в места хорошо ухоженных и удобренных сенокосов, где предварительно делали заготовки сена. Западные буряты с древнейших времен знали земледелие, но оно было примитивным (сеяли только просо и гречиху) и играло незначительную роль.

«Между гор, в долинах на равнине, живет много бурят, обладающих большим богатством в виде коров и косматых быков. Живут буряты в низеньких деревянных хижинах, покрытых дерном, сверху имеют отверстие, через которое выходит дым; огонь разводят посреди жилища. Дома составляют деревню и стоят около реки», — писал Избрант Идес о жизни бурят между Братским и Балаганским острогами.

Богатство бурят, состоящее из огромных стад лошадей, быков, коров и овец, отмечали все, кто бывал в их землях в XVII — начале XVIII вв. «Считается плохим тот, кто не имеет от четырехсот до пятисот лошадей, не считая остального скота», — заметил шведский инженер-лейтенант Лоренц Ланге, дипломат эпохи Петра I.

Подсобную роль играли в скотоводческом хозяйстве охота и рыболовство. В XVII в. еще сохранялась коллективная облавная охота как отголосок далеких времен. Но это уже была не столько суровая необходимость добычи мяса для пропитания, сколько праздник, где каждый хотел показать свою удаль и проворство, подстреливая преследуемую добычу на всем скаку коня. Облавная охота на оленей, диких баранов, косуль, которых в тех местах было великое множество, проходила обычно осенью и весной.

Из других видов бурятского хозяйства в XVII в. выделялись добыча железной руды и кузнечное ремесло, добыча и выварка соли. С давних времен у Балаганска были известны железные рудники, археологи находили там остатки древних плавилен и кузниц, шлак и куски железа. Кузнечное ремесло у бурят пользовалось почетом. Искусство владеть кузнечным ремеслом считалось божественным даром. Кузнецы по железу делали орудия труда и оружие, известны были мастера-ювелиры, изготовлявшие серебряные украшения. Буряты вели меновую торговлю с эвенками и другими народами Сибири, с Монголией и Китаем. У сибирских народов в обмен на скот, железные изделия, просо выменивали пушнину. Пушнину сбывали в Китай, выменивая на нее ткани, чай и серебро. Меновая торговля не затрагивала основ хозяйства, оно оставалось натуральным.

Одежда. Типичная принадлежность зимней одежды мужчин — прямой меховой халат. Он опоясывался длинным куском материи или ременным поясом с серебряными или медными бляхами. С правой стороны — кисет с табаком, нож в ножнах и огниво из железных пластин. Огниво было настолько ценным, что за него можно было получить коня. Трубка закладывалась за сапог.

Женская одежда состояла из рубахи и штанов, поверх которых надевался халат, а на него безрукавка. Летом многие носили одежду из грубого красного сукна. В праздники носили нарядную одежду, женщины — разнообразные украшения: цепочки, подвески, медальоны, серьги, бусы. Женская шапка шилась из цветной материи с вышивкой из меха, от верха шапки спускалась шелковая красная кисть. Зимой носили дохи из козьего меха и шапки малахаи.



Объекты показа: рисунки «Брацкая Шаманка с лица», «Шаман камчатский», «Тунгуской Шаман при реке Аргун сзади»

Шаманизм - особая стадия в развитии религиозных верований человечества, сложившаяся во времена, когда основными средствами жизнеобеспечения были охота, рыболовство и собирательство. Для идеологии шаманизма характерны одушевление или оживотворение всего окружающего мира, населенного духами, представления о всеобщей взаимосвязи в природе (включая и людей), тесной связи человека с космосом, его способности приобретать качества духа и посещать иные миры. Духов нередко представляли в виде людей или человекообразных существ (с одной ногой, без головы и т.д.); широко распространенный (и древнейший) их облик - животное.

Этому мировоззрению соответствуют и особенности культа, основанные на вере в необходимость иметь посредника между людьми и божествами (духами). Задачи такого посредника (шамана) многообразны: испрашивать у богов и духов благополучия и здоровья, обильного потомства людям и животным, удачи в промыслах, защиты от бед, исцеления сородичей от болезней. Шаманы должны также провожать души умерших в иной мир, служить богам и духам, добиваясь их благосклонности. Своих целей шаман достигал при содействии духов-помощников, без которых он был бессилен. Его избирали и наделяли особыми свойствами духи-покровители, благодаря им он общался со сверхъестественными существами и посещал иные миры. Шаману недостаточно верить в свое призвание, он должен доказать окружающим, что способен выполнять свое предназначение. Деятельность шамана - одна из социальных функций, оформившаяся в эпоху родоплеменного строя: в общении с духами и божествами он выступал как защитник и представитель своего рода. У многих народов считалось, что шаманский дар передается по наследству.

В XIX в. народы Сибири и европейского Севера верили, что вселенная состоит из трех миров: Верхнего (небесного), Среднего (плоской земли, где живут люди) и Нижнего (подземного). Небеса считались твердью, имели три слоя или более, куда шаман проникал через особые отверстия. Алтайцы верили, что верховный бог Ульгень живет на девятом, двенадцатом или пятнадцатом ярусе неба. Кеты полагали, что небо имеет семь слоев, выше которых простирается небосвод. Некоторые народы считали Солнце и Луну живыми существами. Нивхи думали, что на Луне живет женщина или, по другому варианту, собака, которая пытается съесть Луну.

Нижний мир также имел несколько ярусов. Дорогу туда знал только шаман. Нганасаны представляли подземное царство темным и холодным, селькупы и якуты думали, что там жарко. В верованиях селькупов и нанайцев важное место занимало так называемое «мировое древо», соединяющее все три мира. На «картах» вселенной, нарисованных шаманами на бубнах, реальный и фантастические миры изображены вместе.

Период становления шамана, приходившийся у разных людей на разные годы жизни, сопровождался «шаманской болезнью». В глазах окружающих он выглядел душевнобольным: отказывался от еды, не понимал обращенных к нему слов, совершал странные поступки, убегал из дома. Во время болезни будущий шаман переживал то, что происходило с ним в мире духов. Когда период становления заканчивался, навсегда проходила и болезнь, вызванная самовнушением, основанным на традиционных верованиях.

Очень большое значение в шаманстве имеют ритуальные атрибуты - костюм, бубен, колотушка. Шаманское одеяние теснейшим образом связано с религиозным мировоззрением. Считали, что сделать ритуальную одежду шаман может лишь по указанию духов. Полный комплект костюма он приобретал с течением времени, по мере роста опыта и авторитета. В конце XIX - начале XX в. шаманская одежда не была единой у разных народов. У эвенков и селькупов она состояла из особого кафтана, нагрудника, головного убора и обуви. У энцев, нганасан, кетов и якутов ее дополняли особые рукавицы. В комплект нанайских и удэгейских шаманов входили юбка, кофта с короткими рукавами, рукавицы и пояс. Даже у одного и того же народа обрядовая одежда шамана представлена в разных вариантах. При всем внешнем разнообразии шаманский костюм воссоздавал образ зверя-птицы. «Железную корону», которую мог завести себе только «сильный» шаман, украшали выкованные из железа оленьи рога, иногда и фигурки птиц. Разнообразные подвески, обычно из железа, символизировали духов-помощников, а также оружие и орудия шамана. Обилие железных подвесок делало костюм тяжелым: у эвенкийских шаманов он весил более 30 кг. На шаманских костюмах некоторых народов подвески или нашивки изображали кости скелета - человеческого или звериного (птичьего). Эвенки, например, считали, что на костюме символически представлен костяк самого шамана, который, подобно щиту, оберегал его от враждебных духов. Костюм включал в себя космогоническую символику, верхняя или правая его половина была связана с Верхним миром, нижняя или левая - с Нижним.

Ту же символику воплощал в себе и бубен, сопоставляемый с иконостасом. У алтайцев, кетов и других народов кожу бубна покрывали рисунками, изображавшими миры вселенной, обитающих в них духов, Солнце с Луной, а также и самого шамана. Древнейшая символика отражала понимание бубна как животного. Бубен отождествляли с ездовым оленем для воображаемых поездок в иные миры. У народов, имевших традиции кочевого скотоводства (якутов, тувинцев), бубен считали чудесным конем, а колотушку - плетью.

С бубном связано и представление о «шаманском» дереве. По поверьям многих народов, духи сообщали шаману, где растет и как выглядит дерево, из которого надо сделать обод или рукоятку бубна. У хантов для этой цели разыскивали кедр, ель или лиственницу с верхними ветвями, искривленными наподобие оленьих рогов; ветку для изгото­вления обечайки отрубали так, чтобы дерево не засохло. Алтайцы еще в конце 1920-х гг. верили, что рукоятка бубна должна быть «живой», поэтому ее вырубали из растущей березы. Дерево нельзя было губить, иначе шаману угрожала смерть. «Шаманское дерево» (воспроизведение «мирового древа») было представлено и другими атрибутами культа. У селькупского шамана в переднем углу чума или землянки стояло личное жертвенное дерево, на которое он вешал дары небесным божествам. Порча или уничтожение этого дерева грозили шаману болезнью или смертью. Каждый нанайский и ульчский шаман водружал у своего дома три (реже один) священных столба тооран, туру - символы мифического дерева, растущего в подземном мире и уходившего вершиной в небесные сферы. Эти столбы позволяли ему бывать в разных мирах, возле столбов начинались и заканчивались обряды. У тувинцев, нанайцев, кетов символом «мирового древа» был также посох или жезл шамана.

Смысл шаманских камланий - переговоры с духами и божествами, нередко предполагавшие путешествие в иные миры. Движениями, пением, речью шаман пояснял присутствующим, где он странствует, что с ним происходит. Камлание могло проводиться днем и ночью, в доме и под открытым небом. Эвенки для важных обрядов сооружали особый «шаманский чум». Обряд представлял собой театрализованное действо, включающее пантомиму и музыку. Многие шаманы сопровождали камлание трюками, основанными на хорошем владении телом, ловкости рук, способности регулировать работу органов чувств. Показывали, как пронзают тело ножом, прикасались к раскаленным железным предметам, освобождались от веревок. Некоторые умели внушить окружающим, что вылетают из жилища или отрезают себе голову, а затем возвращают ее на место.

Чаще всего проводили шаманский обряд, чтобы вылечить больного. Повсеместно было распространено убеждение, что недуг вызван враждебными духами, укравшими душу человека. Шаману предстояло отыскать ее и вернуть больному. Во многих случаях заболевшие выздоравливали, ибо вера в помощь шамана способствовала мобилизации сил организма.

Во время камланий шаман с помощью самовнушения вводил себя в особое состояние - экстаз, был сильно возбужден или, напротив, впадал в беспамятство. Он переживал галлюцинации, соответствующие задачам обряда, его воображению представали знакомые ему и его народу духи и божества - образы, вместе с верованиями усвоенные его сознанием. Беснуясь и падая в обморок, шаман сохранял прочную связь с окружающим миром, чутко реагировал на поведение присутствующих (которые тоже могли находиться в трансе). Чтобы стимулировать работу воображения, шаманы иногда применяли мухомор, а у некоторых народов - кетов, саамов и нганасан - перед совершением обряда целый день постились.

Шаманизм народов крайнего северо-востока Сибири (камчадалов, ительменов, коряков, чукчей, эскимосов) знал древнейший обычай «превращения пола» (травестизм) - уподобление мужчин женщинам (редко - наоборот). Степень уподобления бывала разной, от перемены прически или частей одежды до осознания себя женщиной, вплоть до выхода замуж. Традиция «превращения пола» восходит к дуалистическому мировоззрению глубокой древности, делившему весь мир на две половины (фратрии). Одна из них была Верхней (небесной, белой, правой, а также мужской), другая - Нижней (земной или подземной, черной или темной, левой, а также женской). Соединение мужского и женского начал символизировало собой единство мира и общества.



Объект показа: Рисунок «Брацкая Шаманка с лица».

Религиозные верования бурят. Древняя религия бурят — шаманизм. Как и многие другие сибирские народы, буряты представляли природу одушевленной. Они считали, что небо населено добрыми божествами, подземный мир — враждебными. Добрые божества дали людям свет, тепло, воду, скот, сделали землю плодородной, злые ведали враждебными стихиями: насылали туманы, град, падеж скота, болезни. Огонь почитали как символ чистоты и покровительства каждому дому, ему приносили жертвы: подливали в огонь масло, арасу, клали жир и частицы пищи. Огонь считали сыном доброго небесного божества, младшим братом солнца и луны.

Леса, горы, холмы, реки имели своих хозяев. Проходя или проезжая мимо таких мест, надо было оказать божеству почтение: побрызгать арасой, воскурить трубку, оставить какую-нибудь вещь. Особым почитанием было окружено озеро Байкал, его считали священным. Самые важные клятвы буряты давали на священной горе у озера Байкал, считая, что тот, кто клянется ложно, не сможет сойти с горы живым. Позже и русские восприняли от бурят свя­щенное почитание озера. Избрант Идес, готовясь переехать Байкал, получил в монастыре Святого Николая у истоков Ангары наставление, что Байкал следует называть морем, а тот, кто назовет его озером, непременно станет жертвой сильной бури.

Была распространена вера в существование души, которая после смерти, уйдя из тела, имеет власть над живыми. Вследствие этого развилось поклонение душам умерших — онгонам. В XVII в. существовало уже избирательное почитание душ. Онгонами могли стать души умерших шаманов, хороших стрелков и кузнецов. Онгоны делились на злых и добрых. Считали, что именно злые онгоны насылают на людей болезни, и только шаманы, знающие, какой онгон является причиной болезни, могли изгнать их из человека и жилища. Шаманы у бурят делились на белых и черных. Белые совершали обряды и жертвоприношения добрым божествам неба, черные — злым божествам, жителям подземного мира. Звание шамана было наследственным, хотя возможны были исключения из этого правила.

В XVII в. в Забайкалье из Монголии и Тибета начал проникать ламаизм — разновидность буддизма. В XVIII в. он уже получил широкое распространение и постепенно вытеснил древнюю религию шаманизм.



Объекты показа: рисунок «Тунгуской Шаман при реке Аргун сзади».

Эвенки обладали классическими формами шаманства (слово «шаман» - тунгусское). Шаман, посредник между людьми и духами, в образе зверя или своего духа-предка совершал полеты по мирам Вселенной, стремясь вылечить от болезней, найти пропавшее, узнать будущее, обеспечить хороший приплод зверей, помочь рождению ребенка или проводить в мир мертвых душу усопшего. Для этой цели у него были духи-помощники, фигурки которых вырезали из дерева, изготавливали из железа и меха. Каждый шаман имел свою реку - приток главной шаманской реки, где пребывали его духи-помощники, когда он не давал им поручений. Важную роль играли шаманские атрибуты: костюм с подвесками и рисунками, железная корона с рогами оленя-предка, бубен, колотушка, посох, жгуты-змеи, символизирующие шаманские дороги, и др. Болезнь считали результатом деятельности злого духа, который украл одну из душ больного или проник внутрь его тела. Поэтому шаману необходимо было заставить духа выйти из тела или отобрать у него душу больного. Он совершал обряд добывания души-тела, использовал магические средства - выкуривание, перенос болезни на соломенную фигуру с последующим ее сожжением, протаскивание больного через круг, ромб и зубцы и т.п. Большое значение имели камлания, которые устраивали для достижения удачи в охоте. Самые сильные шаманы совершали проводы душ усопших в мир мертвых. Важными были обряды, когда род признавал заслуги шамана, а также обновления и освящения шаманских принадлежностей, духов-помощников. К специальному шаманскому чуму, где они проходили, были пристроены галереи, имитирующие миры Вселенной. Тунгусских шаманов считали самыми сильными в Сибири, к их помощи прибегали соседние народы. В XVI - XVII вв. началось обращение эвенков в христианство. В конце XIX в. почти все числились православными, хотя отдельные группы испытали влияние ламаизма (в Забайкалье).



Шаманы исполняют песни-кличи (эривун), обращенные к шаманским духам-покровителям, ритуальные песни (дзарин) и др. Им подпевают помощники и хор присутствующих на камлании людей. В наше время образ жизни и хозяйствование эвенков существенно изменились. Оленеводством занимаются, как правило, пожилые эвенки. Из веками обжитых мест молодежь переселяется в крупные поселки и районные центры. Национальным хозяйствам стало невыгодно заниматься разведением пушных зверей.


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет