Жанна гийон



жүктеу 0.71 Mb.
бет1/4
Дата12.04.2019
өлшемі0.71 Mb.
  1   2   3   4

Жанна Гийон
Достигая совершенства
От издателя
Известный французский мистик XVII века Жанна Мари Бове де ла Мот-Гийон роди­лась 13 апреля 1648 г. в Орлеане в семье судебного поверенного.

Ее родители были очень религиозными людьми и воспитали дочь в духе послушания и благочестия.

Образование она получила в монастырях. Несмотря на то, что Жанна Бове была хрупкой болезненной молодой девушкой, она истово практиковала изнуряющий аскетизм, укрепля­ясь близостью с Богом и посвящая себя служе­нию Иисусу Христу.

Она рано познакомилась с трудами Святого Франциска де Сале и Святого Жана Франка де Шантал и начала интенсивно применять все их обетования и практики, втайне мечтая создать и быть руководителем ордена, идейную основу которого она вынашивала в ранние годы.

Но судьба распорядилась иначе: в шестнадцать лет ее выдали замуж за богатого человека Жака Гийона, которого она увидела за два или три дня до свадьбы и котороый был старше ее на двадцать два года. После двенадцати лет несчастливого замужества она в двадцать девять лет осталась вдовой с тремя меленькими детьми.

Она была очень несчастлива, особенно в семье мужа, и ее единственным утешением была всепоглощающая вера в Бога и необори­мое желание единения с Ним, но ей было очень трудно объединить мистические практики, почерпнутые из трудов Сале и Шантала, со своей молитвенной жизнью — она все даль­ше уходила в духовный тупик.

В этот критический момент жизни она познакомилась с молодым францисканцем, слова которого перевернули всю ее жизнь: "Ты падаешь в бездну все время, что я наблюдаю за тобой. Приучи себя ощущать Бога в собствен­ном сердце и ты найдешь Его там". С этого времени, очищая себя, она начала практико­вать крайний кскетизм, пребывая в постоянной молитве.

Через короткое время по протек­ции монахини Женевьевы Гранже она прошла через торжественное мистическое бракосоче­тание со Христом.

В это время мадам Гийон знакомится с основами мистического учения отца Лакомба, который оказал на нее большое влияние. Под влиянием его трудов она обрела духов­ный опыт, описанный в книге "Жизнь мадам Гийон". В ней она раскрыла суть "трех шагов" духовного возрождения.

Первый шаг — это "погружение" в созерца­ние Бога; второй — это "молитва простоты", которая помогает пребывать в состоянии мол­чания в Божьей присутствии; третий шаг про­ходит в активном созерцании, которое помо­гает душе, сознающей, что Бог владеет ею, разрешать Ему действовать и, оставаясь в покое, принуждает себя к Божественному, отрекаясь от всех своих собственных интере­сов. Этот последний шаг есть "чистая любовь".

Духовные искания Жанны Гийон изложены в трудах "Познание глубин Иисуса Христа, "Союз с Богом", комментариях к "Песни Песней", "Духовные письма мадам Гийон", "Выход", "Книга Иова" и др.

Много раз мадам Гийон подвергалась гоне­ниям со стороны короля Франции и католических епископов. Ее арестовывали, заточали в Бастилию и Лурд, ее предавали забвению. Она жила в полной изоляции более пятнадцати лет, но не оставила преданности своим идеям и любви к Иисусу Христу.

Ее работы начали публиковаться в Голландии в 1704 году. И принесли ей известность в Англии, Германии, среди методистов Америки. Во Франции, которую она так любила, мадам Гийон была забыта. Умерла она 9 июня 1717 г.

Ее доктрина и книги представляют интерес для всех, кто интерисуется теологией, путями духовных исканий и преображением духовной сути человека, ищущего Бога.

"Многие согласны нести крест,

но едва ли единицы готовы снести бесчестие"
Жанна Гийон.

Глава 1
Какое из лишений требует большего мужества?


Как далеко вы можете пойти, подчиняя свою волю Богу? До какой степени? Что является пределом послушания, лишений, безоговорочного подчинения воли? В Пятой главе книги "Песнь Песней" содержится возможный ответ, где мы находим упоминание о человеке, оставившем надежду на вечную жизнь!

Это вовсе не значит, что вечная жизнь отни­мается у этого верующего! Просто это означа­ет, что такой верующий оставил ради Бога даже эту надежду. После этого не остается ничего, кроме любви к Богу. Всякая надежда на какую-либо личную награду принесена в жертву и оставлена ради любви к Богу.

С человеческой или мирской точки зрения похоже Бог оставил его и этот верующий вы­глядит как попавший в руки жестокого врага. Этот верующий даже сам себя может считать обреченным. Конечно же ясно, что он оставил надежду на спасение.

Вы видите здесь истинную и всеобъемлющую жертву, совершенное подчинение души, преда­ющей себя Богу. Здесь нам представлен образ чистой жертвы, в основе которой лежит любовь, даже чрезмерная любовь. Эта жертва заключается в отказе от любого личного инте­реса. Мы обнаруживаем, что этот верующий предпочитает ад греху! (Парадоксально, но он все еще чувствует себя согрешающим страш­ным грехом. Боль может быть невероятно глубокой. Эта боль существует потому, что он глубоко чувствует, что грешен перед Богом. Он может даже почувствовать необходимость возопить: "Уничтожь меня, о, Господь, но позволь мне не грешить".)

Другие христиане бояться ада. так как ад — это наказание за грехи, но такая душа требует для себя ада, лишь бы только сознательно не согрешить перед своим Богом. (Позже по мере духовного роста, это чувство негодности перед Господом уменьшится — в результате покорности, терпения и покоя.)

Давайте же возьмем эту высочайшую благо­пристойность, это бескомпромиссное видение покорности и самоотречения и поставим перед собой, как ориентир на нашем рискованном пути к глубинам внутренней жизни.

Глава 2
Блаженство зимы!
Зима представляется мне превосходным примером Божьего преображающего дей­ствия в жизни христианина. Когда приходит зима, мне кажется, что растительный мир ото­бражает образ очищения, которое Бог начина­ет в жизни своего дитя, чтобы удалить из нее различного рода пороки.

Когда наступают холода, прилетая на крыль­ях зимних бурь, деревья постепенно теряют свои листья. Зелень сменяется трауром мрачных зим­них тонов; листья падают и погибают. Взгляните на дерево теперь»!. Что за вид?! Оно обнажено и беспомощно. Посмотрите, как лето теряет свой изумительный наряд! Что же мы видим, глядя на это беспомощное дерево? Не откровение ли это?

Под великолепной кроной скрывались различные пороки и недостатки, которых не было видно. Теперь же ничто не скрывает их, и дерево стало не таким красивым, оказавшись неприкрытым. Но изменилось ли дерево на самом деле? Вовсе нет. Все точно также как и прежде. Все точно также, как было всегда! Просто листьев больше нет, и ничто не может скрыть то, что является настоящим. Внешняя красота листьев всего лишь скрывала то, что всегда было истинной его сущностью.

Это истинно и в отношении тебя. Это истинно и в отношении всех верующих. Каждый из нас может выглядеть великолепно... до тех пор, пока живет! Затем, кем бы он ни был, христианин, христианин оказывается полным пороков. Когда Господь, очищающей Своей силой, начнет Свой труд в тебе, ты увидишь себя лишенным всех своих добродетелей! Но помни, что истинная жизнь дерева заключена внутри его; и точно как дерево, ты не становишься хуже или безобразней по своей сути, ты просто видишь себя таким, каким ты есть в действительности! Помни, что где-то глубоко внутри этого зимнего дерева теплится жизнь – та, что произвела на свет прекрасные листья прошлой весной.

Нет, глубочайшая суть верующего не была лишена своей истинной добродетели. Не было потеряно ни одно из преимуществ. Он лишь потерял нечто человеческое, некое чувство собственного достоинства, — вместо этого он открыл для себя собственное ничтожество. Он потерял простоту следования Господу. Эта простота возникала скорее от незнания себя, нежели от чего-либо еще.

Как с деревом, так и с тобой. Христианин, теперь испорченный и обна­женный, выглядит в своих глазах полным ничтожеством; и все вокруг него видят его пороки впервые: пороки, ранее скрывавшиеся, упрятанные за внешней благопристойностью.

Иногда такое откровение настолько разруши­тельно для гордыни христианина, что он просто не может оправиться и решает остаться христиа­нином на каком-нибудь другом уровне; а иногда и вовсе отказывается следовать за Господом.

На протяжении долгой холодной зимы каж­дое дерево явно выглядит совершенно мерт­вым также, как и все остальные деревья в лесу. Дерево не в состоянии постичь действитель­ность. Налицо, как кажется, полный развал. Но истина заключается в чем-то другом.

На самом же деле это дерево переживает про­цесс, который хранит жизнь внутри него и укреп­ляет его! Что же зима делает с деревом? Ограни­чивай его внешнюю жизнь. Она глубоко внутри и не расточается бессмысленно. Его жизнь теперь в большей степени сосредоточена в глубине ство­ла и скрытых под землей корнях. Жизнь загоняется все глубже и глубже вовнутрь дерева.

Зима сохраняет дерево, независимо от того, насколько безжизненным оно выглядит. Да, его листья опали, все пороки его открыты для всеобщего обозрения: и все же это дерево никогда не бывает более живым, чем и что время! На протяжении зимы истоки и принци­пы жизни утверждаются намного прочнее, чем я какое-то другое время года.

В остальные времена года дерево тратит свои жизненные силы на то, чтобы одеть и приукрасить себя. Но происходит что за счет расточения самой его жизни, за счет лишения его корней и глубинной части ствола самой их жизненности. Зима должна наступить. Зима необходима для дерева, чтобы оно жило, вы­живало и благоухало.

Подобно сему образу, добродетель должна проникнуть вглубь самой сути христианина, пол­ностью удаляясь с поверхности, оставляя все поро­ки обнаженными, доступными для обозрения.

Если глаза даны нам, чтобы видеть, мы увидим, как это прекрасно!

Благодать действует в твоей жизни точно та­ким же образом. Бог удалит листья. Нечто заставит их опасть. Внешняя добродетель пере­живет тление. Бог совершает это, чтобы укре­пить саму суть, сам принцип добродетели. Источник добродетели должен быть открыт. Нечто все еще действует глубоко в душе. Где-то глубоко в нашем духе никогда не прекращались высочайшие (согласно Божьей оценке) усилия. То, что происходит, упрятано невероятно глубоко. Оно несет и себе глубокое смирение.

То, что происходит — это чистая любовь.

То, что происходит в самой глубинной части естества, ивляется абсолютным отказом от своего "я" и его расточением. Внутренний же человек растет. Душа совершает свой путь в самую глубь. Действительно, часто создается впечатление, что Бог производит работу во внешней стороне жиз­ни верующего, и даже невооруженным глазом видно, что внешние проявления этого выглядят очень неприятно. Но на самом деле, никаких новых дефектов не развилось в душе! Всего лишь старые раны вышли наружу! И конечно, теперь, когда они вскрыты, их легче исцелить!

Если вы решились до конца пройти путь своего духовного паломничества, помните, особенно во времена пустынной засухи. — периодов, которые человек называет духовной зимой, — жизнь течет внутри вас!

Если настанет зима...

Глава 3 В тиши
Первое, чему должен научиться духовный паломник - это находиться в тишине и молчании перед Богом и оставаться перед Ним, приходя к Нему без просьб или личных желаний по любому поводу.

Если христианин решает действовать по своему усмотрению, то, несомненно, он пре­пятствует Богу в Его действии. Христианин действует лишь только для обоснования эффективности своей собственной активности. (Он решил сделать что-либо для Бога, а не с Богом.) Когда христианин предстает пред Богом, ему следует научиться умирать для любых влияний, рождающихся в нем, они только усугубляют состояние его природного естества. Если он остается перед Господом, подавив свою волю, то уподобляется мягкой губке, - материалу, которым Бог пользуется с великолепным мастерством.

Тогда христианин входит в новое состоя­ние, состояние активности, но теперь его воля полностью подчинена Богу и не имеет своих собственных мотивов. Действия верующего при этом уже не происходят от него самого, но рождаются под влиянием нежных и любве­обильных веяний Святого Духа, живущего в нем.

Глава 4
Наше желание: от себя или от Бога?


Давайте теперь посмотрим на жизнь человека, который вручил свою жизнь Богу. Мне трудно поверить, что человек, который свое счастье, жизнерадостность, все свои переживания вложил в руки Господни, может при этом оста­ваться стремящимся обрести свое счастье, пусть даже приносимое Господу. Только тот, кто пребы­вает в Господе посредством любви, может иметь все свое счастье в Нем Самом. Попытка найти свое счастье в Боге силой своей воли, или из-за страха, или даже из-за стремления "угодить Богу" — все это ужасное состояние и жалкие мотивы.

Лишь любовь может заставить кого-либо вручить свою волю Богу целиком. Если подчине­ние не проистекает из любви, то оно в конечном итоге становиться лживым.

Когда христианин вручает свою душу, свою волю, все, что принадле­жит ему в распоряжение Господа, ничего не желая для себя, и желая лишь одного Господа, ради Самого же Господа (и даже это — лишь в приступе безумной любви), лишь тогда мы сможем видеть доброе начало. Почему? Потому что это как раз то состояние, при котором пропадает всякое стремле­ние к наслаждению самим собой как к цели..

Небесная слава не может служить нашим моти­вом. Так же как и прекрасное чувство присутствия Божьего не можег быть нашим мотивом. Конеч­ным объектом нашего страстного желания не может быть объект земной или небесный. Только бесконечная любовь к Нему, только погружение в любовь к Нему и поглощение любовью к Нему.

Кто-то мудро сказал: "Мотивация — это дитя любви". Если я люблю только Бога, моим желани­ем будет лишь Он. Если я люблю только Бога, ради Самого только Бога, без даже мысли о себе, то все мое желание будет лишь только Он Сам. И позже, можно быть в этом целиком уверенным, все, что придет изнутри, будет чистым и не имеющим ложного эгоистичного мотива.

В этом желании любви не преобладает некая "торжественность и величие". Скорее оно содер­жит цемент тишины и покоя, упоенности и удов­летворения. Если любовь выражена предвечному Богу, и если сама любовь, начинается с Него, и если христианин не имеет никакой другой цели, кроме блаженства Божьего, то желания в сердце этого христианина не проявят себя в обычном беспокой­стве или неудовлетворенных желаниях. Чувство покоя должно быть обретено им, чувство, которое как бы говорит: "У меня нет неудовлетворенных желаний, нет не восполненных личных желаний".


Поймите пожалуйста, что говоря об этом, следует подразумевать, что лишь такое чувство может быть истинным и единственным основани­ем — единственным непоколебимым основанием, на котором христианин должен строить свою духовную жизнь. Не забудьте, что большинство христиан любят Бога, находясь в ином состоянии, а вышеописанное — лишь в том числе. Их любовь к Богу содержит также и мысль о себе самом и о своих нуждах. Но бывает и хуже (и что в боль­шинстве случаев) -- христиане любят Бога лишь только для восполнения и удовлегеорения своего личного переживания. Они любят Бога лишь из-за того, что они переживают, когда любят своего Господа. Когда такая любовь умирает (имеется о виду, что чувство, сопровождаюшее такую любовь, умирает), такой христианин практически теряет свой интерес к Богу!

Это состояние я назову поиском довольства для своею «я», и оно должно быть нами оставлено, если мы хотим познать истинный духовный рост.


Мы должны любить Его без какой-либо личной цели, и даже — как должно и последствии произойти — без чувства, служащего для ублажения нас! Мы должны любить Его с полным пренебрежением и к пустынным периодам нашей жизни, и временам духовного изобилия. Наша любовь должна превзой­ти все восполнения, которые мы получаем от любви к Богу... иначе мы строим свою жизнь на песке.

Это правда, что Бог может вложить в наше сердце желание. Он действительно сеет в сердце христианина божественные мотивы. С Павлом произошло нечто подобное, когда он воскликнул: "Я нахожусь меж двух огней: желаю разрешиться и быть со Христом, что несомненно лучше, хотя я знаю, что должен остаться с вами".

Но помните, что это тот же самый Павел, кото­рый плакал под влиянием своей любви во Христе к своим братьям, говорил: "Я желал бы быть отлу­ченным от Христа ради моих братьев". (Эти слова он произвел с любовью, которую вложил в него Сам Бог.) Говоря эти слова, Павел был полностью свободным от всех личных предпочтений. Его "я" отсутствует. Здесь Павел выражает противоречивые чувства, тем не менее полностью соответству­ющие по глубине человеческому духу. Что-то происходит здесь в глубине духа, который никогда не изменяется.

Счастье верующего и все его интересы лишь только в благословении Бога, в Боге и ради Боги. Все насущные желания такого христианина растворились и были поглощены единственно Божьим желанием. И тем не менее, есть в нем желание, вложенное в него, которое берет свое начало в Боге, — лучшее желание для Бога и Его Царства.

Существует большая пропасть между временем, когда верующий таким путем и временем предыдущим, когда тот же верующий, но исполненный эгоизма, еще не пришел к Богу.

Желание, рожденное своим "я", которое соот­носит себя с этим "я", является результатом дейст­вия воли, еще не счищенной. Желание твоего Господа — привести эту волю к полному уничто­жению... до тех пор, пока она не станет одним целым с волей Господа. Поэтому твоему Господу часто понадобиться подавлять — даже уничто­жать — желания, рождающиеся в твоем "я".

По какому признаку можно узнать нахожусь ли я во власти желаний, рожденных в моем "я", или тех, которые рождаются в Боге.

Ответ невероятно прост и доступен для понимания! Христианин, подверг­шийся преследованиям и оставшийся полным горе­чи; христианин, претерпевший обиду от другого христианина (или мирского человека) и оставшийся с этим чувством; но более всего тот христианин, который разочаровался в Боге из-за того, что Бог сделал, и глубоко обижен на Бога, пребывая в уверенности, что он находится в руках такого несправедливого Бога... очевидно, что христианин, переживающий такие чувства, не находится в том состоянии, когда его воля глубоко сопряжена с волей Бога. Он скорее находится в состоянии, когда его "я" рождает желания его сердца.

Мы не всегда можем понимать волю Божью. Но мы можем полностью доверять Божьему провидению, и это совсем разные вещи.

Когда христианин сосредоточивается на опреде­ленном понимании того, каким Бог должен быть, а затем Бог не восполняет его ожиданий, конечно же, этот христианин будет переживать страшное разоча­рование. И можно вполне быть уверенным в том, что он не вручит своей души провидению Божьему! Он не ищет счастья и благополучия ради самого Госпо­да. Присутствует некая смесь. Эта смесь разрушит все его внутреннее хождение с Господом.

По мере того, как христианин углубляет свою преданность Христу, внешние факторы (про­исшедшие из-за преследований, несправедливости и даже того, что называют "несправедливость со стороны Божьей”) более не воспринимаются и не удостаиваются реакции.
Глава 5
Его воля — твоя
Что означает утверждение: Господь сеет Свои желания в самом сердце верующего? В Божьей работе над нами наступает момент, когда Он хочет дать нам некое духов­ное благословение, переживание или даже нечто материальное.

В этот момент мы должны понять путь молитвы.

Господь готовит сердце христианина для получения благословения. Тогда Он дает ему желание, которое начинает расцветать из глубины его сердца (Псалом 36:4). Как же Господь это делает?

Дух Господень, живущий в тебе, начинает совершать ходатайство в тебе. И это ходатайство Он совершает за тебя... и ходатайст­во — по воле Божьей. Он ходатайствует, и Он просит (прямо изнутри тебя) того, что являет­ся желанием Его сердца! Теперь это уже не только лишь желание Бога и Духаа. Это стало и желанием верующего в глубине его сердца.

Просьба на самом деле приходит от Духа Святого, а желание — от Отца. Воля христиани­на лишь становиться одним с этим желанием.

Желание унижения со стороны христиани­на на порядок ниже желания христианина любить Бога. Тем не менее. Богу иногда угод­но смирить христианина (часто посредством гонении), поэтому Он помещает в его сердце великую жажду унижения. Я называю это "жаждой". (Я преднамеренно употребила здесь слово "жажда", чтобы различать его с поняти­ем "желание".)

Наступают и другие времена, когда Господь побуждает верующего молиться о конкретных вещах. Христианин в этом случае полностью уверен в том, что такая молитва происходит не от его воли. Эта молитва и это желание рождаются в Боге. Верующему не позволяется молиться за того, за кого он пожелает или о том, чего он пожела­ет, и даже тогда, когда он пожелает!

В этом — лучшем — способе молитвы христианин не возносится, не гордится и не превоз­носится, если именно его молитва получает конкретный ответ. Он прекрасно знает, что в этом первоначально было именно Божье желание, и что на самом деле это Господь молился этой молитвой, и Сам Господь послал просимое! Все это представляется мне несравненно более ясным, чем я могу описать на бумаге.

Глава 6
Сила простоты
Чем чище элемент, тем проще его строение. Из этого следует, что чем более полно самоотречение этого элемента, тем более он может быть полезен. Позвольте мне проиллю­стрировать это.

Нет ничего чище и проще воды. И ничего на этой земле не используется чаще, чем вода. Почему? Она — жидкая. Сама по себе вода не имеет вкуса и цвета. Но она готова безропотно принимать различные добавки. Сама она безвкусна, но, принимая разные примеси, может иметь различный вкус. Также неверно было бы сказать, что вода имеет какой-либо цвет - его придают ей вещества, которые добавляют в воду или растворяют в ней. Именно благодаря изначальному отсутствию цвета и вкуса, благодаря натуральной чистоте и простоте, вода применяется столь повсеме­стно, разнообразно и обильно!

Если бы нам удалось спросить у воды: "Вода, каковы твои свойства?" — вода ответи­ла бы: "Мои свойства заключаются в том, что я не имею никаких свойств. Я инертна" - "Да, но я вижу, что ты имеешь красный» цвет", — сказали бы мы. — "Посмею заявить, — ответи­ла бы вода, — что я вовсе не красная в соответ­ствии с моей природой, и я никогда не вопро­шаю о том, что делают со мной, когда придают мне цвет или аромат".

Далее, вода относится к форме точно так же как и к цвету. Она жидкая и податливая. Она мгновенно и предельно точно принимает фор­му сосуда, в который ее помещают. Если бы во­да имела неизменные, постоянные свойства, она не смогла бы так идеально принимать ту форму, которая требуется от нее, точно так же, как не смогла бы приобрести вкус и цвет, требу­емый от нее.

Подобно этому действует и Дух Святой, живущий в нас; подобна воде и человеческая воля... когда она находится в состоянии простоты и чистоты. Вода не имеет собствен­ного цвета или аромата. Точно так же, как

вода приобретает оттенки и свойства, привне­сенные другими веществами, податлива и воля человека, всецело преданная Богу! Бог являет­ся автором того, что с ней стало.



Я вижу все это как самое правильное состо­яние воли христианина. Душа более не разли­чает ничего и не понимает ничего из того, что имеет в себе. Воля не различает ничего принад­лежащего ей. Остается лишь чистота. Все, что приходит в такую душу от Господа, принима­ется полностью. И ничего не удерживается для себя лично. Какая личная потеря! Но взгляните же на приобретение! Какой невосполнимой была бы потеря, если бы не эта потеря! Сколь многому иода может научить нас!

Глава 7
Путь, которым часто следуют


Тот, кто наслаждается Богом в невырази­мой степени, приобретает утонченный вкус, и ему не так легко угодить чем-то земным. Тот же, кто познал это высокое состо­яние, а затем оставил своего Господа и позво­лил себе быть виновным в грехах против Него, это тот, кто искал Его только ради своего на­слаждения и благосостояния. Он не искал Господа ради Него же Самого.

Когда Господь отбирает приобретенное, когда Он допускает в жизни боль и страдания, когда кажется, что вокруг лишь несправедли­вость, тогда такой "ищущий христианин" несо­мненно уйдет и найдет свое удовольствие где-либо еще. Когда Бог более не удовлетворяет его, он ищет удовлетворения в мире, в людях, даже в других верующих. Но помните следую­щее: его состояние никогда так и не изменилось. Он просто ищет и искал то, что принесло бы ему счастье. Это его постоянное состояние. Он заботится о себе, о том, что дало бы ему возможность почувствовать себя комфортно. Ко­нечно же, это ни что иное, как самовосполнение.

Почти каждая страдающая душа найдет себя ищущей слишком большого утешения! Она всегда будет чрезмерно пристрастно искать выход из состояния страдания. Вместо того чтобы возжелать смерти, она ищет выход. Когда верующий достигнет этого состоя­ния, произойдет одно из двух: он повернется вспять, продолжая искать свои прежние пути, в которых он надеется получить исцеление и утешение от полученной боли и пережитых страданий, разыскивая то, что было потеря­но... свое утешение. Или (что хуже всего) он обнаружит, что не имеег более чувства и осо­знания Бога и станет пытаться заменить его чем-то еще.

Раннее я утверждала, что такая любовь к Богу нечиста, что она чувственна и совер­шенно эгоистична. Если душа не находит более наслаждения в Боге, она отпадет от Него! Она начнет удовлетворять свои чувства духовными переживаниями, не являющимися духовным хождением!

Франсис де Сале утверждает: "Как только их наслаждение Бегом прекратится, они тотчас обращаются к наслаждениям беззаконным. Если их вкус был утончен духовным наслажде­нием, то теперь они не могут удовлетворить себя чем-либо еще, кроме непостижимо поощ­ренного беззаконною и постыдного удоволь­ствия".

Таковые ищут полного сожжения своей со­вести (а возможно, также и раскаяния) посредствам позволения себе постыдных промыслов. Если бы они любили Бога той любовью, которая чиста во всех отношениях, они не отпали бы от Него во времена страданий.

В действительности, это знакомство с вели­кой болью является самым опасным периодом всей духовной жизни. Когда Господь уберет внутреннюю поддержку, то душа верующего, несомненно, возжелает обратиться к внешним источникам наслаждения и комфорта и снова пережить это чувство блаженства.

Через неко­торое время становиться ясным, что человек ищет выхода из этого неудобного состояния. Многие духовные паломники разбили свою жизнь навсегда именно в этом состоянии. Это проблемы, которые я постоянно и с особой тщательностью описываю в своих трудах.

В действительности, это знакомство с вели­кой болью является самым опасным периодом всей духовной жизни. Когда Господь уберет внутреннюю поддержку, то душа верующего, несомненно, возжелает обратиться к внешним источникам наслаждения и комфорта и снова пережить это чувство блаженства. Через неко­торое время становиться ясным, что человек ищет выхода из этого неудобного состояния. Многие духовные паломники разбили свою жизнь навсегда именно в этом состоянии.

Это проблемы, которые я постоянно и с особой тщательностью описываю в своих трудах.

Конечно же, в начале пути Господь привле­кает нас к себе великими услаждениями и оби­лием небесного утешения. Он привлекает нас чем-то сильным и могущественным, иногда да­же превозмогающим. Но поскольку страда­ния, несправедливость, безысходность и боль этой жични часто сильно влияют на христиа­нина, мы как бы делаем вывод: благословения Божьи вовсе не имеют сипы. Память о самых впечатляющих небесных наслаждениях, когда-либо пережитых нами, стирается на фоне не­справедливости, преследований, страданий и боли! Вот почему гак важно для христиани­на, терпящего страдания в своей жизни не бе­жать от них, но принимать их с благодарнос­тью. Более того, он не должен стремиться к облегчению страданий, к тому, чтооы облег­чить их посредством поиска утешений и удо­вольствий.

Христианин должен достигнуть состояния, в котором он более не подвержен веянию всех этих ветров. Затем — он не должен быть под­вержен колебаниям. Он должен достичь того состояния, в котором не споткнется в час, ког­да ему придется довольствоваться меньшим, чем небесное наслаждение. (Тем не менее, это состояние не должно быть лишь только упраж­нением сильной человеческой воли.)

Жить в отсутствии небесного блаженства, это значит быть в ожидании. Такое случается с христианами. Более того, потеря небесного услаждения совершатеся часто посредством того, что святой Иоанн Креститель называл ночью чувств — когда чувства погружаются во мрак. Ощущение духовного исчезает совсем! Да, это страшная пора для верующего. Но вовсе не обязательно, что это произойдет, если он вытерпит все до конца и не будет искать выхода из этого сложного положения.

Христианин, который ищет Бога ради Самого Его, чаще может кататься брошенным, нежели востребованным. Тем не менее, он не брошен Богом! Со временем этот христи­анин поймет, что для него лучше бояться небесных благословениЙ чем принимать их. И он полюбит крест без страха перед тем, для чего крест предназначен.

Есть место, которого душа может достичь. Называется это место полной смертью. Душа верующего становится настолько поглощен­ной Богом, что не находит более никакого удовольствия в теле. Оставить Бога после достижения этого состояния означает, что душа эта - самое ничтожное создание во всей Вселенной. Почему? Потому что она знает, что не сможет никогда уже найти удовлетворения ни в одном из внешних источников. Все ос­тальное выглядит таким мелочным в сравне­нии с небесными усладами. Услаждать же себя чем-то внешним — лишь усугублять мучения.

Можно только представить себе, в какой агонии мучился Люцифер, когда, будучи низверженным с небес, вынужден был обитать в миру, зная при этом, что он уже никогда не вернется к небесным обителям. Преуспеваю­щий христианин может чувствовать, что если он не последует за Господом, его собственное состояние может оказаться очень похожим на вышеописанное. Поэтому он не посмеет отпасть. Это христианин, почивающий в Боге, который не нуждается в наслаждениях (и даже во внешних видах утешения), чтобы следовать за Господом.

Вот почему, повторяясь, я говорю, что более преуспевающему христианину труднее отпасть от Господа. Он видит конечный результат того, «то может произойти. Посте­пенно он утверждает себя в постоянстве. В конце концов лишь гордыня и ожесточение смогут увести его от взаимоотношений с Господом. Конечно же, он тоже сможет отпасть, как отпал и ангея света. Но посмотри­те, как трудно таковым теперь возвратиться к Богу. Я бы даже сказала, что и отпасть, и вер­нуться к Богу — одинаково трудно. Отпадение и возвращение — практически невозможные действия. В любой ситуации, в которой мы оказываемся, Господь подсказывает нам путь ко спасению, но, в силу нашей озлобленности, покаяться невероятно трудно. И, говоря языком человеческим, такая потеря будет более болез­ненна для Бога, чем миллионы других.

Но теперь давайте обратим наши взоры к тем, кто только вступает на стезю духовной жизни, и, возможно, переживает "ночь своих чувств". Таковые души не утверждены прочно в Господе. Они еще не пережили смерть своего "я" (хотя на кресте Иисуса это уже произошло). Когда они находят, что не переживают более тех услад, которые были приобретены ими при первом познании Бога, то обращаются к тем наслаждениям, которых не находят в Боге! Но очень скоро осознают, что мирские наслаж­дения мимолетны и устремляются на поиски переживаний, которые удовлетворили бы их. Если тиковые когда-либо вернутся к Богу, это будет чудом. Ведь если они однажды вкусили небесного, Божественного, а затем отреклись от этого, возвращение будет трудным.

Глава 8
Бога нельзя найти вне Его Самого

Часто мне задают вопрос: "Не должен ли христианин, начинающий свой путь в вере, вначале искать Господа вовне, а затем, постепенно, переместить поиск Его вовнутрь?" Духовное начало вовсе не предполагает толь­ко внешнего поиска Бога! Допускать такое предположение —большая ошибка! Если моло­дой христианин ищет Бога вовне, то он будет искать Бога, Который далек и отделен. Это трагедия, если он будет искать своего Господа от одного конца неба до другого.

Каков же будет результат? Этот молодой верующий, вместо того, чтобы сделать свое хождение перед Богом глубоко внутренним, взывать к Нему из глубины своей внутренней сущности и предоставить все свое естество в присутствие Господне, может расточить и растратить свои силы в поисках своего Господа там, где Его нет.

Вы должно быть знакомы с методом, кото­рого придерживается художник, работая над картиной. Он проводит линии отовсюду к цен­тру холста, и постепенно начинает вырисовы­ваться задуманное изображение. Каждая линия видится четче по мере приближения к остальным. Линии движутся к определенной точке, находящейся где-то в центральной части холста. Глядя на изображение на холсте, мы видим, что каждая линия, по мере ее удале­ния от центра становится неясной и мало раз­личимой. Точно так же и с верующим.

Верующий обращает внутренний взор к своему духу, и там, в этой духовной сфере, Господь встречается с ним. Чем чаще это происходит, тем сильнее становится влечение к Богу; таким образом верующий обретает силу, необходимую для исполнения Божьего труда.

Вновь бросив взгляд на холст, можно уви­деть линии, широко разбросанные, но посте­пенно соединяющиеся в одной центральной точке. Так и душа, приходя из многих разроз­ненных мест и соединяясь в одном, конкретном месте, где ничего нельзя разделить, и где ничто не подлежит разделению. Именно в этом контексте душа имеет особую силу и способ­ность находить Бога.

Чтобы христианин стал внутренним, и, более того, духовным, он должен начинать свой поиск Бога изнутри... посредствам мыс­ленной концентрации. Если он не будет делать этого, он никогда не сможет достичь того цен­трального места, где обитает Сам Бог. Но очу­тившись там, он должен снова отправиться в путь (нет, он не должен опять возвращаться к прежнему состоянию, он должен пройти сквозь и дальше себя) и даже пойти глубже к цетру своего Бога. Это истинное глубокое хождение еще дальше от самого себя. Когда ве­рующий уходит от себя, он уходит не наружу, но внутрь самого себя. Теперь это уже не просто концентрация мыслей и воли - теперь, сделав все это, христианин отправляется даль­ше, за пределы самого себя (от центра созда­ния) к центру Создателя.

Поразмыслим теперь о центре души, как о некоем пристанище для путников или придо­рожной гостинице. Путешественнику непре­менно придется проходить мимо такого места в своем путешествии. После того, как он пробудет в ней какое-то время и приготовится к отбытию, путник не возвращается туда, откуда пришел, — он продолжает свой путь. Чем дальше он удаляется от этой гостиницы, тем дальше он удаляется от самого себя, как зрительно, так и чувственно (имеются в виду внешние чувства). Приблизившись к самому центру своей сущности, он найдет там Бога. Он приглашен выйти из себя и проследовать дальше, внутрь.

Когда мы достигаем этой точки, как раз именно в этот момент мы входим в нашего Господа. Мы встречаем Его прямо здесь, в центре нашей сущности. Но даже далее этой точки мы действительно находим Его в том месте, где больше не продолжается наше "я". Чем дальше мы идем, тем более мы преуспева­ем в Нем, тем дальше мы удаляемся от своего "я".

Глава 9
От себя — к Богу

Познание христианином Бога должно изме­ряться его отделением от своего "я".

Что я имею в виду, говоря "свое "я""? Какое определение можно ему дать? Это личные взгляды человека, его чувства, то, что он помнит; о чем думает; его личные интересы и самовосприятие. Это и есть "я". Когда верующий только при­ходит в присутствие Господне и начинает путь к центру своего естества, то будет сильно погло­щен самовосприятием и будет пребывать в пол­ном осознании своего "я". Но подбираясь к цент­ру своей сущности, где он встретится со своим Господом, он даже более того поглощен собой!

Когда же в конечном итоге он доберется до центра своего естества, то перестанет смотреть на свое "я". Его чувства, его память, его мысли, его интересы и самовосприятие станут постепенно слабеть. Пропорционально движению христиани­на от самого себя, он видит самого себя все мень­ше и меньше, — ведь его взор обращен в другом направлении.

Самовосприятие полезно и важно в самом начале пути. Но именно в этот момент оно не полезно, а вредно.

Когда человек отправляется в путь, направля­ясь внутрь себя, его взгляды непременно будут самонаправлены и сложны. Так и должно быть. Но в конечном итоге они упростятся и сосредото­чатся на духе (при этом они все же не утратят элементов самонаправленности). Позже душа, все еще сохраняя прежнее направление, уже не сосре­доточивается на себе. В этом состоянии душа обретает дар видения.

Хочу вернуться к сравнению с гостиницей. По мере того как путешественник приближается к гостинице и видит ее, ему уже не нужно искать к ней дорогу или уточнять свое местонахождение. Он сосредоточивает свой взгляд на цели своего пути, то есть на гостинице, стоящей перед ним. Затем, входя в нее, он больше не думает о том, как найти к ней путь, даже не думает о самой гостини­це. Он достиг места отдыха. Он прибыл в центр. Трудности пути теперь позади.

Христианин учится переходить из этого состо­яния в такое, когда самовосприятие практически прекращается, и когда лишь восприятие Бога, пребывание с Ним, пребывание в Нем и даже, возможно, полная потеря себя в Нем преобладает над остальным. Все меньше и меньше самосозер­цания, все больше и больше — полного погруже­ния в Бога. Я бы даже сказала "потери себя в Божьей бездне". Христианин даже может достичь такого состояния, в котором он не знает и не различает более ничего, кроме своего Госпо­да. (Я бы даже сказала, что любой самоанализ в это время может серьезно повредить его отношениям с Богом.)

Спросим же теперь: "Посредством чего можно преступить грань своего "я"'. Вот ответ: посред­ством полного подчинения своей воли. Что я имею в виду под "полным подчинением воли"?

Воля управляет нашим пониманием и нашей памятью. И хотя это понятия определенно различные, по сути — одно целое. Когда же верующий достигает центра своей сущности (ког­да он приходит в гостиницу), его понимание и память подчиняются Богу. (Эти два элемента подвластны Богу и никому более, кроме Бога: ни самому себе, ни другим, но только Ему.)

Человек, перешагнувший этот рубеж (оставив­ший свое "я" и подчинивший свою волю), это уже совершенно не тот человек, что пускался в путь в стремлении достичь центра собственной сущности.

Я должна сказать, что верующему, ищущему Бога, необходимо перешагнуть этот рубеж.

Желая прочно утвердиться в Господе, он должен преодолеть огромное расстояние за этой гранью. Внутренний мир человека нелегко меня­ется и преобразуется. Видите ли, что прибытие в гостиницу, это единственное проникновение в глубины Господа ничуть не меняет нас. Если мы действительно меняемся, то должны последова­тельно пытаться вспоминать себя в своем центре.

Поэтому, я бы не останавливалась и не задер­живалась ни на чем из ранее сказанного в этой книге! Не следует учиться (и учить) снова и снова тому, что было сказано до сих пор. Это все равно, что пережевывать уже съеденную пищу! Это пред­вестие смерти. Нет! Придорожная гостиница — это лишь начало пути. Не оставайся в ней! И если ты учишь кого-то следовать внутрь, но доводишь его лишь до этого места, то ты сделал для него мало, если не сказать — ничего!

Обретя навыки, позволившие ему добраться до этой гостиницы, христианин должен теперь исследовать области, лежащие за ее пределами, — исследовать часто и последовательно.

Мы постепенно преобразуемся!



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет