J русский Хэллоуин L



жүктеу 1.66 Mb.
бет11/12
Дата21.04.2019
өлшемі1.66 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. Но вы гарантируете, что всё нормально пройдет?

ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ (прижимает руки к груди). Безусловно. Если вовремя «Премиальный план» выбрать, то всё отлично будет.

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА (склоняется над гробом). Хорошо. Договорились.

БОРИС. По рукам!.. А вот интересно, как это на финском будет? (Лезет в самоучитель.) Вот! Кетте пелле!

ГЛЕБУШКА (задумчиво). «Адвокатов надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает». Еще Ильич, между прочим, говорил. Впрочем, Ленин – это уже винтаж. (Отходит в сторону, наблюдает за слугами, которые спускают со второго этажа картины, с осуждением смотрит на Кряжистых и Ко.) А вы, конечно, мрази конченые. Скоморохи. Ряженые…
Длинная пауза.
ВСЕ. Что?!

ГЛЕБУШКА. Я говорю: едим Россию, опилки пилим. «Хождение по мукам» и «Мёртвые души» в одной книжке.

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Ты чего это?

ГЛЕБУШКА. Вы же счастливы будете, если всё вдруг развалится.

БОРИС. Да и пусть валится к чертям собачьим! Сейчас за вашего-то брата примутся. Только голосочки подсчитаем. Мало не покажется! Устали уже от этого «железного занавеса»! Мам, вот эту картину сюда давай.

ГЛЕБУШКА. Да что тебе, сучонок ты этакий, не нравится?

БОРИС. Всё! Говно страна!

ГЛЕБУШКА. Что «всё», дубинушка? Литература? Электрификация? Индустриализация? Полеты в Космос? Может, для тебя еще Белка и Стрелка не той породы были?

БОРИС. Не той! Дворняги! Надо было их там оставить! (Тычет пальцем вверх.) И вообще, задрал уже всех своим ура-патриотизмом!

ГЛЕБУШКА. А, ну понятно. Поэтому ты со всеми решил «Белую гвардию» в жизнь воплотить. Так чтоб по полной программе. Всех в либеральных дворняг превратить. В шелудивую стаю с «Собачьим сердцем».

БОРИС. Не знаю, не читал. И вообще! Отвали, я занят! Мам, ну этот гроб уже заполнен.

ЛИЗОН. Точно, Гле-боч-ка! Надоело! (Выключает «планшет».)

МИХАИЛ. Ты фотографировала, что ли? Дай сюда!

ЛИЗОН. Не дам! (Быстро взбегает на второй этаж.)

МИХАИЛ. Я за тобой гоняться не буду!

ЛИЗОН. А ты попробуй! (Показывает Михаилу язык и наводит «планшет» на брата.) Чиииз!

МИХАИЛ (грозит кулаком вверх). Дура!

ГЛЕБУШКА. Эй, вы уроды? Скажите мне, уроды? Вы же по гороскопу упыри все! Что вы творите? Что вы беспределите? Миша, ты совсем с дуба рухнул? Ты же не лучше Борьки!

МИХАИЛ. А чё? Мазюлек жалко? Это ж бабки! (Показывает на картины.) Они не пахнут, на.

ГЛЕБУШКА. Не мазюлек, Миша. Вас жалко. «Образумьтесь, бессмысленные!.. Люди!!!» Что вы разворовываете всё? Что вы тут за разгул демократии устроили? Чего вам неймется? Что не так?!

БОРИС. Всё не так! Нищета! Транспорт! Дороги! Мамуль, сюда давай.

ГЛЕБУШКА. Какая нищета, Боряйла?! Ты всю жизнь на Рублевке прожил! А насчет дорог, так они сами по себе в хайвеи и автобаны не превращаются. Сам же палец о палец ради дорог не ударил! Но нет, тебе всё на блюдечке с либеральной каемочкой подавай. Ты сразу сытеньким хочешь быть.

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. Мы, между прочим, авиалинии выстроили.

ГЛЕБУШКА. Это те, которые страну грабят и шотландским «юбочникам» оружие поставляют? (Кивает на гробы.)

ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Это побочный бизнес.

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. А народ, Глебушка?! Народ? Забыл про него? (Борису.) Нет, Боренька, абстракционистов сюда.

ГЛЕБУШКА. Какой, к чёртовой матери, народ?! Когда ты народ в последний раз видела?

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Когда надо, тогда и видела. (Снова Борису.) Иконы в этот ящик.

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. Глеб, прекратите демагогией заниматься. Помогайте лучше. Правда, надоело уже это ваше «ватничество». А то ведь начнется сейчас. Пушкин, Гагарин... Ну, сколько можно, в самом деле? Сто раз одно и то же.

ГЛЕБУШКА (на разрыв аорты). Демагогией?! Да кислотой вам всем в лица! Прямо вот на ваши звериные морды! Пушкин им, видите ли, не так писал! Гагарин криво взлетел! Может, Матросов еще плохо прыгнул?! «Ватники» они, по-вашему, были? Да Та-ла-ли-ха-на на вас нет!

ЛИЗОН (кричит сверху). Пафосник ты, Гле-бо-чка, гнилой пафосник! Хватит уже всем мозги компостировать!

ГЛЕБУШКА (кричит снизу). В чем же я пафосник, Лиза? И почему это я «ватник», если страну люблю? Почему, если я ее люблю, значит, автоматически власть поддерживаю? Значит, рукопожатый. Значит, лизоблюд. А что, если я за целостность, но одновременно против власти? Что, если я за олимпийские кольца, но против медведей? Может такое быть? Да еще как может! И нет тут когнитивного диссонанса. Нет!

ЛИЗОН. Вот! В этом и пафосник! Заманал уже своими социальными тёрками. Дай-ка я тебя лучше сфотаю!

ГЛЕБУШКА. А вы, вы… (Захлебываясь слюной.) Вы – парад мелких бесов! Вы «пиджачники» – позор антропологический! Вы и есть – дворняги! Кутюрье им подавай! Chupa Chups! «Планшеты»! Ты, Лизон, вообще на платформе! Ты – Android! Ты, наверное, думаешь, что все, кого ты в блогах читаешь, – это и есть репрезентативный срез общества?!

ЛИЗОН. Чего?.. Классная фотка, кстати, вышла! Ты такой на нерве как бы. На «Adrenaline Russia».

ГЛЕБУШКА. Ничего! Хватит тут овцу давать! Онкология – лайк!34 Бомбежки – лайк! Самолет взорвался – лайк! Плотину прорвало – стопроцентный лайк! И смайлик в комменте! Котиков давай пости, когда всё в тартарары летит! Смотри, не замяукай!

ЛИЗОН. Это у тебя плотину прорвало! Чем тебе котики вообще не нравятся? (Ходит по второму этажу, подбирает ракурс.)

ГЛЕБУШКА. Всем! Потому что за мысли надо лайки получать, а не за фотки!

ЛИЗОН. Ой-ой-ой! Посмотрите на него. У тебя сколько френдов? А у меня пять тысяч!

ГЛЕБУШКА. Да! Зафренди бот35 – получи друга!

ЛИЗОН. Много ты понимаешь! Я на максимуме, между прочим! И не Android корейский, а IOS… Знаешь, почему у тебя друзей нет? Потому что нудный ты, Гле-бо-чка, как, как...

ГЛЕБУШКА. Как кто? «Планшет» завис? Френды пропали – друзья не появились?

ЛИЗОН. Как пост36 политика! Бессмысленный и беспощадный. Вот!
Борис аплодирует.
БОРИС. Респектую от души, Лизочка! И вообще, а почему это ты прав, а остальные нет?

ГЛЕБУШКА. А потому что у меня чуйка на врагов. Интуиция с генами прадедов. И интуиция мне говорит – вы страну ненавидите. Вы ее так ненавидите, что готовы фашизм полюбить. Вы твари навозные. Быдло. Вас топтать надо.

БОРИС (внезапно подскакивает к Глебушке). Ты вообще – колорад! Жук в полоску!

ГЛЕБУШКА. А ты рот себе зашей! В зашитый рот жук не залезет!

БОРИС. Кюрпя! Фитту! Лумпу!37

ГЛЕБУШКА. Обезьянка финская! Дворняга!

БОРИС. Ты сам зверь еще тот! «Ватник»!

ГЛЕБУШКА. Говно тактичное! (Плещет водкой на маску Бориса, тот нелепо трясет индюшачьим «хоботом»; Глебушка медленно вытаскивает из кобуры травматический револьвер.) Будь толерантным к моей нетолерантности…

БОРИС. Мама!

ГЛЕБУШКА. «Поднимите мне веки! Не вижу!»

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Боря, сам разбирайся. Надо картины разобрать.

ОТЕЦ СЕРГИЙ. Охолонитесь, отроки.

ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Вы, Глеб Вадимович, иногда сами как руSSкий фашист рассуждаете. По крайней мере, отголоски чувствуются. Уберите оружие, пожалуйста.

ГЛЕБУШКА. Не уберу… Скорее как реалист. Потому что при такой вашей либерал-толерантности Миша, например, очень быстро превратиться в самую незащищенную прослойку общества. Белого мужчину средних лет с ретроградной сексуальной ориентацией. (От пояса выстреливает в шар с надписью «Самоопределение»; женщины вскрикивают и закрывают уши.)

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. Немедленно перестаньте, Глеб!

ГЛЕБУШКА. Не перестану... А скоро мы вообще гетеро-парады несанкционированно проводить начнем. И знаете, почему? Потому что обществом такие как вы, либерало-фашисты, управлять начали. Цензуру вводить, ушлых менеджеров на места ставить, бюджеты с грантами пилить. «Пиджачники», которые на всех ярлыки навесили. И кто не свингер, не педофил и не гей, тот своего мнения иметь не может. Парадокс, да? Диктатура содомитов и гоморрщиков произошла. Тирания фриков. Такая вот самоидентификация… Такое вот самосознание... (Недобро ухмыляется и прицельно стреляет в шар «Самобытность».) Свингеры всех стран, соединяйтесь!

БОРИС (хватаясь за голову). Ну какие свингеры? Какие педофилы? Сил моих больше нет это слушать!

ГЛЕБУШКА (с яростью орет в сторону Бориса). Скандинавские! (Целится в третий шар.)

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. Кто-нибудь заберет у него пистолет, наконец?!

ГЛЕБУШКА (не реагируя). А всё почему? Потому что стоит дать человеку свободу, он тут же начинает беспределить и творить анархию. Потому что дать свободу – значит получить «Скотный двор». Так что уж лучше «железный занавес» – за ним дышать легче, за ним жить свободней! (Выпускает пулю в шар «Суверенитет».)

ЛИЗОН. Это какой-то человек-монолог просто! Он же, как спам.

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Я смотрю, Глеб, ты не можешь без скандалов. Ни дня без яда.

ГЛЕБУШКА. Не могу, Карловна. Не могу. Потому что вот тут пусто! (Бьет себя рукоятью револьвера в грудь.) Там где, как у вампира, не стучит уже давным-давно. Там, где коллапс души произошел. Полный и окончательный. А знаешь, почему? Потому что это благодаря таким, как Боря, мы все в формат 3D перешли: к дуракам, дорогам и демократам. И не в дорогах проблема, а в последних, из-за которых нормальные, никогда не несшие негатива, слова вдруг ругательствами стали. (Машет «Наганычем» в сторону Бориса.) Это благодаря таким, как наш Боренька, инвалиды превратились в «людей с ограниченными возможностями», негроидная раса в пигментированных «афроамериканцев», а гомосексуалисты в «геев». А вот патриоты, напротив, ругательством стали... Но надо одно себе уяснить, от того, что вы стали «геем», это не значит, что вы перестали быть… Ну вы поняли…

БОРИС (срывающимся голосом). Я говорил! Я не гей!

ГЛЕБУШКА. Ты вообще инвалид! (Расправляется с четвертым шаром и спокойно убирает револьвер в кобуру.)

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Ох, как же я от тебя устала, Глеб. Как устала. Иди уже, в самом деле, лучше водки выпей! Такую ахинею порой несешь!

ГЛЕБУШКА. И выпью, выпью! Имел я вас всех в виду!

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. У вас просто невыносимый характер!

ГЛЕБУШКА (спокойно). Нормальный у меня характер. Это у вас у всех психика нестабильная. (Опускает голову, направляется к столу, бормочет под нос.) И почему сюрреализм выдуман не нами, но происходит он только у нас? (Разводит руками.)
Глебушка поднимает голову и вдруг замирает. Из его глотки вырывается нечленораздельный клекот.

БОРИС (злорадно). Что, «ватничек», ваткой поперхнулся?

ГЛЕБУШКА (откашлявшись). Олигархом.
Он медленно протягивает руку вперед. Все разворачиваются в сторону праздничного стола и застывают в неестественных позах. У некоторых рулоны выпадают из рук и лениво катятся по полу.

За столом восседает седой, как лунь, старик38. Это – Роман Андреевич. Однако в его облике произошли существенные изменения: за время отсутствия олигарх сильно постарел и осунулся. Подглазья покрылись фиолетовым. Косички на бороде стали редкими и всклокоченными, как льняная пакля. Шотландское же облачение превратилось в телогрейку, серые штаны и вымазанные грязью кирзачи.

Роман Андреевич жадно налегает на кутью из горшочка.
РОМАН АНДРЕЕВИЧ (облизнув глубокую деревянную ложку). Изюма не хватает. А так ничего… (Пауза.) А сбитня у вас нет? А? Ну, ладно… (Разворачивает бутылку водки и с издевкой читает колядку, написанную на этикетке.)
Коляда-моляда,
Уродилась Коляда!
Кто подаст пирога –
Тому двор живота.
Еще мелкой скотинки –
Числа бы вам не знать!
А кто не даст ни копейки –
Завалим лазейки.
Кто не даст лепешки –
Завалим окошки,
Кто не даст пирога –
Сведем корову за рога
,
Кто не даст хлеба –
Уведем деда,
Кто не даст ветчины –
Тем расколем чугуны!

Злые колядки на каждый день. Хорошие слова. Правда, звери?
Настенька теряет сознание и плавно падает на руки Борису. Но тот быстро приводит ее в чувство. В этот момент у Михаила надрывно звонит мобильник: рингтон – «Владимирский централ».
МИХАИЛ (прижав смартфон к уху). Да… Понял… Серьезно? Ну, на!.. А если с индульгенцией? Как это «уже не прокатит»?

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Миша, кто там?

МИХАИЛ. Потом, потом, на… (Озабоченно отходит в сторону, продолжает с кем-то вполголоса разговаривать, затем отключает смартфон и кладет его в карман.)

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Я смотрю, вы тут очередной праздник справляете? (Недобро усмехается.) Не Хэллоуин, так Коляда? Не надоело?

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. Так вы живы, Роман Андреевич?

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. А вам бы всем иначе хотелось?

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Побойтесь Бога, Роман Андреевич.

ОТЕЦ СЕРГИЙ. Рады, искренне рады! Слава Богу!

ГЛЕБУШКА (в сторону, тихо). И Чёрту слава…

РОМАН АНДРЕЕВИЧ (встает из-за стола). Ну, давайте, что ли, обнимемся тогда? По православному обычаю. Поелозим щечками. А? Как?

ВСЕ (растерянно). Конечно, конечно! (Нерешительно идут к Роману Андреевичу.)
Роман Андреевич, раскинув руки, целеустремленно движется навстречу. Но вдруг делает резкий рывок в сторону и со всей силы бьет Бенедикта под дых. Бенедикт валится на пол. Затем Роман Андреевич разворачивается и наносит мощный удар в челюсть Леону. Тот падает рядом с Бенедиктом. Олигарх сладострастно начинает пинать их ногами. Остальные стоят и в недоумении смотрят на происходящее. Роман Андреевич со словами: «За барана. В расчете. Считай реванш», как ни в чем не бывало, разворачивается ко всем спиной и возвращается за стол.
РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Я же говорил – руки удар еще не забыли.

ГЛЕБУШКА. Снова пилюльки? Может, вам на аспирин лучше перейти? Или эффекта плацебо боитесь?

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Я уже ничего в этой жизни не боюсь. Отбоялся.

ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Роман Андреевич, а обняться?

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. На том свете обнимемся. Ну что, картины возвращать будете или как?

Леон и Бенедикт медленно поднимаются с пола. Отряхиваются.
ОБА. Sorry, Роман Андреич.

БЕНЕДИКТ. Мы ж не знали, что у Гамильтона и ваши были.

ЛЕОН. На реставрацию сдали, да?

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. На оценку. Впрочем, уже неважно. (Задумчиво.) Всё так меняется. Так меняется… Хэллоуин. Коляда. Референдум… Каролина Карловна, картину перестаньте мять…

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Так тут и ваши?

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. А зачем же я в Москву приперся?

КАРОЛИНА КАРЛОВНА (кладет картину в гроб). Ностальгия. Вы сами говорили.

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Я сильно на идиота похож?

ГЛЕБУШКА. Ну, в этой одежде… Как говорят: «Не спеши путешественник – порвешь ботинок».

БОРИС. Кстати, да. А почему вы?..

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Одет так? Так ведь Коляда. Референдум. (Начинает громко смеяться в голос.) Хэ-лло-у-ин. Весь мир сплошной Хэллоуин! Весь мир – Коляда! Весь мир – нескончаемый референдум. (Вытирает выступившие на глазах слезы.) Боже, какой же это всё абсурд. Какой абсурд! (Мотает головой из стороны в сторону.)

ГЛЕБУШКА. Тоже мне новость открыли. Секрет Полишинеля.

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Согласен, Глеб Вадимович, это не секрет. Давно не секрет. (Опять начинает смеяться.) Мы вот планируем. Схемы выстраиваем. Вы вот картины по этим схемам воруете. А тут, бац, Коляда! Бац, референдум! И всё! Всё! Конец! Хэллоуин для всех пришел. Русский АдЪ.

НАСТЕНЬКА. Роман Андреевич, вам плохо?

ЛИЗОН. Да он пьяный.

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Да я всю жизнь, Лизонька, как пьяный. С этой страной. С той. С «юбочниками», «порточниками». С «ватниками», «пиджачниками». (Плещет водку в бокал, резко осушает его, крякает, вытирает губы рукавом, им же занюхивает.) Ничего же спланировать нельзя. Я вот, думаете, зачем вас к себе в гости пригласил? Для чего настоял, чтобы вывезли меня? Я же давно ваш план раскусил. Авиалинии, гробы, картины. Это же проще пареной репы всё. Проще вареной тыквы, если хотите. Мне ведь главное на чистую воду всех вывести было. Своими руками. (Растопырив пальцы, протягивает руки вперед.) Я же сам до всего докапываться привык. А тут, бац! И всё наперекосяк… Ты планируешь, планируешь… А всё почему? А потому что – государство… Потому что винты мы этом в механизме. Поршни. Чюх-чюх, чюх-чюх… Куда государство, туда и ты. Как в товарняке на Сибирь. Хоть запланируйся, хоть ты всю свою жизнь на десятилетия разрисуй, а государство тебя всё равно пятилетками раздавит. Референдумами. Голосованием. Колядой этой нескончаемой.

ГЛЕБУШКА (Михаилу). Я же говорил тебе, Миша…

МИХАИЛ. Ни хера не понимаю, на! Бухой он, что ли?

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Да, Миша! Бухой! Всю жизнь бухой. В щи русские! В пудинг английский!.. Вот вы, думаете, вы все свободны? А хера вам! Фигу вам от государства. (Показывает мощный кукиш.)

ЛИЗОН. Можно я вас, Роман Андреевич, пофоткаю? Вы такой классный в этом ватнике. И look стильный.

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Фоткайте, Лизонька! Фоткайте, чего уж там! Теперь уже всё равно.
Лизон фотографирует.
СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. Роман Андреевич, вы бы присели! Вы же пьяный.

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Да, Светочка, пьяный! Потому что… Как бы это объяснить… Хрестоматийно... Сейчас вспомню... Как же там в драмкружке было?.. Эх, молодость моя. С потрошками и спитым чаем… С кашей на воде… (Выпрямляется в полный рост, нетрезво раскидывает руки, декламирует.) Когда я пьян... мне всё нравится. Н-да… А трезвый человек – не свободен... он за всё платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум – человек за всё платит сам, и потому он – не свободен!.. Государство – вот правда! Что такое государство?.. Это не вы, не я, не они... нет! – это вы, я, они… в одном! (Тычет в каждого пальцем.) Понимаете? Это – огромно! В этом – все начала и концы... Всё – в государстве, все для государства! Существует только государство, всё же остальное – дело его рук и мозга! Го-су-дар-ство! Это – ужасно! Это звучит... подло! Го-су-дар-ство! Надо презирать государство! Не жалеть... не унижать его жалостью... презирать надо! Выпьем же за государство! Хорошо это... чувствовать себя в государстве!.. (Снова наливает в бокал водку. Пауза.) Кого бояться человеку?..39 (Настенька и Каролина Карловна жиденько аплодируют.)

ЛИЗОН (смотрит в «планшет»). Круто! Тридцать лайков уже!

ОТЕЦ СЕРГИЙ. Как сребреников.

ГЛЕБУШКА. И снова, Сергунь, в райское яблочко попал. (Роману Андреевичу.) А подобное я уже где-то слышал, антигорький вы наш. Только там попозитивней было. Так что правильно вас освистывали. И батя вечерами порол.

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Попозитивней только в классике бывает. А у нас, Глеб Вадимович, бардак, абсурд и суицид реализма. (Одним махом выпивает водку, хватает пирог со стола, утыкается в него носом, шумно дышит.) Эх, Ро-сси-я! Хлеб да соль. Соль да хлеб. А жрать нечего!

КАРОЛИНА КАРЛОВНА. Роман Андреевич, да что произошло, наконец? Вы можете по-человечески говорить?

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. По-человечески я только седеть могу. Сидеть и седеть.

ЛИЗОН. Во! Точно! Где вас так отфотошопили?

СВЕТЛАНА НИКОЛАЕВНА. Да, вы почему такой белый?

НАСТЕНЬКА. И одежда на вас странная.

ЛИЗОН (прыскает). Дьявол носит ватник.

ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ (озабоченно). Что с портфелем, кстати, Роман Андреевич?

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Ща на рифму нарвешься, Юрок. На такую рифму, что тебе это рифмованное место курортом покажется.

БОРИС. Да что случилось?!

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Случилось. Очень даже случилось… Беда случилась. Как сказала, Лизонька, отфотошопили. Именно что. О-тфо-то-шо-пи-ли.

МИХАИЛ. Хватит уже волынку тянуть! Рассказывай, наконец. Где был? Без рифмы, на!

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. А нет уже волынки. Нет. Ну, в общем… По порядку... Был я… (Опрокидывается на стул.) Как же это всё по-человечески рассказать?.. Вот вывезли вы меня в гробу. Так? Так. А в грузовом отсеке было, мягко скажем, некомфортно. Холодно. Я вылез. Пробрался в эконом-класс. Сел на свободное место. Потом самолет приземлился. Но вы же в бизнесе летели. Вас чуть раньше выпустили. Я за вами. Дождался пока вы таможню прошли. А там уже и сам…

ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Как это сам? Вы же в розыске. Вас бы задержали сразу.

РОМАН АНДРЕЕВИЧ. Да нет, не сразу... Должок у генерального передо мной. У многих в аэропорту должок. Да и не только там… (Пауза.) В общем, в этот раз паспортный контроль я прошел без проблем. Сел в такси. И тут мне грандиозная мысль в голову пришла. А что, если подшутить над вами? Разыграть, так сказать. Быстренько завернули в магазинчик: «Игрушка-праздник». Знаете, есть такая забавная сеть с сувенирами и розыгрышами?

ЛИЗОН (хихикает). Типа, мешочка со смехом?



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет