Й чанкайшн



жүктеу 4.8 Mb.
бет28/32
Дата04.09.2018
өлшемі4.8 Mb.
түріКнига
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   32

— Китайские коммунисты не являются аграрными ре­форматорами, и американцы глубоко заблуждаются, ду­мая так. «Вороны черны по всему миру»,— процитировал Ху китайскую пословицу,— и почему бы и не в Китае?

— Форма коалиционного правительства означает нечто вроде объединенной республики Германии и Фран­ции. Нет основы, на которой националисты и комму­нисты могли бы работать сообща.

— В лучшем случае Маршалл способен добиться временного мира...

— Демократия в американском понимании никогда не будет утверждена в такой стране, как Китай, и, конеч­но, в любой другой азиатской стране.

Ху Линь отражал точку зрения правых в Гоминьдане. Эти же мысли повторил несколько позже Чан Кайши во время встречи со Стюартом. Никакой разницы, открыто высказал свои мысли генералиссимус, между коммуни­стами Китая, России, Франции или какой-либо иной страны не существует.

Чан Кайши начинал проявлять признаки нервозно­сти по поводу миссии Маршалла. 6 июля 1946 г. он при­нимает Дж. Робинсона, советника генерала. На гостя обрушился град вопросов: поняла ли Америка цель КПК — выждать до тех пор, пока Китай развалится, и взять власть? Понял ли Трумэн, что его политика — ослабление вооруженного противоборства, коалиция с КПК, содействие КПК — играет на руку коммунистам? 1

29 ноября 1946 г. в Национальном собрании откры­лись дебаты вокруг основного вопроса — о новой консти­туции. Две сессии проходили под председательством представителя Младокитайской партии Цзе Шуньшэна. В качестве лидера оппозиции выступил Гун Кэн, в прош­лом один из соратников Сунь Ятсена. Поводом для критики послужило поведение генерала Маршалла, стремившегося повлиять на содержание конституцион­ных документов. Гун обрушился на авторов проекта конституции, поскольку они занимались, по его мнению, копированием иностранных конституций. Зачем нам, спрашивал оратор, копировать сначала японскую, за­тем американскую конституцию, когда Китай нуждается в собственном китайском законодательстве?!

За спорами вокруг конституции скрывались острые противоречия между различными фракциями Гоминь­

дана. Фракция политических наук («Чжэнсюэси») и представители либерального крыла Гоминьдана (Сунь Фо и другие) выступали вместе в борьбе с группировкой «Си Си» под лозунгом демократической конституции. Младокитайская и Социал-демократическая партии поддерживали «Чжэнсюэси». Спор разрешил Чан Кай­ши, пригрозив «Си Си». 1 января 1947 г. Гоминьдан обнародовал новую конституцию. КПК и Демократи­ческая лига назвали конституцию лицемерной, оправды­вающей диктатуру.

В начале января 1947 г. генерал Маршалл был на­значен государственным секретарем США. Госдепар­тамент объявил о прекращении посредничества США в Китае. Представительства КПК в Нанкине, Чунцине и Шанхае прекратили свою деятельность. США откры­то пытались в ходе гражданской войны раздавить революционные силы Китая руками Чан Кайши.

Начавшееся в Пекине движение против американ­ского вмешательства в гражданскую войну стало распро­страняться на другие города. В мае 1947 г. под руковод­ством КПК началось движение под лозунгом «Против голода, против гражданской войны, против притесне­ний».

Чиновники жиреют, народ — обескровлен

5 июня 1946 г. советник Маршалла Дж. Робинсон посе­тил дом Чэнь Лифу. Утопавшее в зелени здание примы­кало к соседнему особняку, где обитал Чэнь Гофу. Власть братьев Чэнь распространялась и на местные партийные организации, они располагали собственной тайной полицией. Перед советником Маршалла предстал поли­тик, абсолютно не понимающий и не воспринимающий любые, даже косметические, изменения правительствен­ной машины в сторону демократии.

Робинсон старался направить Чэня на обсуждение политической ситуации, но безрезультатно. Трудно было поверить, что это один из могущественных воротил пар­тии, глава орготдела Гоминьдана. Хозяин предпочитал рассуждать об истории своей собственной борьбы, в основном о том, как он героически спасал Чан Кайши во время сианьских событий 1936 г., затем позднее в Гуанчжоу. Трехчасовая тирада Чэнь Лифу предусмо­

трительно предназначалась для ушей любого собесед­ника

В своем «учении», названном «философией жизни», Чэнь Лифу рассуждал о необходимости для человека жить для других, делать добро. А в это время в ряде рай­онов Китая развивался простой товарный обмен — результат немыслимой инфляции. Служба на свадьбах, похоронах, помощь неграмотным оплачивались рисом, маслом, солью, топливом. Когда Чэнь Лифу призывал к моральному совершенствованию, к «очищению сердца» от воздействия греховной морали, чужой идеологии, в деревне расцветала торговля людьми. В конце 40-х годов в деревне продавали молодых девушек за не­сколько пикулей риса. Один боров обменивался на две девушки, корова — на три. Для крестьянина, который, не выдерживая голода и холода, бежал в город, про­поведь Чэнь Лифу значила не больше, чем для слепого зажженный фонарь. «Философия жизни» призывала к смирению, покорности. Деревенская беднота, не имея возможности откупиться от призыва в армию, уходила в горы, где собирались отряды отчаявшихся людей, чтобы с оружием в руках добиться той справедливости, какой она им виделась и без идеологических наставлений Чэнь Лифу.

«Философия жизни» представляла интерес для го-миньдановской верхушки как идеологическое средство, способное как-то склеить разваливающуюся пирамиду государственной власти.

Гоминьдановские лидеры, опираясь на политическую и военную власть, осуществляли спекуляции гигантских масштабов. Бюрократический капитал контролировал торговлю, финансы, промышленность, коммуникации, сырье и т. п. К началу 1948 г. в Гуанчжоу, согласно го-миньдановским данным, не имели работы 280 тыс. чело­век. Из имевшихся в Циндао 1500 предприятий было закрыто 1200. Бизнесмены средней руки и основанные на частных инвестициях предприятия объявляли себя банкротами. К августу 1946 г. в гоминьдановском Китае было закрыто от 60 до 80 % предприятий.

В марте 1946 г. при аварии самолета погиб Дай Ли. О смерти главы гоминьдановского гестапо говорили шепотом, будто опасались возмездия даже со стороны покойного. Авария произошла недалеко от мемориала

1 Robinson J. В. Op. cit. P. 71, 73.

Сунь Ятсена. Основатель Гоминьдана, как многие тогда подумали, «карал» тех, кто предал идеалы китайской революции.

Дай Ли поддерживал многочисленную группировку У Дайсяна, в прошлом лейтенанта в его ведомстве, а затем видного деятеля в Гоминьдане. Он занимал пост специального уполномоченного по социальным вопросам. Со смертью Дай Ли позиции У были поколеблены. Про­изошла перегруппировка сил противоборствующих фракций. Часть людей покойного перешла в организа­цию «Си Си». Ее позиции значительно упрочились. Гла­вари «Си Си» стали контролировать секретную службу — Бюро по расследованию и статистике.

Отражением жестокой борьбы связанных с подполь­ным миром гоминьдановских фракций стал внезапный отъезд в Гонконг в прошлом крупнейшего финансиста, главаря наркоманов Ду Юэшэна. Столкновение с поли­цейским комиссаром и командующим гарнизоном Шан­хая Сюань Дэву несколько ослабило позиции короля шанхайской мафии. Братья Чэнь в данном случае дей­ствовали совместно с Сюанем. Этот блок в конце концов одолел его.

Ду Юэшэнь за несколько дней до отъезда в Гонконг нашел приют в доме генералиссимуса, что дало повод для различного рода спекуляций по поводу якобы «спе­циальной миссии» шанхайского мафиози. К тому же Ду выехал в Гонконг не один. Его сопровождал близкий соратник по делам шанхайского подпольного мира Янь Ху, в прошлом генерал, заслуживший признание Чан Кайши во время кровавых событий 1927 г. Бывший ге­нерал умудрялся совмещать свою подпольную деятель­ность с ролью председателя профсоюза моряков. Он, как и Ду Юэшэнь, немало сделал для разгрома находив­шихся в оппозиции к Чан Кайши профсоюзов. Ду и Янь, прибыв в Гонконг, осудили Гоминьдан, они не могли при­мириться со своими недругами из организации «Си Си», да и необходимо было найти свое место в пестрой толпе эмигрантов с материка, настроенных в большинстве своем против Гоминьдана.

Наиболее серьезными для братьев Чэнь противни­ками стали промышленники и банкиры, находившиеся в верхних эшелонах власти.

23 февраля 1947 г. в иностранной печати появилось интервью Чэнь Лифу. Лидер укрепившей свои позиции группировки «Си Си», директор организационного отде­

260


ла ЦИК Гоминьдана, глава Бюро по экономическим исследованиям, вдохновитель гоминьдановских программ по образованию обрушился вдруг на банковскую систему Китая. Он возложил на нее вину за отсталость сельского хозяйства Китая. «Китайская банковская система,— говорил Чэнь,— выросла из идей и практики финанси­рования, осуществляемого иностранцами в зарубежных странах. Иностранцы проявляли интерес в основном к торговле, а не к развитию сельского хозяйства и промыш­ленности Китая». У банкиров выработалась привычка, сокрушался лидер «Си Си», мыслить и действовать в духе времен открытия для торговли китайских портов. Гоминьдановский идеолог видел выход прежде всего в переориентировке банковской системы с торговли на сель­ское хозяйство. «Только экономическая политика, осно­ванная на принципе благополучия для большинства народа,— заключал Чэнь,— хорошая политика». Боль­шинство населения страны — крестьянство, следова­тельно, хорошая политика должна служить крестьянству. Пример — деятельность сельскохозяйственного банка, во главе которого стоял один из братьев — Чэнь Гофу.

Нападки на «вдохновляемую» иностранным опытом банковскую систему имели в виду вполне конкретную цель — дискредитировать противостоящую «Си Си» группировку. Чэнь воспользовался подходящим момен­том. Страна вошла в полосу экономического хаоса, что особенно ярко проявилось в китайской деревне. Крестьяне из-за невыносимой кабалы забросили от 20 до 40 % обрабатываемой земли. Объем сельскохозяйственного производства составлял в 1946 г. около двух третей от среднего урожая в 1932—1936 гг., в 1947 г.— 60% до­военного урожая.

Зарубежные свидетели ужасающего положения китайской деревни били- тревогу. Специальный коррес­пондент «Чайна уикли ревью» (5 июня 1948 г.) описы­вал свои впечатления от поездки в провинцию Юньнань: «Наряду с расточительностью и богатством местных магнатов я видел ужасную нужду и вымирание в ки­тайской деревне; 80—90 % населения провинции ходит совершенно нагое, без всяких признаков одежды. Земля пустует потому, что некому ее обрабатывать; все взрос­лое мужское население или взято в солдаты, или бежало из деревни под страхом призыва в армию. Невероятным кажется тот факт, что такие продукты первой необходи­мости, как соль и лярд, являются здесь предметами

роскоши, недоступными для крестьян. Из-за отсутствия ткани население спит не в кроватях, их нечем застилать, а вповалку вокруг очага, в фанзе, вместе с домашними животными. Жилища не освещаются, так как нет средств на приобретение керосина».

Американская помощь оказалась предметом гигант­ских спекуляций богатейших семей Китая. Программа Организации Объединенных Наций по возрождению и восстановлению (ЮНРРА) была предложена для Китая в конце второй мировой войны. В Европе международ­ные организации стремились более или менее сохранять за собой контроль над распределением материалов по соответствующим программам вплоть до последней ста­дии их использования. Иначе все выглядело в Китае. Мадам Чан и ее брат Сунь придерживались особой по­зиции: только сами китайцы знают, как использовать фонды ЮНРРА, достоинство китайцев не позволяет мириться с иностранным вмешательством в контроль над программой помощи.

Объединенные Нации вынуждены были в конце кон­цов принять условия чунцинской диктатуры. Грузы, при­ходившие в китайские порты по линии ЮНРРА, ока­зывались, по существу, под контролем богатейших се­мей Китая, которые преобладали в сфере торговли и вод­ного транспорта. Китайская торговая пароходная компа­ния контролировала основные складские помещения и имела свои филиалы на китайских водных артериях.

Орган шанхайской торговой палаты «Шан-Пао», близко стоящий к «Си Си», в передовой от 22 июля 1948 г. отмечал: «Китай, принимая экономическую помощь от США, должен быть на страже своей государственной целостности». США, согласно материалам газеты, доби­ваются преимуществ в Китае, чтобы американский капи­тал проник на всю китайскую территорию. Мы понимаем, отмечалось в передовой, что, когда в будущем Законо­дательный юань будет изучать соглашение, он особое внимание уделит сохранению государственной самостоя­тельности Китая. Забота о сохранении государственной са­мостоятельности ограничивалась в основном разговорами.

Связанные с американским капиталом семейства Сун — Кун поощряли деятельность американцев в Китае. Американская «Рейнолдс металл К0» господствовала в алюминиевой промышленности на Тайване, Сун Цзывэнь пригласил американских и японских экспертов для работ по расширению на острове Хайнань добычи железной

руды. За 28 месяцев со дня капитуляции Японии китай­ское правительство получило из США 4 млрд долларов, которые полностью были истрачены на гражданскую войну. За эти месяцы, если учесть различные виды по­мощи, китайское правительство ежемесячно тратило до 200 млн долларов.

Сун Цзывэнь провел через Законодательный юань законопроект, учреждавший Национальную админист­рацию по восстановлению, возрождению Китая. Эта организация обладала контролем за распределением помощи по ЮНРРА. Специалисты ЮНРРА имели право давать лишь советы этой организации, но были лишены какой-либо реальной возможности влиять на ее деятель­ность. Гоминьдановская сторона стремилась зачастую обходить молчанием источник помощи и представляла себя в качестве хозяина. Чан Кайши даже поставил вопрос о продаже на черном рынке поставок по линии ЮНРРА стоимостью до 200 млн американских долла­ров. Одна из официальных целей такой продажи — остановить девальвацию валюты. Либералы оценили эту идею как попытку ограбить народ, лишить его того, что ему поставляют дружественные нации.

Во время встречи с Чан Кайши 6 июля 1946 г. совет­ник генерала Маршалла Дж. Робинсон заявил: престиж гоминьдановского правительства серьезно подорван в США из-за коррупции в правительстве.

— Какая коррупция? — прикинулся несведущим Чан Кайши.

— Например, на Тайване.

— Никакой коррупции на Тайване нет!— с уверен­ностью отрезал хозяин.

Чан Кайши говорил о губернаторе Тайваня как о «чрезвычайно хорошем человеке». Этим человеком был Чжэн И, который верно служил Чан Кайши еще со времени переворота 1927 г.

В сентябре 1944 г. Чжэн стал председателем коми­тета по исследованию проблем Тайваня. Отстранение соратника Чан Кайши с поста губернатора провинции Фуцзянь связывали с прояпонскими взглядами Чжэн И. Чжэн И входил в группу высокопоставленных деятелей фракции политических наук.

Команда Чжэн И прибыла на Тайвань после капи­туляции Японии, когда среди населения острова крепли надежды на лучшее будущее, ведь завершился этап колониального господства.

Надежды населения Тайваня на освобождение не оправдались. Вокруг губернатора Тайваня собрались люди, поднаторевшие в коррупции. Наиболее доверенным из них был бывший оруженосец Чан Кайши Гэ Цзинэн, как и его патрон, воспитанник японского военного кол­леджа и Токийского императорского университета. За Чжэн И на остров хлынули родственники и друзья его помощников. Разгул коррупции и мошенничества оправ­дывался мероприятиями в рамках необходимого «го­сударственного социализма». Под лозунгом «государст­венного социализма» представители администрации Чжэн И стремились переправить, и как можно в более короткие сроки, доходы с тайваньского бизнеса в свои карманы.

Казнокрадство, взяточничество, вымогательство, спе­куляции в среде гоминьдановской верхушки стали пред­метом внимания прессы как в Китае, так и за рубежом. 4 мая 1946 г. главный секретарь тайваньского губер­натора Стэуэй Чэн выступил со статьей в «Чайна уикли ревью». Автор попытался отвести от администрации Чжэн И обвинения в коррупции. «51 год японской эксплуатации,— написал он,— сделали их (тайвань-цев.— В. В.) мышление слишком узким, бессильным в подходе к жизни. Некоторые думали, что японцы уйдут и Тайвань будет тайваньским». Вывод статьи за­ключался в том, что «тайваньскому народу нужно еще многому научиться, многое изменить, чтобы ассимилиро­вать себя с остальной китайской расой». Это был явно колониальный подход.

Выходцы с Тайваня, занявшие посты мэров, глав префектур, провели военные годы в Чунцине и смотрели свысока на своих земляков. Вся японская промышлен­ность перешла либо в ведение комитета по националь­ным ресурсам центрального правительства, либо про­винциальной администрации. Порядок, характерный для гоминьдановской бюрократии на материке, был учрежден и на острове. Послевоенная реконструкция оказалась фактически замороженной, инфляция распро­странилась и на остров. С первых шагов своей деятель­ности Чжэн И показал, что Тайвань — его вотчина. Он сразу же отослал на материк нанкинскую группу, пред­ставляющую четыре банка Китая и прибывшую в Тайбэй для «национализации» тайваньских финансов.

Жители Тайваня успели уже в 1946 г. познакомиться с образцами «демократии», которые внедрялись на остров новой администрацией. «Выборы» в Национальное соб-

18 Владилен Воронцов

273

рание в мае превратились в спектакль. Делегаты назна­чались, причем среди попавших в число «народных из­бранников» числились деятели марионеточной адми­нистрации, лица, сотрудничавшие с японцами, да и про­сто военные преступники. Тайваньцев вынудили собрать к октябрю 1946 г. огромную сумму для строительства зала в честь дня рождения Чан Кайши. Но в день рож­дения генералиссимуса жителям Тайваня не позволили выйти на демонстрацию, поскольку власти ожидали от ее участников отнюдь не выражения благодарственных чувств.



1 ноября 1946 г. Чан Кайши без особого энтузиазма выслушал шесть предложений делегации тайваньской провинциальной торговой федерации по поводу реформ на Тайване, в частности о необходимости восстановления промышленности. Цементная промышленность давала 2 тыс. тонн в месяц, в то время как при японцах — 40 тыс., стоимость жизни повысилась за год в 100 раз, но заработная плата увеличилась лишь в 3 раза. 800 тыс. жителей Тайваня, 10 % всего населения, были безра­ботными.

< В январе 1947 г. студенты, представители различ­ных слоев города вышли на демонстрацию протеста. Поводом стало изнасилование студентки американским военнослужащим. Вечером 28 февраля полиция жестоко избила на глазах у прохожих пожилую женщину, тор­говавшую без лицензии сигаретами. Собралась воз­мущенная толпа. Полицейские скрылись в ближайшем полицейском участке, их машины были подожжены. На следующий день волнения продолжались. Жители обрушили свой гнев на бюро табачной монополии, над "конторой поднялись языки пламени, служащие были избиты на улице. Демонстранты двинулись к губернато­ру. Но только они приблизились к его резиденции, как их встретили пулеметные очереди. Около 3 тыс. чело­век было убито и ранено. На следующий день деятель­ность губернаторства была парализована. По острову развернулось движение, возглавляемое «комитетом по урегулированию инцидента от 28 февраля 1947 г.».

В течение недели участники мятежа контролировали остров, за исключением военных баз, находившихся в руках гоминьдановцев. Восставших поддержали местные богатеи — их вполне устраивал лозунг «Формоза (остров Тайвань.— В. В.) для формозцев»; они потребовали независимости,'по крайней мере автономии для острова.

Местные сепаратисты — среди них особым авторитетом пользовались братья Ляо — Томас и Джашуа — воз­лагали надежды и на содействие США. Томас прошел курс в университете Огайо, был женат на американке. Он приехал на Тайвань в 1946 г. и постепенно приобрел известность идеолога тайваньских сепаратистов.

Восставшие обратились к Чжэн И с протестами. Гу­бернатор срочно передал на материк сигнал тревоги, моля о военной помощи. Действуя чанкайшистскими методами, он сразу же приступил к переговорам с по­встанческим комитетом и не скупился при этом на успо­коительные заверения.

Порядок был восстановлен 4 марта. С правительст­венных самолетов разбрасывались листовки за подписью Чан Кайши с обещанием не идти на репрессалии, если восставшие прекратят сопротивление. Обещания Чжэн И оказались лишь тактическим маневром. Губернатор съел, как говорят в Китае, свое слово. 8 марта с материка на­чали прибывать войска и подошел эсминец. Солдаты, жандармы обыскивали дом за домом, превратили улицы тайваньских городов в стрелковый тир. В руках Чжэн И находились списки лиц, обращавшихся с жалобами либо в центральное правительство, либо в американское посольство. Карателям помог Филипп Фу — секретарь американского посла Стюарта. Первыми, кого бросили на Тайване в застенки, были люди из списка Ф. Фу. Ли­деры «комитета по урегулированию» оказались за ре­шеткой, многих пытали, расстреливали. Тайваньская делегация в Нанкине не смогла добиться приема у Чан Кайши и вернулась на остров с пустыми руками. При­шлось познакомиться с чанкайшистскими застенками и лидеру тайваньских сепаратистов Томасу Ляо. Все же в 1948 г. ему удалось выехать в Гонконг.

10 марта Чан Кайши заявил: «Мир и порядок на Тайване скоро будут восстановлены, поскольку прави­тельство направило туда регулярные войска для выпол­нения обязанностей по гарнизону». С самолетов снова разбрасывались листовки, теперь — послание «президен­та республики», «главнокомандующего вооруженными силами», «лидера партии». Он полностью поддерживал действия Чжэн И. Руководители восстания, утверждал генералиссимус,—«коммунисты» и «лица, испорченные японцами». Народ Тайваня, поучал Чан Кайши, в долгу у континентальных китайцев, которые «боролись 50 лет ради восстановления Тайваня».

18*

К 12 марта число жертв среди тайваньского населе­ния достигло 10 тыс., хотя в некоторых источниках ука­зывается и до 20 тыс. 1



Чжэн И все же не рассчитал свои силы. Излишнее высокомерие, нежелание делиться пирогом со своими со­ратниками по фракции политических наук подорвали пози­ции тайваньского губернатора в Нанкине, который в нача­ле 1946 г. вновь стал местопребыванием китайского правительства. К тому же террор, развязанный Чжэн И на Тайване, дискредитировал фракцию политических наук, члены которой кичились своим «либерализмом».

Некоторые представители сепаратистского движения на Тайване хотели американской интервенции на остров либо вмешательства ООН, так как были глубоко обеспо­коены нерешенным статусом Тайваня и при любом удобном случае поднимали эту проблему.

До мартовских событий лидеры сепаратистов лояльно относились к центральному правительству и генералисси­мусу, содействовали политическим реформам Чжэн И. Многое изменилось после высадки войск и жестоких пре­следований всех, кто критиковал губернатора и его окру­жение. Даже те, кто принадлежал к наиболее консерватив­ному крылу тайваньской политической элиты, убедились: центральному правительству доверять больше нельзя.

Спустя несколько месяцев после подавления восста­ния на Тайване появился генерал Ведемейер. Генерал встретился с лидерами сепаратистов и дал им понять, что возможно установление опеки США над островом, под­держка Вашингтоном стремления населения Тайваня до­биться .«независимости». Эти маневры соответствовали не раз высказывавшейся в США идее о «либерализа­ции» гоминьдановского режима путем создания так назы­ваемых Соединенных Штатов Китая (СШК) с предостав­лением прав автономии отдельным провинциям.

Ухудшающееся положение Чан Кайши на материке подрывало планы «либеризации» гоминьдановского режи­ма, создания какой-либо автономии для Тайваня.

Фракция политических наук выдвинула на место Чжэн И генерала У Дэчэна. Последний даже встре­тил делегацию с Тайваня и обещал ей реоргани­зовать «администрацию на острове». Кризисом восполь­зовались братья Чэнь. Фракция «Си Си» выступила с нападками на центральное правительство, но главный

удар направила против своих соперников во фракции политических наук. Фракция «Си Си» предложила 22 мар­та резолюцию ЦИК Гоминьдана об устранении Чжэн И. Кандидатура У Дэчена, поскольку она выдвигалась не от фракции «Си Си», не прошла. Чжэну было разре­шено задержаться в Тайбэе на шесть недель. Этого было достаточно. Его люди сумели нанести серьезный ущерб местной экономике: спешно упаковывались золотые слит­ки, американские доллары. Несмотря на прекраснодуш­ные рассуждения в Нанкине о реформах, террор про­должался. На пост губернатора был выдвинут бывший посол Китая в США Вэй Даомин.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   32


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет