Исторический факультет



жүктеу 3.63 Mb.
бет3/17
Дата04.09.2018
өлшемі3.63 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Примечания

1 Собрание узаконений и постановлений Рабоче-крестьянского правительства РСФСР (СУ). 1925. № 89. Ст. 651.

2 Там же. № 82. Ст. 619.

3 Государственный архив Томской области (ГАТО). Ф. Р-224. Оп. 3. Д. 19. Л. 16.

4 Там же. Ф. Р-225. Оп. 1. Д. 19. Л. 10.

5 Там же. Ф. Р-224. Оп. 1. Д. 19а. Л. 347.

6 СУ. 1926. № 85. Ст. 624.

7 Угроватов А.П. НЭП и законность (1921-1929). М., 1997. С. 45.

8 ГАТО. Ф. Р-224. Оп 3. Д. 14. Л. 325.

9 Кожевников М.В. История советского суда 1917-1956 годы. М., 1957. С. 224.

10 Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. М., 1928. Ст. 109.

А.А. Иванов

Органы студенческого самоуправления в

Императорском Томском университете: к истории землячеств

(конец XIX – начало XX в.)
Одной из форм студенческой самоорганизации в дореволюционных российских университетах были землячества1. Особое распространение землячества получили в Императорском Томском университете, куда приезжала учиться молодежь практически из всех губерний Российской империи. При открытии первого Сибирского университета ему было разрешено принимать в студенты выпускников духовных семинарий. Таким правом пользовались в то время в России лишь физико-математический факультет Варшавского университета и ветеринарные институты. Но поступать разрешалось лишь тем из них, кто заканчивал семинарию по первому разряду, т. е. с отличием. Тем не менее, в Томский университет приезжали поступать воспитанники семинарий со всей России и Сибири. Ежегодно около сотни человек. Так, в 1888 г., когда университет открылся для занятий, на единственный в то время медицинский факультет было подано 236 заявлений, а на 1-й курс было зачислено 72 студента. Среди них, наряду с 30 гимназистами, было 40 воспитанников 18 духовных семинарий, в основном из европейской России2. Такая же картина наблюдалась и в последующие годы.

Приезжавшие на учебу в Томск молодые люди, естественно, группировались по земляческому признаку. В далекую Сибирь в первую очередь решались ехать те, кто имел возможность предварительно списаться с земляками и получить от них ответы на интересующие вопросы, в частности о маршруте пути, о порядке зачисления в студенты, плате за обучение, стоимости жизни, возможности заработка и т.д. Последнее обстоятельство особенно интересовало поступающих в университет, так как многие из них были детьми бедных священников. И не могли ждать помощь от родителей. Такому студенту недостаточно было ограничиться одним каким-либо видом заработка, например уроками. «Для многих студентов история студенчества, – писал своему другу по Костромской духовной семинарии студент медицинского факультета Н.Д. Либеров, – это сплошная история борьбы за кусок хлеба. Во время лекции студент думает: найду ли урок? Не откажут ли ему от урока?»3

Особенно острую нужду испытывали студенты, когда возвращались в Томск после летних каникул. Требовалось внести плату за право слушания лекций, приобрести учебники, теплую одежду, снять жилье и т.п.4 Эта материальная сторона томского студенчества благоприятствовала развитию студенческих землячеств, которые в Томском университете превращались в стойкие образования.

Круг задач, решением которых занимались землячества, был весьма широк. По сути они охватывали многие сферы студенческой жизни: экономические, общестуденческие, научно-просветительные, общественно-политические, а также относящиеся непосредственно к землячеству. Это была универсальная организация. «Все, чем живет студенчество – все свойственно и землячеству. Из этих небольших земляческих мирков и слагается общий мир интересов учащихся. Это части, из которых составляется одно целое – жизнь учащихся. И это целое, и часть находятся в постоянном взаимодействии, определяя и дополняя друг друга», – писал В. Прейсман в журнале «Сибирский студент»5.

Помочь студенту по прибытию в Томск устроиться с жильем, найти заработок, если он в нем нуждается, ввести молодого студента в курс студенческой жизни, организовать отдых и т.п. – все эти и многие другие задачи выпали на долю землячеств, во главе которых оказывались «студенты-старички» с опытом жизни и учебы в далеком Томске.

И хотя Уставом российских университетов 1884 г. организация землячеств не предусматривалась, университетское начальство было осведомлено о них и закрывало глаза на их существование. Вопрос о землячествах не остался без внимания Совета Императорского Томского университета. В «Проекте записки о состоянии русских университетов», составленной университетской комиссией в 1901 г., говорилось о том, что землячества, наряду со студенческими сходками, являлись проявлением корпоративного начала среди русского студенчества. Советом Томского университета подчеркивалось: «Среди массы студентов, собравшихся с разных концов России, особенную близость друг к другу чувствуют студенты земляки, т.е. соединенные общностью места рождения или места воспитания. Материальная нужда и неудовлетворенная любознательность, с одной стороны, чувство одиночества и неумение ориентироваться в новых незнакомых условиях жизни, с другой – усиливают связь между земляками. Связь принимает постоянный и определенный характер, образуются землячества, преследующие цели взаимопомощи и самообразования. Такое сообщество не может представлять опасности ни с какой точки зрения; нет никакой надобности искусственными мерами размножать землячества, но где они появились, нужно их санкционировать и затем учредить за их деятельностью контроль университета»6.

С целью контролировать деятельность землячеств администрацией университета предлагалось, чтобы устав землячества утверждался Советом университета, землячества представляли через проректора Совету ежегодные отчеты своей деятельности. Устав каждого землячества должен был заключать в себе два требования: 1) землячества не должны преследовать политических целей и 2) в состав землячеств должно входить не менее тридцати студентов7.

Фактически же землячества были на нелегальном положении, и лишь в 1906 г. они были официально разрешены.

Организованным землячество становилось при наличии не менее трех членов. Выбирались председатель землячества, секретарь и казначей. Председатель в качестве представителя входил в совет землячеств, который составлял из своих членов директивный центр землячеств, объединявший и координировавший их деятельность. Этот центр чаще всего именовался не советом землячеств, а «организацией», которая была особо законспирирована.

Если земляков не собиралось в достаточном количестве, чтобы организовать собственное землячество, то они входили в состав других, уже действующих, землячеств и иногда оставались в них до окончания обучения. Таким образом получались смешанные землячества.

К 1912 г. в Томске функционировало до 50 организованных землячеств8, в том числе Владимирское, Рязанское, Костромское, Нижегородское, Вологодское, Тульское, Орловское, Курское, Пензенское, Уфимское, Пермское, Полтавское, Сибирское. От последнего в дальнейшем отпочковались Иркутское, Красноярское, Омское, Приамурское. Имелось также Туркестанское землячество, в которое объединились студенты, приехавшие в Томск из Средней Азии и Казахстана. Многие из этих землячеств были многолюдными, насчитывая до 100 человек и более.

Остановимся несколько подробнее на устройстве землячеств. Важную роль в жизни землячества играли общие собрания его членов, которые обычно проводились раз в месяц. На них принимался устав землячества, выбирались исполнительные органы, вырабатывались директивы. Собрания занимались решением всех важных вопросов жизни землячества, в то время как в компетенции исполнительных органов находились лишь незначительные вопросы текущей жизни. Общее собрание, таким образом, было центром всего управления землячеством. Отсутствие общих собраний на практике означало прекращение деятельности того или иного землячества. На собраниях обычно присутствовали все члены землячества, даже и те, кто не регулярно платил членские взносы9.

Вторым по важности органом в землячестве являлся избранное на общем собрании правление, которое иногда называлось бюро или комитетом. Выборы (перевыборы) обычно происходили осенью, в начале академического года, когда студенты съезжались в Томск после летних каникул. Правление избиралось на год. Старое правление делало отчет и передавало свои полномочия новому составу. Как проходили выборы? Каждый присутствовавший на собрании называл в записке фамилии тех, кого бы он хотел видеть в составе правления. Причем число их не должно было превышать необходимого количества членов правления. Избранными считались те, кто набирал наибольшее число голосов «за». Использовался и другой способ. На собрании составлялся общий список кандидатов, согласившихся быть в составе правления. Обычно число членов правления колебалось между 5 и 11, а общий принцип, по которому оно определялось: по одному члену правления на каждые десять членов землячества10.

Этот орган обладал главным образом исполнительными функциями, выполняя решения общего собрания. В его ведении находились текущие дела. Правлению принадлежала и инициатива в области выработки решений, принимаемых общим собранием, в том числе и изменений в уставе. Оно же вырабатывало предложения, касавшиеся расширения и совершенствования организации землячества. Дело в том, что общее собрание, как правило, не всегда было знакомо с вопросами, возникавшими в практической деятельности землячеств, а правление сталкивалось с ними постоянно на практике и могло выдвигать на обсуждение те или иные вопросы. Поэтому от инициативы правления зависела степень активности землячества в целом. Правлению же «приходилось выносить на своих плечах организацию в моменты развала и гонений на землячество извне», когда оно сосредоточивало в своих руках все функции землячества11.

Для решения задач, стоявших перед землячеством, создавались особые органы: бюро труда, библиотечные, экспертные комиссии и др. Избирались председатель, секретарь, казначей, а иногда еще и товарищи (заместители) председателя. Они вели все делопроизводство землячества, представляли его интересы перед начальством университета, созывали собрание, вели журналы, переписку, хранили кассу, принимали и выдавали деньги, составляли доклады и отчеты и имели еще массу мелких обязанностей.

Постановления правления, не входившие в компетенцию должностных лиц, выполнялись в каждом случае отдельными его членами. При правлении могли создаваться специальные комиссии, которым давалось право кооптации их членов. Правление несло коллективную ответственность за правильное исполнение обязанностей.

Деятельность всех органов землячества находилась под контролем общего собрания, который осуществлялся посредством создания особых ревизионных комиссий. Эти комиссии избирались лишь на время ревизии, проверяли отчеты, представляли общему собранию свои соображения по поводу ревизии и затем слагали свои полномочия. Могли избираться и постоянные комиссии. Общее собрание принимало отчет, рассматривая материалы, подготовленные ревизионной комиссией, и давало общую оценку деятельности правления и его органов12.

Случались и экстренные заседания по тому или иному неотложному вопросу, выдвинутому советом землячеств.

По сути дела каждое землячество превращалось в дружную семью, в которой забота о каждом члене, студенчестве в целом становилась обязательной и находила проявление в практических делах.

Безусловно, главной заботой землячеств была материальная помощь нуждающимся студентам. В этих целях собиралась общая касса, в основном из месячных членских взносов. Практиковался также сбор средств и на стороне. Пензенское землячество, например, организовало кооперативную торговлю чаем, сахаром и табаком, покупая их по оптовым ценам, а продавая студентам по обычным розничным ценам, но с доставкой на дом13.

Одно время обсуждался вопрос об организации в общестуденческом масштабе специального бюро по приисканию и распределению разных видов заработков для нуждающихся студентов. Устраивались совместные вечера, концерты, доходы от которых шли на эти же цели. Землячества активно участвовали в проведении ежегодного актового дня университета, который проходил
22 октября.

Трудное материальное положение студенчества заставило совет землячеств обратить внимание и на распределение пособий со стороны «Томского общества вспомоществования учащимся», где не всегда удовлетворялись просьбы студентов, попавших в немилость инспекции университета. В 1897 г. совет землячеств выдвинул студента 4-го курса Аполлона Цветаева (старосту курса), представлявшего Нижегородское землячество, поручив ему договориться с председателем общества, которым был тогда проф. Е.С. Образцов, об участии студенчества в распределении пособий. Правление общества пошло навстречу, зачислив представителя студенчества на должность делопроизводителя с окладом 5 руб. в месяц, и вопрос о назначении пособий был урегулирован14.

Кроме того, каждое землячество имело свою библиотеку, которой могли пользоваться студенты. Нередко среди библиотечных книг была и запрещенная литература.

Землячества, таким образом, играли важную роль в студенческой жизни, являясь проявлением самоорганизации студенчества. Они существовали и после революции 1917 г., вплоть до окончания Гражданской войны, когда радикально изменились социальный состав учащейся молодежи и география мест, откуда в Томск на учебу приезжали молодые люди.


Примечания

1 Прейсман В. Вопросы земляческой жизни // Сибирский студент. 1914. № 3-4. С. 85. См. подробнее: Иванов А.Е. Студенческие землячества в России (конец XIX – начало XX в.) // Россия и современный мир. 2001. № 3.

2 Известия Императорского Томского университета. Томск, 1889. Кн. 1. С. 11.

3 Фоминых С.Ф., Некрылов С.А. Императорский Томский университет конца XIX века глазами студента // Сибирский медицинский журнал. 2000. Т. 15, № 4. С. 104.

4 Чепалов В. Якутское землячество при Томском университете // Сибирский студент. 1914. № 2. С. 86, 88.

5 Прейсман В. Вопросы земляческой жизни // Сибирский студент. 1914. № 3-4. С. 89.

6 Проект записки о состоянии русских университетов, составленный комиссией, избранной Советом Императорского Томского университета в заседании 23 мая 1901 года. Томск, 1901. С. 53.

7 Там же.

8 Сибирская жизнь. 1912. 28 окт.

9 Прейсман В. Вопросы земляческой жизни // Сибирский студент. 1915. № 5-6. С. 97-101.

10 Прейсман В. Вопросы земляческой жизни // Сибирский студент. 1915. № 5-6. С. 105-106.

11 Там же. С. 103.

12 Там же. С. 108.

13 Гречищев К.М. Из жизни студентов Томского университета до 1900 г.: Машинопись воспоминаний. Томск, 1953. С. 6.

14 Там же. С. 8.

А.В. Кныш

История идеального женского образа эпохи модерна - Черубина де Габриак как отражение специфики эпохи
Конец XIX – начало XX в., рубеж столетий, время, известное помимо прочих названий (Серебряный век, религиозно-философский ренессанс) и как эпоха модерна, занимает всего 2-3 десятилетия, но характеризуется специфическими политическими, духовными, социокультурными, экономическими чертами. Применив метод относительной хронологии, можно обозначить этот период второй половиной царствования Александра III и правлением Николая II.

Тринадцатилетнее царствование Александра III отличалось устойчивостью, однако социальные и политические проблемы назревали в обществе. После его смерти в 1894 г. государству требовался решительный, незаурядный правитель, умеющий правильно оценить ситуацию и способный к грамотному преобразованию. Но Николай II таким не был. В целом политическую ситуацию на рубеже веков в России можно охарактеризовать как «отсутствие полноценного самодержавия и настоящей конституции»1, ведь Николай II объявил неограниченную монархию единственно возможным типом политического устройства России, хотя объективно не имел способностей к самодержавному правлению государством в переходное время. Что касается социально-экономической ситуации рубежа столетий, то вся Россия была охвачена «лихорадкой предпринимательства»2. Стало заметно разрушение социальных границ в обществе – дворяне занимались торговлей, купцы пытались ради престижа породниться с дворянами.

В это время происходит прорыв в технике и науке: появляются аэроплан, метрополитен, радио, телефон, кинематограф; в городах прокладывают коммуникации; были сделаны важные открытия в медицине, физике (теория относительности).

Таким образом, на рубеже веков реальный исторический процесс катастрофически ускоряется. Люди не успевали осмыслить события, время поглощало пространство. Это породило апокалиптические настроения, атмосферу неопределенности в обществе. Как писал А. Белый: «Мы живем в мире сумерек, ни свет, ни тьма – серый полумрак, бессолнечный день или не вовсе черная ночь»3.

Неприятие современной действительности определило направление эстетических поисков. «Формой противостояния страху перед историей стало эстетическое оправдание истории»4. Своеобразной религией эпохи стал культ красоты. «Красота превратилась во всеобщую, глобальную категорию, в предмет обожествления»5. Причем идеал прекрасного ассоциировался именно с женским образом. Не случайно поэтому, на наш взгляд, присутствие женских образов в лучших произведениях поэзии этого времени (например, Прекрасная Дама А. Блока), живописи (к примеру, кукольные маркизы Сомова), архитектуры (типовая деталь декора стиля модерн – головы-маски, изображающие женщин с распущенными волосами).

Идеалом красоты эпохи модерна, как нам кажется, может по праву считаться образ Черубины де Габриак. Об этой поэтессе в своих воспоминаниях С. Маковский писал: «Ни с одной женщиной до тех пор не совпадала полнее моя мечта о женщине»6. Она сумела покорить сердца многих мужчин, стала тем вдохновением, той музой, благодаря которой многие из поэтов «Аполлона» создавали свои произведения.

Говоря об идеале внешней красоты, приведем мысль современника той эпохи: «Красивым стало больное и некрасивое, – все, что мучительно»7. И действительно, румяные щеки, голубые глаза и белокурые волосы уже не ценились. Красавица эпохи модерна – бледная, чаще рыжеволосая, худая женщина с загадочной улыбкой. В ее облике было что-то ведовское. Трансформация идеала красоты, видимо, произошла именно из-за изменившейся социокультурной ситуации.

Так вот внешность Черубины (как она себя описывала в письмах) – рыжеватые, бронзовые кудри, совсем бледный цвет лица, ни кровинки, но ярко очерченные губы со слегка опущенными углами, а походка чуть прихрамывающая – полностью совпадала с идеальной. Поклонники Черубины в ее внешности видели что-то магическое, колдовское.

Однако не только внешние данные, но и душевные качества Черубины, раскрывающиеся в ее стихах, отвечали запросам времени. Маковский говорил, что у нее душа «существа необычайного»8.
В целом она представлялась загадочно-печальной, безысходно одинокой, глубоко переживающей чувства, события. «В образе Черубины узнается традиционно романтический герой9, сверхчеловек, демонически гордый, эпатирующий, страстный и трагический»10. Этим воплощением она и пленяла мужчин.

Однако история Черубины де Габриак в очередной раз подтвердила, что не бывает идеального в реальной жизни. Черубина де Габриак оказалась «не женщиной даже, а тенью»11. Она была всего лишь мистификацией, созданной Максимилианом Волошиным. За маской идеала красоты эпохи модерна была Елизавета Ивановна Дмитриева (Васильева в замужестве), кстати, некрасивая собой женщина, к тому же хромая от рождения.

История Черубины вобрала в себя всю специфику того времени. Главное, что хотелось бы отметить: создание несуществующих поэтов и творчество от чужого лица, часто происходившее в сочетании со сложным маскарадом, – это один из приемов воплощения в реальность объявленного способа выхода из духовного кризиса – слияния жизни и творчества. Причем жизнестроительные потенции были приписаны именно искусству, потому что это непосредственный носитель красоты. Важна эта история в обосновании факта немаловажной роли в профессиональном успехе женщины-литератора ее физических данных и социального статуса. «Лиля – скромная, не элегантная и хромая – удовлетворить его [Маковского], конечно, не могла, и стихи ее в редакции были отвергнуты»12. В то же время образ Черубины воплотил в себе мечту творцов Серебряного века, ведь не только Волошин его создавал, но косвенно повлияли и Маковский, и другие поэты «Аполлона». Показательна эта мистификация и как провал жизнетворческой концепции выхода из духовного кризиса, сложившегося на рубеже веков. Этот путь оказался тупиковым, потому что он представлял собой не настоящую жизнь, а игру в нее, и итог был закономерен – исковерканная судьба. Так, Дмитриева умерла в 1928 г., но писала, что, похоронив Черубину, она похоронила и себя13.

В заключение скажем, что идеал уже по определению не реален, и невозможно сделать его реальным. Но человек всегда стремится к его достижению, именно идеал является эквивалентом счастья, особенно в сложное переходное время, каким и была эпоха модерна.


Примечания

1 Георгиева Т.С. История русской культуры. М., 1998. С. 359.

2 Муравьева И.А. Век модерна: панорама столичной жизни. СПб., 2001. С. 61.

3 Белый А. Символизм // Серебряный век в поэзии, документах, воспоминаниях. М., 2000. С. 19.

4 Исупов К.Г. Русская эстетика истории. СПб., 1992. С. 24.

5 Сарабьянов Д.С. Стиль модерн. М., 1989. С.33.

6 Маковский С. Портреты современников. Черубина де Габриак // Серебряный век: Мемуары. М., 1990. С. 170.

7 Врангель Н.Н. Любовная мечта современных русских художников // Аполлон. 1909. № 3. С. 34.

8 Маковский С. Портреты современников. Черубина де Габриак // Серебряный век: Мемуары. М., 1990. С. 160.

9 Для эпохи в целом свойственно возрождение традиций романтического времени. См.: Сарабьянов Д.С. Стиль модерн. М., 1989.
С. 31-32.

10 Де Габриак Ч. Исповедь. М., 1998. С. 31-32.

11 Маковский С. Портреты современников. Черубина де Габриак // Серебряный век: Мемуары. М., 1990. С. 158.

12 Волошин М. История Черубины // Волошин М. Избранное. Мн., 1993. С. 181.

13 См.: Маковский С. Портреты современников. Черубина де Габриак // Серебряный век: Мемуары. М., 1990. С. 171.

А.Г. Костерев

В.Д. Кузнецов – основатель Сибирского физико-технического института
В.Д. Кузнецов родился 30 апреля (12 мая) 1887 г. в поселке при Миасском заводе Троицкого Оренбургской губернии. В 1910 г. окончил физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета. Осенью 1911 г. приехал в Томск, где стал работать в должности лаборанта по физике на Сибирских высших женских курсах. В 1917 г. Кузнецов переходит на постоянную работу в Томский университет, в 1920 г. он стал профессором по кафедре физики, а в 1922 г. защитил магистерскую диссертацию.

Прежде чем перейти непосредственно к истории создания СФТИ, следует рассмотреть первые попытки организации систематических исследований по физике в Томске.

Уже в 20-х гг. XX в. был создан физический кабинет при физико-математическом факультете в ТГУ. В 1920 г. в этот кабинет влился физический кабинет СВЖК. Кроме того, была создана кафедра физики при медицинском факультете. Более серьезной попыткой систематизации исследований по физике стало создание при Томском технологическом институте (ТТИ) Института прикладной физики (ИПФ).

ИПФ был образован на общественных началах группой профессоров, в которую входили


Б.П. Вейнберг, Н.В. Гутовский, В.Н. Пинегин и Г.В. Трапезников. С самого начала было ясно, что ИПФ в том виде, в котором он существовал, не имел перспектив:

Во-первых, у ИПФ не было собственного здания и оборудования. К тому же институт не мог приобрести все необходимое из-за отсутствия средств.

Во-вторых, систематизированные исследования так и не были проведены. Научные изыскания были в большей степени случайными.

Но все-таки не стоит недооценивать деятельность ИПФ, которая дала значительный толчок к возрастанию количества исследований. В этом отношении своеобразным триумфом стал IV съезд русских физиков в Ленинграде. Вдохновителем исследований стал В.Д. Кузнецов, прочитавший на съезде 8 докладов. Всего же томским физикам принадлежала 1/10 часть всех докладов, прочитанных на съезде, уже тогда стало ясно, что их исследования имеют большое значение в стране.

Кроме всего прочего, стоит отметить, что на тот момент в Томске зрела научная школа под руководством В.Д. Кузнецова. Этот ученый продолжал исследования в самых различных областях физики, в основном в тех, которые можно было применить на практике.

Несмотря на небольшой успех, достигнутый к тому времени, вопрос о реорганизации ИПФ обсуждался все активнее.

Основной причиной, по которой нужно было реорганизовать ИПФ, была невозможность его расширения, в то время как в стране возникла необходимость увеличения числа качественных научных учреждений в центре и создания таковых в остальных регионах нашей страны. В целом же сложилась ситуация, при которой необходимо было систематизировать сумбурную деятельность различных кабинетов и лабораторий и объединить их.

В начале 1927 г. В.Д. Кузнецов выступил с инициативой о создании в Томске при ТГУ физико-химического института для исследований. В феврале 1927 г. ректор ТГУ В. Савин обратился в Томский городской совет с запиской об организации при ТГУ физико-химического института. Это предложение вызвало живейший отклик известнейших физиков нашей страны. Кроме того, В.Д. Кузнецову удалось заручиться поддержкой А.Ф. Иоффе, который возглавлял ведущий на тот момент в стране Ленинградский государственный физико-технический институт (ЛФТИ)1.

Поддержка со стороны директора ЛФТИ имела огромное значение для зарождающегося в Томске института, поскольку, во-первых, А.Ф. Иоффе имел довольно большое влияние в Ленинграде. Во-вторых, у него был обширный опыт в организации научно-исследовательской работы. В-третьих, в институте имелся достаточно обширный и квалифицированный кадровый состав.

Между тем директор ИПФ И.А. Соколов не одобрял идею создания СФТИ. Апрель 1928 г. ознаменовался командировкой В.Д. Кузнецова в Москву и Ленинград. 6 апреля 1928 г. в Ленинграде было проведено совещание, на котором В.Д. Кузнецов зачитал ходатайство Томских вузов о создании СФТИ. После обсуждения участники заседания высказались «за». Академик А.Ф. Иоффе обратился в Главнауку с докладной запиской об учреждении в Томске СФТИ. Кроме того, А.Ф. Иоффе в числе прочего добился повышенного объема заработной платы для будущих работников СФТИ.

20 апреля 1928 г. в Москве, после встречи с начальником Отдела научных учреждений,
В.Д. Кузнецов получил разрешение на подготовку сметы и штатов института2. Сразу было очевидно, что выполнение проекта за один раз невозможно, поэтому В.Д. Кузнецов рассчитывал на пятилетний срок.

Относительно проекта изначально возникли разногласия между В.Д. Кузнецовым и


Н.Н. Семеновым, который предлагал более скромный план устройства СФТИ. Однако Кузнецов в силу своей уверенности и решительности настоял на своем варианте, который он считал более правильным.

8 августа 1928 г. на заседании президиума Сибкрайисполкома было принято решение о «целесообразности с осени 1928 года ходатайствовать перед СНК РСФСР о преобразовании существующего в Томске НИИ ИПФ в СФТИ, о принятии расходов на государственный бюджет и о распространении на него льгот службы научных работников на окраинах»3. Для решения этого вопроса в Москву был направления М.И. Корсунский. 11 октября 1928 г. в ИПФ поступила выписка из протокола № 2 заседания СНК РСФСР: «...признать возможным такое выделение без отпуска дополнительных ассигнований в 1928-1929 гг....»4 Информация о преобразовании ИПФ в СФТИ поступила 28 октября 1928 г.5 Директором формально, до полного оформления СФТИ, оставался И.А. Соколов.

Таким образом, 1 октября 1928 г. ИПФ официально превратился в СФТИ. Уже с 8 марта 1929 г. директором избрали В.Д. Кузнецова.

СФТИ – первый за Уралом научный центр по подготовке качественных квалифицированных кадров, развитию и помощи промышленности Сибирского региона. Значение его создания трудно переоценить, равно как и роль в этом В.Д. Кузнецова.


Каталог: Students


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет